Печать архидемона

Я нехотя кивнула. Капитан медленно приблизился и, не спуская с меня глаз, расстегнул кандалы, они с грохотом упали на пол, заставив и так напряжённую меня вздрогнуть от грохота. Я тут же сделала шаг назад, не сдержалась и потёрла запястья. Обмороженная кожа тут же ответила резкой болью, и я поморщилась. Незнакомец медленно отошёл обратно, не поворачиваясь ко мне спиной, снял с себя меховую накидку и развесил её на стуле около печки.

— Кьяра… Не могу поверить, что это ты, — он покачал головой и в упор уставился на меня.

— Мы знакомы? — я в сомнениях сощурилась на скрытое шарфом лицо и невольно перебрала пальцами в воздухе. Для молний хватит и нескольких секунд.

— Когда-то были, — ответил он и стянул, наконец, шарф.

Длинные тёмно-русые волосы после капюшона сильно растрепались и небрежно падали на лоб и плечи, закрывая мерцающие от пламени зелёные глаза. Левая бровь была рассечена, лицо покрывала недельная щетина, и на подбородке сильно выделялся крестообразный шрам. И этот шрам я узнала.

Не может быть!

Я охнула и закрыла рот ладонями, не в силах поверить в происходящее.

— Со́рен? — еле слышно прошептала я, а он кивнул и улыбнулся. — Сорен! — крикнула я и бросилась к нему на шею, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.

Брат обнял меня и сильно прижал, и мне казалось, что я всё ещё сплю. Ну откуда ему вообще тут взяться, кроме как не во сне? Но ощущения от объятий и боль на запястьях от кандалов была вполне реальна. Казалось, что стояли мы целую вечность, прежде чем я разжала руки и вытерла мокрые щёки. Он сделал шаг назад, всё ещё держа меня за плечи, и внимательно меня осмотрел.

— Я не сразу тебя узнал, да и глазам своим не поверил, пришлось списки перепроверить. Откуда голубые волосы?

— Зелье выпила, пока тестировали его свойства, — я шмыгнула носом и улыбнулась.

— Садись пока около печки, погрейся, а я чай налью и принесу поесть.

Сорен зашторил поплотнее окно, подошёл к неприметному шкафчику и загремел посудой, а я сняла шубу и села на грубо сколоченный стул и придвинулась поближе к пламени. Как и в случае с демонами, мне снова показалось, что всё это просто не могло быть реальностью. Брат пропал пять лет назад, написал, что с Южной заставы его переводят в другой гарнизон, и больше не объявлялся. Выходит, его перевели сюда? И вот сейчас я пленница в заснеженных просторах около скверны, а пропавший брат наливал мне чай. Как это вообще в мыслях уложить?

— Ты из-за перевода перестал писать? — догадалась я. Теперь это стало очевидно. Но мне никогда не приходила в голову такая мысль ранее.

Сорен как раз шёл ко мне с подносом и двумя чашками. Поставив его на небольшой так же грубо сколоченный стол, он взял с печки чайник и наполнил чашки. На тарелке лежало нарезанное неровными кусками вяленое мясо, сыр, чуть чёрствые хлебные лепёшки. От голода у меня аж живот скрутило, и я принялась жевать, запивая почти обжигающим напитком, но остановиться не могла. Брат придвинул табурет и сел напротив, некоторое время он разглядывал меня, а потом устало вздохнул и потёр шрам на подбородке.

Мы не виделись пять долгих лет. Последний раз мы виделись за пару месяцев до его перевода на север. Я как раз летела по заданию Ордена в один городок в южной части континента, и мы договорились там встретиться. Всего на день, дольше командование ему не позволило, но все эти годы я хранила память о том дне как о последнем в его жизни. Когда он исчез, сначала я ждала и надеялась, что он объявится, но годы шли, вестей не было никаких, и надежда угасла совсем. Мне всегда хотелось думать, что он жив, но где-то глубоко в душе я его уже похоронила. Но нет, я оказалась неправа. Не чудо ли?

Я старалась получше рассмотреть его, останавливаясь глазами на каждой детали, будто хотела запечатлеть его в памяти на случай, если он вдруг исчезнет опять. Брат стал старше, крепче, отрастил волосы. Щетину он вообще никогда не носил, всегда гладко брился. Да и шрама на брови не было. Но больше всего изменились его глаза. Уставшие, измученные и уже совершенно не такие яркие и весёлые, как было много лет назад. Наверное, после всего перенесённого, и я изменилась не в лучшую сторону.

— По шраму узнала, да? — усмехнулся он, и я кивнула. — Я так и подумал. Когда увидел тебя в бараке, решил не снимать шарф, чтобы по твоей реакции никто не догадался, что мы знакомы. И сразу говорю, никто знать этого не должен.

Я кивнула, а он тут же продолжил:

— Объясни, как ты сюда попала? Ты правда чернокнижница?

— Так почему ты исчез молча? — нахмурилась я, пропустив его вопрос мимо ушей. — Неужели не сказали, куда тебя отправят?

— Нет, нам этого действительно не сказали, просто спустили приказ и всё, — он устало вздохнул и взял свою чашку чая, размешивая в ней сахар. — Пришёл командир со списками, назвал фамилии, сказал через час быть готовыми. Человек пятьдесят нас забрали с Южной заставы. Разные слухи ходили, но было лето, не сразу мы поняли, что на север плывём, а тут… В первый же день мы даём клятву молчания на крайне хитром артефакте и не можем никому сообщать о том, что происходит. Домой писать запретили, даже говорить о том, где мы. Для всех мы должны быть забыты, потому что пути обратно отсюда нет. Если ты попал на Северную заставу, то выход только один — смерть.

В голове пронеслись сотни вопросов о том, как он сюда попал и жить все эти годы, но сначала требовалось выяснить самое важное и тревожное.

— Сорен, эта скверна… Что здесь происходит? — я внимательно посмотрела ему в глаза, и у него на лице залегли тени, а плечи опустились.

— Война, которую нам никогда не выиграть, — он шумно вздохнул и отпил из чашки. — И не то чтобы мы много понимали, просто тыкаемся в надежде, что что-то поможет, а на деле... Маги пытались изучать скверну, делать защиту. У особо сильных даже щит получался, который её сдерживал некоторое время, но в итоге через пару секунд их сжирали вместе с щитом. Мы разве что вычислили, что на разных людей она реагирует по-разному. После магов ползёт медленнее, будто наелась, а после худого умирающего старика практически сразу расползается дальше.

— Для этого рабов и закупают? — догадалась я.

Брат кивнул.

— Со всей страны привозят бродяг, да выпивох, тех, кого не будут искать. Но, как я уже сказал, надолго их не хватает. Да и сами они кончаются даже в крупных городах, это же не белки в лесу. Поэтому император и совет решили закупать рабов.

— Император всё знает?

— Конечно. И совет. Знает ли кто ещё? Понятия не имею, если честно.

— Архимаг не знает, — задумалась я и откинулась с чашкой чая на спинку стула. Кружка была горячая и согревала руки, а вот внутри от новой информации всё похолодело. — Мне кажется, он предупредил бы после суда, вряд ли он приносил ваш обет молчания.

Интересно, знал ли Эдгар?

— Думаю, правду знают единицы, — брат задумчиво пожевал губу, прямо как это делала я. — Эту тайну столетиями хранят. Что-то случилось при объединении империи. Насколько я слышал, скверна зародилась в шахтах, пожрала весь подгорный народ и выползла на поверхность. И с тех пор все думают, что тут идёт война за особые кристаллы жемчужного тиазалита, что они пытаются все наши шахты отвоевать и нас прогнать, а на деле… сама видишь. Любого беглеца ловят и казнят, отсюда не выбраться. Любой солдат знает, что будет служить на Северной заставе до конца своих дней. И этот конец порой наступает крайне быстро.

— Кстати, о белках, сдерживают ли скверну животные?

— Практически никак, даже огромные. Только люди. Маги предположили, что скверну останавливают только человеческие души.

И не только человеческие, Ви говорил, что оно пожирает и демонов.

— Неужели ты занимаешься вот этим изо дня в день? — уставилась я на него. — Пускаешь на смерть столько людей… Как? Как вообще можно с этим смириться? — я покачала головой, представляя, сколько жизней погасло в этой скверне.

— А какой выход? — он поднял глаза, и в них отразилась обречённость. — Я уже давно понял, что моей душе никогда не будет искупления, и я ничем не лучше самой этой скверны, но если прекратить приносить людей в жертву, она расползётся и в итоге достигнет городов и поубивает ещё больше людей. Тут нет хороших вариантов, Кьяра, просто нет.

— Неужели маги не могут ничего придумать? Император запрашивает их всё больше и больше. Или они только защиту на периметр ставят и костры поддерживают?

— Увы. Они пытаются, но успехов нет, а чаще просто гибнут в попытках её замедлить. А ещё с пару месяцев назад что-то случилось. Доходили слухи, будто убили демона, скверна резко поползла вперёд и сожрала пол-лагеря. За пару секунд просто похоронила под собой человек пятьсот. И узников, и воинов, и прошлого капитана. Просто без разбора. Я выжил лишь потому, что находился в это время на охоте. С каждым даже не годом, а месяцем всё хуже и хуже. За последний год она продвинулась сильнее, чем за десять предыдущих. Скоро она снесёт и заставу, и всё остальное и заполонит континент. Не знаю, кто мог бы нам помочь. Да никто, мы все обречены…

Он взял полоску мяса, уставился в огонь и принялся жевать. Я последовала его примеру.

Могла ли я доверять брату, которого не видела много лет? Наверное, нет, пока он не докажет, что на него можно положиться. Но раз он так удобно оказался на этой заставе, то нужно использовать эту возможность, чтобы сбежать, и его можно в этом использовать, нужно лишь подобрать правильные слова.

— Возможно, я знаю, кто может нам помочь.

Он вопросительно посмотрел на меня и сощурился в недоверии.

— И именно из-за этого я тут в плену и нахожусь.

Глава 2

Рассказывала я очень осторожно, в основном придерживаясь той же версии, что мы с Виасом утвердили для Инквизиции. Сорен мой брат, и я безумно рада его увидеть, но доверять я ему пока не могла. Уж точно не в вопросах демонов. В конце концов, кровное родство ещё ничего не значило, для собственной матери я оказалась лишней. Брат за годы, что мы не виделись, мог стать каким угодно человеком и с лёгкостью сдать меня с потрохами.

Про договорённость с архимагом я упоминать тоже не стала, зато в красках описала, как меня пытались убить инквизиторы, как они меня два раза пытали и убили Розалин, и как выпущенные против воли императора стражи поубивали множество людей. Но сколько бы я ни пыталась сместить акцент, когда я касалась темы демонов, Сорен всё сильнее хмурился и качал головой.

— Я не очень понимаю, что именно ты предлагаешь, снова вызвать демонов? — он упёрся локтями в колени и внимательно уставился на меня.

— При всём желании у меня не хватит сил. Да и по памяти я тот ритуал не смогу провести, он очень сложный. Но демоны что-то знают, и они ещё остались среди нас. Нужно отыскать чернокнижников с привязкой и расспросить.

— Думаешь, они станут помогать?

— Не знаю, — честно сказала я, — всё-таки, если кто и остался, то со мной он контрактом не связан. Но это единственный вариант, что я могу предложить. Наши маги всё слабее, тем более сам говоришь, они пробуют уже две сотни лет, и ничего не помогает. А демоны… В конце концов, мы живём в одном и том же мире, если эта дрянь расползётся, то погибнут вообще все.

Сорен долго молчал и практически не моргая изучал моё лицо. Я даже неуверенно заёрзала под его насупленным взглядом.

— Признаться, я сначала не поверил в приписку, что ты очень опасная чернокнижница, и тебя следует остерегаться, а лучше просто прикончить, — наконец заговорил он и вернулся к чаю. — Я помню тебя ещё такой молодой и наивной, только закончила учёбу, с парнем сбежать хотела, а сейчас… демоны?

— Я тоже помню доброго молодого мужчину с принципами, готового защищать людей, а в итоге ты охраняешь пленников и решаешь, кто из них пойдёт умирать сегодня, а кто поживёт немножечко подольше.

Он оторвался от чашки и внимательно посмотрел на меня. Некоторое время мы молча рассматривали друг друга, но потом он шумно выдохнул и поднялся с табуретки.

— Тяжёлые времена делают из людей монстров, сестрёнка, но вряд ли у нас теперь будет шанс стать обратно людьми. Ещё чаю?

— Да пожалуйста.

Пока Сорен наливал мне новую чашку, шарф сполз с его шеи, и я заметила длинный шрам почти поперёк шеи, судя по рубцу, порезали глубоко.

— Кто это тебя так? — охнула я. — От скверны отбивался?

— Почти, — брат тронул шею и слегка потёр шрам рукой, а потом подошёл к печке и закинул несколько поленьев. — Люди постоянно пытаются бежать. Случился мятеж. Один из беглецов напал сзади и почти перерезал мне горло, к счастью, целитель был недалеко и залечил, иначе я бы тут не стоял.

— Кому-нибудь удавалось бежать? — как бы невзначай спросила я и сделала глоток.

— Нет, — он развернулся ко мне и закусил губу, а между его бровями залегла глубокая морщина, — но тебя отсюда нужно как-то вытаскивать.

От удивления я чуть не подавилась.

— Ты серьёзно? Это же измена, тебя за такие слова могут и казнить, — я внимательно на него посмотрела и недоверчиво сощурилась. — Или это ты меня так проверяешь? Я ведь самая опасная преступница в мире.

Брат усмехнулся, качнул головой и сложил руки на груди.

— Не могу же я дать погибнуть своей сестре, пусть даже та навызывала демонов. В свете того, что столетиями происходит на Северной заставе, и тому, что я делаю сам… — он поджал губы, но потом снова посмотрел на меня, и выражение его лица стало чересчур болезненным. — В общем, так… Я знаю, что вам предложил Роберт, и ты на это предложение согласишься.

— Что? — вскочила я и чуть не облилась горячим чаем. — Ты охренел?

— Сядь, — приказал он, — и дослушай.

Я нехотя опустилась на стул, сверля его крайне злобным недоверчивым взглядом. Если он мне предложит спать с этой солдатнёй, не посмотрю, что брат, и шарахну заклинанием.

— Я скажу командиру, что ты — только для меня, но никто не должен знать, что мы родня. Никто вообще. Иначе сразу всё поймут. Буду периодически приводить тебя сюда на ночь. И за это время, надеюсь, придумаю, как тебя отсюда вытащить.

И снова я задумалась, а не проверял ли он меня? Спасибо всем тем, кто предавал меня из раза в раз, теперь мне сложно довериться хоть кому-то. С другой стороны, ничто не помешает Сорену отдать меня скверне без всяких проверок, просто по личному желанию, так что и ни к чему, по идее, подобные проверки.

— Думаешь, получится? Тут столько солдат…

Я, конечно, очень надеялась, что архимаг меня отсюда как-то вытащит, но если у брата получится сделать это раньше, возражать я не стану.

— Не уверен, всё непросто. Ты же артефактор? — он вопросительно посмотрел на меня и после моего кивка принялся ходить туда-сюда по комнате, явно что-то обдумывая. — Мне нужно кое-что проверить и забрать ключ от твоего ошейника, а ты пока вернёшься в камеру. Командиру я сам всё скажу.

— Ладно, только у меня есть условие: не трогай Айви и другим прикажи её тоже не убивать. Возможно, она мне будет нужна.

— Что за Айви? — поднял он бровь.

— Ифлисса, которая сегодня за меня заступилась, а ты пригрозил её завтра скормить скверне.

Брат резко помрачнел и с недовольством на меня посмотрел, но потом нехотя кивнул. Он снова отошёл к шкафчику, а потом вручил мне мешочек с мясной и сырной нарезкой. Не хотелось уходить от печки и возвращаться в ледяной барак, но задерживаться тут дольше нельзя, иначе будет выглядеть совсем уж подозрительно.

На обратном пути я изо всех сил старалась запомнить особенности лагеря, но дурацкий снег настолько усилился, что я с трудом могла вообще идти, а около калитки в часть с бараками и совсем пришлось ждать, пока часовые откопают дверь. Я даже успела здорово замёрзнуть. А ещё это говорило о том, что магов тут или очень мало, или их силы берегут, потому что чистят снег обычными лопатами вместо того, чтобы за пару секунд растопить его магией. Нужно будет спросить у брата, сколько их тут вообще. А раз император запрашивал новую партию, то старая, по идее, уже кончается?

Брат… Не думала, что снова его увижу хоть когда-либо. Просто поверить не могу, хотя провела с ним весь вечер. И вот мы встретились в самом безумном месте, которое только можно придумать. Не уверена, что могла ему хоть сколько-нибудь доверять. Мэтт научил меня не быть такой наивной дурой, но мне хотелось дать Сорену шанс. И если он действительно поможет мне сбежать, сам, а не по указке, допустим, Инквизиции, и если у меня получится, то потом нужно будет вытащить его из этого про́клятого места. Тем более, если он говорил правду, и скверна всё активнее расползается, то места этого вскоре и вовсе не будет.

В барак я вернулась неохотно. На улице стало так холодно, что я опасалась просто замёрзнуть насмерть ночью, разве что мы будем дружно спать возле решётки в надежде на крохи тепла от костра.

— О, явилась наша магичка, — ядовито протянула Одри из тёмного ледяного угла. — На капитана-то решила согласиться, а? Ну уж поприятнее, чем отсасывать грязной солдатне.

Она зашлась в лающем смехе, а я с трудом подавила желание нахамить и просто встала у решётки, не желая уходить от пламени. Я просто прошла из одной части лагеря в другую, и уже зуб на зуб не попадает. Как я, интересно, в такой колотун собралась бежать? Я же насмерть замёрзну через пару часов, а обогреваться магией и топить снег до ближайшего поселения никаких сил не хватит. Да и знать бы вообще, где это поселение.

Рядом со мной материализовалась Айви. Я заметила, что её рыжий мех начал будто бледнеть. Она обернула вокруг себя пушистый хвост и втянула носом морозный воздух.

— Тот целитель обратно так и не вернулся, видимо, переселили, — поведала она и посмотрела на меня большими оранжевыми глазами. — А ты вернулась. Живая.

— Не думала же ты, что меня допустят к магам, я же опасная преступница, помнишь? — хмыкнула я.

— Я думала, тебя убьют, — еле слышно сказала она. — Или ещё что похуже сделает этот ублюдок. Думала, он и меня прикажет скормить скверне, хвала Сэйху, нет. Но ты вроде бы цела. Что ты тогда делала у этого капитана?

Она вопросительно уставилась на меня. Благо брат уже придумал версию нашего прикрытия.

— Я… я согласилась на предложение командира. Не хочу в скверну, знаешь ли. Но спать я буду только с одним этим капитаном.

Айви удивлённо подняла брови, но тут же сощурилась.

— Ты же собиралась отказаться.

— Да, но он меня заставил... передумать, — я кашлянула и посильнее запахнула шубу, делая вид, будто не хочу об этом говорить.

Она шагнула и встала совсем вплотную, понизив голос почти до шёпота:

— Я так понимаю, заставлял он тебя мясом и сыром? Я чую еду у тебя во внутреннем кармане. А ещё от тебя не пахнет сексом, у вас ничего не было. Зачем этому мерзкому капитану кормить себя вкусностями, а?

От удивления у меня отвисла челюсть. Я не сразу спохватилась и не успела скрыть свой ошарашенный взгляд. Пять минут как вернулась, а моё враньё уже раскрыли! Ну и вот что ей ответить?

Ифлисса хмыкнула и не смогла сдержать улыбку. Она обернулась через плечо и осмотрела остальных, но кроме Одри, другие пленницы дремали, лёжа в обнимку на сдвинутых куцых матрасах.

— Скажи, Кьяра, ты хочешь отсюда свалить? — заговорщицки спросила Айви. Её уши дёрнулись назад, и некоторое время она будто вслушивалась, но потом снова вернулись на место.

— А кто бы не хотел?

— Верно. Но я спрашиваю не из праздного любопытства. Уверена, мои ребята уже думают, как меня отсюда вытащить. Я очень ценный вор, знаешь ли. И если ты тоже хочешь сбежать, то мы должны работать на это вместе, так что никаких тайн.

Как-то ну совсем это не подозрительно прозвучало, ага. Покуда мне знать, какие интересы у этой воровки? Или, точнее, чьи интересы? Она сразу прибилась именно ко мне. Ну да, ехали мы вместе, не с Одри же дружить, остальные тут и вовсе странные. Две пропитые дамы, три рабыни с островов. И ни одного мага, кроме меня. Я логичный кандидат в помощники, но всё же слишком это подозрительно. Нет уж, нужно понаблюдать, что она из себя представляет.

— Я могу поделиться мясом и сыром, — поджала я губы, — но не тайнами. Я тебя знаю-то всего один день.

Её кончик хвоста дёрнулся, и девушка снова втянула носом воздух. Её голодные глаза слегка засветились.

— Справедливо, давай начнём хотя бы с мяса, а то у меня от запаха уже желудок сводит.

Я вынула несколько кусочков и незаметно отдала ей, и пока она жевала, я пересказывала всё, что заметила в лагере за свою недолгую прогулку. И не так чтобы я много-то и заметила, плотный снежный вихрь обзору не способствовал, но на моменте про застрявшую дверь она неожиданно оживилась и перестала жевать.

— Значит, магов у них мало, — она подошла вплотную к решётке и положила на неё руки. — Ты говорила, что на кострах защитный контур, ты можешь его снять?

— Могу, но только по одному. Но какой в этом смысл, я и огнём могу ударить.

— Охотно верю, но нам нужно этот огонь потушить.

— Зачем? — я удивлённо на неё покосилась.

— Нас двоих схватят, как только мы выйдем из камеры, сдадут свои же, — она кивнула на мужчин потрёпанного вида в противоположном бараке, которые тоже стояли и грелись у пламени. — Тут каждый сам за себя. Так что нужно открыть все камеры. Хаос отвлечёт охрану, и тогда мы сможем проскользнуть.

— Сверху по мостикам ходят часовые, тебя пристрелят из арбалета, как только ты попытаешься открыть дверь.

— И именно в этом нам и помогут погасшие разом костры. В темноте в метель не видно, в кого стрелять.

Ну надо же, и план-то она уже придумала. Тоже ни разу не подозрительно. Ладно. Я задумчиво уставилась на пламя и закусила губу. Сосредоточившись, я потянулась тонким, еле заметным импульсом к костру и взглянула на плетение. Оно было несложное, структура защищала костёр и не давала ему потухнуть, но точка сосредоточения находилась под пламенем прямо в его основании, поэтому разрушать структуру нужно прицельным ударом именно туда. Что-то массовое создать не удастся. О своих наблюдениях я тут же рассказала Айви.

— Скверно, — она надула щёки и недовольно выдохнула. — В этой части бараков примерно десять костров, сколько тебе времени понадобится, чтобы их все потушить?

— Минут пять. А как мы вообще поймём, что за тобой пришли?

— О, не волнуйся, мы такое не пропустим. Но я не знаю, когда это произойдёт, и ровно к этому моменту у нас должны быть план и… — её уши резко развернулись назад, и Айви замолчала.

— Что-то замышляете, девочки? — раздалось секунд через десять.

Мы резко обернулись. Одри состроила страшенную гримасу, отдалённо напоминающую улыбку, и перевела взгляд с Айви на меня, а потом лениво почесала подбородок.

— Мы греемся, — сказала ей ифлисса, — но уже идём спать. Огонь в твоём распоряжении.

С этими словами Айви потянула меня за руку к нашим тонюсеньким матрасам. Мы сложили их друг на друга, чтобы быть подальше от мёрзлой земли, и улеглись в обнимку. Места было мало, но кое-как боком уместиться мы смогли. Она снова накрыла нас хвостом, пусть это не сильно помогло, но стало хоть чуточку теплее. Никаких одеял нам тут не выдавали, да и зачем заботиться о пленниках, если им всё равно умирать, но сдавалось мне, что до утра доживут явно не все.

Согреться получалось плохо даже в обнимку, и мы обе дрожали и то и дело стучали зубами. Минут через двадцать непрекращающегося озноба я не выдержала и накрыла нас согревающим куполом. Я сильно рисковала. Если обнаружат, что ошейник не работает, и я могу колдовать, то не факт, что даже Сорен поможет. С другой стороны, если к утру мы насмерть замёрзнем, то всё остальное будет уже бессмысленно.

— Не доверяй Одри, — тихо сказала ифлисса, когда её зубы перестали стучать.

— Почему? Думаешь, она сразу нас сдаст?

Уши Айви чуть развернулись назад, и девушка понизила голос до еле различимого шёпота:

— Она что-то вынюхивает. Сегодня несколько раз заводила разговоры про побег, потом её увели, якобы развлекать солдат. Но когда она вернулась, от неё не пахло сексом. Я специально невзначай спросила, для этого ли её водили, и она подтвердила. Это ложь.

— Как ты вообще определяешь этот запах? — в очередной раз поразилась я, как-то в принципе было неприятно, что кто-то знал о тебе больше, чем ты хотел сказать.

— Он очень специфический, а у нашего народа отличный нюх. Я сразу поняла, что ты тоже ничем таким не занималась и соврала, хотя капитан забрал тебя надолго.

Наверное, жуть как удобно иметь настолько хороший слух и нюх, правда, неудобно, когда это используют против тебя. Раньше ей подобных я не встречала, чтобы знать такие особенности, но теперь это стало сюрпризом. И очень неприятным, если окажется, что она затевает что-то против меня. Мою ложь про брата она вычислила просто по запаху. Ну как так-то?

— А почему я вообще должна тебе доверять, а? — решила напрямую спросить я. Может, у неё и хороший нюх, но посмотрим, как она сумеет меня убедить словами. — Я тебя точно так же вижу первый раз, кто знает, может, тебя послали меня убить? Ну или шпионить. Как-то странно ты начала активно обсуждать со мной побег, прямо с первого дня.