Тридцать Три Дня (Пробуждение/Испытание/Наследие)

В шесть утра Александр проснулся - мгновенно, без переходного состояния, как просыпаются солдаты.

- Пора, - сказал он. - Нужно двигаться.

- Куда?

- Сначала - конспиративная квартира. Переоденемся, изменим внешность. Потом - явка с Сибил.

- Вы думаете, нас уже ищут в Цюрихе?

- Уверен. «Орион» знает, что у меня здесь контакты. Они будут проверять всех, с кем я когда-либо работал. У нас есть максимум сутки до того, как кольцо сожмётся.

Они выбрались из бункера через запасной выход - узкий туннель, ведущий в подвал соседнего здания. Оттуда - через чёрный ход на улицу. Александр двигался быстро и бесшумно, Анна старалась не отставать.

Конспиративная квартира находилась в районе Нидердорф - старом городе, лабиринте узких улочек и средневековых домов. Их встретила пожилая женщина с седыми волосами и глазами, которые видели слишком много.

- Фрау Келлер, - представилась она. - Я старая знакомая Александра. Заходите, быстро.

Внутри было тепло и пахло корицей. Фрау Келлер усадила их за стол, налила чаю и достала из шкафа одежду - гражданскую, неброскую, такую, в каких ходят тысячи людей по всей Европе.

- Переоденьтесь. Ваши лица слишком известны. Я сделаю грим.

Через час Анна не узнала себя в зеркале. Вместо профессора лингвистики на неё смотрела женщина средних лет - уставшая, с кругами под глазами, но обычная. Незаметная. Серая мышка.

Александр тоже изменился. Фрау Келлер убрала его военную выправку, добавила мешковатую одежду, изменила причёску. Теперь он был похож на сантехника или электрика - человека, на которого никто не обращает внимания.

- Хорошо, - сказала фрау Келлер. - Теперь вы можете ходить по улицам, не привлекая внимания. Но будьте осторожны. У «Ориона» везде глаза.

- Спасибо, - сказала Анна. - Мы этого не забудем.

- Не за что. Я помогаю Александру уже много лет. Он хороший человек. Один из немногих.

Они покинули квартиру и растворились в утренней толпе.

День прошёл в ожидании.

Они прятались в дешёвом отеле на окраине города - номере с обшарпанными обоями и видом на железную дорогу. Александр проверял новости по защищённому каналу. Анна работала с данными, которые успела скопировать из Хроники до ареста.

Данные были неполными, но даже их хватало, чтобы понять масштаб происходящего.

- Терминалы всё ещё активны, - сказала она, просматривая спектрограммы. - Не на полную мощность, но они передают сигналы. Это похоже на... подготовку.

- К чему?

- Не знаю. Но сигналы адресованы не Земле. Они идут в космос.

- Кому?

- Возможно, Создателям. Или Инспекторам. Или кому-то ещё.

Она продолжала анализ. Чем глубже она погружалась, тем яснее становилась картина. Терминалы были не просто усилителями сигнала - они были ретрансляторами. Кто-то использовал их, чтобы отправить сообщение за пределы Солнечной системы.

- Это не Эхо, - сказала она. - Эхо не может передавать сигналы такой мощности. Это кто-то другой.

- Кто?

- Я не знаю. Но сигнал был отправлен через час после того, как Кейн объявил нас террористами. Через час после того, как он получил полный контроль над «Орионом».

- Вы думаете, это Кейн?

- Я думаю, Кейн что-то затевает. И это что-то связано с теми, кто создал Создателей. С Инспекторами. Или с кем-то ещё выше.

Александр нахмурился.

- Если он пытается связаться с Инспекторами, это может означать только одно: он хочет пересмотреть условия Суда.

- Или отменить их.

- Это возможно?

- Я не знаю. Но если кто-то и может это сделать, то только тот, кто контролирует все тринадцать терминалов. А теперь, когда мы устранены, Кейн контролирует их все.

Они замолчали. За окном проехал поезд, сотрясая стены отеля. Анна смотрела на спектрограммы и чувствовала, как внутри неё растёт холод. Они спасли мир - но мир всё ещё был в опасности. И теперь они были единственными, кто мог его защитить.

В одиннадцать вечера они вышли из отеля и направились к старому театру.

Театр «Диана» был заброшен уже двадцать лет.

Он стоял на окраине Цюриха - величественное здание в стиле ар-деко, с облупившейся штукатуркой и заколоченными окнами. Когда-то здесь ставили оперы и балеты. Теперь здесь обитали только крысы и призраки прошлого.

Александр открыл боковую дверь, и они вошли внутрь. В фойе было темно - только лунный свет пробивался сквозь трещины в потолке. Пахло пылью и старым деревом. Под ногами хрустели осколки люстры, рухнувшей много лет назад.

- Сюда, - сказал Александр.

Они прошли через главный зал - огромное пространство с полуразрушенной сценой и рядами пустых кресел. Анне показалось, что она слышит эхо давно умолкших аплодисментов. Или, может быть, это был просто ветер.

За сценой, в бывшей гримёрке, их ждали.

Их было трое. Двое мужчин и женщина - та самая Сибил, о которой говорил Александр. Ей было около пятидесяти, но выглядела она старше - седые волосы, глубокие морщины, глаза, которые видели слишком много боли. Она сидела за столом, заваленным бумагами и планшетами, и курила тонкую сигарету.

- Александр, - сказала она. - Рада видеть тебя живым.

- Взаимно.

Она перевела взгляд на Анну.

- А вы, должно быть, Анна Новак. Автор. Тринадцатая. Та, кто переписала реальность.

- Вы знаете обо мне?

- Я знаю всё, что знает «Орион». А «Орион» знает о вас много.

Она затушила сигарету и жестом пригласила их сесть.

- У нас мало времени, так что давайте сразу к делу. «Орион» ищет вас по всей Европе. Кейн подключил все свои ресурсы - спутники, камеры, агентуру. Через двое суток он найдёт вас, где бы вы ни прятались. Но у меня есть план, как переправить вас в Женеву.

- Зачем нам в Женеву? - спросила Анна. - Это же штаб-квартира «Ориона». Это самоубийство.

- Именно поэтому они не будут ожидать вас там. Кроме того, в Женеве есть то, что вам нужно. Доказательства.

- Какие доказательства?

Сибил взяла со стола папку и протянула ей.

- Это копии документов, которые я вынесла из «Ориона», когда увольнялась. Они датированы двадцатилетней давностью. В них - план действий на случай активации протокола «Адам». План, который Кейн разработал задолго до того, как вы спустились в Город.

Анна открыла папку. Внутри были распечатки - схемы, графики, таблицы. Она быстро пробежала их глазами, и её сердце похолодело.

- Это... это невозможно.

- Что там? - спросил Александр.

- План «Ковчег». Проект по спасению избранной части человечества в случае глобальной коррекции. Двести тысяч человек - учёные, инженеры, военные, политики. Они должны были быть эвакуированы в подземное убежище, способное выдержать перезапись реальности.

- Двести тысяч из семи миллиардов?

- Да. Остальные должны были погибнуть.

- И Кейн знал об этом?

- Не просто знал. Он разработал этот план. Двадцать лет назад. Задолго до того, как мы нашли Город. Задолго до того, как я расшифровала сигнал. Он всё это время готовился к коррекции.

В комнате повисла тишина. Александр смотрел на документы, и его лицо превращалось в маску - ту самую, которую Анна видела перед боем. Но теперь за этой маской была не ярость. За ней было что-то более страшное. Осознание.

- Он использовал нас, - сказал он. - Он знал, что протокол активируется, если кто-то попытается изменить код. Он послал нас туда, зная, что мы запустим «Адам». А когда мы остановили его - он сделал нас козлами отпущения, чтобы скрыть свой собственный план.

- Да, - подтвердила Сибил. - И это ещё не всё. У меня есть основания полагать, что Кейн не просто готовился к коррекции. Он хотел её.

- Зачем?

- Потому что он верит, что человечество не заслуживает спасения. Он видел слишком много - войны, геноциды, экологические катастрофы. Он пришёл к выводу, что люди - это ошибка. И он хочет исправить эту ошибку - не так, как вы, Анна. Он хочет стереть человечество и создать на его месте новое. Избранное. Послушное. Контролируемое.

- Ковчег, - прошептала Анна. - Двести тысяч. Это не просто спасение. Это отбор. Он хочет стать новым Создателем.

- Именно.

Александр встал.

- Мы должны остановить его.

- Согласна, - сказала Сибил. - Но сначала нам нужно добраться до Женевы. А для этого нам нужно пройти через кордоны «Ориона». У меня есть план, но он рискованный.

- Мы готовы.

- Тогда слушайте.

План Сибил был простым и дерзким одновременно.

В Женеву они должны были попасть не по земле и не по воздуху, а по воде - на грузовом судне, которое ходило по Рейну. Судно принадлежало компании, подконтрольной «Архитекторам», и его капитан был одним из соратников Сибил.

- Отправление завтра в полночь, - сказала Сибил. - Вы будете в трюме, среди контейнеров с грузом. Там темно, тесно и воняет рыбой, но зато безопасно. Через двое суток вы будете в Женеве.

- А «Орион»? Они будут проверять судно?

- Будут. Но у капитана есть способ обойти досмотр. Не спрашивайте какой - чем меньше вы знаете, тем лучше.

Анна хотела возразить, но Александр остановил её.

- Сибил знает, что делает. Если она говорит, что это безопасно, - значит, так и есть.

- Ничто не безопасно, - поправила Сибил. - Но это лучший вариант из доступных.

Они провели в театре ещё час - обсуждали детали, разрабатывали запасные планы, готовились к худшему. Анна узнала, что «Архитекторы» - это не просто горстка идеалистов. Это была разветвлённая сеть, охватывающая десятки стран. Бывшие учёные «Ориона», разочаровавшиеся в миссии организации. Хакеры, взламывавшие их системы. Военные, отказавшиеся выполнять преступные приказы. Все они были объединены одной целью: разоблачить «Орион» и вернуть человечеству право на свободу.

- Почему вы это делаете? - спросила Анна Сибил перед уходом. - Вы рискуете жизнью. Ради чего?

Сибил посмотрела на неё долгим взглядом.

- Двадцать лет назад я работала над проектом «Ковчег». Я была молодым аналитиком и верила, что помогаю спасти человечество. Но потом я узнала, что Кейн планирует спасти только двести тысяч. Я спросила его: «А остальные?» Он ответил: «Остальные - ошибка. Они должны быть исправлены». В тот день я перестала верить в «Орион». И поклялась, что сделаю всё, чтобы остановить Кейна.

- Вы пытались?

- Много раз. Но он всегда был на шаг впереди. У него есть доступ к Хронике - частичный, но достаточный, чтобы просчитывать вероятности. Он знает, что я ищу его. Он просто не считает меня угрозой.

- Теперь у него будет другая угроза, - сказал Александр. - Мы.

Сибил кивнула.

- Удачи вам обоим. И помните: Кейн не просто умён. Он отчаян. А отчаянные люди способны на всё.

Они покинули театр и растворились в ночи.

Следующий день прошёл в подготовке к отплытию.

Анна и Александр не выходили из убежища - на этот раз это была квартира на верхнем этаже многоквартирного дома, принадлежавшая одному из «Архитекторов». Оттуда открывался вид на реку - серую, холодную, но прекрасную в своей суровости.

Анна продолжала работать с данными. Она нашла ещё кое-что - фрагмент кода, который Эхо оставило в Хронике перед тем, как затаиться. Это было похоже на... послание. Не ей. Кому-то другому.

«Сеятелям. Мы ждали вас. Мы готовы. Активируйте протокол "Жатва". Автор ослаблена. Хранители ушли. Путь открыт».

- Сеятели? - переспросил Александр. - Кто это?

- Я слышала это слово, - ответила Анна. - Там, в Зале Хроник. Отец говорил о них. Сеятели - это фракция Создателей, которая хотела уничтожить Землю. Хранители - те, кто хотел сохранить. Между ними была война.

- И кто победил?

- Никто. Они уничтожили друг друга. Но часть Сеятелей, возможно, выжила. Так же, как Эхо. Они прячутся где-то в системе. И теперь Эхо пытается связаться с ними.

- Это значит, что нам угрожает не только Кейн?

- Да. Нам угрожает то, что осталось от Создателей. И если Сеятели узнают, что Хранители признали нас, они могут нанести удар.

- Когда?

- Я не знаю. Но судя по этому посланию - скоро.

Александр сжал кулаки.

- Значит, у нас двойная миссия. Остановить Кейна и остановить Сеятелей.

- И сделать это до того, как они объединятся.

- Справимся?

Анна посмотрела на него.

- Мы уже справлялись. Справимся и сейчас.

В полночь они прибыли в порт.

Судно называлось «Рейнланд» - старое, обшарпанное, но надёжное. Капитан - угрюмый голландец по имени Ван дер Меер - встретил их на причале и проводил в трюм.

- Будете сидеть тихо, - сказал он. - Не высовываться. Не курить. Не разговаривать громко. Через двое суток будете в Женеве.

- А если досмотр? - спросил Александр.

- Досмотр будет. Но я знаю, как с ним справиться. Доверьтесь мне.

Они спрятались в тесном отсеке между контейнерами. Вокруг пахло рыбой и соляркой. Было темно - только тусклая лампочка под потолком. Но это была темнота безопасности. Темнота убежища.

Судно отчалило.

Анна сидела на ящике, прижавшись спиной к холодной металлической переборке, и смотрела, как за маленьким иллюминатором проплывают огни Цюриха. Город, который был им врагом, уходил в прошлое. Впереди была Женева. Впереди была правда. Впереди была битва.

Александр сел рядом.

- Как вы? - спросил он.

- Странно. Я должна бояться, но я спокойна. Как будто всё, что происходит, - это часть чего-то большего. Как будто я уже видела это - там, в Хронике. Как будто я знаю, чем всё закончится.

- И чем?

- Не знаю. Но я знаю, что мы будем вместе. До конца. Каким бы он ни был.

Он взял её за руку.

- Этого достаточно.

Судно плыло по Рейну, унося их в неизвестность. За кормой оставались огни Цюриха. Впереди ждала Женева - и все ответы, которые они искали.

А где-то в глубине Хроники, в лабиринте кода, который Анна переписала, просыпались древние силы. Эхо готовилось к атаке. Сеятели получали сигнал. Инспекторы наблюдали.

Обратный отсчёт продолжался.

Но теперь Анна знала: она не одна.

И это меняло всё.

ГЛАВА 15. «СИБИЛ»

Грузовое судно «Рейнланд» рассекало серые воды Рейна, и каждый оборот винта приближал их к Женеве - и к развязке, которую Анна боялась и ждала одновременно.

Прошло тридцать часов с момента отплытия из Цюриха. Тридцать часов в тесном трюме, среди контейнеров с рыбой и промышленным оборудованием. Тридцать часов в темноте, нарушаемой лишь тусклой лампочкой под потолком и редкими проблесками береговых огней в иллюминаторе. Анна провела это время, работая с данными, которые успела скопировать из Хроники. Александр - проверяя оружие, которое дала им Сибил, и разрабатывая планы на случай, если всё пойдёт не так.

Они почти не разговаривали. Слова были не нужны - они научились понимать друг друга без них. Достаточно было взгляда, жеста, движения бровей. Анна знала, когда Александр напряжён, даже если его лицо оставалось каменным. Александр знал, когда Анна устала, даже если она продолжала работать. Они стали единым организмом - двумя телами, одним сознанием. Так, как было в Хронике, когда она переписывала код, а он держал её за руку.

Но тишина не могла длиться вечно.

На тридцать первом часу пути капитан Ван дер Меер спустился в трюм. Его лицо, обычно угрюмое и непроницаемое, было встревоженным.

- Досмотр, - сказал он. - Через час будем проходить шлюз под Базелем. Там патруль «Ориона». Они проверяют все суда, идущие в Женеву.

- Вы же сказали, что знаете, как обойти досмотр, - сказал Александр.

- Знал. Но сегодня утром «Орион» усилил меры безопасности. Они ищут вас - и они знают, что вы где-то на реке. У меня есть тайник, но он рассчитан на одного. Двоих не спрятать.

В трюме повисла тишина. Анна посмотрела на Александра. Александр - на неё.

- Я пойду в тайник, - сказала она. - Вы останетесь здесь.

- Нет.

- Александр...

- Я сказал: нет. Либо мы идём вместе, либо не идём вообще.

- Тайник не рассчитан на двоих, - повторил капитан. - Если вы оба туда втиснетесь, вас найдут по тепловому следу. Сканеры «Ориона» слишком чувствительны.

- Тогда придумайте что-нибудь ещё.

Ван дер Меер задумался. Он почесал щетинистый подбородок, посмотрел на контейнеры, на переборки, на иллюминатор.

- Есть один вариант, - сказал он наконец. - Но он рискованный.

- Мы слушаем.

- Я могу спрятать вас в грузе. У меня есть контейнер с промышленными холодильниками. Они экранируют тепловой след. Но внутри - минус двадцать. Час в таком холоде - и вы получите обморожение. Два часа - и вы умрёте.

- Сколько длится досмотр? - спросила Анна.

- Обычно минут сорок. Но сегодня, учитывая усиление, может быть час или больше.

- Мы справимся, - сказал Александр.

- Вы уверены? - спросил капитан.

- Нет. Но выбора нет.

Он посмотрел на Анну. Она кивнула.

- Хорошо, - сказал Ван дер Меер. - Тогда идём. У нас мало времени.

Контейнер с холодильниками стоял в дальнем углу трюма - огромный металлический ящик, из которого торчали трубки хладагента. Капитан открыл его, и оттуда пахнуло ледяным воздухом - таким холодным, что у Анны перехватило дыхание.

- Внутри есть два отсека, - сказал он. - Между компрессорами и стенкой контейнера. Тесно, но поместитесь. Дышите медленно - меньше пара. И главное: не шевелитесь. Сканеры «Ориона» реагируют на движение.

Анна и Александр втиснулись внутрь. Места было ровно столько, чтобы стоять, прижавшись друг к другу. Металлические стенки обжигали холодом даже через одежду. Анна чувствовала, как мороз пробирается сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь мышцы - до самых костей.

Капитан закрыл контейнер. Наступила темнота - полная, абсолютная, нарушаемая лишь слабым светом индикатора на одном из компрессоров.

- Холодно, - прошептала Анна.

- Знаю. Прижмитесь ко мне. Так теплее.

Она прижалась. Александр обнял её, укрывая своим телом от ледяного металла. Его руки были тёплыми - он словно не чувствовал холода, или, может быть, просто умел его игнорировать.

- Сколько у нас времени? - спросила она.

- Капитан сказал, досмотр через час. Значит, примерно полтора часа здесь.

- Мы выдержим?

- Выдержим. Мы не для того прошли через Город, чтобы замёрзнуть в рыбном контейнере.

Она чуть улыбнулась - невидимо в темноте, но он, кажется, почувствовал.

- Расскажите мне о Сибил, - попросила она. - Как вы с ней познакомились?

Он помолчал.

- Это было три года назад. Сразу после Сирии. Я только вышел из госпиталя - ранение, реабилитация, всё такое. Меня завербовал «Орион». Сказали, что я идеальный кандидат: боевой опыт, знание языков, отсутствие семьи. Я согласился - не потому, что верил в их миссию, а потому, что мне было всё равно.

- И что было дальше?

- Меня направили в аналитический отдел. Сибил была моим куратором. Она учила меня работать с данными, анализировать угрозы, просчитывать риски. Она была... не как все. Она задавала вопросы. Слишком много вопросов. Однажды она показала мне файл - тот самый, про «Ковчег». Спросила: «Как ты думаешь, это этично?» Я ответил: «Я солдат. Я не думаю об этике. Я выполняю приказы». Она сказала: «Тогда ты не солдат. Ты инструмент. А инструменты ломаются и выбрасываются».

- Вы поэтому ушли из «Ориона»?

- Я не ушёл. Я остался - но начал работать на Сибил. Передавал ей информацию, помогал вербовать новых людей. Мы стали «Архитекторами» - теми, кто строит альтернативу. Теми, кто верит, что человечество заслуживает правды.

- А Кейн? Он знал?

- Знал. Но не мог ничего доказать. Сибил была осторожна - она ушла из «Ориона» за год до того, как я туда попал. Официально она считалась погибшей - несчастный случай в Альпах. Но на самом деле она скрывалась. И продолжала бороться.

Холод становился сильнее. Анна чувствовала, как её пальцы немеют, как дыхание превращается в облачка пара. Александр прижал её крепче.

- Не засыпайте, - сказал он. - Говорите со мной.

- О чём?

- О чём угодно. О Торонто. О вашем сыне. О том, почему вы стали лингвистом.

- Вы правда хотите знать?

- Правда.

Она вздохнула - и начала рассказывать.

- Я стала лингвистом из-за отца. Он был инженером - строил мосты, дороги, тоннели. Он видел мир как конструкцию, как набор взаимосвязанных элементов. И он научил меня видеть так же. Но меня не интересовали мосты. Меня интересовали слова. Я поняла, что язык - это тоже конструкция. Что каждое предложение - это мост между двумя сознаниями. Что грамматика - это инженерия смысла. Я хотела понять, как это работает.

- Вы поэтому видите язык как здание?

- Да. Это началось в детстве. Я смотрела на страницу книги и видела не буквы, а структуры. Английский был похож на небоскрёб - прямой, функциональный, логичный. Французский - на дворец с множеством залов и закоулков. Японский - на деревянный храм, где каждая деталь имеет значение. Это было как... суперсила. Я могла понять язык, просто посмотрев на его архитектуру.

- А язык творения? Тот, что в Хронике?

- Он другой. Он не похож ни на что земное. Он как... как если бы кто-то построил город, в котором все здания одновременно являются улицами, а улицы - зданиями. Где нет разделения на внутреннее и внешнее. Где каждая деталь - это целое, а целое - это деталь. Когда я впервые увидела его, я подумала: вот оно. Вот то, что я искала всю жизнь. Язык, который не описывает реальность, а создаёт её.

- Поэтому вы смогли переписать код?

- Да. Потому что я не просто читала его - я понимала его структуру. Я видела, где ошибка. Я видела, как её исправить. Это было как... как будто я всю жизнь тренировалась для этого момента. Как будто мой дар был дан мне именно для этого.

Она замолчала. Холод становился невыносимым. Она чувствовала, как сознание начинает уплывать - медленно, как лодка, отвязавшаяся от причала.

- Анна! - голос Александра пробился сквозь туман. - Не засыпайте!

- Я не сплю.

- Спите. Говорите. Расскажите о сыне.

- О Мише... - Её голос стал тише. - Ему было пять. Он любил динозавров. У него была коллекция фигурок - тираннозавр, трицератопс, стегозавр. Он расставлял их на полу и говорил: «Мама, смотри, это мезозойская эра. А вот здесь будет метеорит». Он знал, что динозавры вымерли от метеорита. Знал в пять лет. Он был удивительным...

- Он был похож на вас.

- Да. Он был похож на меня. И он умер. Лейкемия. Восемь месяцев лечения. А потом - конец. Я держала его за руку, когда он уходил. Он сказал: «Мама, не грусти. Я стану звездой. Ты будешь смотреть на небо и видеть меня». Я смотрю на небо каждый вечер. Но звёзд так много, что я не знаю, которая из них - он.

Александр не ответил. Но его руки сжались крепче.

- Вы верите в жизнь после смерти? - спросила Анна.

- Я не знаю. Но я знаю, что ваш сын живёт в вас. В том, что вы делаете. В том, кто вы есть. Это - настоящая жизнь. Не та, что после смерти, а та, что продолжается в других.

- Это красиво.

- Это правда.

Где-то снаружи послышались шаги. Голоса. Лязг металла. Досмотр начался.

- Тихо, - прошептал Александр. - Не дышите.

Они замерли.

Досмотр длился вечность.

Анна слышала, как патрульные ходят по трюму, переговариваются, стучат по контейнерам. Она слышала голос капитана Ван дер Меера - спокойный, даже скучающий, как будто ничего особенного не происходило.

- Это контейнер с холодильниками, - говорил он. - Скоропортящийся груз. Если откроете - испортите.

- У нас приказ проверять всё.

- Проверяйте. Но потом будете платить за испорченный товар. А он стоит дорого.

Пауза.

- Ладно. Закрывайте. Следующий.

Шаги удалились. Анна выдохнула - и тут же пожалела об этом. Выдох получился слишком громким, слишком заметным. Один из патрульных остановился.

- Что это было?

- Что? - спросил Ван дер Меер.

- Звук. Из этого контейнера.

- Вам показалось. Это компрессор.

- Я знаю, как звучит компрессор. Это было другое.

Шаги приблизились. Анна почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. Александр напрягся, готовый действовать - даже сейчас, замёрзший, обессиленный, он был готов драться.

Но Ван дер Меер оказался быстрее.

- Ладно, - сказал он. - Вы меня поймали. Там не только холодильники.

- А что ещё?

- Контрабанда. Сигареты. Французские. Не хотите взять пару блоков? Без налогов.

Патрульный хмыкнул.

- Сколько?

- Два блока. Бесплатно. За беспокойство.

Долгая пауза. Потом - смех.

- Чёрт с тобой, капитан. Давай свои сигареты. И чтоб больше никакой контрабанды.

- Разумеется. Только для вас.

Шаги удалились окончательно. Анна снова выдохнула - на этот раз беззвучно.

- Он купил их, - прошептал Александр. - Умный ход.

- Умный, - согласилась она. - Но я думала, нас поймают.

- Я тоже.

- И что бы вы сделали?

- Дрался бы.

- Их было четверо. Вы бы не справились.