Ты моя игрушка

Поднимаясь по лестнице из бассейна, он встряхивает влажными волосами и устремляет сверкающий взгляд на нашу парочку.

Я удивленно приподнимаю брови и изучаю парня с ног до головы.

Он тоже прыгал в воду за мной?

– Меня толкнули, – оправдываюсь я.

– Кто?

Указываю взглядом на виновницу. Грозный вид Демьяна заставляет наглую девицу испуганно округлить глаза и сбивчиво лепетать:

– Я не трогала её… Она сама…

– Эта? – Хватает её за волосы и тянет ко мне.

Хныкающая от боли и позора девушка рушится на колени.

– Хочешь, я её утоплю? – рычит Демьян.

Его темные и злые глаза требуют от меня ответа. Шлюха ревёт и молит о прощении.

– Нет, – в ужасе мотаю головой. – Не надо этого делать.

Хмыкнув, Демьян резко отпускает девушку, и та на четвереньках быстро отползает назад. Ощущение, что разгневанный мажор пытается просверлить во мне дыру, вводит в напряжение. Однако присутствие Вани рядом существенно притупляет тревогу. Он не даст меня в обиду.

С его помощью я поднимаюсь на ноги и обращаюсь к Демьяну:

– Мне надо переодеться и просушить волосы. Я приберусь тут утром, обещаю.

Он пару секунд сканирует меня тяжелым взглядом, а потом небрежно рявкает:

– Иди.

– Я провожу, – вызывается Ваня.

Его благородный порыв удивляет меня, а в Демьяне вызывает каверзную усмешку:

– Думаешь, моя служанка заблудится?

«Моя». Везде этот акцент. Чёртов собственник.

Проигнорировав вопрос друга, Ваня уходит вместе со мной.

По пути мы немного болтаем. Пьяное игривое общение со стороны парня вызывает смущенную улыбку.

Остановившись возле двери в комнату, я прижимаюсь к ней спиной и прощаюсь с Ваней.

– Пришли. Ещё раз спасибо тебе.

– Такую готов спасать хоть каждый день, – приближается ко мне.

Мужской голый торс касается моей влажной кофты. С внутренним трепетом поднимаю глаза на парня. Он гипнотически обволакивает взглядом.

– Какую «такую»? – сглотнув, уточняю я.

Улыбнувшись, Ваня склоняется и шепчет в губы:

– Прекрасную.

Опустив ресницы, я взволнованно выдыхаю через рот. А в следующую секунду ощущаю прикосновение мужских губ. Ваня целует меня, вызывая приятную дрожь в теле. Несмотря на удовольствие, я отталкиваю его от себя.

– Не надо, – ослабленно протестую, касаясь пальцами смятых губ.

– Ты мне нравишься, Ева, – мягко хрипит Ваня, вновь прислоняясь ко мне.

– Ты пьян, – мотаю головой.

Он усмехается, как будто я сказала бредовый аргумент.

– Я всего лишь горничная, – напоминаю ему паршивый факт. – А ты – мажор, которому доступна любая девчонка, так что…

– Поэтому ты решила отшить меня? – озадаченно приподнимает брови Ваня. – Будь я каким-нибудь сантехником, поцеловала бы меня?

Он щурит глаза, пристально разглядывая моё лицо. Его провокационные вопросы лишены смысла, ведь наутро он даже не вспомнит мои ответы.

– О-о, пощади… – взвываю в потолок. – Я замерзла и хочу переодеться. Можно?

– Конечно, – отступает он.

– Спасибо. – С облегчением открываю дверь.

– Спокойной ночи, Ева.

– И тебе, – улыбаюсь через плечо.

Я захожу в комнату и закрываю дверь.

Фух…

Сердце неспокойно толкается в груди. Губы жжёт от поцелуя. Облизываю и прикусываю их.

Блин, ну почему всё так, да не так…

Мне не следует понапрасну думать о Ване и придавать значение его словам. Мы из разных миров. У нас в любом случае ничего серьёзного не выйдет. Мажор нашёл объект для временного развлечения – вот и все.

Грустно вздохнув, я снимаю с себя сырую одежду и надеваю пижаму из майки и шортиков. Будильник подсказывает, что у меня осталось полтора часа на сон. Не теряя драгоценного времени, я забираюсь в кровать, нахожу удобную позу и закрываю глаза. Почти проваливаюсь в дремоту, как раздаётся грубый стук в дверь.

– Открывай, или выломаю её на хрен, – угрожающе рычит Демьян.

– О боже…

Растираю сонное лицо.

Сползаю с кровати и нехотя волочусь к двери. Открываю задвижку и делаю шаг назад.

– Что ещё? – прищуренно смотрю на возбужденного парня.

Острый блеск его пьяных глаз не сулит ничего хорошего.

Я закрываюсь от него, сложив руки на груди. Голые участки кожи покрываются невидимыми пятнами от пожирающего мужского внимания.

Вызывающе хмыкнув, Демьян заходит внутрь и хлопает дверью.

– Отблагодарила своего спасителя? – пренебрежительно смотрит сверху на меня.

Я встряхиваю головой, чтобы осознать, о чём он говорит. Поняв смысл оскорбительного намёка, я хмуро отвечаю:

– Разве что на словах.

– Хм, – недоверчиво сужает глаза парень. – Даже не поцеловала?

– Нет.

Резкий рывок ко мне, как у хищника в нападении, сменяется грубым захватом подбородка. Демьян вжимает меня в стену и яростно дышит мне в лицо:

– Врёшь, сука.

– Я не целовала Ваню. Он сам, – огрызаюсь я.

– Понравилось?

– А что?

– Отвечай на вопрос.

– Какая тебе разница, понравилось мне или нет?

Мужская ладонь сползает с подбородка на шею и властно сжимает её.

– Нет. Не понравилось! – выпаливаю я, лишь бы угомонить взбесившегося мажора.

Неразрывный контакт глаза в глаза выжигает душу. Кромешные зрачки парня опасно мигают. Я не позволяю себе выказать выражение страха на лице, хотя внутри дрожу как осиновый листок на ветру. Меня обескураживает и пугает его агрессивное поведение.

Правильный ответ дарует освобождение. Демьян убирает ладонь с шеи и отстраняется.

– Не обольщайся. И не забывай, кто ты есть, – надменно произносит он.

Я молчу. Я терплю. Пусть выскажет свои гнусности и убирается прочь.

– Увижу, что заигрываешь с Шахом, – придушу, – серьезно предупреждает парень.

Я со скрипом закатываю глаза. Слава богу, Демьян этого не замечает. Он осматривается в комнатушке и после падает на скрипучую кровать. Закинув руки за голову, он бросает требовательный взгляд на меня:

– Запомнила?

– Да.

– Молодец.

Немного поизучав потолок, Демьян опускает веки и замолкает. В тишине слышно его ровное дыхание. Как будто уснул. Некоторое время я пребываю в замешательстве и боюсь даже пошевелиться. Потом всё-таки подхожу ближе и убеждаюсь в том, что парень провалился в сон.

– Только не это… – жалобно постанываю я.

Это моя кровать, чёрт возьми. И я хочу спать.

Посчитав отключенного парня вполне безопасным, я ложусь боком на край и быстро засыпаю под мужское сопение.

Глава 9. Ева

– Мам, мама… – сквозь сон бормочет Демьян.

Он зовёт маму, как заблудившийся ребенок в лесу. Напуганный и беззащитный. И, судя по жалобному скулению, мама никак не находится.

Я обескураженно замираю, глядя на то, как ворочается парень. Уткнувшись лицом в подушку, он стихает. Я облегченно выдыхаю.

В образовавшейся тишине раздаётся противный звук будильника.

– Чёрт… – Дотягиваюсь до телефона и быстро выключаю трель.

Демьян никак не реагирует и продолжает едва слышно сопеть.

Аккуратно поднявшись с кровати, я потягиваюсь и разминаю затекшее тело.

Зевок во весь рот подтверждает факт, что я не выспалась. Тем не менее надо переодеваться и идти на кухню, где вся прислуга собирается за завтраком и распределяет обязанности на день.

Мне достаётся уборка на нулевом этаже, где проходила вечеринка, а после обеда я отправляюсь штурмовать библиотеку с мохнатым ёршиком в руках. Спокойно сметаю пыль со шкафов, стоя на стуле. Задумавшись о своём, я совершаю одно неуклюжее движение и теряю равновесие. Шатающийся стул грозит немедленным падением. В попытке не рухнуть на пол, я панически взмахиваю рукой и хватаюсь за полку. Случайно сбиваю какую-то вазу. Я остаюсь цела и невредима, а вот ценный керамический сосуд с треском разбивается. Как и моё сердце от испуга. Сыпучее содержимое неизвестного происхождения рассыпается по полу.

– Вот блин… – сокрушенно смотрю на результат собственной неповоротливости. – Что делать-то…

Оглянувшись по сторонам и удостоверившись в отсутствии свидетелей, я спускаюсь со стула и начинаю убирать улики маленького преступления.

– Никто даже не заметит, – успокаиваю себя. – Хозяева не заходят в библиотеку, им не до книг вообще.

Осколки отправляются в мусорный пакет. Я включаю пылесос и засасываю песок.

– Кхм, к твоему сведению, это был прах моего деда, – неожиданно раздаётся сзади.

Я вздрагиваю. Сердце летит в пятки от испуга. Резко обернувшись, замечаю Демьяна в дверном проёме. С широко распахнутыми глазами соображаю, что он только что сказал, и незамедлительно краснею.

Прах деда? О ужас…

Я сконфуженно таращусь на прозрачный отсек в пылесосе и не могу подобрать слова в своё оправдание.

– Я же не знала… – лепечу и открываю пылесборник. – Это случайно вышло. Прошу прощения. Куда теперь засунуть твоего деда? Ваза-то разбилась…

Я растерянно хлопаю ресницами и виновато смотрю на Демьяна. Он хмур, как туча грозовая. В черных зрачках сверкают карающие молнии. Наказания не избежать.

Я успеваю побледнеть от ужаса, когда мужские губы растягиваются в улыбке.

– Я пошутил, – усмехается Демьян.

Засунув руки в карманы, он вальяжно шагает вперёд.

– Ох, это же не смешно, – возмущено всплескиваю руками и прикладываю ладонь ко лбу. – Я реально поверила, что вы засунули в вазу деда.

Мажор посмеивается и опускается в кресло. Расставив широко ноги, он расслабленно устраивает руки на подлокотниках и с интересом изучает меня со стороны. Я рассерженно сканирую парня в ответ. К сожалению, он красив, как дьявол. Чёрный цвет и классика ему к лицу. Костюм идеально сидит на мужской фигуре, добавляет солидности образу и удачно отвлекает от безобразия, которым наполнен человек.

Я обрываю затянувшийся зрительный контакт и поправляю съехавший фартук.

– Ты зашёл почитать? – не могу сдержать издёвку. – Могу посоветовать Библию. Кажется, я где-то видела её… Дать?

– Сама ознакомься, грешница, – усмехается Демьян. – Я её знаю наизусть.

– Поэтому нарушаешь все заповеди? Гореть тебе в аду, – злорадствую.

– Судя по всему, ты будешь вариться в соседнем котле. Так что мне будет не скучно.

Дернув бровями, он переключает внимание на шахматную доску, которая расположилась на столе возле кресла. Схватив пешку, он делает ход и смотрит на меня.

– Играть умеешь?

Секунды моего молчания он рассчитывает как отрицательный ответ и разочарованно прицокивает. Он берёт шахматную фигуру с противоположной стороны и ставит на свободную клетку.

– Ужасный ход, – морщу нос я и убираю пылесос на пол.

– Почему же? – приподнимает бровь Демьян.

Я подхожу к столу и внимательно изучаю доску.

– Потому что это ловушка, в будущем ты сожрёшь моего коня, а следом и ферзя.

– Неужели? – с наигранным удивлением приподнимает брови Демьян. – Тогда сходи как следует.

– Не буду с тобой играть, – категорично заявляю я.

– Почему?

– Боюсь, твоё задетое эго не выдержит и треснет на части, когда ты проиграешь какой-то служанке, – самодовольно закатываю глаза я.

– Вау. Сколько самоуверенности в скромной на вид девице, – разгорается интересом парень. – Ужасно хочется проверить твои навыки в деле. Действительно ли ты нас только хороша в шахматах?

– Не гроссмейстер, но тебя уделаю, как первоклашку.

– О-о-о… – запрокинув голову, хохочет Демьян.

– Не слишком оскорбительно? Прости, если задела, – вежливо подтруниваю я.

– Ну, детка, ты нарвалась, – угрожающе качает головой он. – Садись. Я принимаю вызов.

– Выше головы не прыгнешь, – довольно хмыкаю я, опустившись на стул.

Моё прошлое хранит несколько республиканских турниров по шахматам. Везде призовые места. Футболист мне не соперник. Но отказаться от шанса опустить самооценку мажора просто не могу.

– Если я выиграю, ты отсосешь мне, – выдвигает условие Демьян.

– Да? – ничуть не пугаюсь и подыгрываю ему в дерзкой манере. – А если я выиграю, то ты отлижешь мне.

Я уверена в том, что мажор посчитает данное наказание унизительным и не будет его выполнять, даже если проиграет.

– Неожиданно, – приподняв брови, хмыкает он. – По рукам.

Мы расставляем шахматы на исходные позиции. Держать деревянные резные фигуры в руках – сплошное удовольствие. Они красивые, крупные, размером с ладонь. У меня таких не было.

Игра начинается. Мы поочередно ходим, сосредоточив внимание на доске. Я следую тактике и намереваюсь ловко загнать в тупик противника. Но пока у нас равные потери. Демьян не хочет быстро сдаваться, о чём свидетельствует его напряженная венка на лбу. Когда я рублю его слона, он расстроенно фыркает и стискивает зубы. Моя довольная улыбка против его хмурого лица. Демьян нервно покачивается и долго думает над следующим ходом. Он натирает свой подбородок, как Аладдин свою лампу. Потом всё-таки переставляет своего ферзя. Я не сдерживаюсь и ликующе хлопаю в ладоши. Ну всё, мальчик в ловушке.

Пара отточенных ходов решает ситуацию в мою пользу. Я двигаю пешку к королю и твердо озвучиваю:

– Шах и мат.

Мурашки проливаются по телу от внутреннего восторга, как я уделала этого мажора. Кажется, он сейчас взорвётся от ужасного фиаско. Его темный немигающий взгляд выжигает мою веселую гордую физиономию.

– Не расстраивайся. Надо уметь проигрывать, – снисходительно советую парню.

Я встаю с кресла и приглаживаю фартук.

Резким движением руки рассерженный мажор опрокидывает шахматы вместе с доской на пол. Я ахаю от неожиданности.

– Снимай трусики и ложись, победительница, – хлопает ладонью по столу Демьян.

Глава 10. Ева

Радость от выигрыша мгновенно сходит с лица.

– Я же пошутила, – растерянно моргаю я.

Кривая улыбка, которую выжимаю в подтверждение своих слов, не вызывает должной реакции у парня. Его глаза вожделенно мигают в предвкушении заслуженного наказания.

– Пошутила? – переспрашивает Демьян.

– Угу.

Усмехнувшись, парень поднимается с кресла и размеренным шагом наступает на меня. Я пячусь назад, переступая через разбросанные шахматы.

– За свои слова надо отвечать, детка, – обнажает зубы он.

– Чёрт. – Спотыкаюсь на деревянной фигурке и теряю равновесие.

Демьян подхватывает меня быстрее, чем я успеваю упасть.

– Ох, – выпускаю вздох, оказавшись в ловких руках.

Терпкий парфюм парня скукоживает легкие. Отстранив лицо от пиджака, я заглядываю в мерцающие глаза напротив и сглатываю. Ягодицы поджимаются от слишком тесного контакта.

– Я отказываюсь от выигрыша, – трепещу в сексуальном страхе.

– Так не работает, – улыбается Демьян. – Либо выполняй моё условие. Я не против.

– Сосать лузеру – такое себе удовольствие, – не думая о последствиях, осмеливаюсь на дерзость я.

Мужское лицо сразу мрачнеет, а тиски захвативших меня рук становятся чересчур крепкими. Демьян подхватывает меня за бедра и несёт к столу.

– Не надо! Не смей! Пожалуйста! – в панике верещу я.

Он усаживает меня на стол и заваливает своим телом на спину. Сопротивляющиеся руки грубо обездвижены. Когда мужское лицо склоняется к моему, я опасливо замираю и перестаю дышать.

– Я вылижу твою дырку, а потом трахну той самой проклятой пешкой. Круглая гладкая головка зайдёт идеально… – угрожающий хрип Демьяна залетает в приоткрытые губы.

– О господи, – в ужасе простанываю я. – Ну ты и конченый. Отпусти! Ты мне противен!

– Да, да… Кричи громче, – едко ухмыляется мажор. – Сейчас узнаем, какая ты на вкус, служанка.

Его голова движется к раздвинутым ногам. Я ерзаю как уж на сковородке. Ощутив колючие губы на своём бедре, я вздрагиваю, словно через меня пропустили электрический разряд.

– М-м, какие мы чувствительные, – довольно протягивает парень.

Он вновь касается моей кожи, но на этом раз языком. Скользит влажной дорожкой вверх, к трусикам.

– Демьян, не надо, пожалуйста, – задыхаюсь я от невыносимости происходящего.

Мучительная ласка оказывается приятной до дрожи. И это отвратительно. Я покрываюсь мурашками и краской стыда. Страх смешивается с предвкушением и ударяет в живот тянущим спазмом.

– Цвет настроения розовый? – хмыкает Демьян, добравшись до трусиков.

Я отвечаю жалобным стоном.

Он дотрагивается пальцем до перешейка и проводит им вверх-вниз. Новый разряд переворачивает внутренности. Острый укол между ног заставляет ярко пульсировать либидо. Ткань прилипает к влажным складкам, сдавая с потрохами податливую реакцию организма на ласки.

– Прекрати…

Мой протест опускается до томных всхлипов. Я запрещаю себе получать удовольствие, но глаза сами закатываются.

– Да ты течёшь, служанка, – хрипит Демьян.

– Нет…

– Да-а. Хочешь, чтоб тебя жёстко отодрали.

Восхищение в его интонации наводит жути.

– О боже, нет, – умоляюще воскликнув, я приподнимаю голову и смотрю в глаза извращенцу.

– Не упоминай имя Господа всуе, – ухмыляется Демьян. – Маленькая грешница.

Его палец давит на клитор и заставляет содрогнуться всем телом.

– Пожалуйста… – бессильно роняю голову на стол.

Мои мольбы волшебным образом доходят до высших сил, потому что в миг крайнего отчаяния раздаётся звук телефонного звонка.

Раздраженно фыркнув, Демьян достаёт из кармана пиджака мобильник, смотрит на экран, потом на меня. Сдвинув брови, он всё-таки отвечает на звонок. Я с замиранием сердца слушаю его сухой разговор:

– Да. Уже? Прямо сейчас? Как не вовремя… Ладно. Понял. Жди.

Поджав губы, раздосадованный парень убирает телефон от уха и щипает меня за бедро. Я вскрикиваю и шлепаю его по руке.

– Мы закончим позже. Не расслабляйся, – предостерегающе щурит глаза злодей.

Мне хватает ума не дразнить его язвительным ответом. Мысленно посылаю Демьяна в далекую страну, в которой он заблудится и никогда не вернётся.

Когда он отстраняется, я спрыгиваю со стола и привожу в порядок внешний вид. Щеки по-прежнему горят. Сердце тарахтит с перебоями.

– Не скучай, служанка. К моему приезду будь готова, я своё возьму. – Пошло подмигнув, Демьян выходит из библиотеки.

– Иди ты к дьяволу, – истошно выдыхаю, когда остаюсь одна.

Собираю растрепанные мысли в кучу и продолжаю работу. Разбросанные шахматы возвращаются на доску. Ставлю последнюю пешку и опасливо смотрю на покатую верхушку, вспоминая угрозу Демьяна запихнуть её в меня.

– Придурок, – встряхиваю головой.

Никогда ещё шахматы не ассоциировались у меня с чем-то пошлым. До сегодняшнего дня. Господи, прости.

Остаток дня, благодаря отсутствию Демьяна, проходит спокойно. Вечером я заношу графин с водой в комнату Аллы. Над ней старательно работает визажист. Сама модель манерно разговаривает по телефону с подругой и громко хохочет.

– Красота требует жертв, не зря говорят. Кто бы знал, какой это труд, сразу бы заткнулись в тряпочку. Вокруг одни завистливые крысы.

Я аккуратно наливаю воду в стакан и протягиваю его Алле.

Она присасывается к трубочке и бросает взгляд в зеркало. Её глаза страшно округляются. Вода прыскает наружу прямо на визажиста.

– Давай до связи, – сдержанно говорит подруге и потом срывает голос до омерзительного рявканья: – Это что за уродство на моём лице?

Она спрыгивает со стула и подходит ближе к зеркалу. Даже под слоем тонального крема заметно, как краснеет её кожа от злости. Она резко разворачивается и убивает сверкающим взглядом молодую девушку-визажиста.

– Из какого места растут твои кривые руки, идиотка? Ты чё, блядь, намалевала меня так безобразно?! Мне на съемку ехать! Что я должна делать, а?

– Макияж соответствует заявленному требованию, мы обговорили с вами заранее… – начинает сдержанно оправдываться мастер.

Вежливый тон выбешивает Аллу ещё сильнее. Она не церемонится в выражениях:

– Ты слепая курица? Или тебе нравится это говно? Как можно было изуродовать такое прекрасное лицо?

– По-моему, всё отлично, – держит лицо и нервы под контролем визажист.

– По-твоему? – вскипает Алла и швыряет в неё кистью. – Пошла на хрен отсюда. Я оплачивать ничего не буду. Ты мне компенсацию ещё за моральный ущерб должна будешь. Какой кошмар!

Она поливает грязью девушку, которая молча собирает косметику в чемоданчик. Её выдержке можно позавидовать. Даже я обомлела от такой наглости и хамства. Застывшей статуей смотрю на происходящее с широко распахнутыми глазами. Мне бы очень хотелось, чтобы визажист треснула ей чемоданом по башке на прощанье, но она просто уходит, плотно закрыв за собой дверь.

Алла расплывается в коварной улыбке и набирает кого-то в телефоне.

– Короче, я отомстила этой суке, – довольно говорит она. – Убежала оскорблённой и униженной овечкой. Ха-ха-ха, не благодари. Таких надо сразу ставить на место. Ладно, мне уже надо собираться. В машине перезвоню.

Испытав истинное омерзение от её дрянной натуры, я шагаю на выход.

– Стой. Поможешь мне, – окликает меня Алла.

Она скидывает халатик и остаётся в нижнем кружевном белье.

– Подготовь красное платье, – взглядом указывает на вечерний наряд.

Пока я снимаю его с вешалки, девица фотографирует себя в зеркало и, хихикая, клацает пальцами по экрану телефона.

Я помогаю надеть и застегнуть платье.

– Ещё украшение, – командует Алла.

Роскошное колье красиво мерцает на черном бархате. Сглотнув от безумной красоты, я дотрагиваюсь до украшения и с внутренним мандражем устраиваю го на зону декольте.

– Чё пальчики дрожат? Никогда такую дорогую вещь в руках не держала? – усмехается Алла.

– Угу.

– С застёжкой справишься?

– Постараюсь.

– Ну давай.

Стоя за её спиной, я вижу, что она переписывается с Демьяном. Последним сообщением идут её фотографии в нижнем белье и намекающие «огонёчки».

Дёма: «Перешлю отцу. Пусть полюбуется».

– Вот козёл! – вскакивает со стула Алла и что-то яростно строчит.

Я не сдерживаю улыбку. Хоть кто-то её может поставить на место.

Раздраженная девушка выплескивает на меня негатив:

– Чё стоишь? Пошла вон.

Без проблем. С удовольствием покидаю её общество и спускаюсь к себе.

Ночью, когда я уже безмятежно сплю, меня осыпает приятной дрожью. Фантазия подкидывает самые откровенные картинки. В эротическом сне я и Демьян делаем то, что не успели в библиотеке. Ощущения настолько острые, что я физически испытываю наслаждение. Яркая пульсация бьёт между ног. Живот неистово ноет. Я натурально чувствую движения шаловливого языка между ног. Содрогнувшись, я издаю протяжный стон и открываю глаза.

– Ох ты ж… – резко просыпаюсь, когда между разведенных коленей замечаю реальную голову Демьяна.

Глава 11. Ева

– Не дергайся, я только вошёл во вкус, – рывком подтягивает меня за бёдра Бесов-младший и ныряет между ног. – Бля, как же ты пахнешь.

Я хватаюсь за короткие волосы на голове в попытке удержать наглеца.

Демьян кусает меня за ляжку. Больно до всхлипа. Лизнув место укуса, он поднимает голову и рычит :

– Я сожру тебя, если ты будешь рыпаться. Получай награду с благодарностью, Евочка.

Сильные ручища стискивают хрупкие запястья. Наплевав на протестующий стон, неудержимые губы припадают к интимному месту. Горячее дыхание поддувает клитор. Легкий мазок языком пропускает дрожь по телу. Приподняв таз, я сдавливаю коленями голову Демьяна и с жалобным хныканьем сжимаю пальцы на ногах. Я не в силах терпеть. Сопротивление удовольствию – та ещё мука. Мне стыдно и ужасно. И одновременно с тем приятно до помешательства. Настройки организма предательски реагируют на оральную ласку.