Не верь мне

Жалость? Нет, это слово не имело к ней никакого отношения. Если с ней что–то случится – я не стану плакать. Её исчезновение будет не трагедией, а облегчением, как будто из комнаты выдули застарелый, отравляющий воздух. Одним препятствием меньше на моём пути.

И всё же внутри меня шевелилось смутное беспокойство. Убирать врагов одно за другим – звучит просто, но Зои была не из тех, кого можно сбить с ног одним толчком. Она умела слушать молча, но видела всегда больше, чем показывала. В её взгляде было что–то, от чего хотелось поёжиться – будто она заранее знала твой следующий шаг, твой слабый узел.

Я не боялась её. Но недооценить – значило подписать себе приговор.

Глава 6

Несколько долгих недель я потратила на то, чтобы изучить взаимодействие Зои и Хирама, словно энтомолог, препарирующий насекомое под микроскопом. В перерывах между работой и учебой я изучала документы, доступные Зои. По большей части – рутина: сделки с компаниями, наверняка подставными, деловые переписки с партнерами, от которых веяло фальшью за километр.

Хакер, мой таинственный кибер–ангел, сослужил добрую службу, настроив переадресацию почты Зои на мой ноутбук. Теперь я получала все её письма в реальном времени, наблюдая за её деятельностью, словно из-за кулис.

А я, в свою очередь, успешно справлялась со своей официальной работой. Устроенные мной шоу в "Эдеме" пользовались оглушительным успехом. Посетители, готовые перегрызть друг другу глотки за право попасть в клуб, сделали Хирама невероятно довольным. Он даже стал доверять мне организацию встреч с потенциальными партнерами. Всё, что требовалось, – обзвонить их и сопоставить расписания. Мелочь, конечно, но это были те самые маленькие шажки к моему плану по устранению Зои.

Сегодня в "Эдеме" был настоящий хаос. Аншлаг! Всему виной хэллоуинская вечеринка, на которую слетелся весь цвет местной богемы и криминала. Из наряженных в костюмы, по иронии судьбы, только персонал. На их лицах читалась усталость и полное отсутствие праздничного настроения. Впрочем, чего еще ожидать от людей, работающих в таком месте?

Сегодняшний вечер должен был стать первым актом моей пьесы по выведению Зои из игры. И я мечтала закончить с этим до того, как все напьются и превратят клуб в филиал ада. На кампусе меня ждет своя вечеринка – с друзьями, костюмами и нормальным человеческим общением. Но сначала – дело. И это дело должно быть сделано безукоризненно.

Кабинет дяди всегда казался мне другим миром: тяжелый дубовый стол, как надгробная плита, тёмные, поглощающие свет занавески, и густой, въедливый запах табака, смешанный с ароматом выдержанного виски и старой кожи. Сюда не проникал шум "Эдема". Здесь правили ледяной порядок и всепоглощающий страх.

Хирам сидел за столом, склонившись над документами, словно паук над добычей. Зои стояла рядом, вытянувшись в струну, прямая и сосредоточенная, словно солдат на посту, с блокнотом в руках. Ее строгий, безупречно сидящий костюм подчеркивал хищную сухость фигуры, а взгляд был острым и холодным, как лезвие бритвы. Она всегда выглядела так, будто готова голыми руками перегрызть глотку любому, кто посмеет подвести дядю.

Я сделала шаг вперед, чувствуя на кончиках пальцев едва заметное покалывание адреналина.

– Хирам, я пришла сказать, что закончила работу и ухожу. Дальше справитесь без меня.

– Да–да, иди. – сказал он, не отрываясь от бумаг.

– Прости, что вмешиваюсь, ты абсолютно уверены, что встреча назначена именно на четверг? Мне нужно будет отправить напоминание участникам встречи и подготовить девочек к выступлению, – спросила я нарочито тихим голосом, словно это был невинный вопрос, брошенный вскользь.

Зои резко вскинула голову от блокнота, как будто ее дернули за невидимую ниточку. Ее пальцы на миг судорожно сжали обложку, выдавая кратковременную панику, и в глазах промелькнула едва заметная тень растерянности. В ее записях теперь значилась пятница – мой маленький, но такой важный ночной сюрприз.

Хирам нахмурился, его взгляд стал пронзительным, словно ледяной клинок.

– Разумеется, четверг, – отрезал он, не терпящим возражений тоном.

Зои моргнула, растерянно попыталась перелистнуть страницы блокнота, но было слишком поздно. Дядя уже заметил ее заминку, ее секундное замешательство, отчетливо прочитав ложь в ее глазах.

Я же просто одарила их обеих невинной, ничего не выражающей улыбкой, делая вид, что не понимаю, что происходит.

Как и ожидалось, Зои, словно выпущенная стрела, вылетела из кабинета и нагнала меня в коридоре.

– Ты специально это подстроила! – прошипела она, будто ядовитая змея, прижимая блокнот к груди, словно защищая самое ценное сокровище.

– Я тебя совершенно не понимаю, Зои. Что именно я подстроила? – я вскинула брови в притворном удивлении. – Задала всего лишь один вопрос? Прости, если от этого твой безупречный мир рушится, как карточный домик. Или, может, ты считаешь, что я тайком проникла в твой кабинет и заменила записи в твоем блокноте? Просто подумай, как я могла это сделать, Зои. Ты всегда носишь его с собой, словно талисман, а у меня, к сожалению, не так много времени, чтобы отслеживать каждое твое перемещение. Ты просто переутомилась, дорогая. Тебе определенно следует взять небольшой перерыв и отдохнуть.

Ее глаза вспыхнули яростью, но она стиснула зубы и промолчала, сдерживая себя из последних сил. В этот момент я поняла: первый, точный укол достиг цели. И это только начало.

Наспех добравшись до своей квартиры, я почти с остервенением принялась смывать с себя липкий запах дыма и алкоголя, словно пыталась избавиться от клейма "Эдема". Облачив тело в струящийся наряд древнегреческой богини – контраст с вчерашним образом шоураннера клуба был разительным – я села за макияжный столик.

Телефон словно прирос к моей руке, а пальцы, повинуясь невидимой силе, уже набирали сообщение напарнику: "Начала внедрение". Ответ прилетел мгновенно, сухой и деловитый.

"Отлично, Лина. Хорошо тебе повеселиться", и на этом связь оборвалась. За последние недели наше общение почти сошло на нет. Я лишь кратко сообщала о продвижениях в нашем плане, а он отвечал сухо и односложно. И, честно говоря, меня это даже устраивало. Меньше привязанностей – меньше риска. В конце концов, я еду на вечеринку, я еду отрываться. И ничто не должно и не помешает моему веселью!

Кампус в тот вечер светился, словно другая реальность.

По дорожкам расставили тыквы с вырезанными лицами, в которых дрожали живые огоньки. Ветер доносил запах жженого воска и карамели, а где–то на газоне играла живая музыка – скрипка и ударные в странной, почти ведьминской гармонии.

Здание студенческого центра, где проходила вечеринка, утопало в гирляндах из черных и оранжевых лент. На стенах – светящиеся паутины, а потолок украсили подвесными призраками из белой ткани. Толпа была разношерстной: кто–то в костюмах зомби с искусственной кровью, кто–то в блестящих крыльях фей, кто–то в простых масках, скрывающих лицо до половины. Смех, крики и громкий бит мешались с ароматом сладкого пунша и пролитого алкоголя.

Я шла сквозь эту яркую какофонию, ощущая себя одновременно внутри чужого сна и на сцене театра, где каждый играет своего монстра. На мне был белоснежный костюм древнегреческой богини из тончайшего шелка, по сути, два куска ткани, перетянутые на талии золотым шнурком, с глубокими вырезами в зоне декольте и на бедрах, а на голове сверкал золотой венец, и я чувствовала на себе взгляды, будто весь вечер был только ради моего выхода.

Я заметила Роя и Ребекку почти сразу. Они стояли у бара, слишком близко друг к другу, хотя притворялись, будто это случайность. Рой был в костюме вампира – вечно его тянуло к дешевым клише, – а Ребекка в облегающем красном платье, с рогами на голове и с вызывающим смехом. Я остановилась всего на мгновение, позволяя себе разглядеть их обоих.

И вдруг поймала себя на том, что мне почти все равно. Да, когда–то это должно было разрывать меня на куски, но сейчас – лишь легкий холодок, как от сквозняка, и не более. Их присутствие казалось случайным штрихом в общей картине – не больше, чем очередной пластиковый скелет в углу зала.

Музыка становилась все громче, ритм отбивал удары в груди, как второе сердце. Толпа то прижимала меня ближе к танцующему центру, то отталкивала к краям, и в этом хаосе я чувствовала себя удивительно живой. Световые лучи мелькали по лицам, маскам, костюмам – то превращая людей в призраков, то в ярких персонажей чужих фантазий.

Я закрыла глаза и позволила телу двигаться в такт музыке. Вино, смех, огни – все это смешивалось и расплывалось в ощущении, что я наконец–то отрезана от воспоминаний. На миг я почувствовала себя свободной.

И тут в поле зрения появился он.

Аластор.

Он выделялся среди прочих. На нём был костюм в стилистике древней Греции: белая туника, перекинутая золотым поясом, и тонкий лавровый венок в волосах. И как так вышло, что мы пришли в одинаковых костюмах? Но самое главное – то, как он смотрел. Его взгляд был прямой, чуть насмешливый, и будто нарочно не отпускал меня, пока он медленно пробирался через толпу.

– Неплохо скрываешься, – произнёс он, когда подошёл ближе, и его голос почти перекрыл музыку.

– Скрываюсь? – я усмехнулась, глотнув пунша. – Это я–то? Я здесь самая заметная.

– Именно, – в его улыбке мелькнул вызов. – А заметных труднее всего удержать.

Он протянул руку, будто приглашая меня танцевать. Я скользнула взглядом по его пальцам, затем подняла глаза к его лицу.

– А ты всегда так самоуверен? – спросила я, не торопясь вложить ладонь в его.

– А ты всегда так осторожна? – ответил он почти мгновенно.

В этой игре слов чувствовалась скрытая искра. Он словно проверял, насколько я готова поддаться его энергии, а я – насколько смогу удержать дистанцию.

Я все–таки положила руку в его. Его пальцы сомкнулись крепко, но без нажима, и мы влились в танцующую массу. Музыка стала резче, и он придвинулся ближе, чтобы мне не приходилось напрягать слух.

– Вижу, ты решила сегодня забыть обо всем, – сказал он почти у самого уха.

– Сегодня – да, – ответила я, глядя на него из-под маски. – А завтра… посмотрим.

Он рассмеялся коротко, низко, и в этом смехе звучал намёк на опасность.

– Ты играешь со временем, Лина. Завтра может и не наступить.

Я встретила его взгляд и впервые за вечер ощутила, что настоящее действительно захватывает сильнее прошлого.

Музыка словно схлопнулась в один пульс – глубокий, навязчивый, отдающий в виски. Толпа вокруг нас двигалась хаотично, кто–то кричал, кто–то смеялся, кто–то уже слишком увлекался выпивкой, но я ощущала лишь его руку на своей талии. Аластор притянул меня ближе, и пространство вокруг будто растворилось.

Его костюм казался нарочито простым, но вблизи всё выглядело слишком детализированным: ткань белой туники мягко скользила по коже, золотой пояс сверкал в свете прожекторов. И главное – его глаза. Слишком живые, слишком внимательные, будто он видел во мне нечто большее.

Я сделала шаг назад, но он легко последовал за мной, не позволяя отдалиться.

– Ты привык держать контроль, да? – спросила я, и мои слова почти утонули в музыке.

– А ты привыкла сопротивляться, – его улыбка была дерзкой, как вызов. – Скажи честно, разве тебе не нравится, что тебя ведут?

Я приподняла бровь, прижавшись к нему ближе, чем собиралась.

– Вести меня? Тебе это только кажется. На самом деле я выбираю, куда идти.

Он наклонился так, что его дыхание коснулось моей щеки.

– Тогда докажи.

Я резко развернулась, заставив его подстроиться под мой ритм, и теперь это я вела танец. Толпа освободила вокруг нас чуть больше пространства, будто чувствовала напряжение, натянутое, как струна. Мы двигались в такт – то приближаясь, то разрывая дистанцию, словно в опасной игре, где проигрышем станет потеря самоконтроля.

– Осторожнее, Лина, – сказал он, когда я скользнула мимо него так близко, что наши плечи едва не соприкоснулись. – Ты рискуешь.

– Я давно это делаю, – ответила я, улыбаясь с вызовом. – Просто ты не сразу заметил.

Он задержал мой взгляд, и на секунду музыка исчезла – остались только его глаза и ощущение, что мы оба ступили на тонкий лёд.

Музыка снова врезалась в сознание, но теперь она словно подталкивала к чему–то более дикому, чем просто танец. Я кружила вокруг Аластора, то приближаясь, то отдаляясь, и в какой–то момент он поймал мои руки – не слишком сильно, но с такой уверенностью, будто мир вокруг должен был остановиться.

– Ты опасно близка к тому, чтобы потерять равновесие, – произнёс он, глядя прямо в глаза.

– А если я хочу его потерять? – ответила я, вскинув подбородок.

Вокруг нас кто–то громко смеялся, кто–то пролил напиток на пол, но всё это было неважно. Его слова прилипали к сознанию сильнее, чем алкоголь. Он чуть наклонился, и мне показалось, что золотой венок в его волосах блеснул ярче, чем огни вокруг.

– Опасные желания, – сказал он тихо, почти шёпотом. – Иногда они исполняются слишком буквально.

Я усмехнулась, хотя внутри что–то дрогнуло.

– Ты пугаешь меня?

– Нет, – он отпустил мои руки, но его взгляд не позволял отойти. – Я предупреждаю.

И в этот момент, когда я сделала шаг в сторону, чтобы вернуть себе дистанцию, он двинулся за мной слишком быстро – словно предугадывал каждый мой шаг. В его движениях не было неловкости или случайности, всё было отточено и почти… хищно.

Я ощутила, как по спине пробежал холодок, не от ветра или сквозняка, а от осознания: этот человек играет со мной всерьёз.

Я поймала его улыбку – спокойную, слишком спокойную для того, что сейчас происходило, – и сказала:

– Ты ведёшь себя так, будто знаешь обо мне больше, чем должен.

– Возможно, знаю, – ответил он, склонив голову набок. – Но интереснее наблюдать, как ты сама это поймёшь.

На секунду толпа замкнулась между нами, и я потеряла его из виду. Но когда взгляд снова наткнулся на Аластора, он уже стоял чуть поодаль, с бокалом в руке, будто ничего и не было. Только глаза – те самые – выдавали, что игра ещё не окончена.

Я протиснулась сквозь шумную толпу, уводя глаза от масок, блестящих костюмов и мигающих гирлянд. Голова слегка кружилась от музыки, яркого света и… от напряжения, которое оставил после себя Аластор. Казалось, его присутствие всё ещё витает в воздухе.

Балкон встретил меня прохладой. Осенний ветер пах влажными листьями и дымом – кто–то явно жёг костёр неподалёку, и этот запах вплетался в вечернюю атмосферу. С улицы доносились голоса студентов, но здесь, на высоте, шум был приглушён, и я наконец–то смогла перевести дыхание.

Я поставила стакан на перила, облокотилась локтями и закрыла глаза. Внутри всё ещё пульсировал ритм музыки, но снаружи было так спокойно, что казалось – два разных мира разделяет только дверь. Внезапно за спиной хлопнула дверь балкона, и я резко обернулась. Но никого. Только лёгкое эхо и колыхание занавески. Я снова взяла стакан, сделала глоток – сладость пунша чуть резанула по горлу. Внизу мелькали фигуры студентов в костюмах, кто–то запускал фейерверки, кто–то орал пьяные песни. И всё равно я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Словно чьи–то глаза скользили по моему силуэту.

Я резко обернулась к залу. Толпа внутри танцевала, переливалась масками, огнями, но в одной из теней мне показалось, что мелькнул знакомый блеск – как будто золотой венок отражал свет.

Я прищурилась, но фигура растворилась в движении людей.

– Отлично, – прошептала я себе, усмехнувшись, чтобы хоть как–то разрядить нарастающее напряжение. – Теперь у меня галлюцинации.

Я уже перестала считать, сколько стаканов пунша успело оказаться во мне, и каждый новый глоток лишь размывал границы между реальностью и дурманом. На импровизированном танцполе народа становилось всё меньше: кто–то ушёл спать после очередной дозы алкоголя, кто–то уединился для продолжения веселья в вертикальном положении, а кто–то лежал на полу в странной позе, прижавшись к соседу. Музыка уже не рвала барабанные перепонки, но это не мешало мне скользить телом в её ритме, растворяясь в вибрации света и звука.

И вдруг я ощутила на своей талии чужую руку. Мужская, теплая, уверенная. Другая рука медленно скользнула вверх по бедру, лёгкая, почти игриво. На шее – тепло его дыхания. Моё тело, словно обманутое дурманом, поддалось инстинктам: руки сами потянулись вверх, охватили шею, и я начала медленно поворачиваться.

– Рой?! – вырвалось из меня, и алкоголь мгновенно улетучился, оставив резкий прилив адреналина. – Какого черта?!

Я попыталась оттолкнуть его, но тело словно не слушалось. Рой ухмыльнулся, и его голос, слегка заплетающийся, прозвучал нахально:

– Милая, ну же, мы так хорошо танцевали. Иди ко мне…

Он притянул меня ближе, руки сжали мои бедра, и запах его кожи ударил в нос.

– Я так скучаю по тебе, Лина… по твоему телу, твоему запаху, – произнёс он, едва сдерживая нетерпение.

Моё сердце билось быстрее, но не от желания. Я резко дернулась, стараясь создать дистанцию:

– Отвали, Рой! Иди к своей девушке!

Он ухмыльнулся ещё шире, будто вызов лишь раззадорил его:

– Я не хочу к ней… я хочу к тебе.

Рука потянулась к поцелую, и моё тело напряглось в инстинктивной защите. Я оттолкнула его обеими руками, спотыкаясь о каблук, но не отступая:

– Отстань! – крик вырвался сам собой, резкий, как удар.

Откуда ни возьмись, Аластор появился между мной и Роем, словно сам воздух вдруг стал плотнее, и пространство вокруг замерло. Он сжал кулаки, и его взгляд был опасно острым:

– Ты, кажется, не понимаешь отказов, Рой, – прорычал он угрожающе. – Целовать девушек против их воли – дурной тон.

– А ты вообще не лезь! – заплетающимся языком ответил Рой, пытаясь сохранить видимость контроля. – Это моя девушка.

– Твоя девушка уже давно ушла спать, что и тебе советую сделать. А Лина… моя девушка.

И с этими словами Аластор наклонился и поцеловал меня. Страстно, но одновременно нежно, словно спрашивая разрешения, будто танец наших губ был одновременно вопросом и ответом. Рой, не выдержав этой сцены, отступил, бормоча тихие ругательства, которые, казалось, были адресованы нам.

Я невольно обхватила его руку, и Аластор повёл меня к выходу. Его пальцы были крепкие и уверенные, но не давили, а лёгким нажимом направляли меня. По дороге он тихо спрашивал адрес моей квартиры, а я, все ещё слегка дрожа, сумела объяснить, куда идти.

Только когда я ощутила под спиной мягкость постели, я отпустила его руку. Он аккуратно снял с моей головы украшение, собираясь уйти, но я снова схватила его за руку.

– Ал… – почти шепотом сказала я. – Спасибо, что спас меня. Снова.

Он улыбнулся уголком губ, тихо и спокойно:

– Брось, Лина. Мне не нравится, когда до девушки домогаются.

Я села, сердце всё ещё бешено колотилось, а в голове вертелись образы вечера. Аластор сел рядом, помогая мне устроиться, его рука мягко касалась моей спины.

– Могу я попросить кое–что ещё? – спросила я, пытаясь преодолеть робость.

– Конечно, – спокойно ответил он.

– Ты можешь меня поцеловать?

Я увидела, как дрогнул его кадык, а в глазах вспыхнула искра.

– Лина… не надо, – проговорил он, хрипло, сдерживая себя.

– Ал, прошу, – почти молила я.

Я сжала его руку, и он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала тепло его тела. Его губы сначала легко коснулись моих – мягко, почти осторожно, словно он проверял, комфортно ли мне. Я закрыла глаза и позволила себе почувствовать этот момент, без мыслей, без спешки.

Он отстранился на долю секунды, чтобы задержать взгляд на моих глазах, и снова приблизился. Его губы медленно скользнули вниз по моей щеке, а затем легонько коснулись шеи. Я ощутила, как кожа на затылке слегка дрожит от его прикосновения. Его дыхание, тёплое и ровное, едва касалось моей кожи, создавая ощущение тихой близости, словно мы были в отдельном, спокойном мире.

Я непроизвольно прикоснулась к его плечу, ощущая лёгкость и заботу в каждом движении. Его губы осторожно задержались на шее, деликатно исследуя пространство, не спеша и не нарушая границ. Дыхание его ритмично ложилось на мою кожу, согревая её, и я почувствовала странное спокойствие, которое раньше не испытывала.

Мы не спешили, не говорили ни слова. Лишь лёгкое соприкосновение губ и дыхания создавали невидимую связь между нами, тихую и мягкую, почти интимную в своей простоте. Я ощущала каждое движение, каждое дуновение его дыхания, и это было удивительно спокойно и безопасно.

Когда он наконец отстранился, я открыла глаза и увидела его потемневший взгляд. На губах остался привкус энергетического напитка. Всё вокруг будто стало тише, а этот момент – долгим и незабываемым – остался только между нами.

– А теперь спи, моя милая Лина.

После его слов я провалилась в небытие.

Глава 7

Голова гудела, будто внутри неё маршировал целый оркестр. Я застонала, спрятавшись под одеяло, и тут же пожалела – даже шорох ткани отдавался звонким эхом в висках.

С усилием приоткрыла один глаз. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды, а рядом – аккуратно положенная таблетка. Я моргнула несколько раз, пытаясь понять, не галлюцинация ли это заботливое чудо.

– Ты жива? – раздался откуда–то сбоку знакомый голос.

Я резко села, и мир тут же поплыл. На кресле, с растрёпанными волосами и телефоном в руках, сидел Аластор. Он выглядел так, будто только что проснулся, но умудрялся держать осанку, словно это и был его естественный трон.

– Ты… что ты тут делаешь? – хрипло выдохнула я.

– Похоже, ты вчера решила устроить себе марафон по пуншу. – Он слегка усмехнулся, не отрывая взгляда от телефона. – Я подумал, что было бы жестоко оставить тебя одну в таком состоянии.

Я посмотрела на стакан воды и таблетку, нахмурилась.

– Это ты?

– Ага. – Он кивнул. – Можешь считать это моей благотворительной акцией.

– Благотворительной? – я фыркнула и потянулась за таблеткой. – Ты так обо всех заботишься или я просто попала в почётный список?

– В список, – спокойно ответил он. – Но он очень короткий.

Я запила таблетку водой и с облегчением выдохнула. Голова болела чуть меньше.

– Спасибо… Наверное, это звучит банально, но ты реально спас меня.

Он наконец отложил телефон и посмотрел на меня с лёгкой, но насмешливой улыбкой.

– Спасение девушек с похмельем – не самая героическая миссия, но тоже что–то.

– Ну, если хочешь, я могу расписать тебе благодарственную грамоту, – пробормотала я, снова падая на подушку.

– Лучше обойдёмся без формальностей. – Его голос стал мягче. – Просто в следующий раз не соревнуйся с алкоголем. Поверь, ты проиграешь.

Я усмехнулась, прикрывая глаза.

– Ладно, буду слушаться. Хотя мне кажется, у тебя в глазах я теперь выгляжу полной идиоткой.

– Нет, – ответил он после короткой паузы. – Скорее очень человечной.

Я приоткрыла глаза и посмотрела на него. Он сидел в кресле, развалившись так спокойно, будто это его собственная квартира. И вдруг я поймала себя на мысли, что мне совсем не неловко, что он здесь. Даже наоборот – было какое–то странное, но приятное ощущение безопасности.

– Ладно, – сказала я тихо. – Раз уж ты тут, сделай что–нибудь полезное.

– Например? – приподнял бровь Аластор.

– Сходи за кофе. Много кофе.

Он усмехнулся и встал.

Я сидела на пассажирском сиденье своей машины и пыталась привести в порядок мысли. Солнце беспощадно било в глаза, и каждое его отражение на лобовом стекле отдавалось в висках. Аластор уверенно держал руль, будто всегда был водителем именно этой машины.

– Забавно, – пробормотала я, – моя машина, а рулю не я.

– Ну так и забавно, что твоя голова сейчас не в состоянии рулить, – невозмутимо ответил он, бросив в мою сторону короткий взгляд. – Я всего лишь берегу твою жизнь и свой комфорт.