Ты моя игрушка

Дана Алексеева

Ты моя игрушка

Глава 1

– У господина спальню прибрала уже? – строго спрашивает Захаровна.

– Сейчас иду, – устало двигаю тележку с инвентарём вперёд.

У господина… Сколько пафоса, боже мой.

– Давай пошевеливайся, потом парадную лестницу надо драить.

– Ладно.

Вздохнув, я толкаю бедром нужную дверь и задним ходом закатываю тележку. Щетка слетает с крючка, я нагибаюсь, чтобы подобрать её.

– Замри, – раздаётся мужской голос за спиной.

Сердце улетает в пятки. Я застываю в согнутой позе и между раздвинутых ног замечаю полуголого парня, который лежит в кровати.

– Зачётный орех, – нагло лыбится он, держа в руке телефон так, будто снимает меня.

Вспыхнув со стыда, я разгибаюсь и виновато пищу:

– Извините, я зайду позже…

– Стоять, – властно тормозит меня. – Ты кто такая? Я не помню твою мордашку.

Меня предупреждали о небрежном отношении к персоналу в этом «дворце», но всё равно неприятно. Натянув на лицо вежливую гримасу, я медленно разворачиваюсь.

– Я прислуга. Работаю здесь первый день. Зовут Ева. А вы… – Разглядываю молодого человека, чья наглость сражает за километр.

– Я твой господин. Демьян Александрович Бесов.

Самодовольно приподняв подбородок, парень смотрит на меня как на грязь под ногами. Над вид он немногим старше меня – может, лет двадцать пять. Острые черты лица, цепкие глаза, светлые, дерзко приподнятые у корней волосы. Его можно было бы назвать привлекательным за смазливую мордашку и атлетичное телосложение, но он отвращает с первой секунды общения… Потому что ведёт себя как типичный охреневший сынок богатеньких родителей. До ужаса испорченный вседозволенностью и безнаказанностью.

– Я приберу вашу спальню позже, вы ещё в кровати нежитесь… – с налётом сарказма отвечаю я, отступая к двери.

– Выйдешь с моего разрешения. Подойди сюда, – манит пальцем «господин».

Гонора-то сколько…

– Ты закатила глаза? – с возмущением замечает он.

Будь мы с этим придурком в других обстоятельствах, я бы послала его на хрен. Но ради денег, в которых сильно нуждаюсь, я должна терпеть его противную натуру.

– Простите.

Увожу взгляд в пол и делаю пару шагов к кровати.

– Извиняться будешь на коленях.

Я широко распахиваю глаза.

Он совсем офигел?

– Ублажи меня как следует, чтобы я простил тебя, – пробивает дно извращённости мажор.

Он убирает с ног одеяло, и моему обомлевшему лицу показывается его возбужденное достоинство.

– О господи… – зажмуриваюсь я и тотчас отворачиваюсь.

Сердце от шока разгоняется в груди.

– Чё, первый раз в жизни член увидела? – усмехается Демьян.

Бинго!

Я слышу, как он поднимается с кровати и подходит ко мне со спины.

Застываю, не зная, чего ещё ожидать.

– Ах! – отпрыгиваю, чувствуя, как в задницу врезается твердый стояк.

Лицо вспыхивает алым. Развернувшись, я сталкиваюсь со сверкающим взглядом, которым парень пожирает меня. Я пячусь к стене, он уверенно наступает.

– Оденьтесь, пожалуйста, – пищу я, вытянув руки вперёд.

Его мощная горячая грудь упирается в мои ладони. Давит напором, прогибая мои руки в локтях.

– Ты, грязная девка, указываешь, что мне делать?

– Нет… – сглатываю.

– Упала, – стреляет глазами вниз. – Отсосала. И дальше пошла.

– В мои обязанности не входит это… – мотаю головой.

Жесткий захват пальцев фиксирует мой подбородок.

– В этом доме ты исполняешь мои приказы.

– Я не такая… – зажмуриваюсь.

– Все вы такие, – мерзко выдыхает в лицо. – Хватит набивать себе цену. Но губы – что надо…

Когда мужской палец касается моих губ, я кусаю его.

– Дикая? – вспыхивают огнём глаза напротив. – Обуздаем.

Парень толкает палец в мой рот и водит по языку. Солоноватый вкус кожи пробивает рецепторы.

Окончательно ошалев, я дергаю голову в сторону и судорожно хватаю воздух.

– Я долго буду ждать? – рычит на ухо парень и цепляет зубами мочку.

Острая дрожь вдоль позвоночника проносится.

Вскрикнув, я проскальзываю под мужской рукой и рвусь из спальни вон.

– Выйдешь – уволю, – прилетает резкое в спину.

Я резко торможу на пороге.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Можно я просто приберусь и уйду? Пожалуйста… – умоляю я.

Боюсь обернуться. Он там абсолютно голый. Чувствую, что приближается. Шаг за шагом. Каждой клеточкой напрягаюсь. Дыхание спирает.

– Вызовите себе девушку, которая занимается этим профессионально.

– Ты опять мне указываешь? – раздраженно фыркает Демьян.

Я сглатываю.

Мужская рука проскальзывает под юбку.

– Не надо, – удерживаю её.

Пальцы властно сжимают ягодицу.

– Уверен, ты уже течёшь…

Пальцы лезут между ног. Стоит ему дотронуться до перешейка трусиков, как я всхлипываю от острых, ни с чем не сравнимых ощущений. Ток по мышцам заставляет содрогнуться.

Нащупав сухую ткань, парень недовольно рычит:

– Фригидная сучка…

Я отмираю.

Демьян резко разворачивает меня и сжимает подбородок. Глаза сверкают от злости.

– Каждый сантиметр моей спальни должен блестеть от чистоты. Увижу пыль – вылизывать языком заставлю. Чё стоишь? Пошла работать. Немедленно, – гаркнув в лицо, мажор испепеляет меня взглядом.

Обомлев, я подтягиваю тележку дрожащей рукой и под одичалый стук сердца принимаюсь за уборку.

Раздраженный парень падает обратно на кровать. А я суетливо вытираю пыль с поверхностей и не смею даже смотреть в его сторону.

Вдруг до ушей доносится рваное дыхание и хриплые стоны. Я оборачиваюсь и застываю с широко распахнутыми глазами от шока и стыда.

О божечки…

Мажор наяривает кулаком свой возбужденный агрегат. Без стеснения. С наслаждением. В моём присутствии.

Когда наши взгляды сталкиваются, я резко отворачиваюсь и слышу глумливую издевку:

– Чё смотришь? Хочешь меня? Тогда умоляй…

Демьян ржёт. А я зажмуриваюсь, осознавая треш происходящего.

– О да… М-м… – кайфует мажор. – С-с… Ты будешь меня умолять.

Вот же конченый мудила…

Умолять его? Да никогда в жизни!

Глава 2

«Будь готова ко всему», – говорили они, когда я согласилась на должность прислуги в особняке Бесовых.

Я без задней мысли была готова к любой грязной работе, потому что жалованье обещали приличное. И подумать не могла, что сын хозяина дома окажется извращённым придурком. В интернете он завидный холостяк, перспективный футболист и просто мечта девушек. Его отец – депутат, владелец нескольких бизнесов, не женат, но встречается с моделью Аллой Лукашевой. О матери ничего не известно.

Ночью перерыла все статьи про эту семейку, а наутро нашла временное решение моей проблемы.

– Отправьте меня прибирать правое крыло или на кухне помогать, – прошу у Захаровны, экономки, которая управляет рабочим персоналом.

– С чего это? – прищуривает глаза она.

Я не хочу пересекаться с этим Демьяном Александровичем, чтоб его!

Вместо ответа я неоднозначно пожимаю плечами и строю умоляющий взгляд.

– Ладно, до обеда на кухне помогай, – даёт отмашку женщина.

– Спасибо. – От радости чуть приседаю, придерживая юбку униформы.

Пару часов я работаю под звуки гремящих кастрюль и поварешек.

К готовке меня, естественно, не подпускают. Ставят на мойку грязной посуды и утилизацию отходов. Затерев пол, я приседаю на минутку на стул и заглядываю в телефон.

– Ева, чего прохлаждаешься? – заходит на кухню экономка. – Иди завтрак Демьяну Александровичу отнеси.

Нет, нет, нет, только не это…

– Я не могу, – подрываюсь с места. – Мне надо это…

Хаотично глазами за вещи цепляюсь.

– Ведро вынести. – Хватаю его за ручку.

– Оставь пока. Руки вымой, бери поднос, – командует Захаровна.

Чёрт, чёрт!

Досадно поджав губы, снимаю рабочий фартук, мою руки и прибираю косы.

– Живее. Господин не любит ждать, – подгоняют со всех сторон.

Пока несу завтрак, грешным делом думаю из аптечки слабительного прихватить и в пудинг подсыпать. Чтоб из мажора всё дерьмо вышло. Фантазия подкидывает картинки, как тот не добегает до унитаза, и мне становится смешно. Хихикая, я захожу в столовую и обнаруживаю за столом Демьяна. Его брови приподнимаются при виде меня. Взгляд заостряется, как у хищника на добычу.

Я притормаживаю. Веселье тотчас исчезает с моего лица. Сердце с перебоями начинает работать.

– Долго ходишь, – предъявляет парень, вальяжно откинув руку на спинку стула.

Начинается…

Опустив глаза, я двигаюсь вперёд и ставлю поднос на стол.

– Доброе утро, – тихо бурчу.

Какое, блин, утро? Полдень уже, а господин только завтракать изволит…

Пока я расставляю тарелки, он молчит. Это сильно напрягает. Его пристальное внимание съедает кожу. Я беру поднос и делаю шаг в сторону, желая быстрее скрыться с мужских глаз.

– Стоять. Я тебя не отпускал.

Да чтоб тебя!

Медленно разворачиваюсь и поднимаю взгляд. Расстегнутая рубашка приоткрывает торс, рукава небрежно закатаны. Широкие плечи, крепкая шея, гладковыбритый подбородок, высокие скулы… Наши глаза сталкиваются. Серо-голубые радужки опасно мерцают, они задумали нечто коварное и пребывают в сладком предвкушении.

– Покорми меня, служанка, – с вызовом толкает парень.

Я сконфуженно откашливаюсь.

Да он просто издевается!

– Настолько беспомощны? – приподнимаю бровь.

– Да.

Мужской рот сверкает циничной улыбкой. Демьяна крайне забавляет игра в «короля и прислугу». А мне остаётся только скрипеть зубами от раздражения.

Я вонзаю вилку в мясной рулетик и рьяно отрезаю кусочек ножом, словно это черствое сердце мажора. Мне хватает проклятой выдержки, чтобы не запихнуть грубым образом столовый прибор в мужской рот.

Демьян цепляет зубами кусочек и медленно пережёвывает.

– Что надо сказать, когда твой господин ест? – вскидывает на меня надменный взгляд.

Подавись, пожалуйста.

– Приятного аппетита, – выталкиваю из себя фразу.

Мажор ест с моей руки, испытывая пристальным вниманием.

Игнорирую, как могу, его довольную улыбочку.

– Добавь сливки в кофе, – командует он.

Стоит мне поднести сливочник к кружке, как мужская рука хватает меня за зад.

– Соскучилась, служанка?

От неожиданности я резко дергаюсь. Сливки выплескиваются прямо на мужские брюки.

– Ебать, ты криворукая, – ворчит Демьян.

Скрипя ножками стула по паркету, он отодвигается от стола и с претензией уставляется на меня.

– Чё стоишь, вылупилась? Вытирай давай.

О, как же хочется съездить по наглой морде!

Поджав губы, прикладываю салфетку к паху и вожу по промокшей ткани.

– Понежнее, детка, – хрипит Демьян.

Моё лицо рдеет от злости.

– Всё уже. – Выпрямляюсь.

– Я должен сидеть в мокрых брюках?

– Как пожелаете, – ненавистно смотрю на парня.

– Твой косяк, служанка. Исправляй. Сними их с меня.

Его брови дерзко подпрыгивают.

Да пошёл ты!

Мой сверкающий взгляд несёт ясный посыл.

Демьян унижает на профессиональном уровне. Прощупывает грань моего терпения. И только и ждёт, когда я сорвусь.

Проглотив гордость, я принимаюсь расстегивать ремень. Мои пальцы нервно подрагивают. Движения дерганые. Демьян не оставляет это без внимания.

– Так невтерпёж отсосать?

– Отсоси себе сам, придурок, – шикаю под нос я.

– Чё сказала?

Он дергает меня за косы, заставляя запрокинуть голову. Стиснув челюсти, я упрямо молчу. Он усиливает нажим. Корни волос испытывают адское натяжение. Я морщусь, простонав от боли. Ноги подгибаются.

– Я накажу твой рот грязный рот.

Демьян давит на плечо, заставляя рухнуть на колени.

– Не боишься? – клацаю зубами я.

Склонившись к моему непокорному лицу, он угрожающе предупреждает:

– Только попробуй.

В момент, когда я стою на коленях, нагнутая к расстегнутой ширинке, в столовую заходит Бесов-старший – отец этого ублюдка…

Глава 3. Демьян

Появление отца обламывает лютый кайф.

Нехотя отпускаю девчонку. Она подскакивает на ноги и, красная от стыда, спешно улепётывает из столовой.

Отец провожает служанку взглядом. Я тоже на её точеный зад заглядываюсь.

Хороша игрушка, не поспоришь…

Когда дверь захлопывается, отец уставляется на меня. Его хмуро сдвинутые брови предупреждают, что сейчас начнётся вынос мозга.

– Долго будешь хернёй страдать? – вылетает ожидаемая претензия.

– Не порти аппетит.

Запихиваю в себя еду, не чувствуя вкуса.

– Тренировки идут полным ходом. А ты тут прохлаждаешься, – гремит отец.

– У меня травма, – сквозь зубы проговариваю я.

– Какая травма? Мозга?

Кривлю губы на издёвку. Папина любовь бесценна.

– Связки заживают, – мрачно бормочу.

– Ах ты бедненький… – сочувствует отец в наигранной манере и в следующую секунду набирает гонора: – Почему-то тебе это не мешает обдолбанным устраивать гонки с ментами.

– Только допинг и спасает, – выдаю жестокую усмешку.

– Дёма, блядь!

Посуда содрогается от сильного удара по столу. Резкая тишина наступает. Воздух трещит от напряжения.

– Воспитывать меня раньше надо было. Ты опоздал, папа, – цинично выталкиваю я.

– Хватит меня позорить, исчадие, – рычит отец. – Либо ты берёшься за ум, либо…

Он карает меня грозным взглядом. Я выкидываю столовые приборы и киваю с вызовом.

– Ну и чё ты мне сделаешь? Наследства лишишь? Посадишь? Или сразу уничтожишь? Как сделал это с моей матерью.

Последняя фраза вылетает контрольным выстрелом. Да, я знаю его уязвимое место. И я буду бить туда целенаправленно до конца гребаной жизни.

Лицо отца перекашивает. Заледеневшие глаза излучают убийственный блеск.

– Закрой поганый рот, – огрызается он.

Не впечатляет. Защитная шкура стала слишком толстой, практически непробиваемой.

– А как же свобода слова, пап?

Улыбаюсь, хотя внутри свербит от злости.

Блядь, как же я его ненавижу. Каждой клеточкой своего существа презираю.

Борьба взглядов разжигает пожар на пепелище.

– Не придёшь в себя – тебя вышвырнут из сборной как отработанный материал. Я пальцем не пошевелю, – выливает новую порцию угроз отец. – Конец карьере. Будешь на хер никому не нужный. Тупая бездарность. Никчемный сукин сын.

М-м-м, любимое унижение… Питаюсь ей с детства. Дайте тройную порцию!

– Спасибо, что веришь в меня, пап.

Подмигнув, я поднимаюсь из-за стола с желанием сокрушить всё на своём пути. Ярость воронкой закручивается внутри. Но я сохраняю жестокую холодность перед отцом. Он не заслуживает моих эмоций.

– Я всегда хотел, чтобы ты был лучшим, – гремит отец.

– Поэтому постоянно гнобил меня? Интересный подход.

– Показывай достойные результаты, если хочешь, чтобы тебя по головке гладили.

– На хрена? Как бы я ни старался, я был недостаточно хорош для тебя. Даже если я из кожи вон вылезу, ты будешь недоволен.

– Нет предела совершенству.

Я сдавленно смеюсь. У отца на всё найдётся оправдание.

– Но есть другой предел, пап. И ты его преступил. Поэтому мне насрать на твоё мнение. Ебал я в рот твою похвалу. Слышишь?

Он смотрит на меня как глухонемой. Суперская защитная реакция. Отточенное с годами мастерство держать лицо. Браво.

Урод, блядь…

Отпинываю стул. Тот отлетает и с грохотом падает.

Батя даже бровью не ведёт. Робот сраный.

– Ну вот и поговорили, – болезненно улыбаюсь. – Поспеши на работу, время – деньги, не забыл? Ты уже десять минут бесполезно просрал из-за меня. Миллионы сами себя не заработают.

Сжав челюсти до скрипа, а кулаки – до побелевших костяшек, я шагаю прочь. Двери перед самым носом сами открываются.

– Кто тут так шумит? – пищит голос Аллы, любовницы отца.

Сталкиваюсь с ней в проёме и пару секунд хмуро рассматриваю её красивое блядское личико.

– Дёма…

Лисьи глазки изучают меня сверху вниз и округляются, наткнувшись на расстегнутую ширинку. Подняв сияющий взгляд, девушка облизывает губы так, как делает это перед тем, как взять в рот член. Откуда я знаю? Следующий вопрос… Обсуждать эту шваль у меня нет желания. Её невинная внешность больше не подкупает. Она оказалась обыкновенной расчетливой сукой, которая любит деньги моего отца больше всего на свете.

Напирающим шагом отталкиваю девушку в сторону. На ходу застегиваю рубашку и заправляю в брюки. Стены жутко давят, кислорода не хватает. Внутри слишком много гнева. В экстренном порядке я покидаю дом, падаю в тачку и даю по газам. Звук движка, ощущение скорости, громкая музыка закачивают адреналин подкожно. Всё тело вибрирует. Сердце бешено дубасит о ребра. Я чувствую слишком много в этот момент. Боль, злость, разочарование, обиду, ревность, ненависть… Всё сразу. Это сжирает. Отравляет. Уничтожает во мне человека, который способен верить, любить, сочувствовать и делать остальное хорошее «дерьмо» по отношению к тем, кто по факту этого не заслуживает.

Со свистом торможу на светофоре и даю себе передышку. Толкнувшись затылком в подголовник, зажмуриваюсь и рычу. Ладони агрессивно сжимают кожаный руль, спуская негатив.

Я никогда не хотел брать пример с отца, жестокого ублюдка, но с каждым годом я становлюсь всё больше и больше похож на него. Во внешности, в поведении, в отношении к этому паршивому миру. Я его гребаное отражение, и это сокрушает меня сильнее всего.

Глава 4. Ева

– Хорошая собачка… Хорошая собачка, – судорожно повторяю я.

Большой черный доберман угрожающе рычит, демонстрируя агрессивный оскал. Одно неверное движение, и эта псина растерзает меня на кусочки.

От страха спина покрывается липким потом, а сердце лихорадочно толкается в грудной клетке.

– Я не хотела тревожить твой сон, прости, – сглатываю вязкий комок в горле.

Доберман мирно дремал, когда я вошла в одну из комнат. Хлопок двери шугнул собаку, она резко подорвалась и пошла в нападение.

– Ты иди спать, а я тихонько выйду, ладно? – миролюбивым тоном пытаюсь отсрочить свою кончину.

Стоит мне сделать шаг в сторону, как псина бросается на меня. Вскрикнув, я падаю на спину и мысленно прощаюсь с жизнью.

– Фу, Зевс! – раздаётся команда.

Доберман отступает. Я распахиваю глаза. Ни жива ни мертва.

Напуганным взглядом улавливаю фигуру Демьяна.

Не думала, что скажу это, но… Кажется, я до смерти рада его видеть.

Скукожившееся до состояния финика сердце тревожно дергается. Доберман по-прежнему пасёт меня опасным взглядом и тихо рычит. Боюсь, если я пошевелюсь, он опять на меня накинется.

– Угомони это чудовище, – умоляю парня.

– Это не чудовище, это мой друг. Извинись немедленно.

Я роняю голову на пол и делаю глубокий вдох.

– Он чуть не загрыз меня. Хотя я ему ничего не делала.

– Ты чужая. Одно моё слово, и Зевс вскроет твою глотку. Так что будь вежлива.

– Прости, Зевс, – простанываю я. – Можно мне уже встать?

– Да. Подойди и погладь его.

– Что? – округляю глаза в страхе. – Нет, пожалуйста…

– Не испытывай моё терпение, служанка.

– Чёрт…

Я приподнимаюсь и настороженно смотрю на псину. Злые глаза пугают.

– Думаю, он будет не в восторге, – сглатываю я.

– Да, ты ему явно не нравишься. Как и мне.

– Тогда лучше мирно разойдёмся по своим делам?

Умоляюще смотрю на Демьяна. Ни капли жалости в ответ.

– Я считаю до трёх. Раз…

– Ладно-ладно. – Поднимаюсь на ноги, словно меня хлыстом ударили. – Он же меня не укусит?

– Кто знает, – улыбается парень.

– Мамочки…

Опустив ресницы, я осторожно шагаю вперед. Как по минному полю ступаю. Дыхание спирает. Напуганное сердце готово разорваться на части. Частый пульс долбит в висках.

Приблизившись к доберману, я смотрю в его кромешные глаза и вспоминаю, как в детстве мою подружку сильно покусала собака. Блеск выступающих клыков вызывает боязливый тремор в конечностях. Инстинкт самосохранения истерически орёт. Сглотнув, я поднимаю полные страха глаза на Демьяна. Мои губы трясутся. Безмолвно прошу его сжалиться. Но бесчувственное чудовище даже бровью не ведёт. Его забавляют мои страдания.

– Смелее, – кивает он.

Затаив дыхание, я тяну руку к собаке. Пальцы дрожат. Долбаные секунды тянутся вечность. В любой момент мне могут отгрызть ладонь. Мою бледную холодную липкую ладонь. Ни за что ни про что. Внутри я визжу от паники, а на деле – готова потерять сознание.

Прикосновение к гладкой шерсти запускает разряд тока через всё тело. Сердце совершает сокрушительный толчок. Я тотчас зажмуриваю глаза, готовясь к самому худшему. Однако ничего не происходит. Доберман не шевелится и позволяет себя гладить. Я распахиваю глаза и провожу пару раз ладонью по черному загривку.

– Всё… – облегченно выдохнув, смотрю на Демьяна.

– Он запоминает твой запах.

Ноздри собаки характерно подрагивают возле моей руки.

– Скажи, он душка? – приподнимает уголки губ парень.

– Не то слово.

– Но рекомендую тебе не делать резких движений. Его уши до сих пор настороже. Пока я не дал ему вольную.

Мажор дотрагивается до V-образного выреза на моём платье. Ведёт пальцем по краю и ныряет под ткань. Я делаю глубокий вдох. Грудная клетка взволнованно приподнимается.

– Не смей ёрзать, служанка. Твоя аппетитная ляжка под угрозой.

Собачья морда принюхивается к моей ноге.

Кажется, я в ловушке.

Мужские пальцы пробираются под лифчик и сминают грудь.

– Ни звука, – хрипит мажор, глядя на мой приоткрывшийся рот.

Я прикусываю нижнюю губу и закатываю глаза.

Тело предательски реагирует на манипуляции парня. Приятная дрожь пробегает в мышцах. Соски вытягиваются пиками.

– Ешь больше капусты, чтобы сиськи выросли, – хмыкает мажор.

Замечание хлещет по самооценке. Щеки стыдливо возгораются.

– Твой размер тоже требует капусты или не помогает? – стреляю глазами в область паха.

– Сучка…

Мужские пальцы сильно стискивают сосок. Я сипло вскрикиваю. Угрожающее рычание заставляет немедленно заткнуться.

Глаза парня коварно сверкают. Моя беспомощность заводит его. Рука заползает под юбку и сжимает ягодицу. Мышцы моментально приходят в тонус. Внизу живота простреливает.

Мои веки обреченно падают. Облизнув губы, я сглатываю и прислушиваюсь к касаниям ниже пояса. Мужская ладонь гладит между бёдер и врезается в трусики.

– Пожалуйста, не надо… – судорожно шепчу я.

– Что такое? – ласково рокочет Демьян. – Ты ведь только и ждешь, когда я залезу тебе в трусы.

Его пальцы проводят по перешейку. Я натурально вздрагиваю. Жалобный всхлип срывается с губ:

– Нет…

– Да.

Парень усиливает ласку и с удовольствием наблюдает за тем, как я тщетно сопротивляюсь приятным ощущениям. Вцепившись в его тугие бицепсы, я ловлю воздух ртом. Разомлевшее лицо транслирует физическое наслаждение.