Ты моя игрушка

Я пульсирую, изнываю и теку. Демьян беспощадно извращает девственное лоно. Доводит до исступления. Губы – дерзкие, горячие, бесстыдные – творят чёрт-те что, не уступая наглому проворному языку. Пошлые причмокивания смешиваются с рваными вздохами в заряженном воздухе. Задыхаюсь. Мышцы перетряхивает накатывающими волнами тока. Кожа в мурашках. Ступни елозят, буровят простыню, а колени безвольно слабеют.

В миг сильнейшей атаки по нервным окончаниям я поддаюсь и разрешаю себе получать наслаждение от происходящего. Пусть мажор отрабатывает проигрыш и старается изо всех сил, чтобы ублажить меня. Отношение к ситуации переворачивается с ног на голову. Ограничения вылетают в трубу.

Почувствовав моё расслабление, Демьян отпускает мои руки и давит пальцем на клитор. Меня выгибает от шквала пронзающих импульсов. Глаза закатываются, а приоткрытый рот воспроизводит самые откровенные звуки. Это слишком хорошо. Я отключаюсь от реальности и проваливаюсь в сладкий дурман экстаза. Парень наблюдает за тем, как меня штырит, и интенсивнее растирает набухший бугорок. Его вторая рука ползёт под маечку и сминает поочередно груди. Соски стоят торчком, как закаменевшие пики. Прикосновение к ним рождает новую вспышку удовольствия. Грубые пальцы теребят твердые вершинки, губы пробуют их на вкус, посасывают, причмокивают. Язык дразнит, облизывает, перекатывает. Каждый атом раскаляется. Между ног яростно пульсирует. Я схожу с ума. Слишком громкие стоны разрезают замкнутое пространство, которое больше похоже на обитель похоти, чем на комнату служанки.

– Ты у меня кончишь, – ласково угрожает Демьян, наклонившись к моему уху.

– Не-ет, – жалобно скулю я, вцепившись ногтями в его тугие мышцы.

Мужской язык варварски нападает на ушную раковину. Непристойно вылизывает. Ливень дрожи проносится по телу. Зубы впиваются в мочку. Меня перетряхивает. Молнией ударяет ниже пояса, где яростно пульсирует от стимуляции. Я превращаюсь в оголенный проводок под напряжением. Только тронь – шарахнет. И Демьян ещё как трогает, заставляя меня натурально искрить. Он добирается до моих губ. Водит по ним пальцами, а после толкается внутрь, касаясь подушечками языка. На вкус они развратны. Как самая пошлая фантазия. Мягко кусаю твердые фаланги и сразу слышу повелительный хрип:

– Соси, сучка.

Так грубо. Команда как шлепок плетью по нежным телесам. Обжигающий. Подчиняющий. Возбуждающий.

Посасываю пальцы, испытывая новую грань удовольствия. Глухое мычание доносится через сомкнутые губы. Кровать возгорается, подобно печке в аду. Я горю и полыхаю, как падшая блудница.

– Грязная девочка, – дразнит Демьян.

Легкая пощечина поддаёт жару. Лицо – красное, дыхание – шумное. Кусаю губы в кровь.

– Покажи мне, как ты красиво кончаешь, – рокочет искуситель.

Я чувствую, что уже на грани. Ещё чуть-чуть.

Неожиданно крепкая ладонь сдавливает мою шею. Кислород перекрывает. Я испуганно округляю глаза и хватаюсь за напряженное мужское запястье.

– Расслабься, – рычит Демьян.

Глаза закатываются. Губы ловят воздух, который застревает в пережатой глотке. Очаги сознания гасят лапочки в мозгу. Резко темнеет. В этот момент ослабевшее тело пронзает сильный разряд, как от дефибрилляторов. Яркая искра подрывает гранату высшего удовольствия. Эпическая детонация расщепляет меня на миллионы частиц. Каждая конвульсирует в оргазме. Собрать себя воедино кажется нереальным. Требуется время на перерождение. Я, как феникс, восстаю из пепла и возвращаюсь в реальность. К сожалению, она не так прекрасна, как сладкий момент забвения. Я всё ещё просто служанка, а рядом он – дьявол во плоти. Соблазнил и взял своё.

– Ты чуть меня не задушил, – возмущённо смотрю на Демьяна.

– Зато ты кончила. Твоя вагина до сих пор сокращается.

Он лезет пальцем туда, чтобы удостовериться.

Я сдвигаю колени и шлепаю его по ладони. Кривая усмешка расплывается на мужских губах. Демьян дотрагивается до моего упрямого подбородка и нагло спрашивает:

– Отсосёшь мне?

– Нет, – рявкнув, отпихиваю его от себя.

– Харе ломаться. Ты только что стонала от кайфа.

– Подумаешь, – сохраняю невозмутимость. – Отлизал – свободен.

– Чего? – поражается моей дерзости.

– Того. Ты выполнил наказание. Теперь на выход.

Со вздохом разворачиваюсь на бок.

– Слышь, – хватает меня за космы мажор и рычит на ухо: – Берега-то не путай. Раскомандовалась, челядь.

– Иди трахни Аллу и успокойся. Она только этого и ждёт, – огрызаюсь я, испытывая сильное натяжение у корней волос.

– Кого хочу, того и буду трахать. Могу тебя порвать, целка охуевшая.

Я разворачиваюсь к нему и пренебрежительно шиплю:

– Тебе вообще кто-нибудь по собственной воле даёт? Или только из-за денег?

– Рот свой поганый закрой, пока я членом его не заткнул, – грубо сжимает мою шею парень.

– Откуда столько жажды к насилию? Ведёшь себя как изверг, а ночью зовёшь мамочку, которая должна тебя защитить. От кого? Ты ж монстр…

– Заткнись, сука, – усиливает нажим Демьян.

Воздуха не хватает. Пытаюсь сопротивляться мужской руке, но она каменной удавкой сдавливает глотку. Царапаюсь из последних сил. Из глаз брызгают слезы отчаяния.

Демьян резко отпускает меня. Глубокий вдох возвращает к жизни помутненное сознание. Перевернувшись на живот, я жадно глотаю воздух и кашляю.

Скотина! Он же чуть не задушил меня!

– Ещё раз ты скажешь о моей матери, я тебя прикончу, блядь, – злобно рявкает Демьян. – Не смей вякать про то, что не знаешь, ебнутая ты сука.

Он покрывает меня трехэтажным матом, поливает грязью, которой переполнено его мерзкое нутро. Я молча презираю подонка. Что мне про него знать? Вот он весь – какой есть. Конченый мажор без души и сердца. Такого даже родная мать невзлюбит. Вот он и злится. Ходячее исчадие ада. Ненавижу.

Глава 12. Демьян

Колено жёстко простреливает. Я стискиваю зубы от боли, наблюдая за тем, как мяч залетает в футбольные ворота.

– Мастерски пробил, – даёт «пять» Кир.

Согнувшись пополам, я разминаю поврежденный мениск и мысленно злюсь на собственную уязвимость. Травма, полученная на последнем матче, аукается до сих пор. Перерыв на восстановление оказался не особо эффективным. Тем не менее я снова на поле. Я в игре. Прихрамывая, бегу в зону защиты.

Свисток тренера останавливает игру.

– Демьян, – подзывает Петрович.

Да блядь.

Шагаю к нему максимально уверенно, скрывая боль.

– Как нога? – кивает на колено тренер.

– Пойдёт.

Я изображаю свойственное равнодушие. Но этот черт насквозь меня видит.

– Отдохни, – кивком посылает на скамью.

Природное упрямство свербит в груди. Недовольно фыркаю на требовательный взгляд тренера. Он гнёт меня, как алюминиевую проволоку. Бесконтактная борьба завершается в пользу Петровича.

Я выругиваюсь и, сжав челюсти, шагаю на трибуну.

Переполненный досадой, грузно плюхаюсь на сиденье и растираю затылок. Колено ноет. Легкий массаж успокаивает связки. Некоторое время слежу за игрой и периодически вздыхаю на идиотские манёвры особых индивидуумов. Устав наблюдать за тухлым зрелищем, я добираюсь до медпункта, где Ларионов оживляет моё колено и рекомендует умеренные нагрузки, без геройства.

Меня не страшит боль. Прелестное ощущение того, что ты всё ещё жив.

Я добиваю тренировку наравне со всеми.

– Чё с настроением? – спрашивает Шах в раздевалке.

Вместо ответа я выдаю гримасу, не расположенную к разговору.

Хмыкнув, друг заглядывает в телефон и весело улыбается. Активно что-то пишет, глаза игриво сияют. Бесит.

– В «Роял» пойдёшь? – угрюмо спрашиваю я.

Ноль реакции. Шах, не моргая, залипает в экран. Я приподнимаю бровь, умещая в маленьком движении вселенское раздражение. Этого становится предостаточно, чтобы перегореть. Нервы ни к чёрту.

Я застегиваю молнию у горловины, подбираю спортивную сумку и, не прощаясь с говнюком, направляюсь на выход. Через два шага за спиной раздаётся девчачий радостный писк, который встряхивает мои внутренности. Я застываю на месте и прислушиваюсь к знакомому голосу, который звучит из динамика телефона Шаха. Он смотрит видео и сразу уменьшает громкость, из-за чего я не улавливаю, что именно вводит в восторг юную особу. Но это и не важно. Меня напрягает другое.

Какого хрена эти двое общаются друг с другом?

Развернувшись вполоборота, я подтверждаю неприятную догадку:

– Ева?

Её имя сразу включает внимание Шаха. Он поднимает глаза и убирает с лица глупую улыбку.

– Да. Такая забавная, – с симпатией усмехается друг. – Она до жути боится кататься с крутых горок.

– А, – приподнимаю брови, словно его объяснение в корне меняет дело.

По факту это несусветный бред, который не умещается у меня в башке.

Какие, блядь, горки?

Мой взгляд темнеет. Сдвинув брови, я смотрю свысока, как Шах что-то отвечает Еве и снова улыбается. Как дебил. Так и хочется врезать, чтоб пришёл в себя.

– Я назвал её трусихой, и спустя полчаса она прислала мне видео, как летит по снежным виражам на тюбинге, – искренне восхищается друг.

– Ну, покажи, – изображаю интерес на мрачном лице.

Небольшая заминка со стороны Шаха давится моим настойчивым взглядом.

Он разворачивает телефон, и я с неизменно каменным выражением смотрю на экран. Там реально Ева – беззаботная, дурашливая, весёлая. Она визжит и смеётся, пока её крутит по трассе на ватрушке. Щеки красные от мороза, улыбка до ушей, глаза красиво блестят.

Мазнув пальцем по экрану, я пролистываю их переписку вверх. Там всякое. Много смайлов, фоток и букв.

– Эй, – протестует Шах и прячет телефон в карман.

– Откуда у тебя её контакт?

– Нашёл.

Он отворачивается от меня и быстро одевается.

– Для чего? Горничная нужна? – уточняю с сарказмом я. – Так эта занята, у неё договор на год, Ванюша.

– Мы просто общаемся, – мрачнеет друг.

– Тебе поболтать не с кем?

– У нас свои приколы, тебе не понять.

– А, ну конечно, – с омерзением улыбаюсь. – И давно в круг твоего общения стали входить служанки?

– Она для меня не служанка, а девушка, – серьезно толкает Шах. – Подработка в твоём доме – вынужденная мера. У Евы было нелегкое детство.

– М-м… – сдержанно протягиваю, хотя внутри начинает бурлить. – Это она, получается, душу тебе выворачивала? А ты проникся. Снюхались котята.

– Прекрати, – неодобрительно качает головой друг.

Я поднимаю ладони вверх и натужно растягиваю губы. Вместо улыбки оскал, который угрожает загрызть образовавшуюся парочку.

Шах усмехается, давая понять, что я веду себя как придурок.

– Один вопрос. – Мои глаза коварно мерцают.

Он напрягается и нехотя кивает.

– Насколько сильно хочешь её выебать по шкале от 1 до 10?

– Блядь, Бес, угомонись.

– Ответь, и всё.

– Чё тебя так задевает? – сужает глаза Шах. – Ревнуешь Еву, как будто виды имеешь.

– Ревную? Пха-ха! – смеюсь, задрав голову, и потом жестко чеканю: – Она принадлежит мне. Как её хозяина, меня волнует, почему служанка вместо того, чтобы выполнять свои обязанности, катается на горках и тратит время на переписку с тобой.

– Рабство отменили в 1861 году. Очнись, Бес.

– Да мне плевать, – вскипаю от злости.

Потеря власти над девчонкой сильно шпарит по воспалённым мозгам.

Где она ошивается в свой рабочий день? Приеду – накажу. Телефон к херам разобью, чтобы от дел не отвлекал. Уничтожу всякую мысль общения с Шахом. А если взбрыкнёт, в ход пойдут жесткие методы. Она, блядь, пожалеет, что родилась на свет.

После тренировки я еду домой и первым делом обхожу комнаты в поисках Евы. Нигде нет. Факт её отсутствия странным образом отзывается внутри. Это сродни панической атаке. Сердце колотится как отбойный молоток.

Я хочу видеть Еву здесь и сейчас. Сию же минуту. По щелчку. Хочу видеть её мордашку до скрежета зубов. Даже Лига чемпионов УЕФА не волнует так, как чертова служанка.

– Где Ева? – строго спрашиваю у Захаровны.

– У неё сегодня выходной, – сконфуженно отвечает экономка.

– Какой ещё выходной?

– Который полагается каждому работнику. Один день в неделю.

Я удивленно приподнимаю брови после такой информации. Первый раз слышу.

– И чем она занимается в свой выходной? – недовольно рявкаю я.

– Э-э… Вроде хотела прогуляться по новогодней площади, – пожимает плечами Захаровна.

– Давно ушла?

– С утра, кажется.

– С утра?

Смотрю на часы: уже восемь вечера. Давно должна была отгуляться.

– Что-то случилось? – осторожно спрашивает экономка.

– Бардак, – фыркаю.

– Где? Я отправлю Софу, она приберёт.

Я раздраженно отмахиваюсь и иду к себе.

Достаю из кармана телефон и пишу Еве сообщение:

«Где тебя носит? Ты нужна мне немедленно».

Она даже не читает. Ни через час. Ни через два. Звонки нагло игнорирует, чем выводит меня из себя. Не пойму, у неё несколько жизней в запасе или как? Появится – прикончу. Задушу без всякого оргазма. Охуела вкрай.

Я удачно стою у окна, когда машина Шаха подъезжает к воротам дома. Нет, мы не договаривались о встрече. Вопросы его неожиданного визита отпадают, когда из салона выходит Ева. Довольная, счастливая.

Ну всё… Ей точно пиздец.

Глава 13. Ева

Снег приятно скрипит под ногами, пока я бодрой походкой шагаю по вычищенной дорожке к дому. Руки навьючены шуршащими пакетами. Улыбка до ушей визуально выдаёт приподнятое настроение. Сердце радостно толкается в груди. Пожалуй, это лучший день в моей жизни. Не думая ни о чём, я гуляла и наслаждалась всем, что происходило вокруг. Спонтанный ужин в ресторане с Ваней оказался изумительной вишенкой на торте. Он пригласил – я согласилась. И ничуть не жалею. Мы прекрасно провели время. Один раз поцеловались. Это было сладко до спазма в животе. Я позволила себе очароваться парнем, отчего чувствую себя слегка опьяненной, хотя не приняла ни капли.

На счастливой волне заплываю в дом. Улыбка моментально сползает с губ. Фигура Демьяна мрачной статуей встречает меня у самого порога.

– Явилась, – недовольно гремит он.

Из-под нахмуренных бровей вылетают карающие искры.

– Добрый вечер, – вежливо отзываюсь я.

По факту выбешиваю парня ещё сильнее.

– Добрее не бывает. Где шлялась?

Он не спрашивает, а хлещет словами, как плетью. Жаждет подчинения.

Я опускаю пакеты на пол и расстегиваю куртку.

– Погуляла по городу, – будничным тоном отвечаю я, не обращая внимания на злое лицо. – А что?

Невинно моргаю. Полыхающие кратеры мужских глаз готовы меня заживо уничтожить.

– Где твоя мобила? Я звонил тебе, наверное, раз двадцать, – рассерженно гаркает Демьян.

– Правда? Не слышала.

Устало вздохнув, я наваливаюсь на стену и стягиваю сапоги.

Изображать равнодушие перед взбалмошным мажором – смелое и рискованное решение. С таким же успехом можно было дразнить разъярённого быка красной тряпкой и уповать на удачу остаться в живых.

Демьян приближается ко мне и орёт на ухо:

– Тебе слуховые каналы прочистить?!

Оглушает.

Я морщусь и отталкиваю от себя придурка. Но его каменное тело даже на сантиметр не сдвигается с места. Демьян дышит мне в лицо, оккупировав руками у стены. Нервные клетки начинают дрожать. С раздражением уставляюсь на него и напряженно выдавливаю:

– Не посчитала нужным отвлекаться на звонки в свой выходной.

– Но с радостью переписывалась с Ванечкой, да? – с едкой интонацией стебётся парень.

– Это моё личное дело.

– Да что ты говоришь?

Демьян сжимает пальцами мой упрямый подбородок и приближает губы к приоткрытому рту.

– Если я сказал быть рядом со мной немедленно, значит, ты должна метнуться сию же секунду к своему хозяину, который тебя полностью обеспечивает и даёт крышу над головой.

– Измывается и душит в придачу, – с презрением добавляю я. – Спасибо большое, господин.

Демьян усмехается и прищуривает глаза.

– За плохое поведение следует наказание. Расскажи, как ты вела себя этим вечером, грешница.

– Я отлично отдохнула от тебя. Этого достаточно для того, чтобы перекрыть мне кислород?

Мужской палец давит на губы, заставляя заткнуться.

– Смотря с какой целью, – хрипит на ухо мажор.

Кожа на шее усыпается мурашками, когда он обнюхивает меня. Как зверюга. Я опасливо замираю. Чувство, что меня хотят растерзать в клочья, заводит поджилки.

Внезапная трель телефона отсрочивает мою кончину. Демьян дергает головой в сторону, прислушиваясь, откуда доносится звук. Я сглатываю и косо поглядываю на куртку.

– Не трогай! – протестую, когда Демьян достаёт телефон из кармана.