Цена истины

— Я еще не решил, — ответил Джеймс, удивляясь прямолинейности и холодности незнакомого человека.

— Ясно. Значит, уйдешь, как и все остальные, — многозначительно сказал мужчина и потянулся к рубильнику на стене. Он плавно опустил рукоять вниз. Наступившая тишина была оглушительной. Лишь на столе булькала кипящая жидкость.

— Ну вот, теперь будет как новая. — Старик прислушался и сам себе кивнул. — Да, в порядке!

Он снял с головы обруч и засунул его в потертый рюкзак.

— Не хотите перекусить? — спросил он Джеймса. — Моя покойная жена всегда делала отличные бутерброды с джемом. Она определенно знала секрет их приготовления. Но вы все равно попробуйте! Мои тоже ничего, хотя и суховаты.

Старик достал два бумажных свертка и один из них протянул Джеймсу. Профессор машинально развернул. Он был настолько голоден, что два подгорелых тоста, склеенных липким брусничным джемом, показались ему самой божественной едой на свете.

— Да, молоды мы были… — бормотал старик себе под нос, бродя между столами и туша горелки. — А теперь что? У меня есть работа, ведь так? Поработаю тут еще немного, да посмотрим...

Профессор был уверен: его визави немного не в себе. Джеймс с любопытством наблюдал за ним. Бледное, как восковая маска, лицо без эмоций. Пустой, бегающий взгляд. Он выглядел как человек, давно потерявший связь с реальностью, разучившийся различать границы между этим миром и тем.

— Я доктор Слипс. Но для своих — Барри. — Он внезапно схватил руку Джеймса. Его ладонь была сухой и шершавой, как наждачная бумага от постоянной работы.

— Джеймс, — ответил профессор, улыбнувшись в ответ.

— Приятно познакомиться, Джеймс. Что, не спится?

— Пошел прогуляться. Услышал шум, решил проверить, все ли в порядке. Следую, если можно так сказать, вчерашней инструкции, — с легкой насмешкой сказал профессор.

— Ничего не меняется…. — неодобрительно покачал головой Барри.

— В каком смысле?

— Ты же сейчас про Алекса говоришь. Угадал?

— Да, но как?

— Несколько лет назад я уже слышал похожие слова, поэтому сейчас сразу понял. — Джеймс почувствовал, как внутри завязался неприятный узел.

— От кого?

Доктор отвел взгляд, будто решая, стоит ли говорить.

— От одного парня. Он тоже хотел узнать, что здесь происходит.

— Этот человек, о котором вы говорите, он тоже ученый?

— Нет, но парень был толковый.

— И где же он сейчас? Работает здесь?

Барри пожал плечами.

— Он исчез.

Джеймс почувствовал, как у него резко пересохло в горле.

— Что значит исчез?

Старик провел пальцем по пыльному столу, оставив четкий след.

— Его больше не видели. — Он помолчал. — Помню только, что здесь о нем постарались очень быстро забыть после того случая….

— После какого случая? — насторожился Джеймс.

— Не знаю я! — Барри вдруг всплеснул руками, и в его глазах мелькнула искра настоящего страха. — Мне никто не рассказывал. Но говорят, он стал неугоден то ли Гавриилу, то ли Алексу.

— А Алекс? Он при чем?

Барри наклонился ближе, будто их мог кто-то подслушивать.

— Разве не понял? — шептал доктор, уставившись на гостя. — Он не тот, за кого себя выдает. Да, он выглядит юным, но Алекс живет на земле не первую сотню лет. Переселение для них обычное дело, понимаешь?

— Вы всерьез в это верите?

— Сам увидишь. Когда их телесная оболочка приходит в негодность, они собирают энергетический остаток и отдают его мне в специальных сосудах.

— Вы о тех кристаллах с туманом внутри?

— Да. В них они и запечатывают свою энергию. Попробуй разбить хоть одну и тебя сразу же… — Барри осекся.

— Сразу же что? Убьют? — спросил профессор. Старик промолчал. — Так они поступили с тем парнем?

— Нет, парень здесь ни при чем. И я уже сказал, что не знаю, что с ним стало, — резко ответил Барри.

— Хорошо, хорошо, — попытался успокоить его Джеймс. — Что вы делаете с этой энергией дальше?

— Вставляю эти ампулы в ту машину и направляю на новый, если так можно сказать, жизненный путь. — Барри указал на огромный шкаф позади него, который и был причиной ужасного шума, когда Джеймс только пришел сюда. — Но даже не спрашивай меня больше об этом, мне запрещено это обсуждать.

— Кто запрещает? Алекс?

— Какая разница? Сказано — запрещают!

— То есть у Алекса это уже не первая жизнь?

— Кто его знает… — Барри, уставившись в одну точку, взялся за подбородок и прищурился, что-то вспоминая. — Помню, в прошлый раз его застрелили. Ему тогда было двадцать восемь.

Барри явно нервничал, когда рассказывал об этом, и определенно не был в восторге от разговора об Алексе, но что было тому причиной, доктор так и не сказал.

— Как это случилось? При каких обстоятельствах его убили?

— Это очень странная история. Подробностей не знаю. Но с тех пор он больше никогда не покидал стен собора и стал очень скрытным.

— То есть он чего-то боится?

— Я бы тоже боялся, будь на его месте.

— Но почему? Что он такого сделал?

Вдруг Барри снова схватил свой рюкзак и с озабоченным видом начал куда-то собираться.

— Вы уходите?

— Да, рад был познакомиться. Мне пора, уж слишком много я болтаю сегодня.

— Тогда последний вопрос. В соборе есть комната с огромными изображениями шести гексаграмм. Вы не знаете, для чего они?

Старик будто по щелчку пальцев вновь ушел в себя — взгляд стал стеклянным, сознание отключилось, и он полностью погрузился в свое странное, почти шизофреничное состояние. Продолжая хаотично метаться по помещению, он так ничего и не положил в рюкзак, но при этом не выпускал его из рук.

— Это для защиты от внешних сил, — неожиданно бросил доктор, разглядывая жидкость в одной из пробирок.

— От внешних сил? Гавриил мне ничего не рассказывал.

Барри схватил со стола пробирку с фиолетовой жидкостью и швырнул ее в рюкзак.

— Боюсь, если не вы, то больше никто не расскажет, — настаивал профессор, и в его голосе прозвучала тревога.

После этих слов старик резко прекратил суетиться, замер и повернулся к Джеймсу.

— Повторяю: я не знаю всех тонкостей. Знаю только, что это очень сильная защита. В то место, где ты был, попадают немногие. Говорят, там хранится что-то важное — потому комнату и опечатали. Понимаешь?

Внезапно телефон профессора в кармане издал «предсмертный» писк и окончательно разрядился.

— Понимаю, — ответил Джеймс, не придав значения словам старика. — Знаете, вот еще что: я не нашел ни одной розетки в своей келье.

— Оставь телефон здесь, я верну его тебе завтра, — сказал Барри, после чего скрылся в соседней комнате.

Она была меньше и напоминала жилое помещение. На стене напротив Джеймс заметил маленькую картину в широкой деревянной рамке — фотографию пары молодоженов. Он не стал больше беспокоить доктора, оставил телефон на столе и отправился к себе.

В келье было прохладно. Джеймс разделся и забрался под одеяло. Лежа на спине, он уставился в потолок — в темноте поплыли обрывки фраз доктора Слипса. Пропавший парень. Переселения. Алекс, который боится выходить наружу. Каждое камнем давило на грудь. Он пролежал так несколько часов, думая о многом, пока за окном не начало светать. Тело онемело от усталости, мысли стали совсем туманными, и, окончательно выбившись из сил, он наконец уснул.