Пробуждение

- Доктор Новак, майор Волков, - Кейн кивнул им. - Садитесь. У нас мало времени, так что начнём без предисловий.

Он коснулся сенсорной панели, и над столом развернулась трёхмерная карта. Не Земли - Луны. Серая, изрытая кратерами поверхность, знакомая каждому по учебникам, но с одной аномалией: на обратной стороне, в кратере Циолковский, пульсировала алая точка. Терминал. Или что-то, что сканеры «Ориона» принимали за терминал.

- Это наша цель, - сказал Кейн. - Нулевая точка. Место, где Создатели построили первую станцию Хроники. По нашим данным, она находится на глубине примерно трёхсот метров под поверхностью Луны. Мы не знаем точно, как она выглядит. Мы не знаем, охраняется ли она. Мы не знаем, какие опасности ждут вас внутри. Но мы знаем, что это - единственный способ остановить протокол «Адам».

- Как мы туда попадём? - спросила Анна.

Кейн кивнул доктору Чен. Та встала и вывела на экран схему корабля.

- «Прометей», - сказала она. - Разработан на основе технологий, добытых из артефактов Создателей. Гравитационный двигатель - в отличие от химических ракет, он не требует топлива в традиционном смысле. Он манипулирует гравитационным полем, создавая локальные искажения, которые позволяют кораблю двигаться с ускорением до десяти g без вреда для экипажа. Полёт до Луны займёт около шести часов. Посадка - в кратере Циолковский, где расположена наша база.

- База? - переспросила Анна. - У вас там база?

- Небольшая. Рассчитана на двенадцать человек. Построена десять лет назад для изучения аномалии. Мы не знали, что это нулевая точка, - мы просто фиксировали странные сигналы. Теперь мы понимаем, что это сигналы от исходного кода Хроники.

- Сколько человек на базе сейчас?

Чен запнулась.

- Ни одного. Мы потеряли связь с базой через час после активации протокола «Адам». Последнее сообщение было... неразборчивым.

- Что значит «неразборчивым»? - спросил Александр.

Чен коснулась панели, и в зале зазвучал голос - искажённый, прерывающийся, но узнаваемый. Мужской голос, говоривший на английском с акцентом:

«...не можем выйти... стены... они движутся... они... они не камень, они... жидкие, но твёрдые... мы не... повторите, не входить в сектор семнадцать... здесь что-то... здесь... здесь ОНО...»

Запись оборвалась.

- Это было последнее, - сказала Чен. - Мы пытались восстановить связь, но безуспешно.

В зале повисла тишина.

- Значит, мы летим в неизвестность, - подытожила Анна. - В место, где погибла или исчезла целая команда. Без точных данных, без карт, без связи.

- Да, - сказал Кейн. - Иного пути нет.

- Когда старт?

- Через четыре часа. «Прометей» почти готов. Доктор Чен и её команда работали всю ночь. Мы успеваем.

- Кто летит?

- Вы двое. И пилот.

Пилот, сидевший рядом с Чен, поднялся. Это был мужчина лет сорока пяти, с короткой стрижкой, обветренным лицом и спокойными глазами человека, который много раз смотрел в лицо смерти и привык к этому.

- Майор Виктор Соколов, - представился он. - ВВС России, в отставке. Последние пять лет - лунная программа «Ориона». Я провёл «Прометей» через двадцать три испытательных полёта. Я знаю этот корабль как свои пять пальцев. Если долететь вообще возможно - я долечу.

- Только втроём? - спросила Анна. - А Мари? А Хидэо?

Кейн помолчал.

- Связи с «Посейдоном» нет. Мы не знаем, выжили ли они.

- Но вы можете послать спасательную миссию!

- Не сейчас. Все ресурсы брошены на «Прометей». Если мы остановим протокол «Адам» - мы спасём всех, включая Мари и Хидэо, если они ещё живы. Если нет - спасать будет некого.

Анна хотела возразить, но сдержалась. Кейн был прав - цинично, жестоко, но прав. Сейчас важнее всего была миссия. Одна жизнь, две жизни, двенадцать жизней против семи миллиардов. Арифметика выживания.

- Хорошо, - сказала она. - Мы летим.

- Тогда слушайте детали.

Следующие три часа прошли как в тумане.

Анна прошла медицинский осмотр - быстрый, но тщательный. Ей ввели какие-то препараты - для укрепления сосудов, для защиты от радиации, для ускорения реакции. Александр получил такое же, плюс что-то ещё - она заметила, как медик вкалывал ему дополнительную ампулу, но не спросила. У него были свои секреты. У неё - свои.

Потом был инструктаж по кораблю. «Прометей» оказался меньше, чем она ожидала, - не огромная ракета, а компактный челнок, напоминающий наконечник стрелы. Три отсека: кабина пилота, жилой модуль и технический. Всё напичкано оборудованием, экранами, датчиками. Анна заблудилась в терминах на третьей минуте, но Александр слушал внимательно, задавал вопросы, запоминал.

- Зачем вам это? - спросила она, когда инструктаж закончился. - Вы же не пилот.

- Я должен знать, что может сломаться. И как это починить. Или как это обойти. Или как выжить, если оно сломается и не чинится.

- Вы всегда так готовитесь?

- Всегда. Поэтому я ещё жив.

За час до старта их отвели в комнату ожидания - ту самую, где они сидели перед погружением на «Посейдоне». Всё повторялось: те же стены, те же стулья, то же напряжение в воздухе. Только теперь они были не впятером, а втроём - Соколов сидел в углу, проверяя планшет с полётными данными, и не вмешивался в их разговор.