Не верь мне

– О, спасибо, рыцарь, – язвительно протянула я. – Правда, я думала, что похмелье – не повод лишать меня водительских прав.

– Ошибаешься, – хмыкнул Аластор. – У тебя временное отстранение от руля до стабилизации организма.

Я закатила глаза, но спорить сил не было.

Дорога была почти пустой, и машина мягко катилась вперёд. Я прижала лоб к прохладному стеклу и тихо пробормотала:

– Нам нужен кофе. Срочно.

– По дороге заскочим.

Аластор свернул к небольшой кофейне у дороги, где утром всегда толпились такие же сонные студенты. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне:

– Сиди здесь. Я схожу, а то ты упадёшь где–нибудь в обморок прямо на тротуаре.

– Серьёзно? – я фыркнула. – Думаешь, я настолько беспомощная?

– Нет, – усмехнулся он, – я думаю, ты слишком гордая, чтобы признать, что сейчас именно так и есть.

Я скрестила руки на груди, но спорить не стала – пусть идёт.

Через пару минут он вернулся с двумя бумажными стаканами. Один протянул мне.

– Держи. Тебе – классика, чёрный.

– А вдруг я хотела капучино с сиропом? – прищурилась я, принимая кофе.

– Ты хотела почувствовать вкус настоящего утра, а не утонуть в сахаре, – уверенно парировал он.

Я сделала глоток и почти сразу почувствовала, как горечь прожигает остатки тумана в голове.

– Ладно, признаю. Это лучше, чем сироп.

– Ещё раз, пожалуйста? – он повернул ко мне голову, изображая, будто не расслышал.

– Не обольщайся, – я усмехнулась. – Второго раза не будет.

Он довольно улыбнулся и снова завёл двигатель. Машина тронулась, а я устроилась поудобнее, грея ладони о стакан.

– Сколько у нас времени до пар? – спросила я.

– Минут двадцать. Успеем припарковаться и даже спокойно дойти.

– Ты звучишь так, будто планируешь воевать за лучшее место в аудитории, – поддела я его.

– Конечно. Я всегда сажусь ближе к выходу, чтобы уйти первым.

Я хмыкнула.

– Вот оно что… Примерный студент, но только наполовину.

– Точно, – сказал он, отпивая кофе. – Иначе с тобой неинтересно было бы ехать.

Я уткнулась взглядом в окно, пряча улыбку. Машина неслась вперёд по утреннему городу, и впервые за долгое время дорога в университет не казалась такой унылой.

Парковка возле университета была почти забита – студенты спешили занять места до начала пар. Аластор ловко припарковал мою машину, словно делал это каждый день. Я невольно отметила, что он уверенно ведёт себя даже там, где должен был бы чувствовать себя «гостем».

– Ну вот, – сказал он, заглушая двигатель. – Успели. Даже без гонок.

– Ты ещё и аккуратный водитель, – заметила я, открывая дверь. – Совсем не вяжется с твоим образом.

– А с каким моим образом? – приподнял он бровь.

– С образом самоуверенного наглеца, который берёт чужую машину и командует её хозяйкой, – пояснила я, выходя из салона.

– О, – ухмыльнулся он, – значит, всё–таки хозяйкой ты себя считаешь. Уже прогресс.

Я закатила глаза и пошла вперёд, пряча улыбку. Он догнал меня за пару шагов, легко подстроив шаг под мой.

У входа в главный корпус толпились студенты: кто–то курил, кто–то, как всегда, спешно дописывал домашку. Я уловила несколько взглядов, скользнувших по нам – и задержавшихся чуть дольше, чем обычно. Особенно на Аласторе, высокий рост и уверенная походка делали своё дело.

Я чуть наклонилась к нему и тихо сказала:

– Кажется, по кампусу уже поползли слухи о том, что мы вместе.

– Угу, – он даже не удивился. – Когда парень увозит девушку с вечеринки и на следующий день приезжает с ней на пары, это, знаешь ли, выглядит довольно красноречиво.

Я фыркнула и спрятала улыбку в стакан с остатками кофе.

– Если мы опоздаем, я скажу всем, что это из-за тебя, – пригрозила я.

– Отличный план, – ухмыльнулся Аластор. – Тогда тебе придётся сесть со мной, чтобы твоя версия выглядела убедительнее.

– Ты и так всегда сидишь рядом со мной. Вообще–то, галёрка закреплена за мной.

– Ну, хочешь не хочешь, но тебе придется принять троих бойцов на галёрку. – лениво заметил он, словно мы обсуждали расписание занятий, а не мое личное пространство.

Начались однотипные учебные дни: звонки на пары, переполненные коридоры, запах чернил и дешёвого кофе из автомата. В аудиториях – вечное однообразие: кто–то старательно строчил конспекты, кто–то зевал в кулак, а кто–то открыто спал на сложенных руках.

Но я уже не чувствовала себя одинокой в этом хаосе. Рядом со мной всегда был Аластор – он умел даже самую скучную лекцию превратить в повод для тихих подколок. Его сухие комментарии заставляли меня с трудом сдерживать смех, а иногда – прикрывать лицо ладонью, будто я просто устала. На переменах он ждал меня у дверей, словно это было чем–то само собой разумеющимся, и шёл рядом, даже если я никуда не звала.

Как и полагается, его друзья всегда были поблизости. Я успела немного их узнать и привыкнуть, хоть они все еще относились ко мне скептично. Мы четверо занимали всегда одни и те же, ближе к выходу, места, в аудиториях. Теперь этот ряд будто закрепился за нами: место, откуда всегда доносился сдержанный смех, перешёптывания и редкие реплики, которые иногда сбивали с толку даже преподавателей.

В столовой мы садились за стол у окна. За ним было достаточно места для всех, и постепенно это стало нашей привычкой. Компанию из четырёх человек невозможно было не заметить, и взгляды – косые или откровенно любопытные – сопровождали нас повсюду.

Слухи о том, что я с Аластором, а значит, и с его друзьями, разлетелись по кампусу быстрее утреннего тумана. Первое время я ловила на себе завистливые взгляды девушек и подначки со стороны знакомых, но вскоре перестала обращать внимание. Наоборот, в их обществе я чувствовала себя защищённой – будто бы у меня наконец появилась своя компания, своя маленькая крепость посреди шумного университета.

Но все это заканчивалось как только я переступала порог «Эдема».

Коридоры клуба, на удивление, встречали прохладой и гулким эхом шагов. Казалось что эту часть здания от развлекательной части отделяет не бетонная стена, а черная дыра. Настолько тихо здесь было.

Просторная комната с панорамными окнами, выходившими на город, именовалась кабинетом Хирама Келлера. Центр кабинета занимал массивный стол из черного стекла с металлическими вставками. Его поверхность была идеально гладкой – ни пылинки, ни лишней бумаги. Только ноутбук с темным экраном, планшет, пара аккуратно сложенных папок и тонкая хрустальная ваза с единственной белой розой – будто символ того, что красота здесь тоже подчиняется порядку.

На стене за спиной Хирама висела абстрактная картина в чёрно–красных тонах. С первого взгляда в ней не было смысла, но чем дольше смотришь, тем больше казалось, что в хаотичных линиях скрыта агрессия, почти угроза.

Сбоку располагался барный шкаф с зеркальной дверцей, в котором переливались бутылки дорогого алкоголя. Кристальные бокалы стояли рядами, отражая свет ламп, встроенных в потолок. Светильники – тонкие, длинные, с холодным белым светом – создавали ощущение стерильности, как в операционной.

Пол был выложен тёмным паркетом, но под рабочим столом лежал ковёр глубокого графитового цвета, будто специально для того, чтобы шаги приближались мягко и незаметно.

Воздух в кабинете был пропитан смесью дорогого табака и терпкого мужского парфюма. Всё здесь дышало контролем: каждая деталь, каждый предмет находился на своём месте, словно сам кабинет был продолжением Хирама – строгого, опасного и абсолютно современного.

Я подложила список контактов на стол Зои. Все номера были правильные, кроме одного: всего лишь одна цифра, едва заметная ошибка. Мелкая, но фатальная.

На следующее утро переговоры провалились. Кабинет оглушала тишина, нарушаемая лишь барабанящими пальцами дяди по столешнице. Его лицо налилось красным, взгляд был тяжёлым, ледяным.

– Какого чёрта?! – рявкнул Хирам, и в его голосе прозвучала такая сила, что стеклянная поверхность стола задрожала.

Зои побледнела так, будто из неё вытянули всю кровь. Её губы дрожали, слова застревали на языке.

– Я… я не понимаю, должно было всё… – её голос срывался, она звучала как школьница, застигнутая на месте преступления.

Я шагнула вперёд, стараясь, чтобы голос был твёрдым, хотя внутри сердце колотилось, как пойманная птица.

– Дядя, у меня есть другой канал. Я могу выйти на нужного человека.

Он метнул на меня взгляд – короткий, острый, словно проверял, не дрогну ли я. Потом махнул рукой, давая разрешение.

– Делай.

Воздух в кабинете стал густым и тяжёлым, словно перед грозой. Я собрала все силы, и через полчаса на его столе уже лежали бумаги – чистые, точные, безупречные.

Хирам, не удостоив меня взглядом, бросил коротко:

– Хорошо, что хоть кто–то умеет работать.

Эти слова ударили по Зои сильнее, чем крик. Она стояла рядом, словно тень, и всё больше сжималась внутрь себя.

Мы вышли в коридор. За дверью было прохладнее, но напряжение не рассеялось. Зои резко схватила меня за локоть, её пальцы вонзились в кожу, и я почувствовала дрожь от её ярости.

– Думаешь, я не понимаю? – её голос сорвался на шёпот, низкий и хриплый, полный ненависти. – Ты подсовываешь мне ошибки.

Я обернулась. В её глазах метался огонь – смесь обиды, злости и отчаяния. Я выдернула руку и сказала тихо, почти спокойно:

– Докажи. Доказательства – вот что нужно Хираму. А у тебя их нет.

Её молчание было страшнее любого крика. Она смотрела мне в спину, и этот взгляд был, как лезвие ножа – острый, прожигающий, оставляющий след даже тогда, когда я уже дошла до двери.

И всё же внутри меня поднималась холодная волна удовлетворения. Всё шло именно так, как я хотела.

Прошло несколько дней. В университете всё шло привычным чередом – лекции, конспекты, запах кофе на переменах. Но внутри меня жило предвкушение: я знала, что моя маленькая игра с цифрами должна сработать.

Зои держалась подчеркнуто спокойно, но в её взгляде мелькал ледяной приговор. Она словно ждала, когда я оступлюсь. И всё же именно её нервы должны были сдать первыми.

Однажды вечером Хирам вызвал нас обеих в клуб. Его кабинет встречал холодной тишиной.

Хирам сидел в кресле, сцепив руки. Его взгляд был тяжёлым, спокойным – таким, от которого хотелось опустить глаза.

– У меня есть вопросы по отчётам, – сказал он негромко, но в тоне звучал металл.

Зои замерла. Её губы сжались, но она не произнесла ни слова. Я видела, как напряглись её плечи.

– Баланс, который ты предоставила, – Хирам перевёл взгляд на неё, – не сходится. А вот у Лины документы были в порядке.

Он повернул голову в мою сторону. – Интересно, почему?

Тишина стала невыносимой. Я сделала вид, что собираюсь нарушить её с осторожностью.

– Дядя, – сказала я тихо, – я не хотела вмешиваться, но подумала, что вам будет неприятно, если ошибка всплывёт на сделке. Поэтому я подготовила свой вариант.

Зои резко обернулась ко мне. В её глазах метался гнев, едва удерживаемый внутри.

– Это подстава, – вырвалось у неё. Голос дрогнул, и от этого слова прозвучали ещё слабее.

Хирам не изменился в лице. Он кивнул коротко, будто всё уже решил:

– Лина, продолжай. Осторожность всегда во благо.

Для Зои это прозвучало приговором. Она стояла неподвижно, и только её побелевшие пальцы, сжатые в кулаки, выдавали, что внутри кипит буря.

Глава 8

Пока я играла с огнём в «Эдеме», в деканате решили затеять капитальную проверку по всем инцидентам в университете.

Начали, конечно же, с поджога мусорки и вандализма в одной из комнат. Каким–то образом они вычислили, что виновата именно я.

И вот мы стояли: я, Аластор, Лео и Марк – словно школьники на ковре перед директором.

– Мисс Рассел, объясните, пожалуйста, как студентка с лучшим баллом додумалась поджечь мусорное ведро у главного входа в общежитии? – густые седые брови декана сошлись в грозную линию.

– Это просто случайность, – ответила я лениво, будто речь шла о сломанной ручке, а не о поджоге. – Видимо, я не до конца затушила окурок.

– Вы также знаете, что курение на территории кампуса запрещено?

– Да, знаю. – Я скрестила руки на груди и откинулась назад, всем своим видом показывая, насколько мне скучно здесь находиться.

Декан тяжело вздохнул. Ему явно было непривычно сталкиваться с таким наплевательским отношением.

– Хорошо. Дальше. Зачем вы вчетвером вломились в комнату Роя Андреса? И более того, разгромили её.

– Ребята тут ни при чём, – отрезала я, чувствуя, как за моей спиной переглядываются Лео и Марк. – Этот кобель заслужил. И раз заявления в полицию не было, давайте уже свой выговор и закончим.

– Во–первых, попрошу не выражаться, мисс Рассел. – Голос декана стал жёстче, он сложил руки в замок. – Во–вторых, всё верно: мистер Андрес не стал обращаться в полицию.

Я хмыкнула. Ну ещё бы. После того компромата, который достал мне хакер, Рой скорее утонет в собственной ванне, чем пожалуется куда–то.

– И в–третьих, мисс Рассел, – продолжил декан, – я был вынужден сообщить о вашем поведении вашему дяде. В наказание вы на все каникулы назначаетесь волонтёрами в детском приюте. О стажировке можете забыть.

Твою мать. Это очень, очень плохо. Не потому, что я против помощи детям или сильно переживаю за стажировку. Наказание означало только одно: я не смогу появляться в клубе и вовремя реализовать свой план.

Нас выпроводили за дверь. Коридор показался просторным, воздух – куда легче, чем в кабинете. Я уже собиралась развернуться к ребятам с извинениями, но замерла: они выглядели не только спокойными, но даже довольными.

– «Ребята тут ни при чём», – Лео изобразил мою интонацию и согнулся от смеха. – Нет, Марк, ты слышал? Если меня будут так отмазывать после каждой проделки, я готов подписаться на пожизненное соучастие.

Аластор только усмехнулся краем губ, глядя на меня исподлобья. Марк качнул головой, но уголки его рта всё равно дрогнули.

– Ребята, послушайте, – я вздохнула. – Насчёт стажировки…

– Забей, красотка, – протянул Лео, отмахнувшись.

– Но она важна! – возразила я. – Я поговорю с дядей и попрошу устроить вас в клуб под предлогом стажировки. Там всё равно нужны люди.

На этот раз они переглянулись между собой уже серьёзнее. И впервые за всё время мне показалось, что в этой странной четвёрке – я, Аластор, Марк и Лео – есть что–то вроде команды.

– Волонтёры в приюте, – медленно повторил Марк, словно примеряя слова на вкус. – Звучит не как катастрофа, если честно.

– Да ты просто святой, – фыркнул Лео. – Марк в приюте, представляю: будет учить детей правильно завязывать шнурки и читать инструкции.

– А ты, наверное, научишь их лазить в окна и воровать сигареты? – парировал Марк, но в его голосе не было злости, только усталая ирония.

Даже Аластор, который все это время молчал, выдавил из себя кривую ухмылку.

– Да вы оба горазды. Чувствую, что вас уже через пару дней уже кондратий хватит от общения с детьми.

– Ну и ладно! Приют так приют. Я детей люблю. Если они меня не любят – их проблемы.

Марк закатил глаза.

– Сочувствую тем детям.

Мы все засмеялись – и от смеха напряжение немного спало. Но глубоко внутри я знала: наказание – это только начало. Настоящие проблемы ждали меня впереди. Нужно было ускорять план по устранению Зои, чтобы успеть до каникул. Сомневаюсь, что во время волонтёрства в приюте у меня останутся силы, а главное – время, чтобы провернуть все эти махинации. Каждый день будет расписан по минутам, и любая ошибка грозит сорвать план. Поэтому действовать нужно сейчас.

После пар мы втроём – я, Аластор и его друзья – направились в клуб. Марк привычно устроился на заднем сиденье, уткнувшись в телефон, Лео болтал без умолку, а я всё прокручивала в голове будущий разговор с дядей. Я решила: договариваться о стажировке для парней будет лучше в их присутствии. Так дядя сразу увидит их, оценит, и у меня будет меньше поводов что–то выдумывать.

Внутри у меня всё дрожало от напряжения, но я держала спину прямо и шагала уверенно – как будто так и должно быть.

Хоть до открытия клуба оставалось ещё несколько часов, внутри всё кипело подготовкой. На сцене девушки репетировали номер, который я ставила сама прошлой ночью: их движения были чёткими, но ещё не до конца отточенными, и каждая ошибка эхом отзывалась во мне, словно это моя вина. Официанты сервировали столы, меняли скатерти и полировали блестящую посуду до ослепительного блеска, будто готовились встречать королевскую семью. Бармен, нахмурившись, проводил ревизию – бутылки выстраивались перед ним ровными рядами, и каждый жест выдавал его дотошность.

– Садитесь, – я указала ребятам на барные стулья, – и не двигайтесь.

Марк кивнул и сразу же принял вид безразличного наблюдателя, а Лео уже начал вертеться, с интересом разглядывая сцену и делая какие–то колкие комментарии, от которых у меня задергался глаз. Аластор лишь усмехнулся, но его взгляд скользнул за мной, в сторону коридора – туда, где ждала следующая часть моего плана.

Я глубоко вдохнула. Нужно было собраться. Каждый шаг в этом здании напоминал, что я играю на чужом поле, где любое неверное движение может обернуться катастрофой. Преодолевая коридор до кабинета Хирама, я чувствовала, как внутри нарастает странное сочетание тревоги и азартного предвкушения.

Сегодня многое могло решиться.

Я остановилась перед дверью кабинета. Сердце билось неровно, но я заставила себя постучать.

– Войдите, – голос Хирама раздался чётко и холодно.

Кабинет встретил меня привычной тишиной и запахом табака. Хирам сидел за столом, склонившись над бумагами. Он не поднял глаз, пока я не подошла ближе.

– Я слышал о твоём наказании, – произнёс он наконец, откидываясь на спинку кресла. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. – Волонтёрство в приюте. Забавный выбор для декана.

– Не совсем забавный, – осторожно заметила я. – Скорее… показательный.

– И как ты сама смотришь на это? – он прищурился, словно проверял меня на прочность.

Я сцепила пальцы за спиной, стараясь не выдать нервозности.

– Справлюсь. Это неудобно, да. Но я не собираюсь устраивать сцен.

Хирам чуть качнул головой, и угол его губ дрогнул в подобии усмешки.

– Сцены – твой конёк, Лина. Только не всегда ты их контролируешь.

Я выдержала паузу, глядя прямо в его глаза.

– В этот раз – буду контролировать.

Он рассмеялся коротко и сухо.

– Посмотрим.

Я знала: слишком долго обсуждать это опасно, разговор может перейти в упрёки или приказы, а мне нужно было совсем другое. Я медленно перевела дыхание и сделала шаг ближе.

– Раз уж мы заговорили о будущем, дядя, – сказала я, стараясь придать голосу деловой оттенок, – у меня есть просьба. Она касается стажировки.

Он приподнял бровь.

– Ах да, декан обмолвился, что о стажировке можно забыть.

– Для меня, может быть, – я позволила себе лёгкую улыбку. – Но не для моих друзей.

Хирам наклонил голову, пальцы его постукивали по подлокотнику кресла.

– Друзья? Те самые, с которыми ты громила комнаты?

– Те самые, – спокойно ответила я. – Они не виноваты, что оказались втянуты.

В кабинете повисла напряжённая пауза. Я чувствовала, как холод пробирается под кожу, но отступать уже было поздно.

– Пригодятся?

– Да. Они парни симпатичные, прекрасно впишутся в антураж «Эдема». И, что самое главное, я хочу, чтобы ты их взял. Всё–таки в этом клубе есть и моя доля. Но я не хочу, чтобы они бегали официантиками и ублажали старых богатых кашолок. Они способные, учатся со мной на маркетинге, назначь их мне в помощники.

Хирам медленно откинулся на спинку кресла и переплёл пальцы. Его взгляд был тяжёлым, почти насмешливым.