Фиктивный брак. Агент Т9. Меня нельзя убить.

Ляля Либерман

Фиктивный брак. Агент Т9. Меня нельзя убить.

Глава 1

Лика Соболева сидела на кухне в своей съёмной квартире и пыталась составить резюме. Так, чтобы в нём не было видно главного. Она отчаянно нуждалась в работе, деньгах и маленьком чуде размером с зарплату. За первый месяц. Хотя бы.

Квартира была «уютной», как такие называют риелторы с крепкой нервной системой. Одна комната, кухня на полтора человека, обои цвета старого печенья. Шкаф, который скрипел даже от взгляда. Батарея, решившая, что отопительный сезон — это философская концепция, а не обязанность. За окном темнело. Окраина города жила своей обычной вечерней жизнью. Где-то хлопали подъездные двери, ругался пьяный мужчина. Ребёнок плакал навзрыд, будто уже понял устройство взрослого мира. На столе горела настольная лампа, ноутбук светил пустым документом, а рядом лежал телефон.

Телефон Лика не любила.

То есть, конечно, любила. Он был её связью с мамой, вакансии через него открывались быстрее, чем на старом ноутбуке. Да и будильник в нём громкий, настойчивый. Почти коллектор. Но в телефоне жил Т9. А Т9 был не функцией. Отнюдь! Т9 был личностью. Пакостной, непредсказуемой и, как подозревала Лика, влюблённой в хаос.

Он портил всё.

Стоило ей написать «спасибо», он предлагал вариант «спаси тя бог». Стоило написать «буду через десять минут», он превращал это в «была через десять мужей». Однажды Лика отправила начальнице: «Отчёт готов, сейчас принесу». А ушло: «Отчёт сдох, сейчас разнесу». Начальница тогда долго смотрела на неё поверх очков. Высказала, что бухгалтерия — не место для творческого самовыражения.

После того случая Лику вежливо попросили «поискать себя». В другом, менее нервном, месте. Она искала уже второй месяц. Пока находила только просрочки, макароны по акции и вакансии, в которых жирным шрифтом значилось: «внимательность», «грамотность», «аккуратность». И самое любимое «стрессоустойчивость».

Лика вздохнула и посмотрела в раздел «О себе». Выглядел откровенно издевательски. Белое поле требовало уверенности, достижений и карьерных амбиций. На сегодня у неё из достижений было только то, что не расплакалась в магазине. А кассир спросила всего-то, нужен ли пакет. Она набрала: «Ответственная, быстро обучаюсь, стрессоустойчивая (бог уже с ними)». Потом посмотрела на длинное слово и честно стёрла. Вчера она испугалась собственного отражения в неосвещенном окне. Волосы в пучке легли так, будто за ней стоял человек.

Мужских голосов за спиной она боялась не меньше. Негативный опыт, знаете ли. Громких шагов — тоже. Резких движений, хлопнувших дверей, внезапных звонков со странных номеров. После Артёма тело жило отдельно от головы. Давно объяснила себе сама, что она ушла. Он в прошлом. Она в другой квартире, районе, под чужим небом и даже с новым номером телефона. А тело всё равно вздрагивало, когда соседи сверху роняли что-то тяжёлое. Тело не признавало умных статей о восстановлении и релаксации. Оно помнило.

Телефон завибрировал. Лика вздрогнула так, что чуть не задела локтем кружку. На экране высветилось: «Мама».

Голосовое.

Лика сразу поняла, что хороших новостей не будет. У мамы была особая интонация для плохих новостей. Всегда мягкая, виноватая. Точно она лично подвела весь организм, а теперь ещё и мешает дочери жить.

— Ликусь, ты только не переживай, — произнесла Татьяна Васильевна с той самой интонацией, от которой у Лики внутри всё сжалось в маленький холодный комок. — Я сегодня была у врача. Он сказал, что лучше бы не тянуть. Анализы опять не очень. Но ты не волнуйся, я записалась ещё к одному специалисту. Может, всё обойдётся. Без вмешательства.

Лика закрыла глаза. «Может, обойдётся». На мамином языке означало: «Не обойдётся, но мы не будем расстраиваться». Мама всю жизнь так говорила. Когда отец ушёл, сказала: «Он просто устал». Когда денег не хватало, говорила: «Зато гречка полезная». У неё впервые прихватило почки, а она сказала: «Возраст, доченька, что ты хочешь». А теперь говорила про операцию, будто это что-то вроде замены пуговицы на пальто. Незаметной и не обязательной пуговицы.

Голосовое продолжалось:

— Ты там сама, как? Ела? Работу ищешь? Ты у меня умница, Ликусь. Просто тебе пока не попадались нормальные люди. Но попадутся. Главное, не опускай руки.

Лика посмотрела на свои руки. На тонкие замёрзшие пальцы, не спасали даже шерстяные носки и старый свитер. Маленький порез возле ногтя. Дешёвый крем рядом с ноутбуком. Руки многое умели. Они держались за поручень в переполненном автобусе, пересчитывали последние деньги, стирали слёзы так, чтобы тушь не размазалась. А то слишком трагично. Но аккуратно жить они не умели. Всё роняли, путали, ломали — кроме, почему-то, её самой. Не сломали до конца. Не удавалось найти слабое место.

Она взяла телефон и начала писать: «Мамочка, поняла. Правда. Всё будет хорошо».

Т9 проснулся мгновенно. Как будто только этого и ждал.

«Мамочка, кредит взяла. Правда. Всё будет хорошо».

Лика уставилась на экран.

—Кредит? — тихо спросила она. — Она с ума сойдет.

Стёрла фразу и набрала снова: «Я найду работу».

Т9 предложил, явно коварно усмехаясь: «Работорговля работает».

— Великолепно, — зарычала Лика. — Из бедности сразу в уголовный кодекс. Карьерный рост.

Телефон лежал в её руке невинно, как кот. Только что сбросивший вазу и сделавший вид, что это гравитация виновата. Лика набрала коротко, почти без риска: «Мам, я рядом. Всё решим. Люблю». Проверила каждое слово, потом ещё раз, затем третий. С Т9 нельзя было расслабляться даже на слове «мам». Только после этого отправила.

Сообщение ушло нормально. Маленькая победа. Настолько маленькая, что её можно было завернуть в чек из аптеки и положить в пустой кошелёк. На долгую память.

Лика вернулась к резюме. Ей нужно было написать что-то про опыт работы. Официантка — три месяца, до случая с подносом и мужчиной в белом костюме. Зато он сразу нашел необходимый колор для своей студии. Администратор — полгода, до того, как она перепутала даты записи и отправила двух клиентов на один массажный стол. Зато они потом поженились! Помощник бухгалтера — месяц и двенадцать дней, до «сдохшего отчёта». Всё это выглядело не как трудовой путь, а как серия диверсий против малого бизнеса. Отдельно взятого города.

Она открыла сайт вакансий. Интернет задумался. Потом всё-таки загрузил страницу, как старый конь, который не испортит. Неприятно, но надо.

«Помощник руководителя. Требования: грамотная письменная речь, внимательность к деталям, умение работать в режиме многозадачности».

Лика закрыла вкладку. Многозадачность была ее коньком. Если она одновременно пила чай и думала о будущем, чай оказывался на свитере.

«Администратор в клинику. Требования: стрессоустойчивость, пунктуальность, аккуратность».

Мимо. Она однажды опоздала на собеседование, потому что вышла на час раньше, села не на тот автобус и оказалась возле крематория. Судьба явно подмигивала, но Лика тогда не оценила.

«Оператор колл-центра. Холодные звонки».

Лика содрогнулась. Холодные звонки были страшнее бедности. Почти. А ведь где-то еще ходили и плакали горячие.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз на экране возникло имя, которое она давно должна была удалить. Потом заблокировать. Следом мысленно сжечь вместе со всеми воспоминаниями. Но оно всё ещё жило в старых чатах, как плесень в углу. Почти не видно, пока не подойдёшь близко.

Артём.

Лика не сразу открыла сообщение. Сначала просто смотрела на экран, и в груди становилось тесно. Три года прошло, а тело всё равно вспоминало. Его голос, улыбку при людях. Пальцы на её запястье, когда он говорил тихо: «Не позорь меня». Фразу: «Кто тебя такую полюбит?» Произнесённую так спокойно, будто он читал прогноз погоды. После него она долго не могла смотреть мужчинам в глаза. Не потому что все были плохими. А потому что хороший взгляд от плохого она больше не умела отличать. Не получалось.

Сообщение было коротким.

«Жива?»

Ни «привет». Ни «как дела». Или «извини». Проверка имущества при частичной инвентаризации. Будто она была старой вещью, оставленной в кладовке. Не разбилась ли, не отсырела ли, можно ли при случае забрать обратно. И –да! Примерно очистить от скверны.

Лика почувствовала, как в ней поднимается злость. Сначала слабая, неуверенная. Потом горячее. Врач из бесплатного психологического центра говорил ей: «Не вступайте в контакт». Подруга, с которой они когда-то вместе работали в кафе, говорила: «Заблокируй его, Лик. Просто заблокируй». Мама ничего не говорила, потому что Лика так и не рассказала ей правду. Сказала только, что они расстались. Потому что «не сошлись характерами». Точнее, характер у Артёма был один, взрывной, а синяков у Лики — много.

Она должна была закрыть чат. Нажать «заблокировать». Но внутри вдруг шевельнулось глупое, стыдное желание проверить. А имеет ли он ещё над ней власть? Она напишет что-то нелепое, он ответит холодно. И если ей не станет больно — значит, всё, она свободна. Странная логика. Но у Лики вообще с логикой в личной жизни были отношения сложные. Они редко встречались и почти не здоровались. Никогда. Чужие люди и напраления.

Она набрала: «Я тебя ещё люблю».

Посмотрела на фразу и скривилась.

— Господи, какая мерзость, — прошептала она. — Лабораторный эксперимент. На мышах. Мыши — это я.

Она уже хотела стереть сообщение, но палец соскользнул. Т9, мерзавец в цифровом плаще, успел первым.

Сообщение ушло.

«Я тебя ещё склюю».

Лика замерла. Потом медленно поднесла телефон ближе к лицу, надеясь, что у неё начались галлюцинации от дешёвого чая. Но нет. Там было именно это. «склюю». Двумя беспринципными «юю». И видом человека, который не только унизился, но и сделал это в детском саду на утреннике. Вряд ли трезвым.

— Ты чудовище, — прошипела Лика телефону. — Маленькое мерзкое чёрное чудовище с экраном.

Две галочки стали синими. Артём ответил почти сразу: «Ты пьяна? Иди домой».

Лика прочитала. Потом ещё раз. Поняла, что не плачет. Раньше такая фраза выбила бы из неё воздух. Она бы кинулась бы объяснять, что не пьяна. Это ошибка, что она нормальная. Раньше бы извинялась даже за автозамену. Рядом с Артёмом извиняться было её естественным состоянием, как дышать.

А сейчас она просто сидела на кухне в старом пледе и злилась. Не разрушительно. Вживую.

— Сам иди домой, — рявкнула она и даже рукой махнула. — В ад. Там, кажется, как раз освободилась койка. С видом на твоё эго.

Она открыла настройки чата. Палец завис над кнопкой «Заблокировать». Страх попытался поднять голову. Он мог разозлиться, а вдруг найдёт, а если это спровоцирует? Но следом пришла другая мысль, неожиданно спокойная. Он и так всегда злился, находил и провоцировался. Её безопасность не зависела от его настроения. По крайней мере, она очень хотела в это верить.

Лика нажала «Заблокировать».

Имя исчезло.

В квартире ничего не изменилось. Батарея не потеплела. Кошелёк не наполнился. Мама не выздоровела. Но где-то внутри будто закрылась маленькая дверь, из-за которой слишком долго тянуло сквозняком.

Лика выдохнула и потянулась за кружкой. Разумеется, задела её локтем.

Кружка упала на пол и разбилась.

— Отлично, — проворчала Лика, глядя на осколки. — Теперь у меня ещё и символический быт. Разбитая кружка как метафора личной жизни. Не хватает только скрипки и дождя.

За окном тут же застучал дождь.

Лика подняла глаза к потолку.

— Я не просила спецэффекты. Не сегодня.

Она собрала осколки. Порезала палец, промыла холодной водой и вернулась к столу. Уже с ощущением, что вечер перешёл в жанр трагикомедии без её согласия. Но работу всё равно надо было искать. Деньги сами в кошелёк не приходили. Максимум —уходили. С такой скоростью, будто у них был любовник в другой стране.

Она листала вакансии ещё минут десять, пока не увидела объявление. Выглядело, точно его написали люди серьёзные, опасные и совершенно не готовые к Лике Соболевой.

«Охранное агентство «Белозёров и партнёры» ищет помощника в административный отдел».

Название было внушительное. «Белозёров и партнёры» звучало не как место, где пьют растворимый кофе из кружек с котиками. Это звучало как стеклянный офис, строгий пропускной режим. Мужчины в чёрных костюмах и папки, на которых написано: «Совершенно секретно. Не открывать». Особенно, если вы нервная блондинка.

Лика открыла вакансию. Зарплата была хорошей. Не сказочной, конечно. Не такой, чтобы купить маме новую почку и себе другую нервную систему. Но такой, чтобы оплатить обследования, лекарства, часть операции. Не считать в магазине, сколько стоит один кусочек сыра. Если разрезать его на семь частей. Недельку.

Требования она читала с осторожностью, как минное поле. Грамотность, ответственность, конфиденциальность, умение работать с документами. На слове «конфиденциальность» Лика даже оживилась. Конфиденциальность ей подходила. Она столько лет скрывала от мамы правду про Артёма, что могла бы вести секретные архивы государства. Правда, документы в её руках имели привычку падать, пачкаться чаем и исчезать под диваном. Но об этом работодатель мог узнать позже. После подписания договора. Желательно бессрочного.

Она представила себя в охранном агентстве. В строгой юбке, белой блузке, с собранными волосами. Она уверенно идёт по коридору, несёт папку, все расступаются. Кто-то шепчет: «Это Соболева. С ней лучше не шутить». В воображении она даже не спотыкалась.

В реальности она пошевелила ногой и ударилась коленом о ножку стола.

— Агент Соболева ранена при исполнении табуреточной миссии, — пробормотала она, массируя ушиб. — Но продолжает операцию.

Кнопка «Откликнуться» была синей, яркой и пугающей. Лика нажала её, пока не передумала. Сайт предложил написать сопроводительное письмо.

Вот тут стало опасно.

Она посмотрела на телефон.

— Слушай сюда, — сказала она ему строго. — Сейчас мы отправляем деловое сообщение. Деловое. Это значит: без постыдных признаний, работорговли, склюю. Ты просто лежишь и не вмешиваешься. Я пишу. И мы оба выживаем.

Телефон, конечно, ничего не обещал. У него вообще была такая форма молчания, после которой обычно начинался позор. И жестокие провокации.

Лика решила перестраховаться. Сначала написать текст в заметках, потом скопировать, вставить, потом проверить. Она открыла заметки и набрала: «Добрый вечер. Меня заинтересовала ваша вакансия. Хочу работать в вашей кампании. Готова прийти на собеседование в любое удобное время».

Она прочитала текст. Потом ещё раз. Медленно, по словам. Всё было нормально. Вежливо. Даже почти элегантно. «Хочу работать в вашей кампании» звучало как фраза человека, у которого есть диплом, график сна и хотя бы две целые кружки.

Лика скопировала текст и вставила в форму отклика. На секунду отвлеклась: пришло новое сообщение от мамы. «Дочь, не забудь поесть. Я тебя люблю». У Лики дрогнуло сердце. Она улыбнулась, смахнула уведомление и в это же мгновение случайно нажала «Отправить».

Отклик ушёл.

— Ничего страшного, — сказала она себе. — Я же проверила. Всё проверила. Я теперь человек-контроль. Женщина-аудит. Блондинка с внутренним бухгалтером.

Сайт показал копию отправленного сообщения.

Лика сначала смотрела спокойно. Потом взгляд зацепился за середину текста, и внутренний бухгалтер умер от инфаркта.

«Добра и вечера. Я ваш интерес. Хочу работать с вами в постели. Готова пройти все. На собеседование любое время удобное мне».

Кухня замерла. Дождь за окном будто тоже притих, чтобы лучше рассмотреть катастрофу. Лика перечитала фразу медленно. С надеждой, что мозг просто устал и подменил буквы из вредности. Но буквы были на месте. Все. Особенно те, которые превращали «кампанию» в «постель» и её профессиональную инициативу — в уголовно-неловкое предложение незнакомому мужчине.

— Нет, — очень попросила она.

Ноутбук не ответил.

— Нет-нет-нет, — повторила Лика уже громче. — Почему постель? Почему не «кампания»? Я могла бы хотеть работать в вашей кампании. Ну, подумают, что я политически активная. Странно, но не смертельно. Почему сразу постель, цифровой ты сутенёр?!

Телефон лежал рядом с видом святого мученика. На экране мигали жалкие девять процентов заряда. Видимо, Т9 совершил диверсию и теперь собирался красиво умереть, оставив её разбираться с последствиями.

Лика вскочила, запуталась в пледе, чуть не упала, но удержалась за стол. Полноценная паника в её квартиру не помещалась. Она ходила туда-сюда между холодильником и подоконником, делая два с половиной шага в одну сторону и два с половиной обратно. Надо было отменить заявку. Должна же быть кнопка «вернуть достоинство». Должна быть где-то в интернете функция «не это имела в виду, я бедная и нервная».

Кнопки не было. Была только надпись: «Отправлено работодателю».

Лика открыла профиль компании. «Частная охрана. Сопровождение. Защита бизнеса. Проверка благонадёжности. Конфиденциальные расследования». Последние слова добили её окончательно. Конфиденциальные расследования. Прекрасно. Сейчас они конфиденциально расследуют, почему соискательница административной должности хочет работать в постели генерального директора. В основном, с ним. Ерш твою медь!

Она представила огромный кабинет. Жалюзи. Камеры. Карта города на стене. Мужчина в чёрных очках читает её заявку. Медленно поднимает голову и говорит в рацию: «Кирилл, у нас нестандартный объект. Возможно, провокация. Жестокая отчаявшаяся блондинка. В любом случае, возьми наручники, плеть и транквилизаторы для слона. Операция «Сафари» начинается».

От этой мысли Лика застонала и закрыла лицо руками.

Телефон завибрировал.

Она подпрыгнула так, будто наручники уже щёлкнули за спиной. На экране появилось новое уведомление. Ответ работодателя. Прошла всего минута. Одна минута. То есть где-то там Марк Андреевич Белозёров не просто получил её сообщение, а прочитал его сразу. Быстро. Внимательно. Возможно, с участием службы безопасности и психолога. Не будем себе льстить. Психиатора.

Лика открыла ответ с тем чувством, с каким люди открывают результаты анализов, повестку в суд и сообщения от бывших после полуночи.

Отправитель: «Марк Андреевич Белозёров».

Само имя выглядело так, будто могло уволить её без собеседования.

Сообщение было коротким.

«Приходите на собеседование завтра в 10.00. Принесите паспорт и фантазию. Или что там у вас есть еще».

Лика села. На стул на этот раз попала. Не сразу поняла, что это удача.

Паспорт и фантазию. Или что-нибудь. Еще.

Она перечитала. Потом ещё раз. Затем третий — уже в надежде, что Т9 успел испортить и входящее сообщение тоже. А на самом деле там было «паспорт и фотографию». Но нет. Там была именно фантазия. Марк Андреевич Белозёров, владелец охранного агентства, человек с фамилией как засекреченный снегопад, приглашал её на собеседование после фразы «хочу работать в вашей постели» и просил принести фантазию! Да он храбрец!

Лика почувствовала, как лицо заливает жаром. Стыд был такой плотный, что им можно было утеплить батарею. Но вместе со стыдом внутри шевельнулось что-то ещё. Маленькое, неправильное, совершенно неуместное. Любопытство. Кто так отвечает? Нормальный мужчина написал бы: «Вы ошиблись адресом». Ненормальный написал бы что-нибудь мерзкое. А этот ответил сухо, вежливо. Так, будто уже завёл на неё дело.

— Не пойду, — твердо сказала Лика. — Конечно, не пойду. Я уважающая себя женщина. Я не хожу на собеседования, где из документов требуют паспорт и фантазию.

Она сказала это уверенно. Почти. Потом посмотрела на кошелёк.

Кошелёк лежал раскрытый, такая маленькая кожаная бездна. В нём было триста сорок рублей, старая скидочная карта, чек из аптеки. И монетка, которую автомат с кофе не принял из принципа. На чеке была сумма за мамины лекарства. Лика посмотрела на неё и почувствовала, как вся её гордая женская позиция сдувается. Точно шарик после детского праздника.

Телефон снова мигнул. Мама прислала ещё одно голосовое.

— Ликусь, я тут подумала, ты только всё на себя не бери, хорошо? Я взрослая. Если что, подождём. Не надо тебе из-за меня хвататься за первую попавшуюся работу.

Лика закрыла глаза.

Ждать было нельзя. Болезнь, арендодатель и цены в аптеке не ждали. Даже макароны по акции заканчивались быстрее, чем вера в стабильность.

Она открыла черновик ответа Марку Андреевичу. Надо было написать: «Прошу прощения, произошла ошибка автозамены». Нормальная фраза. Вменяемая. Спасающая остатки репутации.

Она набрала: «Прошу прощения, произошла ошибка автозамены».

Т9 мгновенно предложил: «Нет прощения. Рассмотреть ошибку автозахвата».

Лика застыла.

— В охранное агентство? — тихо спросила она. — Ты теперь ещё и тематически работаешь?

Стёрла. Написала: «Это Т9».

Телефон поправил, ему понравилось: «Мой тигр».

Лика медленно положила телефон на стол.

— Всё. Больше мы не пишем. Мы завтра придём, будем умолять простить и лично умрём.

Эта мысль была абсурдной, пугающей и почему-то единственно рабочей. Лика представила, как входит в офис и говорит: «Здравствуйте, я та самая, в постель». Нет. Не так. «Здравствуйте, я по вакансии. Постельной». Уже лучше. А если он спросит, по какой именно части вакансии? Нет, нельзя об этом думать. Думать вообще вредно, особенно после десяти вечера и при остатке денег триста сорок рублей.

Она закрыла лицо руками.

— Почему Т9 ненавидит меня? — спросила Лика тёмную кухню. — Ну что я ему сделала?

Телефон молчал. Конечно. Убийцы всегда молчат после преступления. Наслаждаются ощущениями.

Лика решила не идти. Твёрдо, окончательно, с достоинством. Она не будет позориться перед незнакомым мужчиной. Вдруг, он носит пистолет, чёрный костюм и презрение к людям с автозаменой. Она найдёт другую работу. Простую. Безопасную. Такую, где никто не будет просить фантазию. И что-нибудь еще!

Она снова открыла сайт вакансий.

«Расклейщик объявлений. Оплата ежедневно».

«Ночная уборщица. График с 22.00 до 6.00».

«Оператор колл-центра. Холодные звонки. План продаж».

Лика закрыла ноутбук.

Потом снова открыла сообщение Марка.

«Приходите на собеседование завтра в 10.00. Принесите паспорт и фантазию. И что…».

В глубине этого кошмара была крошечная искра. Не надежда даже. Скорее упрямство. Если уж жизнь решила окончательно выставить её дурой, можно было хотя бы попробовать получить за это зарплату. Маленькую!

Лика посмотрела на своё отражение в тёмном экране телефона. Бледное лицо, большие голубые глаза, растрёпанные светлые волосы, свитер с растянутым воротом. На роковую женщину она не тянула. На шпионку — тем более. Максимум на человека, которого случайно занесло в чужой жанр. Занесло и брякнуло о стену.

Она вздохнула:

— Ладно. Умру, но с достоинством.

Телефон мигнул последними восемью процентами заряда.

Лике показалось, если бы у Т9 было лицо, он бы сейчас улыбался.

Глава 2

ГЛАВА 2. ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ ПЛАЩЕ

Утром Лика поняла две вещи. Первая: она всё-таки не умерла от стыда во сне, хотя организм явно рассматривал этот вариант. Вторая: идти на собеседование в охранное агентство после фразы «хочу работать c вами в постели» было не смелостью, а редкой формой финансового безумия.

Она стояла перед зеркалом в прихожей, если это можно было назвать прихожей. На самом деле это был квадрат пола между входной дверью, шкафом и ковриком с надписью «Welcome». Щедро купленным прежними жильцами с мрачным чувством юмора. Лика смотрела на своё отражение и пыталась выглядеть как человек, которого можно взять на работу. А не как женщина, которую нужно срочно накормить, обнять и отобрать телефон.

На ней были тёмные джинсы, белая рубашка, найденная на дне шкафа в состоянии «почти прилично». И серый жакет, который мама когда-то назвала «деловым». Жакет был чуть велик в плечах и делал Лику похожей на школьницу, пришедшую защищать диплом по экономике. Хотя в душе она всё ещё пыталась защититься от будильника. Волосы собрала в низкий пучок. Хвост-пучок держался плохо, зато честно. Из него уже выбивалась светлая прядь, как флаг капитуляции. Полной.

На столике лежал паспорт. Рядом — телефон. Лика смотрела на него так, как смотрят на сообщника - предателя. Он только вчера продал тебя мафии, а сегодня предлагает подвезти.

— Ты остаёшься в сумке, — угрожала она телефону. — Молчишь. Не исправляешь. Мы с тобой сегодня два незнакомых человека. Но! Я за тобой слежу!

Телефон показал заряд восемьдесят семь процентов. То есть был полон сил для новых преступлений.

Лика сунула его в сумку, проверила паспорт, кошелёк, резюме, ещё раз паспорт. И СНИЛС. Не понятно, зачем. Вышла из квартиры. У двери она замерла. Хотелось вернуться, завернуться в плед и написать Марку Андреевичу, что она умерла. Но писать было опасно. Телефон мог заменить «умерла» на «умрешь первым», а это уже тянуло не на отказ от собеседования. Скорее на начало очень плохого сериала.