ХИЩНИК

Теперь его сын вернулся. Но в базе данных о сыне не было ничего — ни регистрации, ни судимостей, ни даже адреса. Как будто он исчез из системы после смерти отца. Или сменил фамилию.

Шакал постучал пальцами по столу. Если он не может найти его через базу, придётся искать по старым бумагам. В архиве управления, в подвале, где хранились дела двадцатилетней давности, могло сохраниться личное дело Селиванова, а в нём — анкета с указанием состава семьи. Надо было спуститься туда.

Он уже вставал, чтобы выйти, когда в дверь постучали. Три коротких удара — так стучал только Жека.

— Шакал, открывай! — раздался голос напарника.

Шакал помедлил, потом открыл замок. Жека влетел в кабинет, взволнованный, с красным лицом.

— Ты чё дверь запер? — спросил он, оглядываясь. — У тебя что, там секретное совещание?

— Работаю, — коротко ответил Шакал, садясь на место. — Что случилось?

— А то, что Громов только что вызывал меня. Спрашивал, как мы работаем по тому профессорскому делу. Я сказал, что ты на месте преступления. А он говорит: "А почему Нечаев не доложил о ходе?" Я сказал, что ты только вернулся. А он говорит: "Пусть зайдёт через час". — Жека сел на стул и понизил голос. — Шакал, там что-то не так. Он как-то странно на меня смотрел. Будто знает что-то про тебя.

Шакал почувствовал, как внутри всё сжалось. Громов уже что-то заподозрил. Может, профессор позвонил ему и сказал про взятку. Или кто-то из сотрудников донёс. Или… сам убийца подкинул информацию начальству, чтобы загнать Шакала в угол.

— Ладно, — сказал Шакал, стараясь говорить спокойно. — Я зайду через час. Скажи, что я на месте.

— Ты чего такой бледный? — Жека вгляделся в его лицо. — Ты в порядке?

— В порядке, — отрезал Шакал. — Жека, у меня к тебе дело. Ты помнишь майора Селиванова? Он работал здесь лет пятнадцать назад.

Жека наморщил лоб. — Селиванов? Это тот, который застрелился? Я слышал о нём, но я тогда ещё не работал. А что?

— Ничего, просто вспомнил. — Шакал не хотел посвящать Жеку в детали. — Ты знаешь, где у нас хранятся старые личные дела сотрудников?

— В архиве, в подвале. Но туда не так просто попасть, там замок, ключ у старшего архивариуса, тётки Маши. Она работает только до обеда, уже ушла. Придётся завтра утром.

Шакал взглянул на часы — половина двенадцатого. Тётка Маша ушла на обед и не вернётся до завтра. Это было плохо. Он не мог ждать до завтра — каждая минута играла против него. Но что делать? Взломать замок? Не вариант — камеры в коридорах всё видят.

— Ладно, — сказал он. — Я разберусь. Ты иди, работай. И ничего никому не говори про Селиванова.

Жека удивлённо поднял бровь, но не стал спорить. Он всегда знал, что Шакал иногда ведёт свои «тёмные» дела, и предпочитал не лезть.

— Как скажешь, — сказал он и вышел, закрыв за собой дверь.

Шакал остался один. Он посмотрел на время — у него был час до встречи с Громовым. За этот час надо было что-то предпринять. Он открыл ноутбук, снова залез в базу данных и поискал старые дела, в которых фигурировал Селиванов как следователь. Одно из них — дело о краже в НИИ «Темп» — было закрыто двадцать лет назад. В нём Селиванов допрашивал какого-то сотрудника, и тот дал показания. В конце дела был список свидетелей. Среди них — жена Селиванова, которую звали Ольга, и сын Максим.

Максим Селиванов. Значит, вот как его зовут. Шакал записал имя в блокнот. Он не знал, есть ли у Максима другое имя сейчас, но это был первый зацеп.

Он решил, что нужно проверить все возможные связи Максима с Анной. Она работала в НИИ физики твёрдого тела, он — сын военного, который мог иметь доступ к закрытой информации. Если Анна работала над секретным проектом, а Максим был связан с этим проектом, то всё сходилось. Но как доказать?

Шакал позвонил в лабораторию, где работала Анна. Секретарь ответила не сразу.

— НИИ физики твёрдого тела, слушаю.

— Здравствуйте, это майор Нечаев из уголовного розыска. Я расследую гибель вашей сотрудницы Серебряковой. Мне нужна информация о её коллегах, особенно о тех, кто работал над совместными проектами.

— Одну минуту, — сказал секретарь. — Я соединю вас с заведующим лабораторией.

Через минуту в трубке раздался мужской голос.

— Добрый день, майор. Это профессор Лебедев, я заведую лабораторией квантовых материалов. Слушаю вас.

— Профессор, скажите, Анна Серебрякова работала над каким-то проектом совместно с другими сотрудниками? Может быть, с кем-то из других организаций?

Лебедев помедлил, как будто взвешивал, сколько можно сказать.

— Она работала над нашей основной темой — хроматография нейтронов. Это закрытая тема, майор. Мы работаем по заказу Министерства обороны. Анна была одним из ключевых сотрудников. У неё был доступ к экспериментальным данным.

— Кто ещё имел доступ к этим данным?

— Я, её непосредственный руководитель, и ещё один аспирант, который помогал ей с обработкой результатов. Его зовут Дмитрий, но он уволился полгода назад.

— А фамилия Дмитрия?

— Селиванов, кажется. Максим Селиванов.

Шакал замер. Максим Селиванов. Он работал с Анной. У него был доступ к её данным. И он уволился полгода назад — как раз перед тем, как Анна начала работать над чем-то, что могло привести к её гибели.

— Спасибо, профессор, — сказал Шакал. — Вы не знаете, где сейчас Селиванов?

— Понятия не имею. Мы не поддерживаем связь после увольнения. Но он был талантливым исследователем. И, если честно, у него были проблемы с руководством. Он часто спорил, утверждал, что мы работаем неправильно. Что наши эксперименты неэтичны.

— Неэтичны? В каком смысле?

— Он считал, что мы используем полученные данные для создания оружия, хотя официально мы говорили о мирных целях. Он был принципиальным. Слишком принципиальным для этой системы.

Шакал поблагодарил и положил трубку. Теперь у него была ниточка: Максим Селиванов, бывший аспирант, который работал с Анной над секретным проектом, уволился полгода назад, и теперь Анна мертва. А отец Максима, майор Селиванов, был тем, кого Шакал когда-то предал.

Он встал из-за стола и подошёл к окну. С улицы доносился шум города, гудки машин, крики людей. Обычный день, который продолжался, несмотря на то, что где-то в подвале лежало тело молодой девушки, а её убийца был где-то рядом.

Надо было найти адрес Максима. Но для этого нужен был доступ к личным делам сотрудников, которые хранились в архиве. А доступ — только у тётки Маши. Или у того, кто может взломать замок.

Шакал достал телефон и набрал номер Лены — своей любовницы, которая работала журналисткой. Она знала многих, могла найти информацию через свои источники. И она была единственной, кому он доверял, кроме Жеки. Хотя и Жеке он уже не совсем доверял.

— Алло, Дим, — голос Лены был сонным. — Ты звонишь мне днём? Это странно.

— Лена, ты спишь? — спросил он.

— Я работала ночью над статьёй. Что случилось?

— Мне нужна твоя помощь. Ты можешь найти человека по базе данных паспортного стола? Неофициально, через знакомых.

Лена усмехнулась. — Ты же знаешь, я не люблю нарушать закон. Но для тебя, дорогой, я готова. Кого ищешь?

— Максима Селиванова, примерно тридцать лет. Сын бывшего майора Селиванова, который застрелился пятнадцать лет назад. Он мог сменить фамилию.

— Хорошо, я попробую. Но это займёт время. Перезвоню тебе через час.

— Спасибо, — Шакал сбросил звонок.

Час до встречи с Громовым. Надо было подготовиться. Он снова открыл ноутбук, просмотрел свои вчерашние документы по делу «Алмаза». Если Громов спросит, он скажет, что занимался этим делом. Но Громов, скорее всего, спросит про Анну.

Он сидел и ждал. Ждал звонка, ждал момента, когда можно будет спуститься в архив, ждал развития событий. Сердце билось ровно, но в груди росло чувство тревоги, которое он не мог заглушить.

Наконец телефон завибрировал — Лена.

— Нашла, — сказала она. — Максим Селиванов, тридцать один год. Последний адрес регистрации — улица Инженерная, дом 7, квартира 12. Но он съехал оттуда полгода назад, по данным паспортного стола, он не перерегистрировался. Сейчас он, скорее всего, живёт где-то в районе старой промзоны, но точный адрес не указан.

— Инженерная, 7 — это где?

— Это рядом с НИИ, в квартале старых домов. Там живут в основном сотрудники института. Может, он там снимал квартиру.

— Спасибо, Лена. — Шакал чувствовал, как закипает злость. — Ты мне очень помогла.

— Дим, ты в порядке? — спросила она. — Ты звучишь странно.

— Всё хорошо, — соврал он. — Просто устал.

Он сбросил вызов и посмотрел на часы. До встречи с Громовым оставалось двадцать минут. Этого хватило, чтобы съездить на Инженерную, если поспешить. Или же он должен был сначала встретиться с Громовым, а потом уже искать квартиру.

Решение было очевидно: он поедет на Инженерную сейчас, а с Громовым встретится после. Если начальник спросит, он скажет, что проводил оперативные мероприятия. Главное — успеть до того, как убийца заметит его интерес.

Он выбежал из кабинета, проскочил мимо Гали, которая удивлённо посмотрела ему вслед, и уже через минуту сидел в машине, выезжая на улицу. Адрес был вбит в навигатор: Инженерная, 7. Пятнадцать минут езды без пробок. Он нажал на газ.

Пока он ехал, его мысли скакали от одного к другому. Максим Селиванов — бывший аспирант, который работал с Анной и был против её проекта. Но зачем ему убивать её? Чтобы забрать данные? Или чтобы отомстить Шакалу, используя её как пешку? И почему он оставил следы на даче Шакала? Это было слишком личное.

Он подъехал к старому пятиэтажному дому, обшарпанному, с осыпающейся штукатуркой, где когда-то жили учёные. Подъезд был открыт, воняло кошками и мочой. Шакал поднялся на второй этаж, нашёл квартиру 12 и позвонил в звонок. Никто не ответил. Он постучал — глухо, без ответа. Тогда он осмотрел дверь: замок старый, цилиндровый, можно было попытаться вскрыть. Он вытащил из кармана перочинный ножик и через пять минут возни открыл замок.

Квартира была пустой — абсолютно пустой. Ни мебели, ни вещей, ни следов жизни. На полу лежал слой пыли, в углу валялась пустая коробка из-под обуви. Шакал прошёлся по комнатам, заглянул на кухню. Ничего. Никаких улик. Только на стене в гостиной был приклеен листок, на котором было написано каллиграфическим почерком:

«Я знал, что ты придёшь, Шакал. Эта квартира — лишь начало. Следующая подсказка на твоей даче. Приезжай сегодня вечером. Я буду там».

Шакал вырвал листок, сжал его в кулаке. Это была ловушка. Убийца ждал его на даче. Или там был труп, или там была западня. Но выбора не было — он должен был поехать.

Он вышел из квартиры, закрыл дверь и направился к выходу. В коридоре он столкнулся с соседкой — старой женщиной в халате.

— Вы к кому? — спросила она, оглядывая его подозрительно.

— Майор полиции, — сказал он, показывая удостоверение. — Здесь жил Максим Селиванов?

— Жил, — ответила женщина. — Но уехал полгода назад. Сказал, что у него работа в другом городе. Я его почти не видела — всегда был тихий, спокойный. Никто к нему не приходил.

— Спасибо, — сказал Шакал и поспешил к лестнице.

Он выбежал на улицу, сел в машину и уже хотел завести двигатель, как заметил на стекле ещё одну записку, приклеенную изнутри. Он опустил стекло, вытащил её. Печатный шрифт:

«Ты думал, что у тебя есть время? Время вышло. Твой сын сегодня приезжает на выходные. Я знаю его поезд. Будь осторожен, Шакал. За ним могут прийти, если ты не сделаешь всё правильно. Я звоню тебе в девять вечера. Не подведи».

Шакал почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Сын. Миша. Он должен был приехать сегодня на выходные, но Шакал забыл — он был так занят, что даже не вспомнил. И убийца знал. Знал расписание поезда, знал всё.

Он вдавил педаль газа в пол, разворачиваясь и вылетая на трассу. Теперь у него была цель: найти Мишу до того, как убийца доберётся до него. И спасти его, любой ценой.

Но для этого надо было сначала встретиться с Громовым — потому что если он не явится, начальник поднимет тревогу и всё рухнет. Или он должен был сейчас, сию секунду, мчаться на вокзал.

Шакал нажал на тормоз, остановился посреди дороги, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он должен был принять решение. И от этого решения зависела жизнь его сына.

Он выбрал вокзал. Пусть Громов ждёт. Он позвонит Громову и скажет, что у него экстренное дело, а потом примчится к начальству с объяснениями. А сейчас он должен быть на перроне, когда прибудет поезд.

Машина рванула с места, и Шакал влетел в поток машин, обгоняя, сигналя, нарушая все правила. Он должен был успеть.

На горизонте показалось здание вокзала, и он с облегчением выдохнул. Он успеет. Он должен успеть.

Глава 5. Вокзал

Шакал влетел на привокзальную площадь, едва не сбив старушку с тележкой. Он затормозил у самого крыльца, бросил машину на тротуаре, даже не думая о том, что её могут эвакуировать, и побежал внутрь. Вокзал гудел, как растревоженный улей: объявления о прибытии поездов, крики носильщиков, плач детей, гул толпы. Он пробивался сквозь людской поток, оглядываясь по сторонам, выискивая знакомое лицо.

Миша должен был приехать на поезде из Санкт-Петербурга, который прибывал на третий путь. Шакал знал это, потому что сам покупал билет и помнил номер рейса. Теперь он бежал по платформе, вглядываясь в лица пассажиров, выходящих из вагонов.

— Миша! — крикнул он, но голос потонул в шуме.

Он уже почти отчаялся, когда заметил высокого парня в военной форме, с рюкзаком за плечами, который шёл в толпе. Миша. Сын. Сердце Шакала забилось быстрее, и он рванул вперёд, расталкивая людей.

— Миша!

Парень обернулся, и на его лице отразилось удивление, смешанное с настороженностью. Он не ожидал увидеть отца здесь, на вокзале, с таким диким выражением лица.

— Пап? — сказал он, останавливаясь. — Что случилось? Ты почему такой...

Шакал схватил его за плечи, крепко, почти до боли.

— Сынок, слушай меня внимательно, — сказал он, быстро, сбивчиво. — Я не могу объяснить тебе всё сейчас, но ты в опасности. Тебе нельзя домой. Ты поедешь со мной в другое место.

Миша нахмурился. Ему было двадцать, но он уже был взрослым мужчиной, курсантом военного училища, и не привык, чтобы с ним говорили как с ребёнком.

— Пап, что за бред? Я только приехал, мама ждёт... Ты выпил? Ты в своём уме?

— Клянусь тебе, я трезв, — Шакал говорил быстро, почти шёпотом, оглядываясь по сторонам. — За мной охотятся. Это связано с моей работой. Тот, кто охотится, знает о тебе. Знает, что ты приезжаешь. Он оставил записку у меня на стекле. Ты не можешь ехать домой, пойми!

В глазах Миши мелькнуло недоверие, но что-то в голосе отца — отчаяние, дрожь — заставило его замереть.

— Ты серьёзно? — переспросил сын.

— Серьёзнее не бывает, — выдохнул Шакал. — Идём. Быстро. У меня машина у входа.

Он схватил Мишу за рукав и потащил через толпу. Сын не сопротивлялся, но шёл с неохотой. Шакал постоянно крутил головой, высматривая в лицах прохожих что-то угрожающее. Казалось, что каждый мужчина в тёмной одежде — это Максим Селиванов, и сейчас он выхватит пистолет и начнёт стрелять.

Они вышли на площадь. Машина стояла там же, где Шакал её бросил, и возле неё уже собирались люди, удивлённые безумной парковкой. Шакал открыл дверь, втолкнул сына на заднее сиденье, сам сел за руль и рванул с места, чуть не врезавшись в автобус.

— Пап, ты можешь объяснить, что происходит? — Миша смотрел на него с тревогой. — Это из-за того дела, которое ты вёл? Про ту девушку? Я слышал новости, её нашли мёртвой.

— Да, — выдавил Шакал, вылетая на шоссе. — Но это не просто дело. Это личное. Убийца — сын человека, которого я когда-то подставил. Он хочет отомстить мне, уничтожив всех, кто мне дорог. Ты уже в списке, Миша. Я не могу рисковать.

Сын молчал, осмысливая услышанное. Он знал своего отца как человека, который редко говорил правду о своей работе. Но сейчас в голосе Шакала звучала такая искренняя боль, что Миша не мог не поверить.

— Куда мы едем? — спросил он.

— На дачу, — сказал Шакал, хотя сам не был уверен, что это хорошая идея. Убийца оставил записку, что ждёт его там. Но он не мог везти сына домой — там убийца мог устроить засаду. В гостиницу? Тоже не вариант — его нашли бы по документам. Единственное место, где он мог спрятать сына, была старая лесная хижина, которую он купил много лет назад и о которой никто не знал. Но до неё было два часа езды, и убийца мог перехватить их в дороге.

— Мы едем за город, в лес, — сказал Шакал, меняя маршрут навигатора. — Там я спрячу тебя, а сам вернусь в город, чтобы разобраться с этим.

— А как же мама? — спросил Миша.

— Я уже позвонил ей, сказал, чтобы она была осторожна и никому не открывала. Она в безопасности, пока я не разберусь.

Он не хотел говорить сыну, что убийца уже был у него дома, что он знает, где живёт Наталья. Паника только навредит.

Они ехали молча. Шакал поглядывал в зеркало заднего вида, высматривая хвост. Пока никого не было, но он знал, что убийца может появиться в любой момент. Каждая минута в пути была игрой в русскую рулетку.

Через полчаса они въехали в лесной массив, где начиналась просёлочная дорога. Вокруг было тихо, только ветер шумел в листве да птицы перекликались. Шакал ехал медленно, вглядываясь в сумерки, которые уже начали сгущаться.

— Пап, а может, мы просто уедем в другой город? — предложил Миша. — Сядем на поезд, уедем в Питер, там я тебя спрячу в училище. Нас там не найдут.

— Нельзя, — покачал головой Шакал. — Если я не остановлю его, он найдёт нас везде. Он слишком хорошо подготовлен. Он знает про всё — про взятки, про моё прошлое, про дачу, про твой поезд. Он умнее нас. И он не успокоится, пока не сделает то, что задумал.

Миша вздохнул, глядя в окно. Лес был густым, дорога всё хуже — колёса машины увязали в грязи. Шакал выругался, когда машина начала буксовать.

— Чёрт, — сказал он, пытаясь выбраться из колеи. — Придётся идти пешком. До хижины километра два.

Они вышли из машины. Стемнело почти полностью, только лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев. Шакал взял из багажника старый фонарь, выключил фары, чтобы не привлекать внимания, и они двинулись вглубь леса по едва заметной тропинке.

Ветки хлестали по лицу, под ногами хлюпала сырая земля. Шакал шёл первым, освещая дорогу, а Миша следовал за ним, иногда спрашивая, скоро ли они дойдут. Шакал не отвечал — он напряжённо вслушивался в ночные звуки. Шорох листьев, уханье совы, и где-то вдалеке — звук двигателя. Он остановился, прислушался.

— Ты слышишь? — шепнул он сыну.

— Машина? — спросил Миша.

— Да. Кто-то едет по той же дороге. Быстро. Мы идём быстрее.

Они ускорили шаг, почти бегом пробираясь сквозь чащу. Шакал знал, что если убийца нашёл его машину, то он последует по их следам. Времени было в обрез.

Наконец они вышли на поляну, где стояла старая деревянная хижина. Она была полуразрушенной, с покосившейся крышей и выбитым окном, но внутри было сухо и тепло от старой печи, которую Шакал иногда топил, когда приезжал на охоту. Он вошёл внутрь, зажёг свечу, осмотрелся.

— Оставайся здесь, — сказал он сыну. — Не выходи, не зажигай свет. Я вернусь через пару часов. Если меня не будет, уходи по тропе на север, там через пять километров будет деревня, попроси помощи.

— Пап, я не оставлю тебя, — запротестовал Миша.

— Ты должен, — твёрдо сказал Шакал. — Ты — моя страховка. Если со мной что-то случится, ты должен жить, чтобы рассказать правду. Это приказ. Ты военный, ты знаешь, что такое приказы.

Миша помедлил, потом кивнул. Он снял рюкзак, достал из него армейский нож.

— Возьми, — сказал он, протягивая нож отцу. — Пригодится.

Шакал взял нож, взвесил в руке. Спасибо, сынок. Я справлюсь. А ты помни: никому не открывай, пока не услышишь мой голос. Никому, понял?

— Понял, — тихо сказал Миша.

Шакал вышел из хижины, прикрыл дверь и двинулся обратно к дороге. В руке он сжимал нож, а в кармане — пистолет, который всё ещё был при нём. Он шёл быстро и бесшумно, как хищник, который чует опасность.

Через десять минут он вышел к своей машине. Она стояла на месте, но рядом с ней был припаркован чёрный внедорожник. Двигатель работал, фары были выключены. Шакал замер, прижавшись к дереву, и стал наблюдать.

Из внедорожника вышел человек. Высокий, в тёмном костюме, с кепкой на голове. Он подошёл к машине Шакала, заглянул внутрь, потом обернулся и посмотрел прямо в сторону леса. В лунном свете Шакал увидел его лицо — молодое, красивое, с резкими чертами. Это был Максим Селиванов. Он был один.

— Шакал! — крикнул он, и голос его разнёсся по лесу. — Выходи! Я знаю, что ты здесь. Ты спрятал сына в хижине. Это глупо, я уже знаю, где он. Я мог бы его убить прямо сейчас, но я хочу поговорить сначала с тобой.

Шакал сжал кулаки. Убийца знает о хижине. Значит, он следил за ними с самого вокзала. Или у него был маячок на машине. Шакал проклял себя за неосторожность.

— Слушай меня, Максим, — крикнул он в ответ, делая шаг вперёд. — Твой отец был хорошим человеком. Я виноват в том, что случилось. Но я не хотел его смерти. Я был молодым, глупым и испуганным. Я подписал тот рапорт, потому что мне приказали. Это не я придумал, это была система.

— Система? — усмехнулся Максим. — Ты врёшь. Ты подписал его, потому что тебе заплатили. Ты всегда брал деньги. Ты продал моего отца за пачку купюр. И теперь ты просишь пощады? Нет. Я хочу, чтобы ты страдал, как страдал он. Сначала я забираю твоих близких. Потом — тебя. У тебя есть выбор: или ты сейчас выходишь, и я отпускаю твоего сына живым, или я иду в хижину и убиваю его прямо сейчас, а ты будешь смотреть.

Шакал чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Он не знал, что делать. Если он выйдет, он подставит себя и сына. Если нет — Максим убьёт Мишу. Он взвесил варианты и понял, что единственный выход — это попытаться переиграть убийцу. Он должен был выиграть время и заставить Максима отвлечься.

— Хорошо, — сказал он, выходя из-за дерева. — Я здесь. Не трогай моего сына. Я сделаю всё, что ты скажешь.

Максим улыбнулся — холодной, мрачной улыбкой.

— Умный выбор, Шакал. Теперь брось оружие и подойди ко мне.

Шакал вытащил пистолет и пистолет, и нож, и бросил их на землю. Потом медленно пошёл к Максиму, держа руки на виду. Его сердце билось так громко, что казалось, он слышит его в ушах.

Он подошёл ближе, в пяти шагах от Максима.

— Я здесь, — сказал он. — Что дальше?

Максим вытащил пистолет и направил на него.

— А дальше, — сказал он, — ты скажешь мне, где лежат документы по проекту "Нейтрон", которые Анна спрятала перед смертью. Или ты умрёшь, а я всё равно найду твоего сына и убью его.

Шакал побледнел. Документы? Он не знал о них ничего. Но он понял одно: Максим не просто мстит за отца. Он охотится за формулой, над которой работала Анна. И он готов убивать всех, кто встанет на его пути.

— Я не знаю, где они, — честно сказал Шакал. — Клянусь.

— Тогда, — Максим спустил курок, — прощай.

Шакал зажмурился, ожидая выстрела, но вместо выстрела услышал треск веток за спиной и крик Миши:

— Пап! Ложись!

Шакал инстинктивно упал на землю, и в тот же момент раздался выстрел. Пуля пролетела над ним, и Максим, пошатнувшись, упал на колени — Миша выстрелил из его же ножа? Нет, из другого оружия, которое он принёс из хижины. В руке у Миши был старый охотничий карабин, который Шакал держал в хижине. Он успел его найти.

Максим, раненный в плечо, вскочил и побежал к своему внедорожнику. Шакал подхватил свой пистолет и выстрелил, но пуля только пробила стекло. Максим прыгнул в машину и рванул с места, разворачиваясь и уносясь в темноту.

Шакал встал, дрожа от адреналина. Миша подбежал к нему, с карабином в руках.

— Пап, ты цел?

— Цел, — выдохнул Шакал. — Сынок, ты спас мне жизнь.