Дитя Баланса

Орион наконец оторвал взгляд от панорамного окна и медленно перевел свои черные бездонные омуты на сына. На его безупречном, мраморном лице появилась мягкая, снисходительная улыбка любящего отца. Он лениво отмахнулся рукой, словно Майлз говорил о несущественных пустяках:

— Ты слишком строг к ней, Майлз. Ты судишь её как командир легиона, а она всего лишь девчонка, которой нужно немного больше свободы. Всю её жизнь мы держали её в стенах этого Дворца, ограждая от внешнего мира. Земля — идеальное место для неё. Смертные хрупки и безопасны.

— Безопасны, пока туда не сунут нос ищейки Сатаны! — жестко перебил Майлз, и его голос громом отозвался под сводами кабинета. — Если её иллюзия даст осечку хотя бы на секунду…

— Не даст, — спокойно и властно перебил Орион, и в его голосе прорезались монолитные ноты Правителя Середины. — Эйлизия безупречно владеет магией Слияния. Там, на Земле, надежно скрывая свою истинную сущность под личиной обычной смертной, её никто и никогда не догадается искать. Ни Ад, ни Рай не знают о существовании Дитя Баланса. Для них Земля — грязный буфер, они смотрят сквозь людей, не замечая их. Пусть гуляет. Пусть дышит этим воздухом и изучает людей. Это сделает её мудрее, когда придет время занять мой трон.

Майлз тяжело вздохнул, понимая, что переубедить отца не получится. Он выпрямился во весь рост, и его крылья за спиной совершили короткий, раздраженный взмах. Военачальник Середины чувствовал глубоко в груди глухой, липкий узел тревоги. Интуиция опытного воина буквально кричала ему, что эта земная беспечность сестры обернется для их миракатастрофой.

— Надеюсь, ты прав, отец, — сухо обронил Майлз, разворачиваясь к выходу из кабинета. — Но я усилю скрытые караулы у межмировых порталов. Если её «свобода» приведет к нам хвост из Бездны, я буду первым, кто перекроет ей доступ в мир людей.

Орион ничего не ответил, снова поворачиваясь к окну и провожая взглядом огромную бордовую луну.

Майлз сидел в своем рабочем кабинете, погруженный в изучение отчетов о пограничных патрулях. За большим панорамным окном багровая луна медленно вытесняла солнце, швыряя на глянцевый пол из черного алмаза длинные, мрачные тени. Тишину, нарушаемую лишь тихим шелестом платиновых свитков, внезапно расколол странный, вибрирующий звук. Воздух вокруг стола неестественно сгустился, заискрился багровыми молниями, а в ушах военачальника глухим эхом разнеслись гортанные слова заклинания зова.

В ту же секунду прямо из воздушной трещины на лавовую поверхность стола с тяжелым стуком упал старинный, золотой свиток.

Майлз нахмурился, и его глаза сузились. Он бережно, но настороженно протянул руку, касаясь пальцами оков пергамента. Этот артефакт был легендарным. Свиток Слияния — реликвия, которая была похищена из сокровищниц Цитадели веками назад одним из мятежных высших демонов Ада. Это было уникальное, смертоносное для чужаков оружие связи: свиток позволял лишь один-единственный раз в истории вскрыть прямую звуковую и пространственную линию с Серединой в обход всех защитных барьеров, но только в случае самой экстренной, критической угрозы. Из-за того, что цена за его использование была слишком высока, за многие века им так никто и не воспользовался. До этого самого дня.

Сначала Майлз подумал, что какой-то глупый смертный или беглый бес на Земле случайно откопал реликвию в древних руинах и прочитал слова, не понимая их сути. Он уже собирался отмахнуться, но стоило ему поднести ладонь ближе, как военачальник отчетливо уловил тяжелое, спертое и душное эхо. От золотого свитка, который медленно истлевал и превращался в багровые искры на его столе, отчетливо тянуло Междомирьем, серым транзитным коридором, куда попадали мертвые человеческие души.

Внутри Майлза мгновенно завязался липкий узел нехорошего предчувствия. Его интуиция, веками охранявшего покой своей семьи, буквально взвыла. Этот зов из Междомирья не мог быть случайностью.

— Калеб! Ко мне! — громом разнесся его бас по коридорам башни.

В кабинет мгновенно влетел его лучший офицер, а за его спиной показались еще трое элитных гвардейцев Середины. Майлз резко поднялся со своего кресла, и его ангельское и демоническое крылья за спиной с тяжелым шорохом полуразвернулись. Пластины его боевых доспехов из белого кварца и черного алмаза зловеще блеснули в багровом лунном свете.

— Оружие к бою, — жестко приказал военачальник, перехватывая свой двуручный меч. — Активировать пространственный разлом в Зал Ожидания мертвых. У нас экстренный вызов из Междомирья.

Майлз шагнул сквозь пульсирующий кроваво-белыми молниями проход, и душный, спертый воздух Междомирья встретил его гробовой тишиной. Но стоило его бездонным черным глазам сфокусироваться в сером тумане, как внутри военачальника все перевернулось.

Перед ним стоял Люцифер, Наследник Бездны, а на его руках безвольно, укутанная в плед, лежала его маленькая сестра Эйлизия. В эту секунду Майлз почувствовал такую дикую ярость, что едва не потерял контроль. Ему хотелось обнажить свой огромный меч и убить их всех здесь — и Принца Ада, и его воинов, без разбора и жалости, за то, что они посмели коснуться его семьи и довести сестру до такого состояния. Его пальцы на рукояти клинка сжались с такой силой, что алмазные пластины на перчатках затрещали. Но Майлз был великим военачальником, а не безумным мясником Нижнего Ада. Сделав глубокий вдох, он взял себя в руки, подавляя первобытный гнев воина. Это была его маленькая сестра. Его долг — спасти её плоть и уберечь её тайну, а не развязывать войну всех измерений посреди коридора мертвых.

Когда Люцифер, прожигая его багровым взглядом, строго заявил, что Эйлизия ему должна, и он требует отдать её ему, Майлз внутри себя даже чуть не рассмеялся Принцу Ада прямо в лицо. Он в принципе и ожидал от высокомерного Наследника Бездны подобных собственнических просьб. Люцифер привык брать всё, что хочет. Но раз уж грозный генерал Ада узнал, КТО она такая на самом деле — Дитя Баланса, Наследница великого скрытого мира, — его претензии выглядели почти комично. Середина не подчинялась законам Ада.

Однако, если сам Майлз нашел в себе силы сдержаться, то Калеб — нет. Офицер Середины со звоном выхватил меч и ткнул лезвием Люциферу в горло, полностью нарушив воинскую дисциплину от слепой ревности. Майлз проводил его холодным взглядом. Калеба дома ждал очень серьезный, тяжелый разговор. За этот самовольный выпад и нарушение приказа военачальник лично лишит его звания и надолго заперет в казармах.

А вот саму Эйлизию дома ждало суровое наказание. Майлз покрепче перехватил сестру, прижимая к своим алмазным латам, и в его душе любовь смешалась с глухой, глубинным раздражением. Отец был слишком мягок с ней, позволяя эти глупые земные прогулки. Он, как старший брат, лично закроет её во Дворце Слияния. Выставит у её покоев двойной караул элитной гвардии и запретит выходить на Землю ещё как минимум несколько месяцев. До тех пор, пока эти адские демоны полностью не успокоят свой пыл, не поостынут и не уберутся обратно в свои обсидиановые цитадели.

****

Покои лечебницы в самом сердце Дворца Слияния разительно отличались от стерильно-белых палат Рая или окутанных тяжелым паром залов Ада. Это было просторное круглое помещение, высеченное из редкого дымчатого кварца, который мягко поглощал и рассеивал свет. Вместо окон здесь использовались тонкие вертикальные прорези в стенах, сквозь которые внутрь проникали контрастные лучи: с одной стороны комнату заливало теплое янтарное солнце, а с другой — швыряла фиолетовые блики вечная бордовая луна.

В центре комнаты на высоком ложе из полированного белого нефрита лежала Эйлизия. Девушку уже переодели в легкое домашнее платье из тонкого шелка. Её раны на плече и предплечьях были обработаны целебными мазями из трав и бережно перевязаны полупрозрачной дышащей тканью. Чернота адского яда Малфаса почти ушла, уступая место её родной, восстанавливающейся магии Баланса. Над её головой лениво вращались защитные багрово-белые руны, отслеживающие ритм сердца.

Правитель Ориона сидел на невысоком стуле прямо у изголовья кровати дочери. Его огромные крылья были расслаблены, а глаза были прикованы к строкам старинного свитка, который он неторопливо читал, переворачивая страницы длинными пальцами

В отличие от спокойного отца, Майлз буквально сходил с ума от кипевшей внутри ярости. Он уже снял тяжелые алмазные наплечники и шлем, оставшись в легком кварцевом поддоспешнике, и методичн мерил шагами просторную комнату лечебницы. Каждый его шаг по нефритовому полу отзывался глухим, раздраженным стуком.

— Ну и до чего довело твое потакание? — наконец не выдержал военачальник, резко останавливаясь у подножия кровати и скрещивая руки на груди. Его голос прозвучал как раскат грома в закрытом пространстве. — Посмотри на неё, отец! Вот до чего доводит твоя чрезмерная мягкость к дочери! Она едва не погибла на этой проклятой Земле! Если бы не это неожиданное вмешательство Принца Ада, Баалтор и Малфас уже разорвали бы её на куски в своих вонючих норах! Ты говорил, что там она в безопасности, а её выследили и утащили прямо из-под носа людей! Она безрассудна, и её земные прогулки должны быть прекращены раз и навсегда!

Орион даже не вздрогнул от яростного напора сына. Он медленно, с царственным величием оторвал взгляд от чтения, закрыл свиток и аккуратно опустил его на прикроватный столик. Повернув свою величественную голову, он сначала посмотрел на бледное, мирно спящее лицо Эйлизии, а затем перевел свои бездонные омуты глаз на тяжело дышащего Майлза.

— Угомони свой пыл, военачальник, — спокойно, но с такой монолитной силой в голосе произнес Владыка Середины, что темные вихри под ногами Майлза мгновенно утихли. — Ты судишь слишком поверхностно. Не её вина в том, что всё так произошло. Эйлизия идеально удерживала свою человеческую иллюзию и не выдала Середину ни одной искрой.

— Не её вина?! — возмутился Майлз, и его крылья за спиной раздраженно дрогнули. — Её порезали когтями, как обычную смертную!

— Это вина Ада, — жестко отрезал Орион, и в его бездонных глазах на миг отразился холодный блеск бордовой луны. — Это чистокровная вина Преисподней за то, что они не усмотрели за своими собственными опасными пленниками. Сатана расслабился в своей Бездне, раз из его глубоких застенков умудряется сбегать в мир людей такое гнилое, безумное отребье, как Баалтор и Малфас. Они искали легкую добычу среди людей, чтобы утолить голод, и Эйлизия просто оказалась не в то время и не в том месте. Она защищала своих земных подруг и приняла удар на себя. Это поступок Наследницы Баланса, а не безрассудной девчонки.

Орион снова перевел взгляд на дочь и мягко коснулся ладонью её лба, проверяя температуру.

— Но ты прав в одном, сын. Пока Люцифер и его ищейки рыщут по Земле, Эйлизия останется здесь. Она заперта во Дворце до тех пор, пока Ад не заберет своих крыс, а Принц не остудит свой внезапный охотничий нрав. Выстави стражу. Её земные прогулки окончены.

Майлз тяжело выдохнул, чувствуя, как часть гнева уступает место суровому облегчению. Отец наконец-то принял меры.

В этот момент Эйлизия тяжело вздохнула и медленно открыла глаза. Увидев родные лица отца и брата, она не выдержала — все те две недели скрытого страха, удушающая боль от яда Бездны и ужас недавнего похищения лавиной прорвались наружу, и девушка тут же горько расплакалась, закрывая лицо ладонями.

Майлз, который только что стоял посреди лечебницы в самом грозном воительском духе и обещал сестре суровое наказание, в ту же секунду мгновенно размяк. Вся его напускная суровость главнокомандующего испарилась без следа. Он буквально подскочил к ложу сестры, со звоном лат опустился перед ней на колени и собственническим, защищающим движением бережно притянул её к себе в объятия, укрывая своими огромными крыльями.

— Тише, тише, моя маленькая… Всё позади, — глухо, невероятно нежно успокаивал он её, и его раскатистый бас сейчас звучал удивительно мягко.

Майлз всегда был суров лишь с виду. Он мог бесконечно читать нотации, обещать домашние аресты под конвоем легионов и карать гвардейцев за малейшую провинность, но на самом деле он точно так же, как и отец, до безумия любил свою младшую сестренку. Для этого грозного воина она оставалась самым дорогим существом во всех измерениях.

— Тише, сестрёнка, я с тобой, — утешал он её, легонько раскачивая в своих сильных руках, пока Эйлизия плакала, уткнувшись носом в его плечо. — Ты дома. Ты в полной безопасности. Я рядом, и больше никто во всей вселенной не посмеет к тебе прикоснуться.

Спустя несколько минут Эйлизия наконец немного успокоилась, её всхлипы стали тише, и Майлз аккуратно отстранил её от себя, утирая большим пальцем слезы с её бледных щек. В этот момент Орион поднялся со своего стула. Он подошел к ложу, бережно обнял дочь за плечи и веско, с отеческой теплотой поцеловал её прямо в макушку.

Они вдвоем участливо поинтересовались, как у неё дела, не болит ли раненое плечо и как она себя чувствует после очищения от адской скверны. Эйлизия слабо улыбнулась родным, заверяя, что мази лекарей уже действуют и ей гораздо легче.

Орион удовлетворенно кивнул, погладил её по темным волосам и, понимая, что молодой Наследнице сейчас нужен покой, оставил сестру наедине с братом. Он пообещал зайти позже, как только она немного наберется сил, и величественным, размеренным шагом покинул покои дымчатого кварца. Майлз присел на край ложа, упрямо сжимая руку сестры в своей ладони.

13. Преддверие Братского Костра

Пространство Междомирья с глухим грохотом сомкнулось за их спинами, и вся компания с визгом магических частот вывалилась в Нижний Ад. Но они прыгнули не на Землю. Парни приняли жесткое решение: на Земле у Люси не было никаких шансов выжить под прикрытием человеческих личин, а в пентхаусе их могли засечь Очи Рая. Единственным местом, способным выдержать давление завершающего ритуала, была сама Бездна.

Они оказались в монументальном, высеченном из багрового обсидиана коридоре Железного Города. Стены здесь пульсировали подземным жаром, а сквозь узкие бойницы под потолком доносился далекий, привычный гул плавильных печей Ада и грохот барабанов штурмовых корпусов. Воздух, пропитанный озоном и жженой серой, ворвался в легкие демонов, возвращая им полную силу.

Едва Серенем ступил на каменный пол, продолжая прижимать к себе слабеющего ангела, как Тарана, сорвав с себя остатки человеческой маскировки, коршуном бросилась вперед. Её фиолетовые рожки яростно полыхнули неоновым светом, а длинный хвост с костяным жалом хлестнул по обсидиановым плитам. Она бесцеремонно, со всей силы вцепилась здоровой рукой в тонкое запястье Люси, буквально вырывая подругу из стальных тисков великана.

— Время поджимает, черт возьми! — яростно, в полный голос прошипела демоница, прожигая Серенема ненавидящим взглядом. — Ей нужно подготовиться! Смыть земную грязь, переодеться в ритуальные одежды Ада, иначе ваша Кровать Бездны просто выжжет её ангельскую суть дотла! У нас осталось меньше времени, тупой ты кусок обсидиана!

И прежде чем Серенем успел хотя бы сообразить, что происходит, Тарана увлекла беззвучно плачущую, полубессознательную Люси за собой, уводя её по коридору вглубь своих девичьих покоев.

Серенем от такой наглости утробно, по-звериному взревел на весь Железный Город. Его массивный торс покрылся плотной серой чешуей, багровые руны на груди вспыхнули яростным пламенем, а из висков прорезались бычьи рога. Он рванулся вслед за ними, сокрушаясь от дикого, собственнического инстинкта:

— Верни её! Я не отпускал её!

Но Ксаиэль, у которого за спиной уже вовсю расправились четыре кожистых крыла, молниеносно вырос прямо перед его носом. Демон скорости вцепился великану в плечи, увлекая и утаскивая его в противоположную сторону — к мужским оружейным палатам. Несмотря на всю серьезность момента, Ксаиэль просто физически не мог удержаться от своей наглой, издевательской натуры. На его лицо тут же выползла самая широкая, ядовитая ухмылка Бездны, и он задорно хохотнул, повиснув на Серенеме:

— Да остынь ты, рогатый отелло! Слышал, что куколка сказала? Тебе тоже нужно подготовиться к твоей великой брачной ночи! А ну-ка марш чистить чешую и полировать свои копыта! Ты только представь: гроза легионов, суровый палач идет на свидание в ритуальных шелках! Тебе нужно выглядеть прилично, а то наш ангелочек в обморок упадет не от твоей адской магии, а от твоего вонючего пляжного амбре и мазута! Погнали, я лично выберу тебе самые крутые семейные трусы с черепами для исполнения супружеского долга!

Серенем перевел на шута такой убийственный, налитый черной кровью взгляд своих бездонных глаз, что обычный бес на месте Ксаиэля уже превратился бы в пепел. Но демон скорости лишь продолжал нагло ржать, силой утаскивая хмурого, тяжело дышащего великана по обсидиановому коридору. Люцифер шел позади них мрачной, молчаливой тенью, потирая горящую после удара Майлза грудь. Времени до финала оставалось критически мало, и Нижний Ад замер в ожидании невозможного — союза Света и Тьмы под тиканье угасающих минут.

Тарана быстро вела Люси по лабиринтам обсидиановых коридоров, пока они не остановились перед массивной дверью из черного дерева, окованной потемневшим серебром. Демоница приложила ладонь к замку, руны вспыхнули фиолетовым, и дверь тяжело отворилась, впуская их в личные покои Наследницы генерала Астарота.

Люси, судорожно сжимая края своего земного сарафана, ошарашенно оглядывала комнату. Покои Тараны были огромными и полностью отражали её бунтарский характер. Здесь не было привычной для Ада брутальной серости: стены из полированного темно-пурпурного камня были увешаны плакатами человеческих рок-групп, обложками виниловых пластинок и неоновыми вывесками, которые горели ядовито-фиолетовым и кислотно-розовым светом. В углу на специальной стойке покоились три дорогие электрогитары, а рядом возвышались мощные студийные мониторы. Посреди комнаты стояла гигантская кровать под балдахином из тяжелого черного бархата, заваленная подушками с шипами, а на полу лежал ковер из шкуры пепельного волка. Воздух здесь был теплым, пропитанным ароматом дорогого парфюма, сладких сигарет и едва уловимым запахом озона.

Не давая ангелу опомниться, Тарана мягко, но настойчиво подтолкнула её к дальней стене, открывая дверь в личную ванную комнату. Люси, всё еще дрожа от страха и глядя на раскаленные обсидиановые плиты вокруг, робко спросила, заикаясь:

— Тара… А у вас… у вас вообще есть вода? Настоящая?

Тарана, услышав этот вопрос, оглушительно и искренне рассмеялась, закинув голову с фиолетовыми рожками назад:

— Вода? Конечного есть, святоша! Ты что, реально думала, что мы тут мазутом моемся или кровью грешников разбавляем? В Аду, между прочим, чертовски жарко, так что ледяная вода для Высших — это лучшее спасение и роскошь. Смывай давай этот земной речной песок и грязь промзоны, шевелись!

Демоница закрыла дверь, но через секунду приоткрыла её, и её лицо мгновенно посерьезнело. Фиолетовые глаза Тараны тревожно сверкнули:

— Люси, послушай меня внимательно. Это важный момент. По-хорошему, нам всем первым делом нужно было явиться на ковер к Сатане в тронный зал. Высший ангел в Аду — это колоссальный скандал, Владыка Бездны должен знать. Но наше время поджимает просто адски! Твои вены уже чернеют. Поэтому план такой: сначала вы с Серенемом закрепляете ваш брак Кровавой Связи прямо здесь, до конца, чтобы его магия перестала тебя убивать. А уже потом, когда ты выживешь, мы пойдем к Сатане и обо всем расскажем. Терять нам все равно уже абсолютно нечего, мы и так нарушили все законы трех миров.

Дверь захлопнулась, и Люси осталась одна в роскошной ванной из дымчатого стекла, где из серебряных кранов уже вовсю шумела прохладная, кристально чистая вода. Ангел подошла к зеркалу, разглядывая свои голые руки, по которым всё выше к плечам упрямо ползли тонкие черные рунические змеи Серенема. Метка на груди глухо, предупреждающе пульсировала.

Она до сих пор совершенно не знала, как ей быть. Вся её чистая, светлая сущность Серафима бунтовала и кричала от ужаса: она не хотела добровольно отдаваться Высшему Демону, заклятому врагу её Небесного дома. Это казалось ей падением в самую глубокую бездну греха. Но и мучительно умирать прямо здесь, на раскаленных камнях Ада, теряя шанс на перерождение и превращаясь в безликий пепел, она тоже не хотела. Выбор, который оставил ей Серенем, был жестоким, а тиканье оставшихся минут в ушах становилось всё громче.

Люси приняла быстрый, освежающий душ. К её огромному удивлению, запасливая Тарана притащила из своей земной студенческой жизни целую гору ароматных гелей для душа и увлажняющих кремов. Ангел тут же применила всё это богатство, жадно втирая средства в тело, охлаждая разгоряченную кожу и натирая её до красноты. Ей наивно казалось, что если тереть сильнее, то проклятые черные полосы Кровавой Связи исчезнут. Но рунические змеи Серенема никуда не делись, продолжая мерно пульсировать прямо под её пальцами.

Люси снова тихо заплакала, наскоро умылась прохладной водой, чтобы скрыть следы слез, и, плотно завернувшись в большое серое махровое полотенце, робко вышла в комнату.

Тарана уже вовсю хозяйничала у кровати под черным бархатным балдахином, на которой аккуратно разложила приготовленный наряд.

На шелковом покрывале лежало изящное кружевное платье темно-серого, почти черного цвета. Правда, «скромность» этого наряда по меркам Ада сильно отличалась от представлений Небес: платье имело глубокий, вызывающий разрез на бедре и весьма откровенное декольте.

— Прости, реально самое закрытое из всего, что у меня было, — развела руками Тарана.

Люси лишь судорожно, испуганно выдохнула, глядя на этот мрачный шедевр адской моды.

— А… а белье? — едва слышно, заливаясь краской, проговорила она.

Тарана хмуро посмотрела на неё, а затем махнула рукой и весело пошутила, пытаясь разрядить обстановку:

— Ой, да брось ты! Чем меньше на тебе сейчас лишней ткани, тем быстрее этот серый буйвол исполнит свой супружеский долг, и магия перестанет тебя жрать. Меньше возни!

Демоница помогла Люси облачиться в кружево, которое удивительно подчеркнуло её точеную фигуру и фарфоровую белизну кожи. Затем Тарана бережно расчесала её золотистые локоны, ловко заколола их на затылке изящными китайскими палочками с серебряными подвесками-украшениями и аккуратно накрасила её губы яркой, алой помадой.

— Ну, шикарно! Почти как настоящая дьяволица из Ада, — удовлетворенно проговорила Тарана, поворачивая подругу лицом к огромному ростовому зеркалу.

У Люси при виде своего отражения — мрачного, манящего и совершенно не похожего на чистокровного Серафима — тут же предательски задрожала нижняя губа. Пшеничные волосы потемнели от влаги, алые губы горели, а шрам с вязом рун на животе зловеще поблескивал сквозь кружево.

— Так, а ну-ка без слез! — строго шикнула Тарана, заметив, что ангел снова готова разрыдаться.

Но Люси не сдержалась и опять горько, безутешно заревела, пряча лицо в ладонях.

— О-о-о, великие дьявольские бездны! — взмолилась демоница, хватая её за здоровую руку. — Ладно, пошли. У нас есть еще немного времени до прихода этого рогатого собственника. Я знаю, что тебе сейчас нужно, а то ты вся дрожишь как осиновый лист.

Тарана стремительно повела Люси через потайную дверь в глубине своих покоев, спускающуюся по винтовой лестнице в закрытый, скрытый от посторонних глаз грот. Она вела её к горячему священному источнику Высших, объясняя на ходу, что его дуальная магия способна заживить остаточные раны, усмирить яд Бездны и, главное, успокоить бушующую внутри панику.

Вокруг всё выглядело невероятно завораживающе и величественно. Это была огромная подземная пещера, стены которой состояли из темного, отполированного до зеркального блеска обсидиана, отражавшего фиолетовое и багровое сияние кристаллов, растущих прямо из камня. В самом центре пещеры располагалась природная чаша, наполненная кристально чистой, искрящейся водой. Вода в источнике непрерывно бурлила, лениво кипела и вздымалась мягкими, теплыми клубами густого белого пара. Однако, несмотря на бурление, эта вода совершенно не обжигала. От неё веяло удивительным, расслабляющим теплом глубоких недр Земли и Ада. Пар окутывал всё вокруг плотным коконом, создавая иллюзию абсолютного уединения и покоя. Люси завороженно замерла на краю каменного бортика, глядя на то, как фиолетовые блики танцуют на воде, а её тикающие минуты до брачного союза продолжали таять в этой влажной, обволакивающей тишине грота.

Тарана мягко, но настойчиво подтолкнула её поближе к гладким обсидиановым ступенькам, ведущим прямо в кипящую, но не обжигающую глубь священного грота.

— Скидывай платье и лезь в воду, сиди там, — вполголоса проговорила демоница, помогая Люси расстегнуть упрямую серую молнию на кружевной спине. — Я сейчас вернусь. Схожу наверх, предупрежу твоего грозного спутника, что ты подойдешь чуть позже. Пусть не ломает двери раньше времени.