Невский рубеж

− Садись и своей спиной загороди меня, но так, чтобы я мог его видеть, − произнёс Чаклер и укутался в рясу.

− Тут и так темно в этом углу, − пробурчал Бардим и сел. В этот момент хозяин ввёл в зал Малюту и посадил за стол в противоположном углу. В зале было ещё несколько занятых столов, поэтому Чаклер и Бардим явно в глаза прибывшему Малюте не бросились. Разбойник беспечно опустился на лавку и стал ждать.

− Сейчас я быстро сделаю вам яичницу из перепелиных яиц с кабаньим мясом, − произнёс хозяин и выбежал во двор давать указания помощнику. Малюта крутил в руках пустое блюдо.

Вскоре хозяйка принесла поджаренную на костре курицу Чаклеру и Бардиму. Те кивком поблагодарили её.

− Сейчас он поест, погляди, куда пойдёт. Думаю, судя по виду, он живёт где-то в этом посаде, − тихо произнёс Чаклер.

− Почему ты так думаешь? − поинтересовался Бардим.

− Потому что он чистый и морда сытая. Если бы этот отморозок по лесам шлялся, так бы не выглядел. Здесь жизнь у него сытая: серебра он немало у Гедемина прихватил, − ответил Чаклер.

− А может, прибьём его, а серебро себе заберём? − предложил Бардим.

− Это мы всегда успеем сделать, если будем знать, где он бросил свои кости. Поэтому проследи за ним. А я подумаю, как его можно использовать. Малюта — сука продажная и трусливая, не люблю таких людей, но часто использую. В нашем деле они могут быть неплохим инструментом, − прошептал Чаклер и откусил кусок курицы. Малюте принесли яичницу, и он, не подозревая, что за ним следят, принялся с аппетитом уничтожать еду.

− Когда я был в лагере Пургаса, Финн назвал его Иудой. Хоть я и не христианин, но знаю: человек, носивший это имя, предал вашего Бога за тридцать серебряников. В лагере Вепря мне об этом рассказывали, − произнёс Бардим.

− А почему ты не хочешь креститься? Если в дальнейшем думаешь попасть в Ливонию, обязательно должен креститься. Знаешь, что такое «аутодафе»? − спросил Чаклер.

− Нет, не знаю, − удивлённо ответил дикарь и взял чашу с молоком.

− Это когда еретиков и отступников веры нашей живьём на костре сжигают. Так что ты, друг, подумай. Я сам могу попросить епископа Германа, чтобы он лично окрестил тебя. А там, глядишь, честь и почёт тебе будут на землях моего племени, − ответил Чаклер.

− Не знал, что всё так серьёзно. Когда приедем в Дерпт, поговори с епископом. Я сам давно хотел тебя просить об этом, ибо свои боги меня уже давно прокляли, − произнёс Бардим. Тем временем Малюта уже доел аппетитную яичницу, расплатился с хозяином и пошёл к выходу. Чаклер проводил его пристальным холодным взглядом, от которого у Бардима по спине пробежали мурашки.

− Иди за ним, только будь осторожнее, чтобы он тебя не обнаружил, − произнёс Чаклер. Бардим встал, накинул на голову капюшон и пошёл вслед за Малютой.

− Как же мне использовать этого человека? Ладно, позже решу, − сказал сам себе Чаклер и откусил кусок курицы.

Господин Великий Новгород

Князь Александр прибыл в Великий Новгород с небольшой дружиной. Из приближённых при нём был только Гаврило Олексич. Этот человек отличался большим умом, поэтому Александр очень ценил его и всегда брал с собой, когда предстояли серьёзные и ответственные переговоры. Они сидели в тронной зале и ждали прибытия папского посольства, которое возглавляли кардиналы Гемонт и Гальд. В тронной также находился владыка Спиридон, приехавший накануне по приглашению князя. Князь и владыка, чтобы скоротать время, слушали Гаврило Олексича, который повествовал о нападении татар на Русь.

− Многочисленные полчища Батыя стремились к Новгороду. Взяв Волок Ламский и Тверь, они осадили Торжок. Жители две недели оборонялись мужественно, надеясь, что новгородцы усердной помощью спасут их. Но в это несчастное время всякий думал только о себе. Татары взяли наконец Торжок и не дали никому пощады, ибо горожане дерзнули противиться. Войско Батыя пошло далее Селигерским путём. Исчезали сёла, головы жителей падали, как скошенная трава, − Гаврило Олексич остановился перевести дух, но тут вошёл слуга Александра.

− Кардиналы Гальд и Гемонт прибыли и ждут приглашения на приём, − произнёс слуга.

− Прехитрые эти кардиналы, но шут с ними. Зови, давай этих святош, − распорядился Александр.

Через минуту слуга распахнул двери, и в тронный зал вошли папские посланники.

− Привет тебе, князь Александр, от его святейшества папы Иннокентия, − произнёс кардинал Гемонт, и оба священнослужителя поклонились.

− С чем пожаловали, гости дорогие? − с иронией молвил Александр и посмотрел на архиепископа Спиридона.

− Папа вместе с пожеланиями о твоём здравии шлёт тебе ультиматум, − произнёс кардинал Гальд и протянул князю свиток. Гаврило Олексич взял его и передал Александру. Тот развернул послание и внимательно пробежал его глазами.

− Ваш папа вновь предлагает принять его веру. Сколько уже людей от него ко мне приезжало, говорил я им, что всё это зря. Я посовещался со своим народом, и вот что они мне посоветовали: от вашего учения мы не примем. Так и передайте своему папе: нам и с нашей верой неплохо живётся. Это вера отцов наших, и менять мы её не будем. Больше не смею вас задерживать, − произнёс князь.

− Но… − хотел продолжить Гемонт.

− Вам же сказали, что учения вашего нам не надобно, − строгим голосом прервал его Гаврило.

− Нечай, проводи гостей, − сказал князь слуге. Растерянные кардиналы поклонились и вышли.

− Неугомонные они какие-то: им говорят одно, а они опять со своим уставом лезут, − возмутился Гаврило Олексич.

− Что скажешь ты, владыка? − спросил Александр.

− Перекрестить Русь хотят, чтобы легче было нами управлять. Вот их единственная цель — подчинить нас. Они вроде бы идут к нам с миром, а сами собирают против нас войско. Мои люди шлют тревожные вести из шведских земель, − ответил владыка.

− Ты, владыка, пошли вестового в Ладогу к своему воеводе Евпатию. Пусть повысит бдительность: если придут шведы, им первым достанется, − сказал Александр.

− Обязательно пошлю. Я говорил тебе, князь, что решил заложить новый острог на Северной дороге. Работы уже идут полным ходом, думаю, к лету закончим. Хочу держать там небольшую дружину, чтобы контролировала дорогу от лихих людей и незваного ворога, − произнёс владыка.

− Хорошее дело задумал, − одобрил князь.

− А старый острог станет постоялым двором для путников и купцов, − добавил архиепископ.

− Скоро хочу послать Сбыслава Якуновича по Северной дороге. Он заодно и посмотрит, что там твои мастера сделали, − молвил князь.

− Ты, владыка, скажи лучше, каково настроение наших бояр. Что думают о суете в Швеции и Ливонии? − спросил Гаврило Олексич.

− А что говорить? Всё как раньше. Бояре Мирошкиничи и Борецкие — те за дружбу с немцем и шведом, и посадник с ними заодно. А Михалковичи опасаются их. Арсений Михалкович сильно дружил с нашим тысяцким, − ответил владыка.

− Жалко и обидно, что народ на Руси живёт в раздоре. Объединиться бы всем да ударить по ворогам. Всем бы досталось, никого вниманием не обделили бы, − сказал князь.

− Да где уж там объединиться. Все радеют только за свои уделы и вотчины, а до общего дела им нет дела, − произнёс Гаврило Олексич.

− Когда совсем прижмёт, тогда и думать начнут, − сказал Спиридон.

− Да куда же ещё больше? Владимир, Суздаль, Москву, Тверь, Торжок, Чернигов пожгли, да ещё кучу городов помельче. И ещё жечь и грабить будут. Вон, половцы да печенеги уже к нам побежали. Видно, тоже несладко им. Объединяться надо, − молвил Гаврило Олексич.

− Поговаривают, что Батый собрался идти на Киев. В 1238-м они уже подходили к Киеву, но штурмовать не стали: ушли обратно в степь, − сказал Александр.

− В тридцать восьмом пожгли муромские земли, досталось Переяславскому и Черниговскому княжествам. Всех будут жечь и грабить, кто не захочет платить им дань, − произнёс Гаврило Олексич.

− Это да, − согласился владыка.

− Ну что ж, я тогда завтра с Гаврило Олексичем покину Новгород, поеду в Городище. А ты, владыка, держи меня в курсе всех событий. В случае чего шли вестового, − сказал князь.

− Хорошо, княже, пришлю. А теперь разреши откланяться: хочу ещё навестить нашего архимандрита, он назначил мне встречу на полдень в Юрьевом монастыре, − произнёс архиепископ и поклонился князю.

− Что ж, ступай, коли дела есть, − произнёс князь Александр.

На следующий день князь с Гаврило Олексичем и своей небольшой дружиной отбыли в Городище.

Окрестности Ладоги. Лагерь Гедемина

Финн, Олаф и Непея на следующий день после посещения Финна Бардимом выдвинулись в лес, к месту бывшей стоянки Вепря. Они расчистили место после недавнего бурелома, нарубили много еловых ветвей, а также заготовили целую кучу дров. Через три дня появился Гедемин со своим большим отрядом. Воины установили шатры и палатки. Гедемин распорядился выставить надёжное охранение лагеря. Вскоре сюда прибыли Чаклер, Бардим и боярин Алексей со своим слугой Корнеем.

Ричард Манфред явился со своим оруженосцем Самюэлем. Самюэль был огромного роста, с толстой бычьей шеей, широкими плечами и мощной спиной. Голова его была совершенно лысой, а макушку пересекал лиловый страшный шрам от сабли, полученный в битве с испанскими маврами. Он был облачён в длинную кольчугу, перепоясанную толстым кожаным ремнём, на котором висели большой британский нож, обоюдоострый меч и клевец. За спиной висел круглый металлический щит. Сам Манфред был облачён в кольчугу с металлическим нагрудником, ноги от стопы до паха закрывали железные латы, руки тоже были надёжно защищены. Полукруглый шлем с решётчатым забралом украшали перья какой-то заморской птицы. На его плаще и на плащах его воинов красовался большой красный крест — символ ордена тамплиеров.

Когда все собрались, Гедемин пригласил рыцарей, Вальтера, Чаклера и боярина Алексея в главный шатёр.

− Наконец-то мы дождались этого дня. В прошлом году нас на этой земле преследовали неудачи. В этом году я хочу всё исправить и поквитаться с обидчиками. В первую очередь мы должны разорить те деревни, мужики из которых помогали людям Буслая. За всё нужно держать ответ. Не щадить никого: всё выжечь, людей убить всех до единого. Потом пойдём на острог. Я лично вот этой рукой выну из груди сердце Буслая, − с возбуждённым видом произнёс Гедемин.

− Когда начнём? − спросил Гудвин фон Борк.

− Скоро. Думаю, наш приход на эту землю не остался незамеченным. Скорее всего, ладожскому воеводе уже сообщили о нас. Евпатий — хитрый и опытный лис, он постарается выследить нас. Но, полагаю, дружина у него маловата. Вряд ли владыка выделил для охраны Ладоги много ратников. Основные силы они держат в Новгороде, а дружина Александра — около пятисот копий — стоит в Городище на той стороне Волхова, − ответил Гедемин.

− Я хотел бы со своим отрядом совершить рейд в эти деревни. Только нужен проводник, − предложил Ричард Манфред.

− Хорошо, я дам твоим людям такую возможность. А в проводники возьмите Олафа. Он хоть и не конный боец, но ездить на лошади умеет. Варяг хорошо знает эти места, и долгов у него здесь много осталось, − улыбнувшись, произнёс Гедемин.

− Вот завтра и пойдём, а то руки чешутся, − сказал Манфред.

− А ты пока, дорогой мой фон Борк, обживись в лагере. Можешь сходить на охоту, развлечься. Живности здесь хватает, только бери с собой хороших охотников, − произнёс Гедемин.

− Я так и сделаю, послушаюсь твоего совета, − ответил рыцарь.

− Вальтер, до высадки наших союзников осталось не так много времени. Нужно послать надёжного человека к посаднику в Новгород. У него необходимо узнать точную численность войска Александра и новгородской дружины. Чаклеру и Бардиму после того, что они натворили, лучше там не показываться, − сказал Гедемин.

− Я могу взять с собой Финна. Это толковый малый: знает несколько языков, искусный боец и неплохо работает мозгами. Он здесь не примелькался. Думаю, если я лично отправлюсь с ним под видом странников, мы не вызовем ни у кого подозрений, − произнёс Вальтер.

− Хорошо, я полностью на тебя полагаюсь, − сказал рыцарь.

− А ты, Чаклер, немного отдохни и отправляйся в посад. Твоя задача — следить за передвижениями и действиями Евпатия. Вот, возьми этот мешок серебра на питание. И пусть Бардим купит лошадь, чтобы в случае чего срочно доставить нам нужную информацию, − молвил Гедемин.

− Хорошо, мы так и сделаем, − сказал шпион.

− А ты, боярин Алексей, делай то же самое в самой Ладоге. А если что, пошлёшь сюда своего Корнея. Думаю, дорогу он уже запомнил, − произнёс Гедемин.

− Хорошо. И ещё: передайте посаднику, чтобы он приставил кого-нибудь к Буслаю. Владыка перевёл его в Новгород, он сейчас там воевода. В остроге дружинников сейчас тоже немного. Войско у вас большое, думаю, без особых проблем острог возьмёте. Но с острогом лучше пока повременить. Пусть твои люди жгут деревни, а потом уже и на острог. Если пойдёте сразу, князь такой наглости не простит — может послать большую конную дружину, − сказал боярин Алексей.

− Спасибо за совет, боярин. Я хочу сначала разделаться с Евпатием. Буслай узнает об этом и захочет отомстить за воеводу, − вот тогда я его и встречу, − сказал Гедемин.

− Разумно. Очень бы хотелось посмотреть, как тело этого дружинника корчится в агонии, − произнёс боярин.

− Не только ты, думаю, хотел бы на это посмотреть. Олаф, Непея, Финн — тоже бы с удовольствием присоединились, ну а обо мне и говорить нечего. Но не переживай, возможно, я доставлю тебе это удовольствие. Я возьму его в плен, отвезу в Дерпт и отдам в лапы тамошнему палачу Крысобою. Пусть примерит ему испанские сапоги. Ты, боярин, когда-нибудь слышал, как трещат человеческие кости? Нет? Я предоставлю тебе эту возможность, − сказал Гедемин.

− Я обязательно ею воспользуюсь, − молвил в ответ боярин.

На следующий день конный отряд капитульера Ричарда Манфреда вышел из лагеря. Рядом с Ричардом на огромном белом жеребце ехал Самюэль Смит, его оруженосец. Впереди гарцевал варяг Олаф. Он вёл людей Манфреда в сторону деревень Бугры и Лесные Дали.

Деревня Бугры

Деревня Бугры жила своей обычной жизнью. Никто не подозревал о надвигающейся беде. С вечера в деревню прибыл ладожский староста Пельгусий по поручению посадника Зосимы — договориться об осенних поставках зерна в Ладогу. Старостой деревни теперь был уже знакомый нам здоровяк Илья. После прошлогодних событий его авторитет вырос в глазах земляков, и все единодушно согласились, чтобы он был главным в селении.

Илья и Пельгусий уже решили все дела. Староста собирался уезжать и велел своему помощнику Прошке седлать коней, как вдруг в деревне кто-то сильно забил в било — знак общего сбора или тревоги. Пельгусий и Илья выскочили во двор. Илья предусмотрительно взял с собой трофейный меч, доставшийся ему после битвы с разбойниками Вепря. Их взору предстал конный отряд в белых плащах с красными крестами. Крайний дом в конце деревни уже полыхал, а навстречу Пельгусию и Илье бежали люди и громко кричали. Из других изб с криками тоже стали выбегать жители; двое из них упали, пронзённые стрелами.

− Крестоносцы! − прокричал вышедший из избы старый дед. Через мгновение он рухнул на плетень — тяжёлый меч Самюэля опустился на его голову.

− Окружай их, не давайте уходить! − закричал Манфред на британском наречии. Отряд крестоносцев рассыпался по деревне.

Люди спешно покидали дома. Кто в панике бежал к Пельгусию и Илье, кто сразу пытался укрыться в лесу. Храмовники не щадили ни старого, ни малого. Вскоре вспыхнули ещё две избы. Конники давили людей; упавшие на землю жители дико кричали и корчились от боли. Одной женщине конь Манфреда раздавил череп. Мужики пытались сопротивляться: кто с вилами, кто с косой, кто с топором — кинулись на врагов, но быстро пали от длинных копий крестоносцев.

− Пельгусий, скачи в Ладогу, предупреди Евпатия, а я попытаюсь их немного задержать, − крикнул Илья.

− Илья, ты их не остановишь, давай со мной, − ответил Пельгусий.

− Скачи, говорю, а то поздно будет, − сказал Илья и ушёл за плетень. В этот момент к нему подбежали ещё четверо мужчин и пять женщин с детьми.

Пельгусий вскочил на коня, Прошка последовал его примеру. Они поскакали в сторону Ладоги. Илья повёл людей во внутренний двор, где стояли телеги. Дети плакали, женщины в истерике кричали. С вышки упал, поражённый стрелой, звонарь Никита.

− Елисей, бери детей и женщин, бегите в лес, а я с мужиками попробую их задержать, − крикнул Илья. Елисей был молодым, но смышлёным парнем лет семнадцати. Он с полуслова понял команду.

− Марфа, Евдокия, быстро за мной, и хватит выть — надо бежать, − скомандовал мальчишка, взял на руки самого маленького малыша и со всех ног пустился к лесу. Все бабы и дети бегом последовали за ним.

Илья и трое мужиков приготовились отражать атаку. Поскольку во дворе с лошадьми было тесно, Самюэлю и ещё троим воинам пришлось спешиться. Они вошли во двор хозяйства Ильи и увидели за телегами самого хозяина с большим скандинавским мечом и трёх мужиков: у двоих были вилы, у одного — плотницкий топор и охотничий лук. Крестоносцы пошли на них. Мужик спустил тетиву, и стрела пронзила грудь одного из воинов Манфреда. Тот опустился на колени. Остальные бросились на мужиков. Те пытались кое-как отражать удары опытных воинов-храмовников.

Илья бился с одним из врагов. Великан уже имел некоторый боевой опыт и достаточно неплохо орудовал мечом. Он успешно отражал удары и даже слегка задел плечо противника. В этот момент Самюэль раскроил голову одному из мужиков — тот упал, даже не успев вскрикнуть. Тем временем воин, нападавший на Илью, выбил у него из рук меч. Великан оказался безоружным. Он стал искать глазами хоть что-нибудь, чем можно защититься. На глаза попалась оглобля; он схватил её и вскочил на телегу.

− Ну, держитесь! − закричал он и опустил оглоблю на голову крестоносца. Тот уклонился, но оглобля попала ему в плечо и повалила на землю. Илья кинулся на помощь двум оставшимся мужикам.

− Нужно к лесу отходить, там наше спасение, − сказал кряжистый мужик с окладистой чёрной бородой по имени Агапит.

− Попробуем выбраться через огород, − крикнул ему Илья и снова обрушил оглоблю на врагов. На этот раз она задела Самюэля; тот не удержал равновесия и упал в конский навоз.

− Дьявол! − закричал он на британском наречии и попытался встать. В этот момент ещё один мужик с вилами пал от копья крестоносца.

− За мной, там у меня лошадь стоит! − крикнул Илья и отпихнул нападавшего воина оглоблей. Тот споткнулся о пытавшегося встать Самюэля и упал.

− Тысяча чертей! − вылетело из его уст.

Илья запустил в них оглоблей и пустился бежать. Агапит последовал за ним. Они вбежали в конюшню, Илья запрыгнул на коня.

− Прыгай сзади! − крикнул он, и они выехали во двор.

− Что там у тебя? − обратился Манфред к Самюэлю.

− Да тут несколько упрямцев пытаются сопротивляться. Сейчас мы с ними закончим, − ответил Самюэль. Тем временем Илья направил коня через огороды в сторону леса.

Манфред сжёг деревню дотла. Все не успевшие убежать жители были убиты. Воины начали грабить, но в деревне, кроме живности, ничего ценного не было: все меха, большую часть пшеницы, крупы, овощи и ремесленные изделия ещё раньше отвезли в острог. Сотский с обозом отправил всё в Новгород в начале зимы.

Елисей с женщинами и детьми благополучно добежали до леса и укрылись там. Вскоре к ним присоединились Илья и Агапит.

− Куда пойдём, Илья? − спросил Агапит.

− В Ладогу нельзя — местность открытая, нас там быстро найдут. Нужно идти в острог, больше некуда. Заодно предупредим их, а они, в свою очередь, отправят весточку владыке, − ответил он.

− Деревню, похоже, дотла сожгли, − вздохнув, произнесла Марфа. Это была полногрудая женщина лет сорока с веснушчатым добродушным лицом. Её муж погиб ещё под Юрьевом. У неё осталось два сына: четырнадцатилетний Сафрон и десятилетний Митрофан.

− Только мы и остались, − сказала Евдокия, молодая широкобёдрая девушка лет восемнадцати.

− Не люди это, а звери. Даже детей не пожалели, − сказал Агапит.

− Ладно, пошли. Нужно уйти подальше от этого места. Не дай бог, ещё преследовать нас захотят, − сказал Илья.

− Веди, − произнёс Агапит.

Все жители деревни Бугры пошли за Ильёй. Он направился в сторону Лебяжьего острога. Помимо уже известных нам Агапита, Елисея, Марфы, Сафрона, Митрофана и Евдокии, в живых остались ещё шестеро: шестидесятилетняя Аргепина, тридцатичетырёхлетняя красавица вдова Степанида с четырьмя детьми — шестнадцатилетней Мирой, двенадцатилетним Иоанном, девятилетним Борисом и трёхлетним Даниилом.

Отряд Манфреда разграбил деревню. Воины забрали трёх имевшихся в селении лошадей, запрягли их в телеги, а телеги нагрузили курами, утками, гусями и индюками, а также всем остальным, что представляло для них интерес. Коз и баранов привязали к телегам, трёх коров повели на привязи. К вечеру они прибыли в лагерь Гедемина, где их встретили радостными криками.

Ладога

Евпатий сидел в своём тереме и уже готовился ко сну, когда дворовый доложил о прибытии старосты Пельгусия. Воевода оделся и спустился вниз, в горницу. Пельгусий был растрёпан и взволнован.

− Что случилось, друг мой? − спросил Евпатий, удивлённый его видом.

− Беда, воевода. Рыцари снова объявились в наших местах. Вчера я по указу посадника поехал по деревням договориться об осенних поставках зерна. Заночевал в Буграх. Утром уже собирался трогаться, как вдруг в деревне затрубили тревогу. Мы с Ильёй выскочили во двор, а там рыцари дома жгут и наших людей убивают. Илья говорит: «Скачи, Пельгусий, передай всё Евпатию». Я хотел остаться, но он настоял. Вот мы с Прошкой и прискакали, − ответил Пельгусий.

− Правильно сделали, что послушал Илью, а то кто бы меня о беде предупредил? − сказал воевода. − Что с людьми стало, не знаю, только видел: никого не щадили — ни детей, ни стариков, ни женщин, − молвил староста.

− Значит, рыцари, говоришь? − спросил Евпатий.

− Да, рыцари, воевода, но какие-то другие. У крестоносцев, которые в том году наши деревни и сёла грабили и жгли, плащи были белые с чёрными крестами, а у этих кресты красные. Все как на лошадях. Человек двадцать их было, − ответил Пельгусий.

− Двадцать конников? Это серьёзно. Думаю, они не ограничатся этим. Но почему красные кресты на плащах? Как они здесь оказались? − задал себе вопрос Евпатий.

− Ты что-то знаешь про этих людей? − поинтересовался Пельгусий.

− Лучи креста расширялись от основания к концам? − уточнил воевода.

− Да, именно так, − ответил староста.

− Это тамплиеры, − сказал Евпатий.

− А кто это такие — тамплиеры? − изумлённо спросил Пельгусий.

− Тамплиеры — это рыцарский орден, основан во Франции. Иначе их называют Орденом бедных рыцарей Христа или Орденом бедных рыцарей Иерусалимского храма. Сами себя эти разбойники зовут «Бедные воины Христа и Храма Соломона». Самый кровожадный из всех орденов. Возник он несколько позже ордена мальтийских рыцарей-госпитальеров. Ордену принадлежат обширные земли в Европе, а также в Палестине и Сирии, а подчиняются они самому папе римскому, − ответил Евпатий.

− Откуда ты всё это знаешь? − поинтересовался Пельгусий.

− В умных книгах писано, да и людей я знавал, которые бывали на землях Франции и Британии, − ответил Евпатий.

− Так что, думаешь, их сам папа прислал сюда? − спросил староста.

− Папа не папа, но не без его ведома они здесь. У католиков одно общее дело: весь мир в свою веру обратить. Думаю, как-то договорились они между собой, − ответил Евпатий.

− Так что теперь делать будем? − спросил Пельгусий.

− Что делать? Для начала нужно понять, на какое количество ополченцев мы можем рассчитывать. Потом, если удастся, выяснить, сколько человек насчитывает их отряд. В Ладоге ходят слухи, что видели большой отряд крестоносцев — более ста копий, — который следовал из окрестностей Пскова в нашу сторону. Завтра пошлю людей проверить посад, а потом совершу рейд по Северной дороге, − произнёс Евпатий.

− В Лесные Дали надо бы людей послать — недалеко они от Бугров стоят. Чего доброго, и туда нагрянут, − предложил староста.

− Да, завтра отправлю туда десять конных дружинников. Пусть посмотрят, что там происходит. Вот что ещё думаю: если они здесь, значит, где-то должны поставить лагерь. Самое удобное место — район устьев Ижоры и Невы. Там мало селений, много воды и очень неплохая просматриваемая местность. К тому же рядом Ладожский лес, где в случае опасности можно укрыться. Но их там нет: вчера лично проводил там рейд. Где же они ещё могут быть? − спросил Евпатий.

− Может, на старой стоянке Вепря. Мои следопыты ходили туда зимой. Лагеря не было, но место очень хорошее. Там можно спокойно разместить человек двести, а то и больше, − ответил Пельгусий.