Там, где кричат тихие сердца

Худощавый мужчина в плохо сидящем костюме с сигаретой, свисающей с губ, проходит мимо ресторана. Я делаю шаг в сторону, чтобы рассмотреть его лучше, но он уже исчез за углом. Мое сердце колотится о ребра — сначала от чего-то, похожего на страх, но это всего лишь отголосок ребенка во мне. А я больше не тот ребенок.

Быстро шагая, я выхожу в коридор, взглядом выискивая того человека. Этого не может быть. Это невозможно. Мой отец погиб восемь лет назад в Бронксе, в перестрелке между бандами. Насколько я знаю, его закопали под парковкой, без единого надгробия. Эта мысль сама по себе придает мне сил, и я ускоряю шаг. Я расталкиваю пару, идущую слишком медленно, и следую за шагами мужчины через вестибюль и к главному выходу.

В ослепительном солнечном свете я резко останавливаюсь.

Мужчина стоит всего в нескольких шагах от выхода и разговаривает с парковщиком. Это не он. Из меня вырываются эмоции. Ненависть, горечь, ярость… жажда мести.

Холодные, жесткие эмоции, которым не на что вылиться.

Потому что мой отец, блять, мертв.

И гниет глубоко под землей, где ему самое место.

Глава 6

Серафина

Я неловко верчусь перед зеркалом, пытаясь подтянуть лиф платья пыльно-розового цвета чуть выше, чтобы это не выглядело слишком заметным. Телефон стоит, прислоненный к флакону духов на туалетном столике, и экран целиком занят лицом моей сестры — сияющим, радостным, таким же восторженным, как всегда.

— Повернись! Я хочу посмотреть со спины! — напевая, восклицает она и хлопает ладонями.

Я закатываю глаза, но все же поворачиваюсь, медленно, с прямыми, напряженными руками по бокам.

— Ты уверена, что мне стоит надеть именно это платье? Я правда не уверена, что у меня подходящая фигура. Может, Тесса или Бэмби выглядели бы в нем лучше, они же обе такие стройные.

— Ой, перестань. Ты и так стройная. Просто у тебя есть формы, и это прекрасно. Это платье подчеркивает твои изгибы именно там, где нужно.

— В этом-то и проблема, — бормочу я, косо глядя на свои округлые бедра. — Мне кажется, будто я должна красоваться на обложке журнала «Подружка невесты. Ежемесячник. Спецвыпуск о теле».

Она смеется легко и звонко, и эта легкость появилась у нее только после встречи с Кристиано.

— Зато шаферы будут довольны.

Я прищуриваюсь, глядя на экран.

— Это что, какой-то извращенный сватовской план? Ты же знаешь, что я не собираюсь становиться женой мафиози. Без обид.

Ее улыбка гаснет. В последние недели в нашей семье слово «мафия» стало почти запретным. Больше его никто не произносит. Теперь это «бизнес». Видимо, так бывает, когда становишься частью «фирмы».

Никто не говорит вслух о том, что фамилия жениха Трилби мелькает в газетах чаще, чем прогноз погоды. Но она счастлива. Настолько счастлива, что ее щеки сияют, а глаза вспыхивают, будто она нашла солнце и решила выйти за него замуж, даже если оно слегка обожжет ее.

Я снова поворачиваюсь к экрану и принимаю позу, положив руку на бедро и приподняв бровь.

— Ты задолжала мне гору пирожных за это.

— Считай, что уже расплатилась, — улыбается она во весь экран. — А теперь иди примерь все вместе с туфлями. Мне нужно знать, сможешь ли ты пройтись, не снося по дороге цветочную композицию.

Я завершаю звонок по FaceTime, бросаю телефон на кровать и выскальзываю из этого ненавистного платья. Кожа все еще помнит прикосновение атласа и жжение неуверенности. Я направляюсь к шкафу, уже наполовину решив спрятаться в старом свитшоте и вернуть себе достоинство, когда в дверь раздается стук, три размеренных, нарочито медленных удара.

Накинув халат, я приоткрываю дверь, а потом распахиваю ее шире. К моему удивлению, на пороге стоит Эндрю Стоун. Высокий, широкоплечий, с той самой темной аурой, которая делает его почти опасным, и, если уж быть до конца честной, именно в этом заключается половина притягательности, несмотря на мою стойкую неприязнь к настоящим опасным людям, то есть к мафиози.

Он не улыбается, но его взгляд теплеет, когда он видит меня, скользя по моим волосам, вспыхнувшему лицу и по атласному халату, в который я вцепилась обеими руками, словно в спасение.

— Привет, — выдыхаю я, вдруг остро осознавая, что на мне только половина одежды и один тапочек.

Он поднимает букет — дикие цветы. Не из тех, что хватают в магазине «для галочки», а те, что действительно выбирают. Блеклые фиалки и желтые соцветия, переплетенные с веточками эвкалипта.

— Это тебе, — говорит он низким, чуть охрипшим голосом, будто давно им не пользовался.

Я моргаю.

— Мне?

Он протягивает цветы.

— За то, что составила мой гороскоп. Он оказался пугающе точным.

Его слова ложатся тяжелым грузом, и я вглядываюсь в его лицо, надеясь уловить сарказм или тень усмешки, хоть что-то, что можно обернуть в шутку. Но он серьезен и внимателен, словно моя реакция действительно имеет значение.

Я опускаю взгляд на цветы и чувствую, как что-то внутри откликается.

— Спасибо. Я… это очень мило.

Он снова кивает. Его губы едва заметно изгибаются, будто он хочет улыбнуться, но не совсем понимает, как.

— Не за что.

Я перебираю пальцами ленточку на стеблях. Я знаю, что через несколько дней он покинет отель

— Так… ты думаешь, вернешься сюда в ближайшее время?

Его взгляд остается спокойным, но непроницаемым. Он медленно качает головой.

— Я не знаю.

В моей груди медленно разворачивается разочарование. Господи, о чем я только думала? Это всего лишь благодарность за карту, которую я составила для него. Глупо было надеяться, что это может значить что-то большее. В конце концов, он просто постоялец отеля. Да, он смотрит на меня так, будто читает мою душу, да, он единственный человек, который когда-либо держал меня на руках и ничего не вывихнул, и да, он единственный, кто вообще разговаривал со мной об астрологии. Но я не должна позволять себе додумывать лишнее.

— Ох. Ладно.

Он медлит, а потом делает шаг ближе. Его голос становится еще тише.

— Но я хотел бы увидеть тебя еще раз, прежде чем уеду.

Я не двигаюсь. Мне кажется, я даже не дышу. Я просто наблюдаю, как выражение его лица смягчается, а темные глаза удерживают мой взгляд, будто просят разрешения.

Я улыбаюсь, стараясь не выдать, что у меня в животе настоящая вечеринка из бабочек.

— Да. Я бы тоже этого хотела.

Его губы едва заметно дергаются, будто он борется с собственной улыбкой, а потом он разворачивается и уходит. Я остаюсь неподвижной еще несколько минут после того, как он уже скрылся за углом коридора и вышел из здания. И только букет, который я сжимаю у груди, убеждает меня в том, что мне это все не почудилось.

Глава 7

Серафина

Я чувствую себя удивительно легко, когда заступаю на утреннюю смену. Весь оставшийся вчерашний день я провела, глядя на цветы, которые расставила в пластиковые бутылки разного размера, и прокручивая в голове слова, сказанные мне Эндрю Стоуном. Самое главное из них: «Но я хотел бы увидеть тебя еще раз, прежде чем уеду.».

Мне трудно поверить, что такой мужчина может заинтересоваться мной. Он невероятно красив, обладает сдержанным обаянием и, очевидно, успешен. Я успела заметить дорогой крой его костюмов, высокий класс его машины и золотой Breitling12, обвивающий его запястье.

Часть меня не перестает сомневаться: а вдруг он просто искусно играет роль, на самом деле скрытый гангстер, который использует меня, чтобы подобраться к моему шурину? Но он ни разу не проявил интереса к этой стороне моей жизни, только ко мне. И мне приходится уговаривать себя поверить, что его внимание искреннее.

— Утро доброе, Анджела, — щебечу я, подойдя к стойке.

— Оно действительно доброе, — с хитрым блеском в глазах говорит она. — Особенно для тебя.

Она скользит по стойке сложенной запиской и театрально мне подмигивает.

— Это что? — Я разворачиваю бумажку и читаю ровные строчки.

«Сера. Я выписываюсь через 2 дня. Хочешь сегодня пообедать со мной? Эндрю».

Мое сердце замирает.

Я поднимаю взгляд на Анджелу, и вижу, как она едва сдерживает ухмылку.

— Это по-настоящему?

Она кивает и быстро оглядывается по сторонам, после чего склоняется ко мне и понижает голос.

— Тебе стоит пойти. Он же ясно написал, что скоро уезжает. И я уж точно не собираюсь мешать тебе и твоему шансу пообедать с Возмутительно Красивым Мужчиной.

— Это не свидание, — голос у меня дрожит.

— Называй как угодно. Но учти, что он ведь не приглашал больше никого из персонала на обед, понимаешь, о чем я?

Я утыкаюсь взглядом в записку.

— Но как мне ему ответить?

Анджела склоняет голову набок, приподнимая бровь.

— По-моему, таким, как Эндрю Стоун, не отвечают, Сера. Ты просто позволяешь, чтобы все случилось так, как они хотят. — Она пожимает плечами и садится за компьютер. — Он появится тогда, когда сочтет нужным.

Я складываю записку и прячу ее в карман, чувствуя, как она обжигает бедро. Как жаль, что я не накрасилась чуть ярче или не выбрала форму посвободнее, потому что дыхания мне катастрофически не хватает. Но уже поздно что-то менять. Эндрю Стоуну придется принимать меня такой, какая я есть — в натуральном виде, перетянутую и сбившуюся с дыхания.

Я наблюдаю, как стрелки часов медленно приближаются к полудню. Моя смена заканчивается в двенадцать, и я не имею ни малейшего понятия, где именно должна встретиться с Эндрю. Ровно за минуту до конца соей смены он появляется у стойки регистрации. Его безупречный костюм и туфли сменили темные джинсы, черная футболка и черные кроссовки Nike. Его глаза кажутся светлее, а на губах играет легкая, почти мальчишеская улыбка.

Это не свидание, это не свидание, повторяю я про себя, надеясь хоть немного унять нервную дрожь в животе. Но во рту вдруг становится сухо, и я вынуждена сглотнуть несколько раз, прежде чем могу заговорить.

— Привет! — я улыбаюсь, может быть, чуть слишком ярко. — Сегодня прекрасный день. Сядем на террасе?

Он засовывает руки в карманы, расправляет плечи и смотрит на меня исподлобья.

— Конечно. Звучит неплохо.

Я нервно машу Анджеле и следую за Эндрю из вестибюля на террасу. На свежем воздухе делаю глубокий вдох, но все равно кажется, будто кислород распределяют несправедливо.

Он выбирает небольшой столик в углу, в тени, и отодвигает для меня стул. Нервы начинают колотить внутри, как отбойный молоток, и по позвоночнику пробегает озноб.

— Тебе холодно? — спрашивает он, его темные глаза сужаются от беспокойства.

— О, нет, вовсе нет. Просто нужно немного привыкнуть после целого утра в помещении.

Я скрещиваю ноги, тяну подол юбки как можно ниже и беспокойно перебираю пальцами под столом. Чувствую себя четырнадцатилетней девочкой. Просто смешно.

Не в силах вынести тишину, я робко поднимаю ресницы и смотрю на него.

— Спасибо за приглашение.

— Я же говорил, что хочу увидеть тебя снова, — его голос низкий, интимный, и мой живот превращается в настоящее желе. Он сидит, закинув ногу на колено, и с этой позой, с четко очерченной челюстью, ровной кожей и томным взглядом, он выглядел бы как картинка из рекламной брошюры.

Я отвожу взгляд и позволяю ему скользнуть по листве, обрамляющей террасу. Кажется, что если я посмотрю прямо на него, то сожгу себе глаза.

— Я хотела поблагодарить тебя за то, что позволил мне так долго рассказывать о твоей натальной карте. Немногие любят, когда я слишком увлекаюсь такими вещами. Многие думают, что это сатанизм или что-то в этом роде. Думаю, это их пугает.

Когда он не отвечает, я поднимаю взгляд и задерживаю дыхание. Он будто оказался ближе. Или, может, это просто его взгляд притягивает меня в свою орбиту и заставляет чувствовать, что в его мире я единственный человек в его вселенной.

Его низкий голос пронизывает меня, увлекая куда-то вглубь.

— Ничто не способно меня испугать.

Я с трудом сглатываю. Сила его взгляда заставляет меня чувствовать себя неуютно, будто я должна разрядить его слова шуткой. Я выдавливаю короткий смешок.

— Тебе повезло. Большинство вещей меня пугает.

Он внимательно следит за мной.

— Это потому, что ты еще не знаешь, кто ты.

Я неловко ерзаю. Его наблюдение задевает слишком точно.

— Но это не плохо, — продолжает он. — Это всего лишь значит, что лучшее еще впереди.

Мое сердце отзывается на эти слова улыбкой, и в груди расползается легкость. Солнце отражается от небольшого пруда в центре террасы, окутывая его переливами золотого света. Мне вдруг хочется запомнить этот миг. Даже если я больше никогда не увижу Эндрю Стоуна, его слова уже заставили меня почувствовать что-то важное, и я хочу заморозить время хотя бы на секунду, чтобы впитать это ощущение.

— Можно я тебя сфотографирую? — спрашиваю я, сама удивляясь своим словам.

Его губы едва трогаются в улыбке, смягчая нахмуренность.

— Конечно.

Я беру телефон и подстраиваю объектив под нужным углом.

— Просто… свет сейчас идеальный.

Свет… и ты.

Как бы нелепо это ни звучало, ведь я знаю этого мужчину всего ничего, но меня к нему тянет так, словно магнитом. Сердце сжимается при мысли, что, возможно, я больше никогда его не увижу, а если и увижу, то вряд ли он будет думать обо мне в том же ключе. Я всего лишь чудаковатая, слегка увлеченная администраторша отеля, которая развлекает гостя, чтобы ему не было так одиноко.

Я делаю снимок, затем опускаю телефон и взгляд, потому что к щекам уже подбирается смущающий румянец.

— Покажешь?

Я прикусываю губу и протягиваю ему телефон. Он внимательно смотрит на фотографию, затем возвращает его мне. Когда я беру, его пальцы замыкаются на моих. Та же искра, что пронзила меня тогда, когда он поймал меня на мокром полу, вновь пробегает по руке, выбивая дыхание. Наши взгляды сталкиваются, и губа срывается с моих зубов.

Мы молчим.

— У тебя хороший глаз, — наконец произносит он, и его слова подхватывает легкий ветерок.

— Спасибо, — шепчу я.

К столику подходит официант, и Эндрю медленно разжимает пальцы, позволяя моей руке выскользнуть из его. Я смотрю на ладонь, будто ожидаю, что она вот-вот загорится.

Хотя я понимаю, что эта дружба недолговечна, факт остается фактом: я до сих пор почти ничего не знаю об этом мужчине. Натальная карта может рассказать многое о человеке, но не все. Не материальные вещи, вроде того, чем он зарабатывает на жизнь, где живет, женат ли… И это неведение медленно сводит меня с ума.

Я жду, пока нам принесут меню, мы сделаем заказ и официант уйдет.

— Чем именно ты зарабатываешь на жизнь? — спрашиваю я. Раньше он уклонялся от этого вопроса расплывчатыми ответами, и эта тайна начинает пугать меня.

Мне нужно знать, что он не один из них. Не преступник.

— Тебе лучше не знать, — его голос звучит неожиданно мягко, и все же впивается в грудь тревожным уколом.

Я кашляю, чувствуя сухость в горле.

— Почему?

— Это скучно.

Я склоняю голову и улыбаюсь.

— Может, я сама решу, скучно это или нет?

Он тяжело вздыхает и почти закатывает глаза.

— У меня компания, которая занимается анализом данных. Видишь? Скука.

— Это вовсе не скука, — смеюсь я. — А что именно значит «анализ данных»?

Он прикусывает губу.

— Я собираю данные и анализирую их. Ищу закономерности, а потом продаю результаты тем, кто может их использовать.

Я моргаю, так и не став ближе к пониманию от его объяснения.

— А ты? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Ты же видел, чем я занимаюсь.

— Нет, — его голос звучит резко. — Я видел тебя.

По позвоночнику разливается поток расплавленной лавы. Мне нужно остановиться хотя бы на миг, прежде чем пытаться что-то ответить.

Затем он продолжает:

— Тебе нравится работать в отеле?

Моя улыбка тает.

— Да. Мне правда нравится. Это всегда было моей мечтой.

Он внимательно смотрит на меня.

— Я хотела пройти стажировку в хорошем отеле еще со старшей школы. И мне повезло. Жених моей сестры знаком с владельцем и позвонил ему. Кстати, свадьба у них будет здесь, у моей сестры и Кристиано. Через две недели.

Я отвожу взгляд, и его теплый взгляд скользит по моей щеке.

— Это будет большая свадьба. Много итальянцев, — я поворачиваюсь и ловлю, как он пристально изучает меня. — А ты откуда?

Он отводит взгляд к террасе и пожимает плечами.

— Я родился в Нью-Йорке. В Бруклине.

— А твой брат все еще в штате?

Его взгляд становится отягощенным.

— Да. Все еще там.

Я снова прикусываю губу, страшась задать единственный вопрос, на который больше всего хочу услышать ответ.

— Ты женат?

Его черты смягчаются, и губы расплываются в легком смешке.

— Нет. — Он поднимает левую руку и слегка помахивает ею. — Я точно не женат.

Он поворачивает голову к океану. Я следую его взгляду, но, когда возвращаюсь обратно, замечаю, что он краем глаза смотрит на меня, а на губах медленно проступает лукавая улыбка.

— А ты?

Вопрос ошарашивает меня так сильно, что я взрываюсь смехом. Я? Замужем? Да он с ума сошел? Мне и так трудно понять, почему этот мужчина вообще наслаждается моей компанией, не говоря уже о том, чтобы представить, что кто-то всерьез захотел бы на мне жениться.

Его лицо хмурится.

— Что здесь смешного?

— Ничего, — отвечаю я, подавляя желание снова рассмеяться. — Я тоже не замужем. Абсолютно точно.

— А парень у тебя есть?

Да он издевается?

— Нет. И парня тоже нет.

— Почему? — в его голосе слышится искреннее недоумение.

— Эм… — его взгляд сбивает меня с толку, и он выглядит слегка раздраженным. — Думаю, я была слишком занята этой стажировкой, — тихо отвечаю я.

— Но звучит так, будто для тебя сама мысль о парне уже кажется чем-то невозможным.

— Ну… да. Наверное, так. Я ведь никогда не встречалась с парнем. Я просто не из тех, кто годится на роль девушки.

— С чего ты это взяла?

— Разве это не очевидно? Я не худая, не загорелая и не блондинка. Я полная противоположность всему этому.

Его тон разрезает воздух.

— И что же такого прекрасного в том, чтобы быть худой, загорелой и блондинкой?

Это хороший вопрос, и у меня нет на него ответа.

— Ты всегда так принижаешь себя?

Резкость второго вопроса ошарашивает меня окончательно, и я теряюсь, не находя слов.

Он медленно убирает ногу с колена и наклоняется ко мне через стол. Я откидываюсь чуть назад, опасаясь оказаться так близко.

— Ты ждешь свадьбу? — мягко спрашивает он.

— Да. — Я рада перемене темы. — Я с нетерпением жду ее.

Он играет с приборами, которые принес официант.

— И сколько будет гостей?

Я знаю точное число, потому что сама занималась подготовкой.

— Сто пятьдесят.

Его брови приподнимаются, и он улыбается.

— Ну да, это целая армия итальянцев. Главный зал здесь довольно впечатляющий. Наверное, все будет проходить именно там?

— Да, — отвечаю я, улыбаясь в ответ на то, как он явно старается подыграть мне.

— Значит, ты подружка невесты, — заключает он, и я киваю. — Полагаю, там будут еще и друзья жениха, и шафер?

Я верчу вилку в тарелке с пастой.

— Да. Два друга жениха и шафер. Его зовут Бенито.

Воздух мгновенно становится прохладнее. Я поднимаю взгляд и вижу, как Эндрю смотрит на меня, челюсть напряжена, а глаза будто далеки.

— Все в порядке с курицей? — спрашиваю я, ощутив тревогу.

Он опускает взгляд на тарелку и отрезает еще кусочек.

— Она отличная.

Мы какое-то время едим молча, потом Эндрю откладывает приборы и чуть улыбается.

— Так когда приедут гости на свадьбу? Наверное, с этого момента у тебя уже не будет ни секунды свободного времени?

Я смеюсь.

— Точно. Они приезжают в четверг, а свадьба в субботу. Мы с сестрами даже устроим небольшой девичник.

Он ждет, пока я проглочу кусок, потом облокачивается на стол, подперев подбородок кулаком. Мой взгляд невольно падает на татуировки, тянущиеся по его рукам и запястьям, и я в тысячный раз вынуждена сглотнуть, прежде чем заговорить.

— Я как-то раз был шафером, — произносит он, будто в задумчивости. — Это большая честь, но и страшное давление, ведь нужно произнести речь, которая всех впечатлит. Кажется, я переписывал ее раз тридцать до самого дня свадьбы.

— Ну и что, это была удачная речь или полный провал? — спрашиваю я. Работа в одном из самых популярных свадебных залов Хэмптона научила меня, что речи шаферов бывают… мягко говоря, на разный вкус.

Он проводит костяшкой пальца по губам, сдерживая улыбку.

— Даже если это был провал, никто бы не рискнул мне об этом сказать.

Он сказал это почти шепотом, и я не сразу расслышала.

— Прости, что?

— Я сказал, что если это и был провал, никто мне так и не сказал.

— А, понятно, — улыбаюсь я. — Они просто не хотели тебя обидеть. Должно быть, у тебя очень деликатные друзья.

Он прищуривается и делает вид, что бросает на меня обвиняющий взгляд.

— Это ты к чему сейчас?

— Ни к чему, — смеюсь я. — Уверена, речь была отличная и смешная.

Мы еще какое-то время беседуем легко и непринужденно, пока я не гляжу на часы и с тоской не осознаю, что пора переодеться в свежую форму и снова выходить на смену.

— Не могу поверить, что время уже вышло. Мне нужно идти.

Я кладу салфетку на стол и поднимаюсь.

— Это было приятно, Эндрю. Спасибо, что пригласил меня.

Он чуть склоняет голову, и его глаза сверкают на солнце, словно ониксы.

— Все удовольствие было моим. — Он сглатывает и слегка прикусывает нижнюю губу, будто хочет сказать еще что-то, но слова так и не появляются.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, не зная, как закончить эту короткую встречу. Все равно из этого никогда бы ничего не вышло. В лучшем случае — дружба. Но как только Эндрю Стоун выпишется из отеля, он забудет обо мне. Его место займет другой постоялец, а мое — какая-нибудь другая сотрудница.

Эта мысль сжимает мое сердце в тиски. Конечно, появится другая. Та, что ослепительно красива, уверена в себе, изящно стройна. Мое горло сдавливает, и я чувствую, как подступают слезы. Я бы отдала все, лишь бы мужчина вроде Эндрю Стоуна выбрал меня. Но это несбыточная фантазия. Этого не случится. Глупо было даже позволять себе такие мысли.

— Хорошо… тогда увидимся, — пробормотала я и, резко развернувшись, поспешила прочь, прежде чем он заметил одинокую слезу, скатившуюся по моей щеке.

Глава 8

Эндрю

Смотреть, как Серафина уходит, после того как она дала мне всю нужную информацию, ощущается не как триумф, а скорее как странная пустота, возникшая внизу живота. Этот час пролетел слишком быстро.

Слишком быстро.

Я хотел, чтобы она посидела со мной подольше. Не потому что мне нужны сведения, а потому что она мне нравится. Нравится куда больше, чем я ожидал. Не только потому, что она воплощение всех моих подростковых влажных фантазий, но и потому что она милая и… глубокая. Я не имею в виду философскую глубину. Она глубока в том смысле, что я чувствую в ней множество слоев, которые хочется срывать один за другим, словно драгоценные камни находить под ними. Я едва начал, и уже пришло время уходить.

Я заставляю себя мысленно дать себе пять, потому что дело сделано. Я получил информацию, которая мне была нужна, хотя внутри я чувствую себя полным дерьмом.

Не секрет, что Кристиано Ди Санто собирается жениться в этом отеле, в этой части Хэмптона. Дополнительная охрана, поставленная по всему району, только привлекает еще больше внимания и рождает шепот слухов. Но мне нужно было знать точно, где будет находиться свадебная процессия и какую роль будет играть мой брат.