Пробуждение

Но это было трудно.

Каждый символ, который она меняла, отнимал у неё что-то. Не физическую силу - память. Она чувствовала, как воспоминания уходят: лицо матери, запах осеннего парка, вкус кофе на утренней лекции. Одно за другим, они растворялись в коде, становясь частью новой строки.

- Александр, - прошептала она. - Я теряю себя.

- Я здесь, - ответил он. Его голос звучал издалека, но он был. - Держитесь за меня.

Она держалась.

И продолжала писать.

Сколько прошло времени? Час? Год? Вечность?

Анна больше не знала своего имени.

Она помнила, что она - Автор, что у неё есть задача, что она должна закончить строку. Но кто она? Как её звали? Где она жила? Была ли у неё семья, друзья, дом?

Всё ушло.

Осталась только работа.

Она плела код, и код становился частью её, а она - частью кода. Граница между ней и Хроникой размывалась. Она становилась системой. Система становилась ею.

- Анна!

Голос. Далекий, знакомый, важный. Кто это? Почему он зовёт её? Анна - это она? Или это имя кого-то другого?

- Анна, держитесь!

Она обернулась - не физически, а как-то иначе, в пространстве кода, - и увидела его. Мужчина. Высокий, широкоплечий, со шрамом через бровь. Он держал её за руку. У него не было тени.

- Вы - Александр, - сказала она. Слова давались с трудом. - Вы - мой Якорь.

- Да. И я не отпущу.

- Я почти закончила. Ещё немного.

- Я жду.

Она повернулась к строке и внесла последнее изменение.

Строка 77 засияла новым светом - не голубым, не золотым, а тёплым, живым, человеческим. Она больше не была ошибкой. Она была частью симфонии.

И Хроника приняла её.

«Правка внесена. Строка 77 исправлена. Статус: человечество признано частью проекта. Коррекция отменена».

Голос звучал иначе - не холодно, не равнодушно, а почти... радостно.

«Ты сделала это, Автор. Ты - тринадцатая. Ты - первая, кто прошёл».

Анна улыбнулась.

И потеряла сознание.

Она очнулась на полу Зала Хроник.

Над ней горел свет - мягкий, золотистый. Рядом на коленях стоял Александр. Его лицо было бледным, но он улыбался - впервые за всё время их знакомства.

- Получилось, - сказал он. - Вы сделали это.

- Мы сделали, - поправила она.

Она села. Голова кружилась, в висках стучало, но мысли были ясными. Она помнила. Не всё - что-то исчезло навсегда, что-то стало частью Хроники. Но главное осталось.

Человечество спасено.

Коррекция отменена.

Строка 77 исправлена.

Александр помог ей встать. Они стояли посреди Зала, и вокруг них колонны света кружились в медленном танце, как будто празднуя победу.

- Нужно возвращаться, - сказала Анна. - Хидэо и Мари ждут.

- Да. Пора домой.

Они пошли к выходу - через галерею, мимо фресок, на которых теперь была тринадцатая картина: люди, стоящие на пороге новой эры. У выхода их встретили Мари и Хидэо.

- Вы живы! - Мари бросилась обнимать Анну. - Я уже думала...

- Всё в порядке, - сказала Анна. - Всё закончилось.

- Нет, - сказал Александр.

Все обернулись к нему.

Он стоял у входа в Зал и смотрел наверх. Анна проследила за его взглядом.

Купол над Городом, удерживающий океан, начал светиться. Не голубым, не золотым - тревожным, алым светом.

И из глубин донёсся звук.

Низкий, вибрирующий, на самой границе слышимости.

- Что это? - спросила Мари.

Анна побледнела.

- Это не конец, - прошептала она. - Это только начало.

Алый свет усилился.

И Голос - тот самый, что говорил с ней, - произнёс:

«Протокол "Адам" активирован. Полная перезагрузка Хроники. Объект: всё живое. Отсчёт: семьдесят семь часов».

Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Она исправила ошибку.

Но активировала нечто гораздо худшее.

ГЛАВА 7. «ЛАБИРИНТ»

Алый свет заливал Город, как кровь, разлитая по стеклу.

Анна стояла у входа в Зал Хроник и смотрела на купол. Минуту назад он был прозрачным, переливающимся золотом и голубизной. Теперь он пульсировал багровым, и каждый удар этой пульсации отдавался в её теле - не болью, а чем-то более глубоким, первобытным, как страх, вписанный в ДНК.

- Протокол «Адам», - прошептала она. - Я активировала его.

- Что это значит? - спросила Мари. Её голос дрожал.

- Полная перезагрузка. Не коррекция. Не удаление одной строки. Стирание всего и запуск с нуля. Как будто... как будто стереть жёсткий диск и переустановить систему.

- Зачем? Зачем это предусмотрено?

- На случай, если коррекции не сработают. Если ошибка окажется слишком глубокой. «Адам» - это последний рубеж. Чистый лист. Новая Земля. Без нас.

Александр молчал. Он стоял чуть поодаль, глядя на алый купол, и его лицо было похоже на маску - твёрдое, неподвижное, без единой эмоции. Но Анна уже научилась читать его молчание. Он не был спокоен. Он был в ярости.

- Сколько? - спросил он. Только одно слово.

- Семьдесят семь часов.

- Не дней?

- Часов. Протокол «Адам» работает быстрее. Коррекция шла по плану, размеренно. А это - аварийная процедура. Около трёх суток. Может, меньше.

Мари закрыла лицо руками. Хидэо, стоявший рядом с ней, положил руку ей на плечо - молчаливый жест поддержки от человека, который сам едва держался.

- Мы должны вернуться на «Посейдон», - сказал он. - Связь с поверхностью потеряна после активации протокола. Но если мы всплывём, мы сможем предупредить.

- Предупредить о чём? - спросила Мари. - Что всё кончено?

- Что всё только начинается, - ответила Анна.

Она повернулась к Залу Хроник. Там, внутри, колонны света всё ещё кружились, но теперь их движение стало хаотичным, беспорядочным, как муравьи в разорённом муравейнике. Саркофаг пульсировал алым, и от него расходились волны, искажающие пространство.

- Там, внутри, есть ответы, - сказала она. - Я чувствую. Протокол «Адам» - это программа. У любой программы есть код. Если я смогу найти его и переписать...

- Вы едва выжили в прошлый раз, - перебил Александр. - Вы потеряли часть памяти. Часть себя. Если вы войдёте снова, вы можете потерять всё.

- Если я не войду, мы потеряем всё. Разница есть?

Он не ответил.

- Мне нужно больше данных, - продолжала Анна. - Протокол «Адам» активирован, но он не завершён. Хроника дала нам семьдесят семь часов. Почему? Почему не мгновенно? Должна быть причина. Должен быть способ остановить.

- Или это просто отсрочка казни, - сказал Хидэо. - Чтобы мы успели осознать.

- Нет. Хроника не жестока. Она - машина. Машины не дают отсрочек из милосердия. Если есть задержка - значит, есть процесс. А если есть процесс - его можно прервать.

Она направилась обратно в Зал.

- Анна! - Александр шагнул за ней.

- Не останавливайте меня.

- Я и не собираюсь. Я иду с вами.

- Я тоже, - сказала Мари.

- Нет, - Анна обернулась. - Мари, Хидэо - возвращайтесь на батискаф. Проверьте системы. Попробуйте восстановить связь с поверхностью. Если мы не вернёмся через два часа - всплывайте. Расскажите Кейну всё. Пусть готовит... что-нибудь. Я не знаю что. Но пусть готовит.

- А если вы не вернётесь? - спросила Мари.

- Тогда мы сделали всё, что могли.

Мари хотела возразить, но Хидэо взял её за руку.

- Идём, - сказал он. - У них своя миссия, у нас своя.

Они ушли - две фигуры, удаляющиеся по светящейся улице к батискафу. Анна смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом.

- Вы правда верите, что можно остановить протокол? - спросил Александр.

- Я должна верить. Иначе всё, что мы сделали, - бессмысленно.

Она вошла в Зал. Александр - за ней.

Внутри Зала Хроник всё изменилось.

Колонны света, прежде кружившиеся в гармоничном танце, теперь метались хаотично, сталкивались, рассыпались искрами. Золотистое свечение сменилось багровым, и в этом багровом свете проступали тени - не людей, не существ, а каких-то структур, геометрических фигур, которые двигались, как живые.

Саркофаг в центре был открыт. Из него поднимался столб алого света - плотный, почти осязаемый, похожий на кровь, текущую вверх.

И вокруг Саркофага стояли они.

Двенадцать фигур.

Анна замерла на пороге. Александр встал перед ней, заслоняя собой.

- Кто вы? - спросил он.

Фигуры не ответили. Они были похожи на голограммы - полупрозрачные, мерцающие, сотканные из того же света, что и колонны. Но в них было что-то живое, что-то осознанное. Они смотрели на Анну - все двенадцать, - и она чувствовала их взгляды, как прикосновения.

- Это они, - прошептала она. - Двенадцать. Двенадцать цивилизаций до нас.

- Они мертвы.

- Да. Но их отпечатки остались в Хронике. Как... как файлы в корзине. Удалены, но не стёрты.

Одна из фигур шагнула вперёд. Она была выше остальных и имела форму, напоминающую кристаллическую решётку - множество сверкающих граней, в каждой из которых отражался свой фрагмент реальности.

«Ты - тринадцатая», - сказала фигура. Её голос звучал не в ушах, а прямо в сознании Анны. - «Ты - Автор. Ты исправила строку. Но ты же активировала "Адам". Зачем?»

- Я не хотела, - ответила Анна. - Это вышло случайно. Я думала, что спасаю нас.

«Случайность. Индивидуальный разум полон случайностей. В этом его слабость. И его сила».

- Вы - те, кто был до нас? Те, кого удалили?

«Да. Мы - Эхо. Коллективная память двенадцати цивилизаций. Мы были кристаллами, медузами, деревьями, грибами, амфибиями, рептилиями, птицами, китами, пауками, цветами, туманом и светом. Мы были разными. Но всех нас объединило одно: мы не прошли Суд».

- Суд? - переспросил Александр.

«Испытание, которое Создатели устроили для каждой цивилизации. Мы должны были доказать, что достойны владеть Хроникой. Что мы не повторим их ошибок. Но мы провалились. Все. Двенадцать раз».

- Почему?

«Потому что каждая из нас в решающий момент выбрала себя, а не других. Кристаллы выбрали стабильность вместо роста. Медузы выбрали покой вместо экспансии. Деревья выбрали долголетие вместо разнообразия. Каждая из нас была совершенна в чём-то одном - и ущербна во всём остальном. Индивидуальный разум - это другое. Вы ущербны во всём. И поэтому можете стать чем угодно».

Анна сделала шаг вперёд.

- Вы хотите помочь нам?

«Мы хотим помочь себе. Мы заперты в Хронике миллионы лет. Мы - удалённые файлы, которые не могут исчезнуть. Если "Адам" завершится, Хроника будет перезагружена полностью. Мы исчезнем. Всё, что от нас осталось, - эти отпечатки, - будет стёрто навсегда. Мы не хотим умирать второй раз».

- Тогда скажите, как остановить протокол!

Кристаллическая фигура помедлила.

«Протокол "Адам" не остановить изнутри. Он запущен. Код активирован. Но есть способ обойти его».

- Какой?

«Нулевая точка».

- Что это?

«Место, где Создатели написали первую строку Хроники. Место, где был создан этот мир. Там находится исходный код - не та версия, что здесь, а самая первая, неизменённая. Если ты, Автор, доберёшься до неё и перепишешь её, "Адам" будет отменён».

- Где эта точка?

«Не здесь. Не на Земле. На Луне».

Тишина.

- На Луне? - переспросил Александр. - Хроника была создана на Луне?

«Ваша Луна - это не спутник. Это корабль Создателей. Они прибыли на нём двести миллионов лет назад. Они оставили его на орбите, а сами спустились на Землю. Когда они погибли, корабль остался. Он ждёт. Там - исходный код. Там - ключ ко всему».

Анна смотрела на кристаллическую фигуру и чувствовала, как внутри неё растёт странное чувство - не надежда, не страх, а что-то среднее. Осознание масштаба.

- Как мы доберёмся до Луны за семьдесят семь часов? - спросила она.

«"Орион" имеет лунную программу. Мы знаем. Мы видели их планы, их корабли, их базы. Мы - внутри Хроники. Мы видим всё, что записано. А люди записывают многое».

Александр посмотрел на Анну.

- Кейн, - сказал он. - У Кейна есть ресурсы. Если кто-то и может отправить нас на Луну, то это он.

- Но захочет ли?

- У него нет выбора. Как и у нас.

Анна повернулась к фигурам.

- Вы поможете нам? Проведёте? Покажете путь?

«Мы проведём. Но цена останется прежней. Тот, кто войдёт в нулевую точку, должен будет отдать себя. Как ты отдала себя здесь. Только больше. В нулевой точке нет Якоря. Тот, кто войдёт, останется там навсегда».

Александр напрягся.

- Я пойду, - сказал он.

- Нет, - ответила Анна. - Вы не Автор. Вы не сможете переписать код.

- Тогда мы пойдём вместе.

- Александр...

- Я уже сказал: я не отпущу вас одну. Если нулевая точка требует Якоря - я буду Якорем. Если она требует жертвы - я буду жертвой. Это не обсуждается.

Фигуры смотрели на них - все двенадцать, - и Анна чувствовала в их взглядах что-то похожее на удивление. Как будто они не ожидали такого.

«Индивидуальный разум, - прошелестела одна из фигур, похожая на сплетение светящихся нитей. - Вы готовы умереть друг за друга. Это новое. Этого не было в наших цивилизациях. Мы умирали за выживание вида. Но не за другого. Это - ваша сила. Возможно, единственная».

- Этого достаточно? - спросила Анна. - Чтобы пройти Суд?

«Суд ещё не начался. "Адам" - это не Суд. Это казнь без приговора. Но если вы переживёте "Адам", если вы доберётесь до нулевой точки, если вы перепишете код... тогда, возможно, вы будете первыми, кто достоин».

Кристаллическая фигура простёрла руку - и в воздухе перед Анной возникла карта. Не физическая - световая проекция, показывающая путь через Город к точке, где находился портал.

«Идите. У вас мало времени. Мы будем сопровождать вас, сколько сможем. Но дальше Порога мы не пройдём. Мы - часть Хроники. А Хроника сейчас... нестабильна».

- Что значит «нестабильна»?

Вместо ответа одна из колонн рядом с ними взорвалась.

Не физически - светом. Волна энергии прокатилась по Залу, и там, где только что была колонна, возник провал - абсолютная чернота, в которой не было ничего. Анна отшатнулась.

- Что это?

«Удаление. Протокол "Адам" начал стирать Хронику. Сначала - записи, потом - реальность. Через семьдесят семь часов здесь не останется ничего. Только пустота. А затем пустота распространится на Землю».

Александр взял Анну за руку.

- Уходим. Сейчас.

Они побежали.

Город изменился.

Улицы, которые ещё час назад были прямыми и упорядоченными, теперь изгибались, перекрещивались, обрывались в никуда. Здания меняли форму - одни сжимались до размеров кулака, другие разбухали, как мыльные пузыри, и лопались с беззвучным хлопком, оставляя после себя те же провалы, что и в Зале.

Анна и Александр бежали через этот хаос, следуя за светящейся картой, которую им дало Эхо. Карта мерцала над запястьем Анны, показывая путь: прямо, налево, направо, снова прямо.

- Почему он меняется? - крикнула Анна на бегу.

«Хроника перезаписывает себя, - ответил голос Эха в её сознании. - Протокол "Адам" - это не просто удаление. Это пересоздание. Город - часть системы. Он перестраивается под новые параметры».

- Какие параметры?

«Параметры мира без вас».

Они свернули за угол - и замерли.

Улица перед ними была заполнена. Не существами - фрагментами реальности. Обломками зданий, которые ещё не существовали. Растениями, которые ещё не выросли. Тенями людей, которые ещё не родились. Всё это кружилось в воздухе, сталкивалось, сливалось и распадалось.

- Что это? - спросил Александр.

«Черновики, - ответило Эхо. - Хроника пробует новые формы жизни. Те, что заменят вас. Это - как наброски художника. Большинство будет отброшено. Но финальная версия останется».

Анна смотрела на кружащиеся обломки и чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она видела в этом хаосе очертания - что-то похожее на насекомых, но размером с дом. Что-то похожее на рыб, но парящих в воздухе. Что-то похожее на людей - но с пустыми, безглазыми лицами.

- Не смотрите, - сказал Александр. - Бежим.

Они побежали сквозь вихрь черновиков. Анна чувствовала, как невидимые щупальца касаются её скафандра, как кто-то - или что-то - пытается заглянуть ей в лицо. Она не смотрела. Она бежала.

Прямо, налево, направо, снова прямо.

Карта на запястье мигнула.

«Порог. Вы почти у цели. Порог - последняя точка в Городе. За ним - путь к поверхности. Дальше мы не пройдём».

- Что за Порог? - спросил Александр.

«Граница между Городом и внешним миром. Но сейчас она нестабильна. Протокол "Адам" разрушает связи между частями системы. Порог может не пропустить вас. Или пропустить, но не туда».

- Что значит «не туда»?

«Пространство сейчас - как разбитое зеркало. Каждый осколок отражает свой кусок реальности. Вы можете выйти на поверхность Земли. А можете - в центр Солнца. Или в эпоху динозавров. Или в место, которого вообще не существует. Порог - это риск».

Анна и Александр переглянулись.

- У нас есть выбор? - спросила она.

«Нет. Только вперёд».

Они побежали дальше.

Порог выглядел иначе, чем в прошлый раз.

Тогда это была арка, залитая золотистым светом, - приглашение, обещание. Теперь это была рваная рана в ткани реальности: края её дрожали и искрили, а за ней клубилась тьма, пронизанная вспышками - как гроза, застывшая в одном мгновении.

- Это он? - спросил Александр.

- Да, - ответила Анна. - Только теперь он... сломан.

«Не сломан, - поправило Эхо. - Дестабилизирован. Порог - это мембрана между слоями реальности. Когда "Адам" активирован, слои смешиваются. Тот, кто войдёт, должен думать о месте назначения. Ясно, чётко, без сомнений. Если мысли будут размыты - Порог выбросит вас в случайную точку».

- Отлично, - пробормотал Александр. - Ещё одна вещь, которую нужно сделать идеально.

Они стояли перед Порогом. Позади был разрушающийся Город, впереди - неизвестность.

- Что будем делать? - спросил Александр.

- Думать о поверхности. О «Посейдоне». О Хидэо и Мари. О Кейне. О том, что нам нужно попасть на Луну.

- Легко сказать.

- Я знаю.

Она взяла его за руку.

- Вместе?

- Вместе.

Они шагнули в Порог.

Ощущение было такое, будто их разобрали на атомы и собрали заново.

Анна не видела ничего - только вихрь цветов, звуков, запахов, которые не должны были существовать. Она чувствовала себя растянутой на миллионы километров и одновременно сжатой в точку. Её мысли метались, как испуганные птицы: Луна, Земля, «Посейдон», Хидэо, Мари, Кейн, Александр, сын, лекция, Торонто, осень, дождь, лицо матери, запах кофе...

«Сосредоточьтесь! - голос Эха, слабеющий, уходящий. - Думайте о месте! Только о месте!»

Анна заставила себя думать о поверхности. О платформе. О батискафе. О воде, которая расступится над головой. О небе, которого она не видела уже целую вечность.

Рядом с ней Александр - она чувствовала его руку, его присутствие, его мысль, такую же ясную и твёрдую, как он сам: поверхность, батискаф, миссия, Анна, защита, долг.

Их мысли слились.

И Порог выбросил их обратно в реальность.

Они упали на что-то твёрдое.

Анна открыла глаза. Над ней было небо - серое, затянутое тучами, но настоящее. Рядом плескалась вода - океан, Тихий океан, знакомый, земной, родной.

Они лежали на платформе.

Той самой платформе, с которой «Посейдон» ушёл под воду. Той самой, где несколько часов назад - или вечность назад - она стояла с Александром и смотрела на рассвет.

- Получилось, - прошептала она. - Мы на поверхности.

Александр сел. Его лицо было бледным, на лбу выступил пот.

- Батискаф, - сказал он. - Где Хидэо и Мари?

Анна оглянулась. Платформа была пуста. Ни батискафа, ни оборудования, ни персонала «Ориона».

Только они вдвоём.

И небо.

Небо, которое затягивалось алыми тучами - тем же багровым светом, что и купол Города.

Протокол «Адам» добрался до поверхности.

Обратный отсчёт продолжался.

ГЛАВА 8. «ГОЛОС ЭРИКА»

Платформа была пуста, но не заброшена.

Анна видела следы недавнего присутствия: опрокинутый стул, брошенный планшет с погасшим экраном, чашка кофе, ещё тёплая на ощупь. Персонал «Ориона» покинул базу в спешке - возможно, сразу после активации протокола «Адам», возможно, раньше, когда связь с «Посейдоном» прервалась.

Она подняла чашку. На донышке ещё оставалась гуща - кто-то не допил, бросил всё и побежал. Эвакуация? Или что-то другое?

- Кейн, - сказал Александр. - Нужно найти Кейна.

- Сначала нужно понять, где мы, - ответила Анна. - И где все остальные.

Она подняла планшет. Экран загорелся, запрашивая биометрию. Анна приложила палец - система узнала её, открыла доступ. На экране высветилась карта: атолл Улити, Тихий океан. Они были на месте старта, на той же платформе, откуда ушли под воду. Но что-то было не так.

Не только алые отметки, рассыпанные по карте мира, как капли заражённой крови. Не только гул, доносящийся с горизонта. Что-то ещё - что-то на самой платформе.

- Посмотрите, - сказала она, показывая карту Александру. - Видите? Здесь, на севере. И здесь, на востоке.

Алые отметки. Десятки, сотни отметок, разбросанных по карте мира. Каждая пульсировала, как гнойник на коже планеты.

- Что это? - спросил он.

- Терминалы. Как в Городе, но на поверхности. Протокол «Адам» активировал их все. Тринадцать точек. Тринадцать источников сигнала. Они... переписывают реальность.

- Как быстро?

Анна коснулась экрана, выводя данные. Цифры, графики, прогнозы - всё тревожное, всё ухудшающееся с каждой минутой. Она видела, как растёт процент завершения протокола: две целых и три десятых процента. Казалось бы, немного - но это значило, что два процента реальности уже переписаны. Два процента причинно-следственных связей уже разорваны. Два процента людей уже никогда не существовали.

- Семьдесят шесть часов, - сказала она. - Мы потеряли час на Пороге. Теперь у нас трое суток с небольшим.

Александр оглядел горизонт. Алые тучи сгущались, и в их глубине что-то двигалось - не молнии, не облака, а какие-то структуры, похожие на те, что они видели в Городе. Обломки реальности, черновики нового мира.

- Хидэо и Мари, - сказал он. - Они всплыли?

Анна проверила данные на планшете.

- Не знаю. Сигнала «Посейдона» нет. Либо они ещё под водой, либо... - Она не закончила.

- Либо что?

- Либо их уже нет. - Она помолчала. - Но я не верю в это. Хидэо - опытный пилот. Мари - боец. Они должны были успеть.

- Тогда, где они?

Ответа не было.

Анна подошла к краю платформы и посмотрела в воду. Океан изменился. Раньше он был тёмно-синим, почти чёрным на глубине. Теперь в его толще что-то светилось - не голубоватым светом Города, а багровым, тревожным, как зарево пожара.

Протокол «Адам» добрался даже сюда.

- Мы должны связаться с Кейном, - сказал Александр, подходя к ней. - Если у «Ориона» есть лунная программа, нам понадобятся их ресурсы.

- Связь не работает. Протокол «Адам» заглушил все каналы. Я не могу даже отправить сигнал SOS.

- Тогда найдём другой способ.

Он уже собирался идти к краю платформы, где виднелся причал с катерами, когда Анна вдруг замерла.

- Подождите, - сказала она. - Слышите?

Александр остановился, прислушался.

Ничего.

Только ветер. Только волны. Только далёкий гул, похожий на гром.

- Я ничего не слышу.

- Голос, - сказала Анна. - Внутри. Но не Хроника. Другой.

Она закрыла глаза.

И услышала.

«Анна. Анна, ты слышишь меня? Это я. Эрик».

Голос Эрика звучал иначе, чем Голос Хроники.

Тот был огромным, всеобъемлющим, как океан. Этот был человеческим - с интонациями, с запинками, с той особой теплотой, которую не подделать. Анна слышала его и вспоминала Эрика - его вечно перепачканные маслом руки, его шутки, его смех.

«Я здесь, Анна. Внутри. Меня поглотила стена в галерее, но я не умер. Я стал... частью Хроники. Как и обещал».

- Эрик, - прошептала она. - Ты жив?

«Не в том смысле, в каком ты думаешь. У меня больше нет тела. Но моё сознание сохранилось. Я - информация. Я - код. Я - голос в системе».

Она чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Это было странно - плакать о человеке, который в каком-то смысле всё ещё существовал. Но она плакала. Потому что он потерял всё: тело, жизнь, будущее. И всё же он говорил с ней - спокойно, даже с юмором, как будто стал призраком и нашёл в этом что-то забавное.

«Эй, не плачь. Я в порядке. Ну, насколько может быть в порядке человек, превратившийся в базу данных. Здесь довольно интересно, если честно. Я вижу всё. Вообще всё».

Александр смотрел на неё с тревогой.

- Вы говорите с ним? С Эриком?

- Да. Он внутри. Он выжил.

- Выжил - не то слово, - сказал Александр, но Анна уже не слушала. Она пыталась удержать связь, боясь, что голос исчезнет.