Тридцать Три Дня (Пробуждение/Испытание/Наследие)

- Справился бы. Но вы бы пострадали. А это недопустимо.

Она хотела ответить, но в этот момент дверь контейнера открылась. На пороге стоял Ван дер Меер.

- Всё, - сказал он. - Досмотр закончен. Вылезайте.

Они выбрались наружу. Анна чувствовала, как кровь возвращается в замёрзшие конечности - больно, покалывая, но это была хорошая боль. Боль жизни.

- Спасибо, - сказала она капитану.

- Не за что. Долг платежом красен.

- Какой долг?

- Сибил спасла моего сына. Пять лет назад. Я поклялся, что верну долг, когда придёт время. Время пришло.

Он развернулся и ушёл обратно в рубку.

Анна посмотрела на Александра.

- Сибил спасла его сына?

- Сибил спасла многих. Поэтому «Архитекторы» так преданы ей. Она не просто лидер. Она... символ. Символ того, что можно бороться и побеждать.

- Тогда я хочу знать о ней больше.

- Узнаете. Через двенадцать часов мы будем в Женеве. Там она расскажет всё сама.

Женева встретила их дождём.

Судно пришвартовалось в промышленном порту на окраине города - сером, безликом, пахнущем соляркой и мокрым бетоном. Ван дер Меер проводил их до выхода и дал адрес - ещё один конспиративный дом, на этот раз в районе Пакис, недалеко от вокзала Корнавен.

- Там вас будет ждать Сибил, - сказал он. - Удачи.

- Спасибо, капитан. Мы этого не забудем.

- Забудьте. Так безопаснее.

Он вернулся на судно, а Анна и Александр двинулись в город.

Женева была другой, чем запомнила её Анна. Совсем недавно она ходила по этим улицам как гость «Ориона» - уважаемый специалист, ключевой член экспедиции. Теперь она кралась по ним как беглянка, вжимая голову в плечи при виде каждой полицейской машины.

Но город изменился не только для неё. Что-то произошло с ним за те дни, что она отсутствовала. На улицах было меньше людей. Магазины закрывались раньше обычного. Над крышами висело напряжение - то самое, которое Анна помнила по дням перед Судом. Как будто город ждал чего-то. Чего-то плохого.

Они добрались до конспиративного дома без приключений. Это была старая квартира на пятом этаже - без лифта, с скрипучими половицами и видом на железную дорогу. Дверь открыла сама Сибил.

- Заходите, - сказала она. - Быстро.

Внутри было тепло и пахло чаем. Анна с облегчением сняла мокрую куртку и опустилась на стул. Александр остался стоять у окна, наблюдая за улицей.

- Добрались без проблем? - спросила Сибил.

- Почти. Был досмотр на реке. Капитан нас спрятал.

- Знаю. Ван дер Меер доложил. Он хороший человек.

- Вы спасли его сына?

Сибил чуть улыбнулась.

- Это было давно. Мальчик заболел - редкое генетическое заболевание. «Орион» мог его вылечить, но только в обмен на лояльность. Я помогла найти лекарство... другим путём. С тех пор Ван дер Меер работает на нас.

- Почему вы ушли из «Ориона»? - спросила Анна. - Александр рассказал мне про «Ковчег». Но этого недостаточно. Должно быть что-то ещё.

Сибил села в кресло напротив и закурила тонкую сигарету. Её лицо в свете лампы казалось вырезанным из старого дерева - все морщины, все тени, все следы прожитых лет.

- Вы правы, - сказала она. - «Ковчег» был только началом. Когда я узнала о нём, я попыталась остановить Кейна официально - через совет директоров, через ООН, через прессу. Но он был быстрее. Он уничтожил мою репутацию, мои доказательства, мою жизнь. Меня объявили параноиком, потом - сумасшедшей, потом - преступницей. Я потеряла всё: работу, дом, семью. Мой муж ушёл, забрал детей. Они думали, что я сошла с ума.

- Мне жаль.

- Не жалейте. Это сделало меня сильнее. Я поняла, что не могу бороться с «Орионом» изнутри. Я должна была создать что-то своё. Так появились «Архитекторы».

- Сколько вас?

- Достаточно. По всему миру - около трёх тысяч человек. Учёные, инженеры, хакеры, военные. Все, кто разочаровался в «Орионе» или пострадал от него. Мы не можем сражаться с ними напрямую - у них ресурсы, технологии, доступ к Хроники. Но мы можем вредить им. Сливать информацию. Срывать операции. Помогать таким, как вы.

- Почему вы помогаете нам?

Сибил затушила сигарету и подалась вперёд.

- Потому что вы - ключ. Вы - Автор. Вы переписали код реальности. Вы говорили с Отцом. Вы прошли Суд. Кейн боится вас - и поэтому он пытается уничтожить вас. Если мы защитим вас, мы сможем разоблачить его. И, может быть, впервые за двадцать лет у нас появится шанс на победу.

- Но Кейн контролирует терминалы. Он связался с кем-то в космосе - возможно, с Сеятелями. Мы перехватили сигнал.

Сибил нахмурилась.

- Сеятели? Вы уверены?

- Да. Эхо оставило послание в Хроники. Оно пытается связаться с теми Создателями, которые хотели уничтожить Землю. Если они ответят...

- Это будет конец, - закончила Сибил. - Не только для нас. Для всего человечества.

В комнате повисла тишина. Анна слышала, как дождь стучит по крыше, как поезда гудят на вокзале Корнавен, как Александр дышит у неё за спиной - ровно, спокойно, как метроном.

- Что мы будем делать? - спросила она.

- Мы найдём доказательства, - ответила Сибил. - У меня есть доступ к старым файлам «Ориона» - тем, которые ещё не оцифрованы. Они хранятся в архиве под Женевой. Там должны быть документы, подтверждающие, что Кейн знал о протоколе «Адам» и планировал использовать его.

- Как мы туда попадём?

- Завтра ночью. У меня есть человек внутри «Ориона» - он поможет.

- Это рискованно.

- Всё рискованно. Но без доказательств мы никто. Кейн будет продолжать контролировать терминалы, связываться с Сеятелями, готовить свой «Ковчег». Мы должны остановить его сейчас - или будет поздно.

Александр отвернулся от окна.

- Я пойду, - сказал он.

- Нет, - ответила Сибил. - Вы слишком известны. Ваше лицо знает каждый охранник в Женеве. Пойдёт Анна.

- Почему я? - спросила Анна.

- Потому что вы - Автор. Потому что вы можете читать язык творения. Архив «Ориона» защищён кодовыми замками, основанными на фрагментах Хроники. Только вы сможете их открыть.

Анна посмотрела на Александра. Он не сказал ни слова, но она знала, о чём он думает. Он не хотел отпускать её одну. Но он понимал, что другого выхода нет.

- Я готова, - сказала она.

- Тогда слушайте план.

Архив «Ориона» находился под землёй - в бункере, построенном ещё во время холодной войны. Официально он числился как склад устаревшего оборудования. Неофициально - там хранились все секреты организации за последние тридцать лет.

Человек Сибил - его звали Маркус, и он работал в отделе логистики, - встретил Анну у входа. Это был невысокий лысеющий мужчина с нервными движениями и бегающими глазами. Он боялся - Анна чувствовала это по тому, как он сжимал и разжимал пальцы, как оглядывался через плечо.

- У нас мало времени, - сказал он. - Смена охраны через час. Я проведу вас в архив, но дальше - сами.

- Понимаю.

Они спустились по лестнице в подвал, прошли через служебный коридор и оказались перед массивной стальной дверью. На ней не было ни замка, ни ручки - только панель, светящаяся голубоватым светом.

- Это кодовый замок, - сказал Маркус. - Он работает на фрагменте Хроники. Я не знаю, как его открыть. Никто не знает, кроме высшего руководства.

Анна подошла к панели. Символы на ней были знакомы - тот самый язык творения, который она видела в Городе. Она прикоснулась к панели, закрыла глаза и начала читать.

Это была простая структура - примитивная, по сравнению с тем, что она видела в Зале Хроник. Замок спрашивал пароль, но пароль был не словом - это была математическая последовательность, описывающая определённое состояние реальности. Анна узнала её: это была строка из кода, который она сама переписала.

Она произнесла пароль - не вслух, а в своём сознании, проецируя его на панель.

Дверь открылась.

- Впечатляет, - сказал Маркус. - Я оставлю вас здесь. Удачи.

Он исчез так же быстро, как появился. Анна вошла в архив.

Внутри было темно и пахло старой бумагой. Она включила фонарик и огляделась. Стеллажи, уходящие в темноту. Тысячи папок, коробок, дискет - целая история «Ориона», запертая под землёй.

Она начала искать.

Это заняло два часа. Она просматривала папки одну за другой - отчёты, протоколы, стенограммы. Большинство было неважно: рутинные операции, финансовые отчёты, кадровые перестановки. Но некоторые...

Некоторые заставляли её кровь стынуть в жилах.

«Проект "Ковчег": финальная стадия. Оценка вместимости - 200 000 человек. Критерии отбора: генетическая совместимость, профессиональные навыки, лояльность режиму».

«Эксперимент "Эхо": попытка контакта с остаточными сознаниями в Хроники. Результат: частичный успех. Сознания активны, но враждебны. Рекомендация: использовать как инструмент давления на Автора».

«Протокол "Жатва": связь с Сеятелями. Сигнал отправлен. Ответ ожидается в течение трёх месяцев».

Анна сфотографировала всё на планшет - каждую страницу, каждый документ. Это были доказательства. Настоящие, неопровержимые. Доказательства того, что Кейн не просто готовился к коррекции, а активно её добивался. Что он связался с Сеятелями. Что он планировал использовать Эхо.

Что он хотел уничтожить человечество - и создать новое, подконтрольное ему.

Когда она закончила, часы показывали три часа ночи. Она спрятала планшет и направилась к выходу.

Но у двери её ждали.

Их было трое - охранники «Ориона» в полной боевой выкладке. И среди них - человек, которого Анна не ожидала увидеть.

Маркус.

- Простите, - сказал он, и в его голосе действительно слышалось сожаление. - У меня не было выбора. Они знали о моих контактах с Сибил. Они угрожали моей семье.

- Вы сдали меня, - сказала Анна.

- Да. И мне жаль.

Охранники шагнули вперёд. Анна попятилась. У неё не было оружия, не было плана, не было шансов. Она была одна, в подземном бункере, в окружении врагов.

И в этот момент дверь позади охранников взорвалась.

Александр ворвался в архив, как ураган.

Он двигался быстрее, чем Анна могла уследить, - три удара, три падающих тела. Маркус попытался бежать, но Александр поймал его за шиворот и прижал к стене.

- Ты предал нас, - сказал он тихо. - Ты сдал её.

- У меня не было выбора! Они угрожали моей семье! Моим детям!

- У всех есть выбор. Ты выбрал неправильно.

Он отпустил его - не ударил, не покалечил, просто отпустил. Маркус сполз по стене, рыдая.

- Уходи, - сказал Александр. - Беги. Прячься. Если я увижу тебя снова - убью.

Маркус убежал. Александр повернулся к Анне.

- Вы в порядке?

- Да. Как вы здесь оказались?

- Я следил за вами. С самого начала. Я знал, что Маркус ненадёжен - Сибил предупреждала. Я ждал снаружи.

- Вы не доверяете Сибил?

- Я не доверяю никому. Кроме вас.

Он взял её за руку.

- Уходим. Скоро здесь будет весь «Орион».

Они выбежали из архива, поднялись по лестнице, вырвались на улицу - и растворились в ночи.

Через час они были в убежище.

Сибил ждала их - встревоженная, но собранная. Анна показала ей фотографии документов. Сибил просматривала их, и её лицо становилось всё мрачнее.

- Этого достаточно, - сказала она наконец. - У нас есть доказательства. Завтра мы обнародуем их. Вся сеть «Архитекторов» - все три тысячи человек - распространят их по всему миру. Кейн будет разоблачён.

- А если он попытается остановить нас?

- Он попытается. Но теперь у него не получится. Слишком поздно.

Анна посмотрела на Александра. Он стоял у окна, глядя на рассвет - серый, дождливый, но всё равно прекрасный.

- Мы сделали это, - сказала она. - Мы нашли доказательства.

- Да, - ответил он. - Но это только начало. Впереди ещё много работы.

- Я знаю. Но сейчас - сейчас я просто хочу побыть здесь. С вами.

Он повернулся к ней. Его лицо было уставшим, но в глазах светилось что-то, чего она не видела раньше. Покой? Надежда? Или, может быть, просто облегчение.

- Мы прошли через ад, - сказал он. - Через Город, через Суд, через побег. И мы всё ещё живы. Это уже победа.

- Это только начало победы.

- Тогда давайте встретим её вместе.

Она подошла к нему и встала рядом, глядя на рассвет.

Где-то в глубине Хроники Эхо готовило новую атаку. Где-то в космосе Сеятели получали сигнал. Где-то в центре Галактики Инспекторы наблюдали и ждали.

Но здесь, сейчас, в маленькой квартире над Женевским озером, двое людей стояли рядом и смотрели, как начинается новый день.

И это было прекрасно.

ГЛАВА 16. «МЕРТВЫЕ ЗОНЫ»

Доказательства были обнародованы в шесть часов утра по женевскому времени.

Сибил задействовала всю сеть «Архитекторов» - три тысячи человек в сорока странах. Они взломали новостные каналы, социальные сети, правительственные серверы. Они разослали документы в каждую крупную редакцию, каждому независимому журналисту, каждому блогеру, который имел хоть какую-то аудиторию. Это была крупнейшая утечка информации в истории человечества, и она произошла в тот самый момент, когда мир всё ещё не оправился от шока после Суда.

Анна сидела в убежище, перед монитором, и смотрела, как распространяется правда. Это было похоже на цунами: сначала - первые волны в виде заголовков на новостных сайтах, потом - лавина комментариев, репостов, аналитических статей. Мир просыпался и узнавал, что человек, которого называли спасителем, на самом деле планировал уничтожить семь миллиардов людей. Что «Орион» был не защитником человечества, а его тюремщиком. Что Маркус Кейн, директор самой могущественной организации на планете, был предателем.

- Как реагирует «Орион»? - спросила Анна.

- Молчат, - ответила Сибил. - Полная тишина. Ни заявлений, ни опровержений, ни попыток заблокировать утечку. Это странно.

- Может быть, они поняли, что проиграли?

- Кейн никогда не признаёт поражения. Если он молчит - значит, готовит ответный удар.

Александр, стоявший у окна, повернулся.

- Вы думаете, он нападёт?

- Не знаю. Но я знаю, что он контролирует терминалы. А терминалы - это оружие. Если он решит использовать их, мы ничего не сможем сделать.

- Мы можем предупредить людей.

- Мы уже предупредили. Но это не поможет, если терминалы активируются снова.

Анна смотрела на экран. Новости продолжали поступать: правительства требовали отставки Кейна, ООН созывал экстренную сессию, военные приводили войска в состояние повышенной боеготовности. Но всё это было бесполезно. Кейн контролировал «Орион», а «Орион» контролировал тринадцать терминалов по всему миру. Пока он удерживал этот контроль, он был неуязвим.

Или почти неуязвим.

- Есть кое-что ещё, - сказала Анна. - Когда я была в архиве, я нашла упоминание о «мёртвых зонах». Это места, где сигнал Хроники блокируется. Их всего несколько, но они существуют.

- Почему вы не сказали раньше? - спросила Сибил.

- Потому что я не была уверена. Но теперь я думаю: возможно, это наш шанс.

- Какой шанс?

- Если мы сможем попасть в мёртвую зону, мы сможем работать с Хроникой без помех. Мы сможем найти способ заблокировать терминалы. Мы сможем остановить Кейна.

- Где находятся эти зоны?

- Документы упоминали три. Одна в Антарктиде - там, где космодром «Ориона». Вторая в Сахаре - координаты не указаны. Третья - в Париже.

- В Париже? - переспросил Александр. - Но там же терминал.

- Именно. Терминал и мёртвая зона существуют в одном месте. Это как... как если бы кто-то специально создал ключ и замок рядом друг с другом.

- Или как если бы Кейн знал, что мёртвая зона может понадобиться для контроля над терминалом.

- Возможно.

Сибил задумалась.

- Париж - ближайшая точка. Мы можем добраться туда за несколько часов. Но там сейчас хаос - после активации терминала Эйфелева башня была изменена, квартал вокруг неё эвакуирован. Власти оцепили район.

- Значит, нам нужно пройти через оцепление.

- Это рискованно.

- Всё рискованно, - сказала Анна. - Но если мы не попробуем, Кейн активирует терминалы снова. И тогда у нас не будет второго шанса.

Сибил кивнула.

- Хорошо. Я организую транспорт. Вы двое отправитесь в Париж сегодня ночью.

- А вы?

- Я останусь здесь. Кто-то должен координировать действия «Архитекторов». И кто-то должен следить за Кейном.

- Будьте осторожны.

- Я всегда осторожна. Это вы - те, кто лезет в самое пекло.

Александр чуть улыбнулся.

- Это наша работа.

Дорога до Парижа заняла шесть часов.

Они ехали на старом фургоне, замаскированном под машину доставки. За рулём сидел один из «Архитекторов» - молчаливый бельгиец по имени Люк, бывший военный, который не задавал вопросов и не отвлекался на разговоры. Анна провела это время, изучая документы о мёртвых зонах.

Данные были скудными. Мёртвая зона в Париже была обнаружена десять лет назад, во время строительства нового тоннеля метро. Рабочие наткнулись на странную аномалию: в определённой точке под землёй переставали работать все электронные приборы. Часы останавливались. Радиосигналы пропадали. Даже биологические процессы, по некоторым данным, замедлялись. «Орион» немедленно засекретил находку и построил вокруг неё исследовательскую станцию.

Но самое интересное было в другом: мёртвая зона находилась точно под терминалом. Терминал, активированный во время протокола «Адам», изменил Эйфелеву башню и прилегающий квартал, превратив их в нечто чуждое, органическое, живое. Но под землёй, в мёртвой зоне, эти изменения не действовали. Как будто кто-то создал два противоположных поля, нейтрализующих друг друга.

- Это похоже на намеренную конструкцию, - сказала Анна. - Как будто кто-то предусмотрел, что терминал может выйти из-под контроля, и создал механизм его отключения.

- Кто? - спросил Александр.

- Может быть, Хранители. Может быть, сам Отец. Может быть, кто-то ещё - тот, о ком мы пока не знаем.

Париж встретил их тишиной.

Город, который никогда не спал, теперь был похож на призрак. Улицы пусты, магазины закрыты, окна заколочены. Власти эвакуировали центр города после активации терминала, и теперь здесь остались только военные патрули и исследовательские группы «Ориона».

Люк высадил их в двух километрах от оцепления.

- Дальше пешком, - сказал он. - Я буду ждать здесь до рассвета. Если не вернётесь - уеду.

- Спасибо, - сказала Анна.

- Не за что. Удачи.

Они двинулись вперёд. Александр шёл первым, прокладывая путь через пустынные переулки. Анна следовала за ним, держа в руке планшет с картой мёртвой зоны.

Оцепление было видно издалека: яркие прожекторы, бетонные блоки, военные грузовики. Солдаты «Ориона» патрулировали периметр, но их было мало - основные силы, видимо, были стянуты к штаб-квартире в Женеве.

- Как пройдём? - спросила Анна.

- Есть старый тоннель метро, - ответил Александр. - Он не используется с девяностых годов. Ведёт прямо под терминал.

- Откуда вы знаете?

- Я готовился к этому с тех пор, как Сибил упомянула Париж.

- Вы не перестаёте меня удивлять.

- Это моя работа.

Они нашли вход в тоннель через полчаса - старую вентиляционную шахту, прикрытую ржавой решёткой. Александр снял решётку, и они спустились вниз.

В тоннеле было темно и пахло сыростью. Анна включила фонарик и осветила стены - старый бетон, покрытый граффити и плесенью. Рельсы, по которым когда-то ходили поезда, были ржавыми и местами разрушенными. Но тоннель был проходим.

Они шли около часа. Александр ориентировался по карте, которую запомнил наизусть. Анна следила за сигналами на планшете - и чем ближе они подходили к мёртвой зоне, тем сильнее менялись показания.

- Здесь, - сказала она наконец. - Мы на месте.

- Ничего не вижу.

- Мёртвая зона не видна. Она чувствуется.

Она шагнула вперёд - и мир изменился.

Это было похоже на переход через Порог, только мягче. Звуки исчезли - не полностью, но стали глухими, далёкими, как сквозь толщу воды. Свет фонарика потускнел. Движения стали медленнее, тяжелее. Анна чувствовала, как её сердце замедляет ритм, как мысли становятся тягучими, как время растягивается, словно резина.

- Вы чувствуете? - спросила она.

- Да, - ответил Александр. Его голос звучал искажённо, как запись на старой плёнке. - Это... странно.

- Это мёртвая зона. Здесь Хроника не работает. Здесь нет сигнала. Здесь ничего нет.

- Тогда почему терминал до сих пор активен?

- Потому что мёртвая зона не уничтожает сигнал - она его блокирует. Терминал продолжает работать, но его влияние не распространяется за пределы зоны. Это как... как звукоизоляция. Вы можете кричать, но снаружи никто не услышит.

- И как это нам поможет?

- Если мы сможем понять, как работает мёртвая зона, мы сможем воспроизвести её в других местах. Мы сможем заблокировать все тринадцать терминалов одновременно.

- И как мы это поймём?

- Я должна прочитать её. Как язык.

Она закрыла глаза и сосредоточилась.

Чтение мёртвой зоны было похоже на погружение в ледяную воду.

Это был не язык в привычном смысле - не слова, не символы, не уравнения. Это было... отсутствие. Пустота, имеющая форму. Тишина, имеющая структуру. Анна чувствовала её своим даром - как архитектор чувствует пустое пространство между стенами, как музыкант чувствует паузу между нотами.

Мёртвая зона была не просто блокировкой сигнала. Она была отрицанием. Аннигиляцией. Она не глушила Хронику - она отменяла её, как положительное число отменяет отрицательное, как свет отменяет тьму. Это была не технология, а фундаментальное свойство реальности, встроенное в неё с самого начала.

И она имела структуру.

Анна видела её - сложную, многомерную, похожую на кристаллическую решётку, в которой каждое звено было настроено на определённую частоту Хроники. Это был не просто блок - это был ключ. Ключ, который мог не только запирать, но и отпирать. Ключ, который мог контролировать терминалы.

- Я поняла, - прошептала она. - Я поняла, как это работает.

- Расскажите.

- Мёртвая зона - это не естественное явление. Это артефакт. Такой же, как Город, как Саркофаг, как терминалы. Его создали те же, кто создал Хронику. Но не Создатели. Кто-то до них.

- Отец?

- Может быть. Или кто-то ещё выше. Тот, кто создал Отца. Тот, кто создал всю эту цепочку. Мёртвая зона - это страховка. На случай, если Хроника выйдет из-под контроля. На случай, если терминалы активируются без разрешения. На случай, если кто-то вроде Кейна попытается использовать их как оружие.

- И мы можем использовать её?

- Да. Но нужно время. Я должна расшифровать её структуру полностью. Это займёт несколько дней. Может быть, недель.

- У нас нет недель. Кейн может активировать терминалы в любой момент.

- Тогда есть другой вариант. Мы можем использовать мёртвую зону здесь и сейчас - как укрытие. Как базу, откуда Кейн не сможет нас достать. Отсюда я смогу работать с Хроникой, не опасаясь, что он отследит сигнал.

- Это хороший план.

- Но есть одна проблема. Мёртвая зона не только блокирует сигнал. Она... высасывает энергию. Вы чувствуете? Мы здесь всего несколько минут, а уже устали. Если мы останемся надолго, мы можем... исчезнуть.

- Исчезнуть?

- Раствориться. Как Эрик. Как те, кто прикасался к стенам в Городе. Мёртвая зона - это не просто тишина. Это смерть. Медленная, но неотвратимая.

Александр посмотрел на неё.

- Тогда мы будем работать быстро.

- Как всегда.

- Как всегда.

Они провели в мёртвой зоне три дня.

Это были самые трудные три дня в жизни Анны - труднее даже, чем Суд, чем Испытания, чем переписывание кода. Мёртвая зона высасывала из неё жизнь по капле, и каждая капля была на вес золота. Она чувствовала, как слабеет её тело, как замедляются мысли, как бледнеют воспоминания. Но она продолжала работать.

Александр был рядом. Он почти не спал - охранял её, приносил еду и воду (которые Люк оставлял у входа в тоннель), следил за временем. Он тоже слабел - Анна видела это по его движениям, по его лицу, по тому, как он всё чаще замирал, глядя в темноту. Но он не жаловался. Он никогда не жаловался.

На второй день Анна сделала прорыв.

- Я нашла, - сказала она. - Мёртвая зона - это не просто блок. Это... отражатель. Она не уничтожает сигнал Хроники - она отражает его обратно. Как зеркало.

- И что это значит?

- Это значит, что, если мы сможем направить сигнал терминала обратно на сам терминал, он самодеактивируется. Это как... как если бы вы направили лазер на зеркало, а зеркало направило луч обратно в лазер. Лазер перегреется и отключится.

- Мы можем это сделать?

- Теоретически - да. Но для этого нужно попасть к самому терминалу. Туда, где сигнал наиболее силён.

- К Эйфелевой башне.

- Да.

Они переглянулись. Эйфелева башня была эпицентром - самым сердцем парижского терминала. После активации протокола «Адам» она изменилась, превратилась в нечто органическое, живое, опасное. Никто не знал, что там внутри. Никто не знал, можно ли туда войти. Но это был единственный путь.