Не верь мне

За эти три дня отшельничества я покидала комнату лишь однажды, когда, словно зомби, выбрела из общежития и, повинуясь неведомой силе, поехала заключать договор аренды на первую попавшуюся квартиру вблизи студенческого городка. Риелтор, пожилой и умудренный опытом мужчина, был крайне удивлен тем, что я даже не потрудилась взглянуть на свое будущее пристанище, не задала ни одного вопроса о планировке, состоянии или окрестностях, а просто молча всучила ему чек с суммой за аренду на год вперед. Но мне было совершенно неважно, куда уезжать, какая квартира меня ждет, главное – как можно дальше от Ребекки и Роя, от их лжи, от их предательства. Уж несколько часов на парах я, скрепя сердце, смогу их перетерпеть, выдержать их присутствие.

Бросив взгляд на результаты своей кропотливой работы по уничтожению несчастных фотокарточек, я с решимостью принялась собирать свои вещи. Три часа спустя все коробки были упакованы и подписаны. Их оказалось гораздо больше, чем я рассчитывала, напоминая о том, как много всего было вложено в эту дружбу, в эти отношения. Вызвав службу грузоперевозок и заказав такси до новой квартиры, я с облегчением вздохнула, предвкушая новую жизнь, свободную от лжи и предательства.

Моя новая квартира, к моему огромному сожалению, находилась в целых пятнадцати километрах от университета. Это означало, что мне придется вставать гораздо раньше, чем обычно, чтобы успевать собраться и вовремя добираться на занятия, лавируя в утренних пробках. Написав дяде короткое смс, я уведомила его о том, что в ближайшие несколько дней планирую забрать свою машину из семейного гаража, не вдаваясь в подробности. «Зачем тебе машина на кампусе, Лина? Там и так негде парковаться,» – ответил он моментально. Я невольно закатила глаза и шумно выдохнула, сдерживая раздражение. Дядя всегда был таким – вечно задающим неуместные вопросы, вмешивающимся не в свое дело, но при этом абсолютно равнодушным к моим чувствам и переживаниям. Быстро настрочив короткий и уклончивый ответ: «Я решила, что больше не хочу жить в общежитии. Не задавай никаких вопросов, я все равно не буду на них отвечать,» я с облегчением перешла к просмотру непрочитанных сообщений от куратора, пытаясь игнорировать нарастающую головную боль. К счастью, тревожных посланий от неизвестного абонента я больше не получала. Но это, как ни странно, не успокаивало, а наоборот, настораживало. Затишье перед бурей? Еще одна важная задача, требующая незамедлительного решения – во что бы то ни стало выяснить, кто этот таинственный человек, отправивший то роковое сообщение, и какие цели он преследует.

Квартира оказалась до смешного малогабаритной, больше напоминающей скворечник, чем полноценное жилье. Но, как говорится, на безрыбье и рак – рыба. Из-за того, что дом был четырехэтажным, а квартира располагалась на самом верхнем этаже, чердачное помещение переоборудовали под жилую комнату, превратив его в своеобразную мансарду. Ремонт, конечно, оставлял желать лучшего, словно его делали на скорую руку нанятые гастарбайтеры, но, если грамотно подойти к делу и правильно расставить предметы интерьера, то и из этого унылого пространства можно было сотворить настоящую конфетку. Все же была в этой квартире какая–то своя, ни на что не похожая, странная, но притягивающая эстетика. Чего только стоили эти выцветшие бирюзовые обои с вычурными вензелями, словно сошедшие со страниц бабушкиного альбома.

Сразу у входа в квартиру располагалась небольшая, но довольно вместительная гардеробная, напротив нее – крошечная ванная комната, обклеенная облупившейся плиткой, далее – совсем уж кукольная кухонька, совмещенная с гостиной, больше напоминающей чулан. Вдоль деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, на котором располагалась спальня, стоял старенький, продавленный диван, явно переживший не одно поколение жильцов. Уж над чем предыдущие владельцы действительно постарались, так это над местом для отдыха. Большая, почти королевских размеров, двухместная кровать доминировала в спальне, стоя прямо напротив огромного панорамного окна. Встречать рассветы, залитые первыми лучами солнца, и провожать багряные закаты, любуясь угасающим небом, здесь будет просто восхитительно, словно с картинки.

Осмотрев свое новое, пусть и не идеальное, но вполне пригодное для жизни жилье, я облегченно вздохнула, словно сбросив с плеч непосильную ношу, и, накинув куртку, отправилась в деканат, чтобы написать объяснительную по поводу своих длительных пропусков занятий и сообщить о том, что я съехала из общежития и сменила место жительства.

– Лина, почему тебя не было на занятиях? – первой, кого я встретила в коридоре университета, стала Лесли, староста нашей группы, вечно озабоченная и всезнающая.

– Болела, – небрежно бросила я, стараясь избежать зрительного контакта.

– Оставь эти сказки для кого–нибудь другого, Лина. Весь универ только и судачит о том, что Рой изменил тебе с Ребеккой, и вы расстались, – съязвила Лесли, с плохо скрываемым злорадством поглядывая на меня.

– Это не твое дело, Лесли, – огрызнулась я, чувствуя, как внутри меня закипает злость.

– Да, ты права, мне совершенно плевать на твою личную жизнь, – с напускным равнодушием пожала плечами староста. – Но твоя внезапная депрессия и проблемы в отношениях, увы, не являются уважительной причиной для пропусков учебных занятий. – Я смотрела на Лесли отсутствующим взглядом, стараясь не слушать ее нудные нотации, но в душе отчаянно хотелось схватить эту самоуверенную выскочку за крашеные волосы и оттаскать ее по всему кампусу, чтобы в следующий раз неповадно было лезть не в свое дело. – Пока тебя не было, мистер Берг разделил всех нас на группы для совместного проекта, который мы будем сдавать в конце семестра. Так что тебе придется наверстывать упущенное и влиться в коллектив.

– Кто такой мистер Берг? – спросила я, отвлекаясь от своих переживаний.

– Новый преподаватель по маркетингу. Кстати сейчас пара у него.

– Мне надо в деканат.

– Давай иди. Одна нога здесь, другая там.

После унизительной взбучки в деканате, где меня отчитали, словно нерадивую школьницу, я сломя голову понеслась в аудиторию, надеясь хоть как–то сгладить впечатление от своих пропусков. От начала занятия прошло уже целых двадцать минут. Мой тщательно разработанный план – оставаться в тени – с самого начала пошел прахом, рассыпавшись под гневом декана. Теперь, как я ни старалась, избежать всеобщего внимания и пересудов мне, увы, не удастся. Тихо, словно крадущаяся мышка, я робко переступила порог класса и, стараясь не привлекать к себе внимания, проскользнула на свободное место на самом последнем ряду.

Аудитория, поражавшая своими огромными размерами, больше напоминала древнеримский амфитеатр, чем обычный учебный класс. Высокие ряды скамеек лестницей поднимались кверху, а внизу располагалось профессорское место, возвышающееся над студентами, словно сцена. К моему огромному сожалению, именно в тот самый момент, когда я, наконец, облегченно вздохнув, умостилась на жестком сиденье, новый преподаватель, появившийся в нашем университете лишь в этом семестре, почему–то решил удостоить меня своим пристальным вниманием.

– Итак, мисс… Кто же это у нас так бессовестно опаздывает на занятия? – нарочито громко произнес он, обводя взглядом весь класс.

– Прошу прощения, профессор, – едва слышно пропищала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

– Ваша фамилия? – прищурившись и надменно взирая на меня поверх своих старомодных очков в роговой оправе, холодно поинтересовался он.

– Рассел, – еле слышно прошептала я.

– Ах, да… Рассел, – профессор хитро прищурился, словно узнав что–то важное. – Так это, значит, вы наша неуловимая прогульщица, мисс Лина Рассел. Что ж, весьма великодушно с вашей стороны почтить нас своим долгожданным присутствием. Могу сказать, что мне весьма приятно наконец–то лично с вами познакомиться. – Профессор, растягивая слова и намеренно акцентируя внимание на каждом из них, произнес эту фразу с нескрываемой издевкой, вызвав в аудитории редкие, но от этого еще более обидные, смешки.

Краем глаза, стараясь не смотреть в их сторону, я заметила, как Ребекка, словно ничего и не произошло, нагло и демонстративно прильнула к Рою, положив голову ему на плечо.

Встряхнув головой, отгоняя навязчивые мысли о Рое и Ребекке, я попыталась сосредоточиться на словах профессора, стараясь вникнуть в суть лекции. Именно в этот момент периферийным зрением я заметила какое–то движение справа от меня. Медленно повернув голову, я увидела, как ко мне осторожно пододвигается чей–то силуэт. Сконцентрировав все свое внимание на приближающемся незнакомце, я с изумлением узнала в нем... Ну конечно же, это был он! Тот самый наглый, но, признаться, чертовски привлекательный парень в сером спортивном костюме, сбивший меня с ног у общежития несколько дней назад.

– Привет, – прошептал он, склонившись ко мне так близко, что я ощутила легкое дуновение его теплого дыхания. – Я хотел бы искренне извиниться за тот нелепый инцидент. Мне действительно очень неудобно.

Его серые глаза, обрамленные густыми, почти девичьими длинными ресницами, выражали искреннее раскаяние и неприкрытый стыд. На мгновение я даже забыла о своей обиде и почувствовала легкое удивление, смешанное с любопытством.

– Ладно, – на удивление спокойно ответила я, стараясь скрыть волнение и удивление, вызванное его неожиданным появлением. В конце концов, все мы совершаем ошибки.

– Нет, правда. Мне искренне жаль. – настаивал он, глядя на меня с такой искренностью, что я невольно поверила ему.

– Все в порядке. Это был несчастный случай, и мне тоже нужно было быть более внимательной, – ответила я, стараясь не смотреть в его серые, пронзительные глаза, словно зеркала, отражающие мою собственную душу.

Он лучезарно улыбнулся, и его лицо мгновенно преобразилось, став еще более привлекательным. В его улыбке чувствовалась искренность и доброта, что невольно располагало к себе.

– Что ж, тогда будем считать, что мы квиты, – произнес он, протягивая мне руку. – Меня зовут Аластор Норд. Приятно познакомиться.

– Лина, – задумавшись, я повторила его имя, слегка пожимая его теплую ладонь. – Аластор… Интересное имя. В переводе с греческого оно, кажется, означает “мститель”. Забавный выбор для родителей. Новенький. – это был не вопрос, а скорее констатация факта. Я знала почти всех третьекурсников в лицо, да и в нашем университете новое, незнакомое лицо сложно было не заметить. Особенно такое запоминающееся.

– О, вижу, ты неплохо разбираешься в значении имен. А что означает твое? – в его голосе внезапно исчезла та наивная невинность, которая могла показаться на первый взгляд. Теперь в его взгляде читался нескрываемый интерес, и даже, пожалуй, вызов. Он смотрел на меня прожигающе, словно пытаясь проникнуть в самую глубь моей души.

– С греческого – «благородная». – сухо ответила я, стараясь не поддаваться его напору. Я невольно засмотрелась на маленькое серебряное колечко, украшавшее его нижнюю губу. Оно казалось таким чужим и дерзким, но в то же время почему–то притягивало мой взгляд. – На что ты так пристально смотришь?

– На тебя, – шепотом, но с вызовом ответил Аластор и слегка наклонил голову в мою сторону, словно желая сократить между нами расстояние. – А ты?

– На твой пирсинг и на твою слишком самоуверенную физиономию, – хмыкнула я, отводя взгляд.

– Туше, – с усмешкой признал он. – Но, знаешь ли, у кого и уверенная физиономия, так это у тебя, Лина Рассел. Не думаю, что ты привыкла отступать.

– Мы сейчас будем соревноваться в том, кто из нас более самоуверенный и бесстрашный? – насмешливо поинтересовалась я.

– Если это поможет мне узнать тебя получше, то почему бы и нет? Можем попробовать, – лукаво ответил он, не отводя от меня взгляда.

– Даже не мечтай, – буркнула я, делая вид, что сосредотачиваюсь на лекции.

Разговор был окончен. Я отвернулась и уставилась в экран своего ноутбука, пытаясь игнорировать присутствие Аластора. Он больше не предпринимал активных попыток заговорить со мной, но и вникнуть в тему урока, судя по всему, тоже не собирался. Боковым зрением я увидела, как он, скрывшись за экраном компьютера, увлеченно пролистывает ленту социальных сетей, явно не интересуясь происходящим на лекции. Его товарищи, сидящие рядом, тоже не отставали от него и увлеченно рубились в какую–то популярную онлайн–игру, периодически обмениваясь громкими выкриками и смешками, совершенно не обращая внимания на возмущенные взгляды других студентов.

Спустя какое–то время меня снова охватило неприятное ощущение, будто кто–то пристально за мной наблюдает. Инстинктивно обернувшись, я встретилась взглядом с Аластором. Он смотрел на меня как–то странно, изучающе, словно пытался прочитать мои мысли. В его глазах не было ни насмешки, ни флирта, лишь какой–то непонятный, словно затаенный интерес.

Внезапно вспомнив о значении его имени, означающем «мститель», я невольно поежилась. Что, если он действительно замышляет что–то недоброе? Что, если его внезапное появление в моей жизни не случайность, а тщательно спланированная акция возмездия?

Словно пытаясь сбросить с себя наваждение, я не придумала ничего лучше, чем машинально приподнять руку и, не глядя на него, нагло показать ему средний палец. В ответ он лишь беззвучно засмеялся, покачав головой, словно я была несмышленым ребенком, пытающимся его испугать. Его реакция только усилила мое замешательство. Что он вообще от меня хочет? И почему его присутствие вызывает у меня такую бурю противоречивых чувств?

День посвящения. Трепет охватил меня задолго до наступления вечера. Сегодня я стану той, кого Рой не сможет забыть. Мое оружие – безупречность. Я выверяла каждую деталь своего образа, будто готовилась к решающей битве. Выбор наряда был стратегическим ходом – шелково–шифоновая двойка, словно соткана из мечтаний и дерзости. Юбка мини – намек на свободу, блузка на запах – искусно задрапированная тайна, чьи ленты обвивали талию, подчеркивая каждый изгиб. Волосы... О, волосы потребовали жертв во времени. Но результат стоил того – крупные локоны, ниспадающие по спине огненным водопадом, манили и завораживали. Вечеринка в старом коттедже Мэривела – место силы, где из года в год зарождаются легенды. Хэллоуин, посвящение, рождественские посиделки – эти стены помнили все. Накинув пальто, я скользнула в такси, словно в капсулу времени, отправляющую меня в эпицентр безумства.

Коттедж, окруженный мрачной чащей леса, выглядел зловеще прекрасным. Подъезд, усыпанный белой галькой, мерцал огнями фонариков, создавая иллюзию сказочной тропы. Во дворе бушевал карнавал – гирлянды, костры, манящий запах жареного маршмеллоу и бочки пива, обещающие беззаботное веселье. Сквозь панорамные окна гостиной я видела толпы студентов, их лица искажены радостным возбуждением. Звуки смеха и громкой музыки пульсировали в воздухе. Дверь распахнул здоровенный парень из команды по лакроссу и заключил меня в объятия, чуть не сломав ребра.

– Рассел, ты как всегда сногсшибательна! Проходи, выпивка льется рекой – на кухне, в гостиной, везде! – протараторил он и скрылся во дворе, подзывая своих дружков.

Сбросив пальто, я вошла в гостиную, словно на сцену. Танцевальная музыка била по ушам, заставляя тела извиваться в бессвязном танце. Толпа студентов образовала кольцо вокруг журнального столика. Автоматически схватив кем–то брошенную бутылку сидра, я направилась к ним. Слишком поздно... В самом центре гостиной, на диване, они сидели, прильнув друг к другу – Рой и Ри. Забыв обо всем на свете, погруженные в свой маленький мир. Ревность вспыхнула во мне мгновенно.

– Ну что, начинаем играть в бутылочку! – провозгласила девчонка с экономического факультета, вызвав недовольный гул. – Никаких возражений! Это традиция, которую нельзя нарушать!

Я опустилась в кресло, стараясь не смотреть на руку Роя, нагло лежащую на бедре Ри. Ярость кипела внутри.

– Итак, нам нужна пустая бутылка! – продолжала экономистка, оглядывая комнату. Ее палец указал прямо на меня. – Эй, ты! Как тебя зовут?

– Лина, – прозвучал мой голос, едва слышный из-за сдавленного дыхания.

– Отлично, Лина. Допивай свой сидр и отдай нам бутылку. Начинаем игру.

Парочка предателей наконец–то обратила на меня внимание. На их лицах – смесь изумления и вины, словно их застали за кражей печенья. Что ж, они не так уж и неправы. С показной ленью я взглянула на сидр в своей руке, пожала плечами и залпом осушила бутылку. Отдала ее девушке, стараясь не смотреть на Роя. Пусть давится своим счастьем. Она поставила бутылку на стол, и игра возобновилась. Но я уже была в другом мире. Поглощенная своими мыслями, я уставилась в пустоту, лихорадочно плетя сеть планов. Что за обман пытался раскрыть мне незнакомец? Неужели речь об измене Роя? Если так, то этот таинственный доброжелатель знает меня, знает мой круг общения. Но откуда ему известно об этом романе? Информации катастрофически мало. Нужно связаться с ним, вытянуть хоть что–то. Но если он хакер, нужно обезопасить себя. Да, у меня есть некоторые навыки в области информационной безопасности, достаточно, чтобы не быть совсем уж беззащитной. Взламывать Пентагон, конечно, не умею, но кое–что могу.

– Лина, твоя очередь! – чей–то голос вырвал меня из пучины размышлений. Кто ко мне обращается?

– Что?

– Бутылочка указала на тебя. – Я обернулась. О, конечно же!

– Аластор. Опять ты? Преследуешь меня? – Он стоял сбоку, возвышаясь надо мной, и ухмылялся.

– Мне незачем тебя преследовать, Лина. Возможно, это судьба? Посмотри. – Я оторвала взгляд от его самодовольной улыбки и увидела, что горлышко бутылки действительно указывает на меня. Просто великолепно! Ирония судьбы, не иначе.

– Ну так чего же ты ждешь? Хватай свою судьбу за хвост, – я снова задрала голову, глядя прямо в его глаза.

Смешинка в его взгляде сменилась на хищный блеск. Он наклонился, и кудрявые пряди упали на лицо, затенив его. В этот момент окружающий мир словно замер. Гомон толпы стих, поддерживающие возгласы компании стали неразличимы. Я сосредоточила все свое внимание на приближающемся лице Аластора. Кожей чувствовала, как его внимательный взгляд скользит по моему телу – от губ к оголенной шее, затем к скрещенным ногам. Что–то мурлычет мне на ухо, и дыхание сбивается, сердце бешено колотится в груди.

– Он явно не достоин тебя, – прошептал он за секунду до поцелуя. Время остановилось.

Ни он, ни я не прервали зрительный контакт, словно боялись разрушить хрупкую иллюзию. Мои губы невольно приоткрылись, приглашая его язык в этот запретный танец. Его рука, осмелев, проложила путь от моей шеи к затылку, запутывая рыжие пряди между длинными, горячими пальцами. Желание отомстить Рою, стереть его из памяти, захлестнуло меня с головой. Подавшись навстречу, я углубила поцелуй, утопая в этом мгновении, забывая о реальности. Но игра ли это еще? Казалось, время застыло, мир перестал существовать за пределами нашего поцелуя. Аластор первым разорвал этот развязный танец языков, одарив меня ехидной, но обезоруживающей улыбкой. Молча отстранившись, он взглянул на ошарашенных студентов, словно оценивая произведенный эффект.

– Отойди от нее! – яростный рык Роя, словно гром среди ясного неба, заставил меня вздрогнуть. Он приближался к нам, словно разъяренный бык, готовый смести все на своем пути.

Не успела я опомниться, как Рой грубо оттолкнул Аластора, едва не сбив его с ног. Тот пошатнулся от неожиданного толчка, а вокруг нас уже образовался плотный круг любопытных зевак. “Драка! Драка! Драка!” – восклицали они в один голос, подпитывая азарт. Рой замахнулся для удара, его лицо исказила гримаса ярости. Было видно, что он вне себя от злости, готов убивать. Аластор уклонился от его удара и, не раздумывая, нанес ответный удар в нос. Кровь брызнула фонтаном. Я поняла, что мне нужно вмешаться, иначе они покалечат друг друга.

– Остановитесь! – я попыталась пробиться сквозь толпу, мой голос дрожал от страха и отчаяния. – Рой, прекрати!

Ребекка стояла в стороне, сгорая от ревности. Объект ее воздыханий дрался вовсе не из-за нее, а из-за меня. Эта мысль жгла, словно кислота. Я остановилась между двумя разъяренными парнями, чувствуя, как дрожат колени. Аластор, на удивление, казался спокойным и даже расслабленным, словно происходящее его не касалось. Я повернулась к Рою, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Что ты делаешь?!

– Я?! Что я делаю? Это ты целуешься с другим парнем прямо у меня на глазах! – его слова прозвучали как обвинение, как гром среди ясного неба.

Что? Мне не послышалось? Он обвиняет меня? После всего, после того как он предавался любовным утехам с моей подругой все лето, втайне от меня? От его наглости все слова застряли где–то в горле, словно ком. Я стояла, вытаращив на него глаза, то открывая, то закрывая рот, пытаясь что–то сказать, но не находя подходящих слов.

– Ведешь себя как шлюха, – выплюнул он, как яд.

Внутри все рухнуло, мир перевернулся с ног на голову. Я не ожидала, что вся любовь, которую Рой так отчаянно демонстрировал мне на протяжении двух лет, испарится, растворится в одно мгновение. Меня называли и хуже, но слышать эти слова от человека, которому я доверяла все свои секреты, человека, которого любила, было невыносимо больно. И это после того, как ОН изменил мне! Глаза непроизвольно наполнились слезами, готовыми вот–вот хлынуть потоком. Я не собиралась плакать, тем более перед сотней ничего не понимающих людей, но сдержать слезы было выше моих сил.

– Чувак, да ты ненормальный, – спокойно произнес Аластор, нарушив гнетущую тишину.

Я почувствовала, как его сильная ладонь обхватывает мое запястье, и он мягко, но уверенно перемещает меня к себе за спину, словно защищая от надвигающейся бури. Рой снова попытался ввязаться в драку, но мой неожиданный защитник одним точным ударом отправил его в нокаут. Я заметила, как Аластор ищет взглядом кого–то в толпе и едва заметно кивает. В ту сторону, куда он посмотрел, стояли ребята из его компании. Между ними произошел какой–то немой диалог, и те, оскалившись, двинулись навстречу компашке Роя, уже готовящей кулаки. Аластор, не говоря ни слова, схватил меня за руку и потащил прочь, на задний двор. Мы оказались на улице, вдали от шума и гама, и слезы, словно прорвавшаяся плотина, одна за другой покатились по моим щекам, оставляя мокрые дорожки. Аластор, как истинный джентльмен, не произнес ни слова утешения. Он просто молча прижал меня к себе, позволив выплакаться, освободиться от боли, так, чтобы никто другой не видел моего унижения. И я была ему безмерно благодарна за это.

Глава 3

После вечеринки время словно замедлило свой ход, превращаясь в тягучую, мучительную массу. Я стала рассеянной, забывала вещи, не могла вспомнить, что мне говорили минуту назад. В университете студенты перешептывались за спиной, отводили взгляды, словно я была прокажённой. Рой взял больничный – после драки у него оказался сломан нос. Хотел написать заявление в полицию, но деканат, по моему настоянию, назначил Аластору отработку после занятий. С того самого вечера мы не разговаривали, лишь изредка пересекались на общих парах. Мне хотелось поговорить с ним, извиниться за драку, в которую он ввязался из-за меня, обсудить этот странный, импульсивный поцелуй. Но смелости не хватало. Расставание с Роем будто сломало меня. Из самоуверенной, любящей себя девушки я превратилась в затюканную мышку, боящуюся собственной тени.

На смену солнечным дням пришли бесконечные дожди, усугубляя моё и без того паршивое настроение. Единственным местом, где я могла хоть немного прийти в себя, была библиотека. Там почти всегда было пусто, единственные живые души среди книжных стеллажей – я и старый библиотекарь. Этот вечер не стал исключением. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, и пустой экран монитора постепенно заполнялся информацией для доклада по истории предпринимательства. Дождь барабанил по стёклам, а вспышки молний яркими пятнами скользили по стеллажам, ненадолго освещая помещение. Глаза слипались от многочасовой работы за компьютером, и я решила заканчивать, пока погода не разбушевалась окончательно.

Внезапно моё внимание привлекло письмо на электронной почте, которое я по какой–то причине пропустила. От неизвестного отправителя. Неужели хакер решил выйти на связь?

– Лина, Лина, ты так рьяно пишешь мне. Соскучилась?

– Нет. Хочу понять, кто ты.