Слуга смерти

Он тяжело вздохнул, отошел в сторону, отвернулся к окну лицом, спиной к девушке, и проговорил:

– Это невозможно для нас.

Услышав эти слова, Аона почувствовала острый укол разочарования в сердце. Казалось, что земля ушла у неё из-под ног. Она ошиблась в нём. Она во всём ошиблась. Она, как дурочка, влюбилась в него, а он похоже не испытывал того же чувства к ней. Тогда зачем же он приходил к ней? Поразвлечься? Боль разочарования захватила сердце и сознания девушки.

– Хотя бы скажи – почему? – дрожащим голосом спросила девушка, –Ты совсем не любишь меня?

На последнем слове голос Аона подвёл её, она замолчала и почувствовала комок в горле, который образовался от попытки сдерживать рыдания и не устроить унизительную сцену.

Он резко повернулся к ней и увидел, что на её глаза, помимо её воли, наворачиваются слёзы. Он быстро подошел снова к ней, заключил её лицо в свои ладони и сказал с какой-то дикой тоской в голосе:

– Глупенькая моя девочка. Ты правда не знаешь ничего обо мне и не понимаешь, чего просишь! Мне было бы легче, если бы ты всё знала, но я не имею права ничего тебе говорить. Я так сильно люблю тебя! Поверь мне. Но, пойми меня пожалуйста! Если ты узнаешь кто я – то возненавидишь или станешь бояться меня. Я не переживу этого. А если я продолжу притворяться простым человеком и обманывать тебя дальше, то всё равно я никогда не смогу дать тебе то, что дал бы другой мужчина – семью и детей.

Аона слушала это, и целый ворох эмоций завладели её сердцем. Она была счастлива слышать, что он всё-таки любит её. Она обнимала его, она чувствовала тепло его тела, поэтому она не понимала какие могут быть преграды между ними.

– Я не понимаю. Ты женат? В этом всё дело?

Кей недоумённо посмотрел на неё, удивляясь её женской логике и возразил:

– Да нет же, глупенькая моя. В целом мире у меня есть только ты. В этом то и проблема. Если бы я был хорошим человеком, я бы даже не заговорил с тобой, но я чудовище, поэтому я позволил себе не просто узнать тебя, а полюбить. Лучшее, что я могу сделать для тебя сейчас – это отпустить тебя. Только так у тебя будет нормальная семейная жизнь с кем-то другим. Мне пора.

Аона ничего не понимала, кроме того, что он прощается с ней и это их последняя встреча. Он встал и направился к окну. Она подскочила и догнав его, крепко обняла его со спины и с отчаяньем закричала:

– Можешь не жениться на мне, если не хочешь, только, пожалуйста, не уходи! Забудь этот разговор, прошу тебя. Я так люблю тебя, Кей. Останься!

Он не повернулся к ней, поэтому она не могла видеть какие эмоции были на его лице. Аона очень надеялась, что он ещё передумает. Она не видела, что ему точно также больно, как и ей, но он принял решение не лишать её шанса на нормальную счастливую жизнь. Он был слепым влюблённым эгоистом. Настолько глупым, что он едва не сломал ей жизнь своей любовью.

По-прежнему, не поворачиваясь к ней лицом, чтобы она не видела его противоречивых эмоций, он тихо сказал:

– Аона, прости меня, я не хотел причинять тебе боль. Прощай.

Он разжал её руки, которыми она крепко держалась за него в тщетной попытке удержать его, и выпрыгнул в распахнутое окно.

Аона опустилась на пол и выла от боли всю ночь напролёт, сжимая в руках высохший бутон цветка, что он подарил ей. Это было единственным, что у неё от него осталось.

Когда утром Аона не вышла из своей комнаты к завтраку, бабушка пришла сама к ней и увидела, что её внучка лежит в постели и смотрит в одну точку на стене.

– О, боги, девочка моя, что случилось? – спросила бабушка, когда увидела опухшее от слёз лицо своей внучки.

Когда Аона услышала такой родной и любимый голос близкого человека, она бросилась к ней объятия и принялась сбивчиво рассказывать ей о том, что Кей ушёл и оставил её.

Бабушка хмурилась, злилась, ворчала, но как могла поддержала самое дорогое для неё существо на этом свете.

– Ничего, переживём и это, внучка. Поплачь если хочешь, но потом вставай, а то заболеешь.

На следующий день Аона уже ходила и хлопотала по хозяйству, которое нельзя было оставлять без внимания. Теперь она помогала бабушке лечить людей. Дни потекли один за другим. Бабушка думала, что внучка пришла в себя, а та пыталась не расстраивать свою бабушку и притворялась как могла, что у неё всё в порядке. И только ночью девушка позволяла себе эмоции.

Окно так и оставалось каждую ночь открытым, но только больше никто не приходил. Каждую ночь тени стали собираться вокруг её сада. Это больше не пугало её, ей было всё равно.

Иногда во сне ей казалось, что Кей стоит где-то рядом, наблюдает за ней, гладит её светлые волосы. Она резко просыпалась, но всякий раз это было лишь игрой её воображения. Может быть, она выдавала желаемое за действительное.

Прошло ещё какое-то время, по их местности шла какая-то тяжелая лихорадка, унёсшая жизнь ещё одного жителя соседней деревни. Работы у женщин с пациентами было немало. Так что, предаваться грустным мыслям было некогда.

Можно сказать, что всё начало налаживаться, но пришла настоящая беда в их дом. Заболела Аона. Бабушка лечила её как могла, молилась Богу Света, чтобы он спас её внучку. Жар держался очень высокий, не спадал ни днём, ни ночью. На теле появились серые пятна. Дышать девушке становилось всё труднее.

Аона стала терять сознание и только бабушка слышала, как в горячем бреду Аона звала то родителей, то бабушку, но чаще всего она звала этого мерзавца по имени Кей. Именно так бабушка узнала его имя. Бабушка думала о том, что это он во всём виноват. Даже если бы он сейчас пришел просить прощения, Веда вы выгнала его отсюда. Столько боли он принес этому несчастному ребёнку. Но, конечно, это были лишь эмоции. Умом она понимала, что Аона заразилась той самой лихорадкой, от которой уже умерло несколько человек, потому что симптомы были те же самые.

Часы переходили в дни. Теперь Аона редко приходила в сознание, лицо её приобрело прозрачный синюшный оттенок, щёки впали. Бабушка была в отчаянье, она перечитала все свои старые книги в надежде найти хоть какой-то отвар, который спасёт её девочку.

Особо тихим вечером, когда бабушка пыталась влить в синие губы девушки хоть каплю спасительной воды, она почувствовала легкое дуновение ветра в комнате. Это было странно, потому окна были закрыты.

Резко обернувшись, она увидела его. Анку. Он пришел забрать в мир духов её последнюю кровиночку. Забрать последнее, что держало на этом свете эту старую женщину.

– Убирайся, проклятый! Я не отдам её тебе.

Анку медленно приближался, тёмный дым, окутывавший его с головы до ног медленно отступал и Анку приобретал очертания человеческого тела, ярко горело голубое пламя его серых глаз.

Веда не понимала, что происходит, но Анку медлил. Такого не было никогда раньше. Никогда раньше у неё не было времени рассмотреть его так хорошо. Он был очень похож на человека, на молодого мужчину. Анку подошел к постели, на которой лежала умирающая Аона и на миг бабушке показалось, что рука слуги смерти дрожит. На его лице ясно читалось горе и боль.

В этот момент дрогнули веки умирающей девушки, и она открыла глаза, чтобы встретить свою смерть. На краткий миг ясность ума вернулась к ней, и она отчетливо прошептала:

– Кей! Ты здесь, – девушка попыталась улыбнуться и протянуть руку, но сил у неё на это уже не было. Она радовалась, что всё-таки увидела его напоследок.

Казалось, он будто прочёл её мысли и тут же схватил её ладонь, принялся осыпать поцелуями то ладонь, то впалые щёки, то синие губы. Глаза девушки закрылись, но сердце ещё сражалось и делало редкие слабые удары.

Сейчас Веда отчетливо и ясно поняла с кем был роман у её внучки. Такого не было раньше никогда. Смертная девушка с даром знахарки полюбила анку в образе человека по имени Кей. Свет и Тьма вместе. И что самое удивительное – анку не желал исполнить свой долг и забрать душу умирающей любимой. Это значит, что древнее пророчество могло сбыться, если бы не случилась эта беда.

– Ты любишь её. Я ясно вижу это, – поразилась бабушка, а потом зло посмотрев на его, спросила: – Скажи мне только одно – это ты проклял её? Эти серые следы на её теле следы древнего смертельного проклятья. Это след Тьмы. От него нет лекарства.

– Нет. Я не делал этого, – тихо ответил Слуга Смерти.

– Но кто-то же сделал! – воскликнула Веда.

– Я не знаю. Но я обязательно узнаю кто это, и он будет наказан.

– Ты можешь не забирать её? – спросила старая женщина, в её глазах стояли слёзы, – она последняя в нашем роду. Она не должна погибнуть. Она всё, что у меня осталось.

– Нет, – проговорил он, – если я не заберу её в мир духов, то она станет призраком или тенью.

Вдруг друг пламя в его глазах запылало ярче, когда к нему пришла внезапная идея, он оживился и сказал:

– Я понял, как спасти её. Я должен забрать жизнь. Отвести одну земную душу прямо сейчас в мир духов. Там уже ждут её. Но они не знают имен и лиц. Я могу попытаться обмануть их.

– Что ты пытаешь сказать? Говори же быстрей, – сломанным голосом закричала бабушка, – Спаси же её, ну!

Он серьезно посмотрел на старую женщину и сказал:

– Найди мне срочно душу, которую я заберу вместо души Аоны. Тогда, может быть, Аона останется в мире живых.

– Забирай мою. Здесь нет других душ, – решительно сказала старая женщина. Она прекрасно понимала, что именно предлагала сделать и была счастлива от того, что появилась хоть какая-то надежда вернуть её девочку.

– Хорошо. Прости меня, твоё время ещё не пришло.

– Нет! Это её время не пришло, а я уже пожила достаточно. Торопись же! Она уже не дышит. Но душа пока в её теле!

Густой чёрный дым окутал всю комнату. Вспыхнул синий огонь и тут же погас. Анку исчез из комнаты. Всё так же без сознания на кровати лежала юная девушка, на полу лежало безжизненное тело старой худой женщины, на лице которой застыло спокойствие и лёгкая улыбка – последнее свидетельство того, что она не жалела о своём выборе.

В тот же миг, где-то в мире духов словно открылась дверь. Это была не совсем дверь, а скорее дыра. Выглядело так, словно анку просто прожег дыру в пространстве, в которую вошла новая душа. Следом за душой вошел анку и проход тут же закрылся. Душа выглядела как белое сияющее облако в форме человека. С трудом, но в ней можно было узнать ту старую знахарку, только что отдала жизнь ради спасения жизни. Здесь она стала молодой и безмятежной. Словно она не прожила только что одну из самых тяжелых земных судеб.

Душа подошла к анку:

– О, я могу говорить! Удивительно.

Анку кивнул. Душа осмотрела себя, а потом анку и заметила:

– Твой облик не изменился.

– Конечно нет, я ещё живой.

– Куда мне дальше? – спросила душа, оглядываясь. Кругом были лишь бескрайние поля с белыми цветами.

– За тобой придут, когда боги определят твоё место в мире душ. Ты можешь быть спокойна. Такие белоснежные души, как твоя большая редкость здесь. Мне пора назад.

– Постой. Скажи мне – с Аоной всё будет хорошо?

– Да.

– Поклянись.

– Клянусь.

Анку махнул рукой, из которой вырвалось синее пламя, открывая снова проход. Он вошел в него и проход снова был закрыт. Анку выполнил свою работу – забрал жизнь, а живая душа была отравлена в мир душ.

Миг спустя, Кей появился в той же комнате, словно и не покидал её. На полу всё так же лежала мёртвая знахарка, на кровати без сознания лежала Аона. Первым делом он поднял с пола тело женщины и переложил его на свободную кровать, закрыв её простынёй. Эта женщина прожила достойно свою жизнь, и героически закончила её, а значит она была достойна уважения и всяческих почестей.

После этого он подошел к постели, в которой лежала больная девушка. Кей обратил внимание, что все серые пятна пропали. Это означало, что проклятье снято. Жертва. Чистая бескорыстная жертва всегда была проявлением Света. Только самые чистые люди были способны на это. Бабушка спасла свою внучку и сняла проклятие. Он не был до конца уверен, что это сработает.

Кей осторожно проверил пульс девушки и убедился, что пульс ровный, а дыхание снова появилось – ровное, спокойное. Только сейчас, когда никто не мог видеть его, он позволил себе эмоции – он плакал, обнимая ту, которая сейчас будто спала мёртвым сном, но он знал теперь, что всё позади – она поправится. Она будет жить. Он не знал, что дальше будет с ним. Он знал, что обманул только врата, а Бога обмануть нельзя. Он всё видит и всё всегда знает. И что теперь будет с ним он не знал, как не знал и того, что сказать его любимой, когда она очнётся.

Глава 4. Признание

В мире духов зовусь я анку,

Облик смерти ношу как одежду.

Я могу оборвать по щелчку

Чью-то жизнь или даже надежду.

Я не Смерть. Я всего лишь слуга.

Забирать вечно жизни обязан.

Жизнь моя бесконечно долга.

Я живу, будто кем-то наказан.

Спустя какое-то время, когда Аона наконец-то проснулась, она естественно, не могла знать о произошедших здесь печальных событиях. Она пыталась вспомнить что случилось. Девушка хорошо помнила своё подавленное настроение после расставания с тем человеком. Помнила, как бабушка пыталась отвлечь её от грустных мыслей шутками, болтовней и совместной работой, знахарством. Помнила, как тяжело заболела, как слабела с каждым днём, как бабушка не отходила от её постели дни и ночи напролёт.

Потом она помнила только обрывки странных снов, в промежутках между которыми она приходила ненадолго в сознание. Потом она уже с трудом различала явь от сна и не могла точно сказать, что было на самом деле.

Ей снились разные странные вещи, о которых она читала в бабушкиных книгах, снился Кей, снились анку. Один из снов был достаточно чётким. Ей снился Кей в образе анку. Окутанный черной дымкой он сидел возле неё, а в его красивых серых глазах горело синее пламя. Он плакал и целовал её. Это был горький и одновременно прекрасный сон.

Проснулась она днём, а рядом сидели две женщины из их деревни. Они заботились о ней, подносили пить, кормила её, а когда Аона спросила где бабушка Веда, они в миг как будто осунулись и грустно ответили:

– Так это, схоронили мы её вчерась. Мы не могли ждать, когда ты очнёшься.

Это был, наверное, самый страшный миг в её жизни. Пока она была без сознания от болезни, её бабушка покинула этот мир, но Аона даже не смогла проводить её как того велел обычай. Не смогла оплакать её и проститься.

– Да ты не волнуйся, милая. Мы всё сделали как надо. Мы же все в деревни её любили, столько людей пришло, ты бы видела. Даже из других деревень приезжали.

– Спасибо, – это всё, что могла им сказать в этот момент Аона.

Больше всего на свете сейчас девушке хотелось остаться одной, о чём она тут же и попросила женщин. Одна из них покачала головой и сказала:

– Слаба ты ещё. Дело-то твоё, конечно. Если уверена, что помощь больше не нужна мы пойдем домой тогда. Только я попрошу своего Ростислава к тебе забегать иногда, чтобы проведать. Переживает он сильно. Если надо чего, так он тебе с радостью поможет. Он парень у меня вышел ладный.

– Хорошо. Спасибо вам ещё раз. – тихо проговорила Аона. В этот момент она бы согласилась на что угодно, лишь бы её оставили одну.

Когда женщины ушли, Аона смогла наконец-то выпустить на волю все эмоции и выплакать своё горе. Так прошло пару часов. Потом сознание начало понемногу проясняться и девушке поняла, что очень хочет пить.

Теперь она одна. Бабушки больше нет. Пора самой заботиться о себе. После первой еды за много дней силы к ней конечно не вернулись до конца, но она смогла сесть, чтобы наконец-то напиться воды.

– Я тут лежу, а куры-то наши там наверно померли уж от голода.

Мозг пытался найти какие-то привычные знакомые вещи, чтобы восстановиться, а девушке отчаянно нужна была причина, чтобы жить. Пусть пока это будут хотя бы куры.

Аона хотела выйти на улицу, но сил пока не было. Ещё она очень хотела узнать где похоронена бабушка, но придется с этим тоже подождать.

В дверь постучали:

– Тук-тук, можно? – проговорил вежливый голос за дверью. Гость не стал ждать приглашения, а сразу же вошел в комнату.

– Не пугайся, это я, Ростислав. Мать сказала сбегать проведать тебя.

Парень улыбнулся ей искренней знакомой улыбкой. Аона слабо приветствовала его. Тут ей на ум пришло воспоминание об их последней встрече, когда Ростислав приставал к ней будучи пьяным. Парень видимо тоже вспомнил об этом, потому что виновато опустил голову и сказал:

– Аона, я пришел просить прощения за тот случай. Я был пьян. Пожалуйста, прости меня.

– Ничего, забудем об этом. Бывает.

Молодой человек радостно просиял:

– Так, а теперь скажи мне, что у тебя есть на обед? – осведомился парень.

– Хм, – задумчиво протянула девушка, – наверно ничего.

– Ну ничего страшно. Сейчас добуду что-нибудь.

Ростислав быстро вышел на улицу. Спустя какое-то время вернулся. В руках он нёс корзинку, в которой лежала тонкая свежая морковь, зеленый лук и несколько яиц.

– Ну вот, – улыбнулся парень, – сейчас что-нибудь приготовим.

Аона посмотрела на набор продуктов и спросила:

– Это у нас ты нашел? Куры там как? Живые?

– Да живые, что им сделается.

– Ну ладно. Хорошо. Спасибо тебе.

– Да пока не за что. Подожди, сварю яйца и накормлю тебя. Морковку наверно тоже сварю. Слаба ты ещё жевать сырую.

Ростислав бегал хлопотал на кухне и Аоне стала немного легче на душе. Ушел он домой только когда убедился, что Аона хорошо поела и может вставать и сама ходить, без посторонней помощи. Слабость была ещё сильна, но Аона уже могла сама себя обслуживать.

Вечер в пустой комнате стал настоящим испытанием для девушки. Она зажгла лучину, чтобы было не так темно и одиноко. Провалившись в беспокойный сон, среди ночи она проснулась от какого-то шороха в комнате. Лучина давно упала и прогорела, в комнате было темно. Только полная луна светила в закрытое окно и давала тусклый луч света.

Испугавшись, она лежала, боясь шелохнуться. Кажется, она уснула, не заперев на ночь двери. От двери к ней приближалась тёмная фигура, которую пока невозможно было рассмотреть. Это странно, половицы не скрипнули, будто это было игрой её воображения. А может и правда её разум после болезни и пережитого горя помутился. Когда фигура пересекла луч света от окна, Аона смогла рассмотреть фигуру. Это был Аникей.

Аона тут же села, не веря своим глазам:

– Ты!

Он замер от удивления:

– Ты не спишь.

Это был не вопрос, и она не знала, что сказать. Как давно он приходил сюда ночью? Что он делал? Смотрел на неё спящую? В душе была пустота. Не было ни радости, ни горя, ни надежды на счастье.

– Зачем ты пришёл? – сухо спросила девушка.

– Убедиться, что ты жива.

– Убедился? – спросила она хмуро.

– Да, – ответил он тихо.

Ей хотелось сказать ему что-то едкое или даже прогнать его, но она сдержалась.

Она легла обратно в постель и отвернулась. Она не будет говорить с ним, и скоро он сам уйдёт. Она не хотела снова попадать в его чары. Она уже знала, чем это заканчивается.

– Аона, прошу повернись. Я ждал весь день, когда ты останешься одна, чтобы увидеть тебя и поговорить.

Аона не повернулась, но ответила сухо и холодно:

– Говори.

– Скажи, что ты помнишь о той ночи, когда умерла твоя бабушка?

Боль снова полоснула будто ножом по свежей душевной ране, она повернулась и резко села:

– Ты пришел мучить меня?

– Нет. Ответь, пожалуйста, я пытаюсь поговорить.

Аона молчала около минуты, пытаясь успокоиться и припомнить детали тех дней.

Наконец она начала говорить:

– Я много времени была без сознания, в бреду. Я помню, как бабушка ухаживала за мной. Потом я помню тебя в образе анку. Ах да, ты же просто человек, даже слова такого не знаешь. В общем, не важно. В любом случае, это просто какой-то бред или сон. Потом я проснулась сегодня утром, в комнате были женщины из деревни, они сказали, что бабушка умерла. Как и от чего никто не знает. Но я думаю, что у неё остановилось сердце от переживаний и волнений за меня.

Он вздохнул и спросил:

– Что ты знаешь об анку?

– Я знаю, что это слуги смерти или слуги Тьмы. В общем, они забирают души умирающих людей, чтобы потом открыть им дверь в мир духов. Не знала, что кто-то из простых людей знает о таком. Ты наверно случайно увидел мои книги?

– Нет, я их не читал. Я просто хотел понять, помнишь ты, что я приходил к тебе той ночью.

– Так ты правда приходил? Но, как и зачем? Ты же сам бросил меня, я не понимаю.

Аона была сбита с толку. Случайные кусочки в её голове никак не хотели складываться в одну целостную картину. Она смотрела на него, ожидая его ответа.

– Ты так и не поняла, – вздохнул он, – Что ж, ладно. Теперь думаю, я могу показаться тебе. Чисто технически, ты уже видела меня, там никто не должен заметить.

Кей щёлкнул пальцами и его быстро опутала чёрная дымка, а глаза начали светиться синим огнём. Аона раскрыла рот от удивления. Она понимала, что это не сон, не плод её больного воображения, а какая-то странная дикая реальность.

Она сидела и просто таращилась на него, не в силах осознать всё происходящее.

– Анку? – наконец сказала она, когда дар речи вернулся к ней.

Кей кивнул.

– ТЫ АНКУ? – спросила она громко.

Кажется, только сейчас голова её начала снова работать. Аона никак не могла в это поверить. Она начала припоминать ту ночь, когда впервые увидела его. Это была та ночь, когда умер больной мужчина у них в сарае. Значит тогда он приходил чтобы забрать того человека. Девушка с даром знахарки полюбила анку. Та, что должна спасать жизни и тот, кто должен их забирать. Какая странная ирония жизни.

– Да, я анку, но ещё я человек по имени Аникей.

– Человек? То есть ты настоящий? Не дух?

Он улыбнулся и подошел к ней, однако по-прежнему не касался её, словно это было отныне невозможно или он не решался на это.

– Да. Ты же помнишь, как мы касались друг друга. Значит я настоящий, из плоти и крови, но сейчас важно не это. Давай вернёмся к той ночи. Ты умирала, Аона. Я анку. Ты правда не понимаешь, что это значит?

Она задумалась. Он молча изучал её выражение лица, на котором очень живо отображались мысли девушки. Казалось, мысли начали складывать какую-то картинку в голове, но разум пока не мог осознать её.

– Я умирала? Ты приходил забрать жизнь? – наконец поняла она истину.

– Да. Ты заболела, потому что тебя прокляли.

– Меня прокляли?

– Да. Кто и зачем я пока не знаю, но я обязательно это узнаю.

– Значит, я проклята и должна была умереть. Но я же не умерла, я выжила.

– Нет, Аона. Ты так и не поняла всего, что я пытаюсь сказать. Анку приходят, чтобы забрать жизнь. Если мы приходим, значит это уже конец. Значит мир духов уже ждёт душу из мира живых.

Аона обхватила руками голову, как будто пытаясь прогнать все дурные мысли и закричала:

– Я не понимаю. Я же жива. Умерла моя бабушка.

Он посмотрел на неё с сочувствием и согласился:

– Да, умерла твоя бабушка.

И только сейчас до девушки дошел весь смысл этого разговора. Она внезапно поняла, что именно он пытается ей сказать.

– Это ты забрал бабушку? Вместо меня? – едва слышно спросила она.

– Да, – честно ответил он.

Трудно было дать названием эмоциям, которые она испытала, восстановив всю картинку произошедших событий той ночи. Горе, стыд, боль, чувство вины, и наконец, гнев.

– Верни её пожалуйста. Забери мою жизнь, – внезапно твёрдо сказала девушка.

Кей лишь покачал головой:

– Прости, это невозможно.

– Почему? – упрямо продолжала настаивать девушка, – Почему нельзя? Пожалуйста, верни её.

– Я правду не могу, прости. Я не дух Света. Я не могу вернуть жизнь, которая уже перешла в мир духов.

Аона плакала от чувства вины перед своей бабушкой.

– Как? Скажи мне как я должна жить дальше, зная, что человек, которого я люблю, забрал мою любимую бабушку.

–Ты не должна испытываться вину. Это был её выбор.

– Что? – вызвалось у девушки.

– Веда была готова пойти на всё чтобы спасти тебя. Даже отдать свою жизнь. И она без колебаний сделала это. Уважай это решение и никогда не обесценивай. Как ты думаешь, сколько бы она прожила, после того как потеряла бы тебя? Думаешь, она бы смогла пережить такое горе? Нет. Мне бы просто пришлось в ту ночь забрать и вторую душ следом...

Казалось Кей злился, но Аона не понимала, что он злился на самого себя за что, не заметил, как её прокляли. Он должен быть понять, что кто-то следит за ней и желает ей зла. А может быть, это именно он стал причиной того, что чьи-то тёмные силы заинтересовались этой девушкой. Он должен был всё выяснить.