Адмирал последней орбиты

Элга Росьяр

Адмирал последней орбиты

Посвящается

Светлой памяти человека,

чья доброта и сила тихо меняли мир вокруг.

В нём было больше доброты, чем слов,

и больше силы, чем он показывал.

Его присутствие было опорой,

а его имя — честью.

Его тепло — с нами,

в каждом выборе и в каждой строке.

Глава 1. Учения в холодном секторе

Система Арктурион, окраинный узел внутреннего оборонительного пояса, никогда не славилась уютом. Её третья планета, безжизненный каменный шар с разреженной атмосферой из углекислоты, служила удобным фоном для тактических учений — достаточно пустынная, чтобы не жалеть о случайных попаданиях, и достаточно удалённая от магистральных коридоров, чтобы никто не жаловался на помехи гражданскому трафику.

Флагманский корабль адмирала Астреи Веги, тяжёлый крейсер «Несгибаемый», занимал позицию в двадцати тысячах километров от планетоида, обозначенного на картах учений как «Цель-Альфа».

Вокруг него, выдерживая строгую диспозицию, рассредоточились остальные корабли оперативной группы: два эсминца прикрытия, лёгкий авианосец дронового звена и три корвета быстрого реагирования.

Всего девять вымпелов, включая флагман. Ничтожная сила по меркам флота Солнечного Союза, но для Астреи — отлаженный механизм, каждый винтик которого был проверен в дюжине учебных и двух реальных боевых кампаниях.

— Время до начала фазы два — три минуты, — голос Рафаэля Хана, её заместителя, прозвучал в наушнике с привычной спокойной интонацией. — Флот Ордера разворачивает ударную группу у северного полюса цели.

Астрея не обернулась на его голос. Она стояла перед главным тактическим голографическим экраном, скрестив руки на груди, и вглядывалась в россыпь светящихся отметок.

Синим светились свои корабли. Красным — условный противник, роль которого исполняла эскадра из соседнего сектора под командованием контр-адмирала Вернона. Серыми пунктирами тянулись расчётные траектории, зелёными конусами — зоны поражения бортовых орудий.

— Третья корветная группа докладывает о стабильном захвате целей, — добавил Хан. — Противник пытается глушить связь на узких частотах.

— Стандартный протокол, — Астрея, наконец, повернулась. — Рафаэль, передайте на «Молнию» и «Шквал»: переход к автономной тактике по обстановке. Им нечего ждать подтверждения с флагмана в ближнем бою.

— Есть.

Хан, мужчина лет сорока с коротко стриженными тёмными волосами и жёсткими залысинами, уже тянулся к коммутационной панели. Его пальцы двигались быстро, без лишних движений — отработанная годами совместной службы синхрония. Он не переспрашивал, не уточнял. Потому что просто знал: адмирал не бросает слов, и тем более приказов, на ветер.

Астрея перевела взгляд на левый боковой экран, где мерцали параметры собственного корабля. «Несгибаемый» — крейсер типа «Авангард», водоизмещение сто двадцать тысяч тонн, экипаж шестьсот сорок человек, главный калибр — четыре спаренные импульсные установки. Ничего выдающегося по меркам линейных флотов, но достаточно, чтобы разнести небольшую колонию в щебень или продержаться против превосходящих сил ровно столько, сколько нужно для подхода подкреплений. Если подкрепления вообще собирались подходить.

«Мы здесь не для парада, — подумала она. — Мы здесь, чтобы помнить: война — не игра в голографические шахматы».

Учения в холодном секторе проводились дважды в стандартный год. Формально — для отработки взаимодействия в условиях ограниченной поддержки «Заслона». Неформально — для того, чтобы офицеры, привыкшие полагаться на автоматизированные системы распознавания и наведения, вспомнили: машина может ошибиться, дать сбой или просто исчезнуть из канала связи. И тогда останутся только люди, их глаза, их решения.

— Фаза два, — объявил голос бортового хронометра.

Пространство перед «Несгибаемым» ожило.

Из-за гравитационной тени планетоида вынырнули первые силуэты условного противника: пара лёгких фрегатов, за ними — ударный корвет, а следом, разворачиваясь в веер, — рой учебных дронов-имитаторов. Они не несли реального оружия, только мощные передатчики, симулирующие боевые излучатели, но для сенсоров «Несгибаемого» разница была незаметна. Система показывала: входящие цели, классификация — враждебная, вероятность атаки — высокая.

— Вижу, — сказала Астрея. — Лейна, состояние наших сенсорных контуров?

Из-за спины Хана, от пульта вычислительного комплекса, донёсся голос — чуть резковатый, с характерной для уроженцев Кассиды скороговоркой:

— Чисто, адмирал. «Заслон» в фоновом режиме, коррекцию веду вручную. Противник ставит помехи по диапазонам три и семь, но мы их режем локальными фильтрами.

Лейна Сато-Риверс, инженер-оператор флагманского вычислительного ядра, была единственным человеком на борту, кто позволял себе разговаривать с Астреей без оглядки на субординацию. И вовсе не потому, что была наглой — просто её мозг работал быстрее языка, и вежливые обороты выпадали из потока данных, как лишние.

Зато, когда дело доходило до микроэлектроники, сенсорных матриц и СВЧ-решёток, Лейна выдавала решения с точностью и скоростью, которые сам командующий флотом Соллы назвал бы «неприлично эффективными».

— Держите контур чистым, — приказала Астрея. — Никакой автоматической синхронизации с общим узлом. Работаем по старым протоколам.

— Вы меня обижаете, — усмехнулась Лейна, не отрываясь от панели. — Я без автоматики быстрее справляюсь.

— Вот потому вы и на «Несгибаемом», а не в штабе флота.

Разговор прервал сигнал тревоги. На тактическом экране красные отметки противника резко ускорились, разрывая дистанцию и рассыпаясь в разные стороны.

Фрегаты ушли вниз, к плоскости эклиптики; корвет, наоборот, рванул вверх, прикрываясь роем дронов, как живым щитом. Одновременно с тыла, из-за корпуса «Несгибаемого», вывалилась вторая группа — три быстрых перехватчика, до того скрывавшихся в тепловом следе собственного флагмана.

— Хитрый Вернон, — прокомментировал Хан. — Решил повторить тот финт с двойного захода.

— У него это не первый раз получается, — Астрея не повысила голоса. — Рафаэль, приказывайте: «Молнии» и «Шквалу» развернуться по вектору три-семь-ноль, перехватить перехватчиков. Корветы пусть займутся дронами. «Несгибаемый» идёт на фрегаты.

— Прямое столкновение? — уточнил Хан, хотя его пальцы уже вбивали команды.

— Имитационное. Мы в ближний бой не лезем, но покажем, что дистанцию сократить можем. Вернон должен увидеть угрозу флангу и оттянуть часть сил.

— Понял.

«Несгибаемый» дрогнул — плавно, без рывка, как и подобает кораблю тоннажем под сотню тысяч тонн. Система управления вектором тяги, разработанная на марсианских верфях Фарсиса, распределила нагрузку между четырьмя маршевыми двигателями, и крейсер начал разворот, смещаясь в сторону приближающихся фрегатов. На экранах внутреннего наблюдения мелькнули перекошенные лица вахтенных — перегрузка в 1.2 g не смертельна, но непривычна для тех, кто месяцами живёт в невесомости.

Астрея устояла на ногах без видимых усилий. Она вообще редко садилась в командирское кресло во время боёв — даже учебных. Ей было удобнее стоять, видеть экраны всего поля, чувствовать корабль не через подлокотники и ремни, а через подошвы ботинок и напряжение мышц.

«Тактильная обратная связь, — говорила она когда-то инструкторам в академии. — Я должна знать, куда мы движемся, даже если все приборы врут».

Инструкторы тогда крутили пальцем у виска, но оценки не снижали: результаты говорили сами за себя.

— Фрегаты меняют курс, — доложил оператор слежения. — Отворачивают в сторону, за планетоид.

— Логично, — кивнула Астрея. — Не хотят связываться с крейсером в прямой видимости. Лейна, можете подсветить их тепловые сигнатуры через корпус планеты?

— Попробую, — голос инженера стал сосредоточенным. — Если они не ушли в глубокую тень, гравиметрические маяки должны зацепить. Секунду… Есть! Вижу оба. Держат дистанцию, идут на сближение с нашими эсминцами. Хотят ударить с двух сторон.

— Передайте на «Молнию»: фрегаты у них на хвосте. Пусть не расслабляются.

— Уже, — отозвался Хан. — Капитан Шарп подтвердил, разворачивает корму к угрозе.

Астрея позволила себе короткую усмешку. Шарп, командир «Молнии», был старым волком, который помнил ещё времена, когда «Заслон» не закрывал полнеба, а навигацию вели по звёздам и секстантам. Такой не опоздает.

— Адмирал, — голос Лейны потерял игривость. — У меня странные данные по сенсорному фону. С северо-западного сектора, от границы гиперкоридора.

— Что именно?

— Фоновое излучение немного подросло. В пределах нормы, но скачок — резкий. Как будто кто-то включил маршевые двигатели за пределами дальнего обнаружения. Или… не знаю. Может, помехи от учений.

— Зафиксируйте и отследите, — Астрея помолчала. — После завершения фазы сравните с базовыми показателями. Если повторится — доложите отдельно.

— Есть.

«Странно, — подумала она. — В этом секторе никого не должно быть, кроме нас и группы Вернона. А учебные корабли не дают таких всплесков — у них мощность ограничена протоколами».

Но размышлять было некогда.

На экране разворачивалась кульминация фазы: эсминцы Астреи, «Молния» и «Шквал», приняли бой с фрегатами противника; корветы кружили вокруг дронового роя, сбивая их имитационными импульсами; перехватчики Вернона, обойдённые с фланга, беспорядочно метались, пытаясь вырваться из захвата. А «Несгибаемый», развернувшись почти на сто восемьдесят градусов, заходил с тыла к флагманскому кораблю условного врага — тяжёлому эсминцу «Резвый».

— Вижу вас, адмирал, — раздался в открытом канале голос контр-адмирала Вернона. Хрипловатый, с вечной усмешкой в интонации. — Вы решили меня пугать «Авангардом»? У меня на «Резвом» броня не резиновая, но я бы на вашем месте не рисковал.

— Я бы на вашем месте не рассуждала о риске, — ответила Астрея ровно. — Вы в захвате, Вернон. С севера и востока мои корветы, с юга — эсминцы, с запада — я. Ваши перехватчики разогнаны. Сдавайтесь по условностям.

— А если я пойду на таран?

— Тогда вы проиграете по очкам, и комиссия снимет вам баллы за неоправданный риск. Но попробуйте. Я уклонюсь на трёх четвертях хода, а ваша инерция занесёт вас прямо под огонь моих корветов.

Повисла пауза. Вернон, видимо, просчитывал варианты. Потом вздохнул — тяжело, с искусственной обречённостью:

— Сдаюсь. Учения фазы два — победа оперативной группы адмирала Веги. Записывайте в протокол.

По мостику прокатился приглушённый выдох облегчения. Никто не кричал «ура» — не та обстановка, да и Астрея не поощряла панибратства. Но напряжение, висевшее последние двадцать минут, схлынуло, и люди на постах позволили себе расслабить плечи, потереть глаза, сделать глоток воды из фляжек.

— Хорошая работа, — сказала Астрея, обращаясь ко всем сразу. — Лейна, снимите ограничения с сенсорных контуров. Рафаэль, свяжитесь с «Резвым» и согласуйте послеполётный разбор через час. Я хочу посмотреть записи их тактических решений.

— Есть, — кивнул Хан и, чуть помедлив, добавил: — Адмирал, разрешите вопрос?

— Спрашивайте.

— Вы были уверены, что Вернон сдастся? Или у вас был план «Б»?

Астрея повернулась к нему. В её тёмных глазах не было ни торжества, ни усталости, но можно было проследить следы спокойной, почти скупой оценки сделанного.

— План «Б» всегда есть, Рафаэль. Но в данном случае он не понадобился. Вернон — профессионал. Он просчитал шансы и понял, что продолжение не имеет смысла. Честь офицера — признавать поражение, когда оно очевидно, а не прятать голову в песок.

Хан молча кивнул. Он знал эту черту своего командира: упрямое, почти болезненное уважение к тем, кто соблюдает правила, даже в проигрыше. И такое же презрение к тем, кто пытается жульничать, перекладывать ответственность или оправдывать трусость красивыми фразами.

— Кстати о чести, — подала голос Лейна, не оборачиваясь от пульта. — Адмирал, вы не ответили на вчерашний запрос штаба. Они хотели знать, согласны ли вы на перевод «Несгибаемого» в резерв флота после учений.

— Не согласна. И не отвечу, пока не получу внятного обоснования. «Несгибаемый» — лучший корабль в своей серии, и переводить его в резерв только потому, что какой-то чиновник из Технического Директората решил сократить бюджет на обслуживание — недальновидно.

— Я передам, — хмыкнула Лейна. — Скажу, что адмирал Вега приказала бередить их совесть.

— Не надо бередить совесть. Просто укажите в ответе: «Требую письменного подтверждения с расшифровкой экономических и тактических причин». Пусть бумаги попишут.

— Это вы их знаете, — Рафаэль улыбнулся краем губ. — Бюрократы терпеть не могут оставлять след.

— Тем хуже для них, — Астрея вернулась к тактическому экрану, где синие и красные отметки уже гасли, уступая место обычной навигационной разметке. — Свободны, господа. Через час — разбор. Не опаздывать.

Она убрала карту, выключила тактический экран и повернулась к Хану.

— Курс на точку сбора, Рафаэль. Соединяемся с эскадрой Вернона, сделаем анализ проведенных манёвров, а затем — домой.

— Домой? — переспросил Хан с лёгкой усмешкой. — Вы про Соллу?

— А про что ещё? — она позволила себе короткую, почти незаметную улыбку. — Мы тут надышались учебной пылью. Экипажу нужна нормальная орбита, твёрдая земля под ногами и хотя бы три дня без тревог.

— Передам по общий, — Хан уже отдавал распоряжения в коммутатор. — Через двадцать минут выходим на стыковочную орбиту.

Астрея бросила последний взгляд на главный экран, где гасла разметка учебного сектора. В голове уже прокладывался маршрут: малый гиперкоридор до Кассиды, затем пересадка на магистраль «Внутренний венец», и — Солла. Родная система. Дом.

«Хорошо, — подумала она. — Возвращаться — тоже навык. И сегодня мы его отработали».

— Лейна, — окликнула она инженера. — Сенсоры в режим дальнего перехода. Не хватало ещё на подлёте к Солле влезть в чужой хвост.

— Уже, адмирал, — голос Лейны звучал устало, но довольно. — Калибровка по эталону. Домой так домой.

Глава 2. Проверка без сети

Послеполётный разбор закончился сорок минут назад.

Вернон, как и ожидалось, признал поражение без попыток оправданий — за что Астрея мысленно занесла ему плюс в карму. Офицеры разошлись по кораблям, экипажи приступили к плановой проверке систем, и в учебном секторе воцарилась та особенная тишина, которая на флоте называется «затишье перед следующей глупостью».

Астрея стояла у своего любимого тактического экрана в режиме ожидания. На «Несгибаемом» следовало бы сменить вахту, дать людям отдохнуть, но она знала: лучший способ проверить боеготовность — устроить внезапную встряску, пока мозги ещё не успели переключиться на «расслабон».

— Рафаэль, — позвала она, не оборачиваясь.

Хан, который как раз отдавал распоряжения по снабжению, мгновенно оборвал разговор и подошёл к креслу первого помощника. По тому, как он взялся за спинку, Астрея поняла: ждёт подвоха.

И не ошибся.

— Соберите командиров кораблей на срочное совещание. Виртуальный канал, шифр «Тишина». Без связи с внешними узлами.

— Без внешних узлов? — переспросил Хан, и в его голосе проскользнуло едва уловимое любопытство. — Адмирал, мы же только что закончили учения.

— А я только что придумала новые, — Астрея развернула экран, выводя схему сектора. — Фаза три. Неофициальная. Назовём это «Проверкой без сети».

Хан поднял бровь, но спорить не стал. Он знал: если адмирал что-то задумала, то либо это гениально, либо безумно, либо и то и другое сразу. Чаще всего — последнее.

Через семь минут виртуальный канал шифра «Тишина» собрал всех командиров оперативной группы. На голографических врезках перед Астреей возникли лица: суровый капитан «Молнии» Шарп, чуть более молодой и нервный командир «Шквала» капитан 3 ранга Эрвин, командир авианосца дронов капитан третьего ранга Миямото и трое командиров корветов — Грей, Акоста и Шульц. Лейна подключилась отдельно, со своего поста, но держалась в тени.

— Господа, — начала Астрея без предисловий. — Мы только что разнесли Вернона в щепки. Поздравляю. Но это была игра по правилам, которые писались для «Заслона» и полной сенсорной поддержки. А теперь представьте, что правил нет.

Шарп нахмурился, но промолчал. Эрвин, напротив, не удержался:

— То есть, адмирал? Мы же не можем отключить «Заслон» просто так. Это противоречит уставу.

— Устав, капитан, писали люди… Не волнуйтесь, я тоже прекрасно знаю, что «Заслон» всегда работает безотказно, — Астрея позволила себе короткую, ледяную усмешку. — Но разве не логично допустить мысль, что когда-нибудь придётся действовать без его подсказок? И если исходить из худшего сценария, пока мы официально ещё на учениях, стоит отработать и вариант, чтобы, если система даст сбой, то мои люди не впадали в ступор. Поэтому я предлагаю не отключать системы безопасности, а… временно их игнорировать. Как тренировку. Чтобы знать: мы можем.

— Как это? — не понял Эрвин.

— Очень просто. Лейна, объясните.

Инженер выдвинулась вперёд, на её лице застыло выражение кота, который нашёл банку со сметаной.

— Мы отключаем автоматическую синхронизацию с общим вычислительным ядром «Заслона» на всех кораблях группы, — сказала она деловито. — Оставляем только базовые сенсоры и навигацию. Никаких подсказок по целям. Никакой автоматической классификации. Никаких «свой-чужой». Всё — вручную. Как в старые добрые времена, когда дедушки ещё секстантами пользовались.

— Адмирал, это опасно, — подал голос командир одного из корветов, Грей. — Мы можем случайно задеть гражданский транспорт или…

— В этом секторе нет гражданского транспорта, — отрезала Астрея. — И я не собираюсь проверять вас на меткость. Мы будем отрабатывать координацию без внешней поддержки. Задача: пройти по маршруту Альфа-Семь, выполнить условное подавление наземных целей на планетоиде «Цель-Бета» и вернуться в точку сбора. Всё — без использования централизованных данных.

— А если кто-то допустит промах? — спросил Акоста.

— Тогда, — Астрея многозначительно, с показной суровостью, выделила слово, — я лично прослежу, чтобы он переписал устав кровью из собственных пальцев… Но ошибок не будет. Потому что вы, господа офицеры, не железяки, и ваши экипажи — не болванчики, запрограммированные ждать команды с флагмана. Вы умеете думать. Сегодня вы это мне и докажете.

Тишина в канале затянулась. Потом Шарп, старый волк, хмыкнул и сказал:

— Когда начинаем, адмирал?

— Через тридцать минут. Всем подготовить корабли к автономному режиму. Лейна разошлёт протоколы ограничений. Вопросы?

— Нет, — ответил Шарп. Остальные промолчали, хотя по лицам некоторых было видно — вопросы есть. Но задавать их Астрее Веге, когда она уже приняла решение, было себе дороже.

Канал закрылся. Хан повернулся к Астрее:

— Вы уверены? Эрвин будет ныть.

— Пусть ноет. В бою некогда ныть, а сейчас — самое время научиться терпеть дискомфорт. — она перевела взгляд на тактический экран, где уже строился новый маршрут. — Рафаэль, вы помните тот случай на учениях два года назад, когда у эскадры «Северный ветер» отказала синхронизация и они полдня не могли даже построиться в строй?

— Помню. Позорище.

— Вот именно. Потому что они привыкли, что «Заслон» ведёт их за ручку. А когда ручка сломалась — растерялись. Я не хочу, чтобы мои люди растерялись в реальном бою. Даже если «Заслон» никогда не подведёт.

Через тридцать минут оперативная группа Астреи выстроилась в походный строй на краю учебного сектора. Но выглядело это не как обычно. Вместо чёткой голографической сетки, где каждый корабль видел не только свои координаты, но и прогнозы движения соседей, теперь на экранах были только сырые данные: пеленги, дистанции, относительные скорости. Никаких «дружественных контуров». Никаких подсвеченных траекторий.

— Лейна, состояние, — запросила Астрея.

— Все системы в автономе, адмирал, — голос инженера звучал сосредоточенно, но с ноткой азарта. — Отключены: общая классификация, приоритезация целей, автоматическая синхронизация данных, подсказки по манёвру. Оставлено: радиолокация, тепловизоры, гравиметрия в базовом режиме. Работаем как… ну, как деды в двадцать третьем веке, только с чуть лучшими игрушками.

— Не расслабляйтесь, — предупредила Астрея. — Эрвин, как у вас на «Шквале»?

Голос капитана 3 ранга прозвучал напряжённо:

— Экипаж… осваивается, адмирал. Люди немного растеряны, но работают.

— Растерянность пройдёт. Держите строй по флагману, визуальный контроль. Хан, начинаем движение.

— Есть, — Хан, сидящий за пультом навигации, вручную ввёл параметры первого отрезка маршрута. — Курс 2-7-0, скорость двадцать процентов от крейсерской, набор высоты пятьсот километров.

«Несгибаемый» дрогнул и начал разворот. Астрея стояла за креслом Хана, положив руку на спинку, и следила за показаниями сырых сенсоров. На экране вместо красивых разноцветных символов теперь отображались только цифры и линии. Но она умела читать эту книгу.

— Корветы, доложите визуальный контакт с «Молнией», — приказала она.

— Вижу «Молнию», — отозвался Грей. — Пеленг три-ноль, дистанция тысяча двести. Движется параллельно.

— «Шквал»? — спросила Астрея.

— Вижу, — ответил Эрвин, но с заминкой. — Пеленг… э-э… два-семь-пять, дистанция тысяча восемьсот.

— «Вижу» — это не пеленг и не дистанция, капитан. Я жду точных цифр.

— Две тысячи сто! — выпалил Эрвин. — Извините, адмирал, люди привыкли к автоподсветке.

— Привыкайте к старому доброму глазу и секундомеру, — Астрея не повысила голоса, но в её тоне появилась та самая сталь, которая заставляла подчинённых вытягиваться по струнке даже через канал связи. — Повторяю: вы не игрушки. У вас есть глаза, у вас есть опыт. Используйте их.

Дальше пошли манёвры. Астрея заставляла группу менять строй, разворачиваться, сближаться и расходиться без единой подсказки от «Заслона». Каждый раз командиры получали только голосовой приказ и собственные сенсоры. Каждый раз кто-то ошибался.

Эрвин дважды чуть не столкнулся с корветом Акосты. Грей потерял ориентацию в пространстве на целых тридцать секунд, пока его штурман не спохватился и не пересчитал координаты вручную. Миямото с авианосца докладывал, что дроны «тупят без автокоррекции», на что Астрея ответила: «Дроны всегда тупят. Поэтому у них есть операторы».

— Адмирал, — подал голос Шарп, когда группа наконец выстроилась в более-менее ровную линию. — Я понимаю, зачем всё это. Но не слишком ли жёстко? Люди на пределе.

— Хорошо, — Астрея чуть смягчила тон. — Капитан Шарп, вы воевали без «Заслона»?

— Да, — признал Шарп. — С пиратами. Лет двадцать назад, на окраинах. Тогда системы были хуже, и мы часто полагались только на себя.

— И что вы чувствовали, когда «Заслон» вдруг пропадал?

— Страх, — честно ответил Шарп. — Сначала страх. Потом злость. Потом понимание, что мы сами можем.

— Вот это понимание я и хочу привить своим людям сейчас, в безопасности, а не под огнём, — Астрея обвела взглядом врезки командиров. — Продолжаем.

Фаза «Подавление наземных целей» должна была стать кульминацией. По замыслу Астреи, каждый корабль получал сектор обстрела на поверхности планетоида «Цель-Бета», и экипажи должны были синхронизировать удары без единой команды с флагмана — только по взаимной договорённости в открытом канале.

— Это безумие, — прошептал кто-то из командиров корветов, но Астрея сделала вид, что не расслышала.

— Порядок работы: «Молния» и «Шквал» подавляют условные ПВО на северном и южном полюсах. Корветы обрабатывают экваториальные сектора. Авианосец разворачивает сеть дронов для коррекции. «Несгибаемый» — резерв. Ваши вопросы?

— Как мы будем согласовывать время залпа? — спросил Эрвин.

— Вы будете использовать общий канал и часы. Никакой автоматической привязки. Я даю команду «Ноль», и через три секунды все начинают отсчёт. Всё просто.

— Если кто-то ошибётся, — заметил Шарп, — мы можем накрыть друг друга.

— В таком случае, — Астрея позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку, — он получит от меня личную взбучку. Но того не случится, потому что вы профессионалы.

— Или потому, что мы боимся вашей взбучки, — буркнул Акоста.

— И это тоже, — согласилась Астрея. — Приготовиться.

Следующие двадцать минут стали настоящим экзаменом для всей оперативной группы. Астрея стояла у экрана, наблюдая за сырыми данными, и мысленно ставила оценки.

Шарп на «Молнии» отработал безупречно — старый волк знал своё дело и без автоподсветки. Эрвин на «Шквале» сначала паниковал, но потом взял себя в руки и даже сумел скоординировать огонь с корветами. Миямото развернул сеть дронов с задержкой в семь секунд — плохо, но для первого раза сойдёт.