Цена истины

Илья Шуличенко

Цена истины

Глава 1

ПРЕДНАЧЕРТАННЫЙ ВЫБОР

Память возвращала его туда снова и снова, как на исповедь. Это произошло во время литургии в соборе Святой Сюзанны. Вдруг у Джеймса внезапно подкосились ноги, и он упал на холодный каменный пол. Одиннадцать часов без сознания. После этого начались странные сны и знаки…

Дверь с силой распахнулась, нарушив библиотечную тишину. Вместе с порывом ветра в помещение ворвался шум проливного дождя, а воздух мгновенно наполнился терпким, густым запахом мокрой земли и гниющих листьев.

— Джеймс! Я так и знал, что ты здесь. Пошли, все уже ждут, — в охрипшем голосе Мэтью смешалось нетерпение и легкое раздражение.

Джеймс даже глаз не поднял от пожелтевших страниц. Его палец продолжал медленно скользить по выцветшим строкам рукописи.

— Совсем немного осталось, Мэт, — пробормотал он. Его черные, как смола, волосы беспорядочно падали на лоб, оттеняя болезненную бледность кожи. Лицо профессора было изможденное и почти аскетичное. Он похудел и почти не спал с тех пор, как привез эту книгу — пиджак на нем уже висел мешком.

Джеймс Кровис и Мэтью Тислоу были друзьями с детства. Их пути разошлись, когда Мэт уехал учиться в семинарию, а Джеймс остался в Раудэрвиле, окончив обычную городскую школу. Но дружба их не угасла — все эти годы они поддерживали связь. После учебы Мэтью вернулся в приход Святого Илая, где стал помощником пастора Брэдли.

Джеймс Кровис всю свою жизнь посвятил исследованиям: он мог работать с утра до поздней ночи, забывая о сне, не замечая, как пролетает время. Эта одержимость принесла ему славу: он расшифровывал редчайшие манускрипты, а в 43 года стал профессором, которого звали работать в лучшие университеты мира. Но Джеймс отказался от кафедр. Он считал, что ученый может принести максимум пользы науке, только являясь по-настоящему свободным. Его истинным призванием были поиски нового, находящегося за границами неизвестного. Уважая официальные методы, он смело смотрел за их край — туда, где формулы бессильны перед вопросами о душе, сознании и истоках мироздания. В отличие от коллег, довольствовавшихся общепринятыми теориями, Джеймс верил, что истина парадоксальнее. Он был убежден: древние цивилизации обладали глубинными знаниями, которые современная наука лишь смутно предугадывает. Его интерес к эзотерике был не слепым увлечением, а методом. С упорством детектива он изучал герметизм, оккультные тексты и древние символы, веря, что в них скрыты утраченные ключи к устройству вселенной.

И в этот раз он сидел за древней книгой, которую никто не открывал столетиями… Вопросом его жизни было доказательство существования высшего разума — не как абстрактной идеи, а как научной гипотезы. И сейчас ему казалось, что он нашел его след. Здесь, в этих артефактах и текстах.

Мэтью тяжело вздохнул и сделал шаг вперед. Внезапно его взгляд упал на раскрытую страницу, после чего он замер. На пожелтевшем пергаменте был изображен странный рисунок, напоминающий гипнотический узор.

— Погоди… это же, — Мэтью крепко сжал край столешницы и от напряжения его пальцы побелели.

— Знаки из моих снов? — Джеймс закончил за него, не отрываясь от записи. В его голосе звучала смесь триумфа и тревоги. — Да, эти же символы я видел там, на фресках собора, в этой книге и теперь в моих снах! Мэтью, пойми, все это — части единого целого. И я обязан выяснить, что они означают.

Мэтью, выдвинув стул, сел напротив друга.

— Но как?.. Эту рукопись нашли совсем недавно! — и его слова повисли в тишине, нарушаемой только яростным стуком дождя в стекло.

Джеймс медленно снял очки и потер переносицу. Его глаза на мгновение встретились с полными тревоги глазами друга, а затем уперлись в окно, за которым бушевала тьма. Ливень хлестал по стеклам, а молнии на мгновение обнажали скрюченные, почти оскаленные силуэты старых деревьев.

— Мэт, пожалуйста, попроси Фрэнка быть у выхода через двадцать минут. Мне нужно успеть на последний поезд в Стэтлэнд, я еду в собор Святой Сюзанны.

— В такую погоду? — Мэтью резко скрестил руки на груди, его брови поползли вверх. — Да ты с ума сошел! Останься до утра. Завтра Фрэнк тебя довезет — он как раз в город собирается.

— Я не могу ждать. — Джеймс повернулся. В его изможденном взгляде, в резкой линии сжатых губ горела непоколебимая, пугающая решимость. — Завтра вечером мне нужно быть в соборе. У меня мало времени.

В горле Мэтью встал ком. В эту минуту он вновь вспомнил Джеймса бледного, распростертого на полу того собора, а вокруг — равнодушные, каменные лица служителей, даже не склонившихся к упавшему.

— Одиннадцать часов без сознания! Джеймс, послушай меня, — голос священника стал тихим, почти молящим. Он сделал шаг и положил руку на плечо друга. — То, что случилось с тобой там… это было не просто падение. Врачи говорили «кома неясного генеза», а эти… эти люди даже не вызвали скорую сразу! Ты вернулся другим. Это место изменило тебя.

— Оно не изменило, Мэт. Оно открыло. Ты и сам видел заключение врачей. Со мной все в порядке. Физически я абсолютно здоров. Значит, ответ — там, — резко перебил Джеймс и провел ладонью по странице, будто ощупывая рельеф символов. — Это ключ, который я искал всю свою сознательную жизнь. И все это время я топчусь на месте! И вот сейчас я близок к разгадке.

Джеймс ударил кулаком по книге. Глухой стук прокатился по тихой библиотеке.

— Ты рискуешь собой! Ради чего? Символов? — Мэтью покачал головой, и в его глазах мелькнула грусть. — Джеймс, я молюсь за тебя каждый день. Но твои поиски... они как бег по кругу. Ты и сам это говорил.

— Если это круг, — прошептал Джеймс, наклоняясь так близко, что Мэтью почувствовал запах старой бумаги и пота, — то он замыкается там. В соборе. Сны и знаки начались после той литургии. Они ведут меня обратно. Это не совпадение. Это мой маршрут. И цена теперь не имеет значения.

Свет лампы дрогнул, мигнув в такт далекому раскату грома. Мэтью смотрел на друга и внутри у него все сжималось от тяжелого, холодного предчувствия. Перед ним был уже не тот парнишка, с которым они в детстве лазили по заброшенным складам. Это был фанатик с глазами пророка и тенью одержимости в каждом жесте. Спорить было бесполезно.

— Делай что хочешь, — тихо сказал Мэтью. Его плечи сгорбились под невидимой тяжестью. — Но знай: я буду молиться. Не за твое открытие, а за твою душу, Джеймс. Она мне дороже всех тайн на свете.

Он уже взялся за ручку, когда услышал сзади:

— Спасибо!

Мэтью обернулся. В проеме двери, залитый светом из коридора, Джеймс снова на мгновение выглядел как тот самый мальчишка из прошлого.

— Правда, спасибо, — Джеймс говорил тихо, глядя куда-то мимо него. — Столько лет... а здесь я до сих пор чувствую себя как дома.

Их взгляды встретились на мгновение. Мэтью молча смотрел, надеясь, что друг одумается. Но Джеймс лишь незаметно кивнул и снова склонился над фолиантом. Приглушенный свет лампы выхватывал из полумрака его профиль — сосредоточенный, непроницаемый, окончательно отгородившийся от мира страницей с тайными знаками.

* * *

Мэтью молча кивнул и вышел, тихо прикрыв дверь. Джеймс остался один на один с гулом дождя и тайной на пергаменте. Христианский приход Святого Илая находился на краю небольшого города Раудэрвиля, а сам город располагался в юго-западной части провинции Альберта, недалеко от длинной горной цепи, простирающейся с севера на юг. Макушки высоких скалистых гор покрывали огромные ледники, питающие реку, проходящую через центр города и делящую его на две части. Сегодня же все небо, от края до края, было затянуто черными тучами, которые обрушивали на город тонны воды, скрывая всю красоту этого места за плотной стеной дождя.

Джеймс дочитывал последние строки, когда услышал звуки подъехавшего автомобиля. Он быстро собрал свои записи и аккуратно сложил их в потертый кожаный портфель. Перед уходом он еще раз взглянул на библиотеку: на высокие стеллажи, погруженные в полумрак, на островок света от своей лампы. Задержавшись на пороге, он поднял воротник пальто и шагнул в ночь.

На улице было темно, яркий свет фар освещал размокшую проселочную дорогу, отражаясь от множества грязных пузырящихся луж, а тусклые уличные фонари на столбах качались из стороны в сторону от порывистого ветра, который, проносясь вихрем, завывал в проводах.

Машина, старенький седан, уже ждала своего пассажира. Джеймс, пригнувшись от ветра, быстро пробежал под ливнем и ввалился на заднее сиденье.

— Ну и денек ты выбрал, профессор! — обернулся Фрэнк и его добродушное, усталое лицо озарила улыбка. — Прямо как в тот раз, когда вы с Мэтью полезли на старый склад и нашли там какой-то древний «артефакт»!

— Даааааа, мы тогда вымокли до нитки, — протянул Джеймс и впервые за вечер улыбнулся, — только это оказался обломок ржавой трубы. Но, возможно, именно тогда у меня и зародился интерес к тайнам.

Всю свою жизнь Фрэнк проработал водителем при церкви. По натуре он был весельчаком, часто шутил и всегда был рад помочь. Жил Фрэнк в своем доме, недалеко от церкви. Его жена Джулия ушла из жизни три года тому назад, оставив ему двух замечательных дочерей. Младшей Сэлли в этом году исполнилось всего 5 лет, а Катрин было 13, и вся работа по дому после смерти матери теперь в основном ложилась на плечи старшей из сестер. Работа и дети — это все, что осталось у Фрэнка, и он заботился о своих девочках, при этом ни на день не забывая о своей любимой.

— Куда едем?

— Надо успеть на последний поезд до Стэтлэнда.

Фрэнк тут же посмотрел на часы. Времени оставалось совсем мало, и нужно было торопиться.

— Ох, тогда чего же мы стоим! — и машина сорвалась с места.

Выезжая со двора, Джеймс в последний раз взглянул на церковь. Там, в бронзе колоколов отражались сверкающие молнии, а раскаты грома, как выстрелы канонады, били то с одной, то с другой стороны темного неба. Вдруг в окнах библиотеки мелькнул силуэт человека. В темноте было трудно разобрать, кто это, но через мгновение, когда свет внутри здания потух, не осталось сомнений, что это вернулся Мэт. Вслед за светом в окнах библиотеки погасли уличные фонари, и здание погрузилось во тьму.

«Пока, друг», — сказал про себя Джеймс.

Эта фраза стала чертой, за которой кончались сомнения и начинался его новый путь.

* * *

Автомобиль пробирался по раскисшей от дождя дороге вдоль леса. Колеса седана скользили по грязи, с трудом находя под собой твердые участки грунта, а дворники, плохо справляющиеся с ливнем, заливающим лобовое стекло, беспрерывно гудели, наклоняясь то в одну, то в другую сторону.

Когда они, наконец, выехал на асфальт, Фрэнк прибавил газа, чтобы нагнать время, но через несколько миль сбавил скорость, заметив стоявший на обочине тягач с включенными аварийными огнями.

Из-за сильного дождя, струи которого быстро бежали по стеклам, в темноте совершенно невозможно было что-то разглядеть.

Проезжая мимо тягача, Джеймс прищурился, всматриваясь в окна кабины. Никого. И уже отъехав на несколько метров, он заметил фигуру в желтом дождевике. Незнакомец стоял у капота грузовика, держа руки в карманах, и пристально следил за их машиной.

— Все в порядке? — заметив напряженный взгляд Джеймса, спросил Фрэнк.

— Да... просто... этот человек. Он странно смотрел.

Фрэнк бросил взгляд в зеркало, но тягач остался далеко позади.

Подъезжая к вокзалу, он остановил автомобиль на парковке перед зданием станции. В этот момент Джеймс обратил внимание на огромные часы, висевшие на фасаде. Яркие желтые цифры показывали 21:21.

На улице было ветрено и безлюдно, а ливень не прекращался ни на минуту. Джеймс хлопнул дверью машины и поспешил к вокзалу Раудэрвиля, прикрываясь саквояжем от бокового ветра.

* * *

Купив билет у сонной кассирши, он быстро направился к поезду. На перроне к сапогу Джеймс прилипла листовка. На ней было изображение мальчика лет шести, темные волосы, доверчивая улыбка. И надпись: «Пропал...» За последние три месяца в Раудэрвиле и соседних городах пропало пять детей и ни одного из них еще не смогли найти.

«Куда они все пропадают?» — подумал он. И ему стало не по себе. Джеймс резко дернул ногой, срывая листок, и уже почти на ходу запрыгнул в трогающийся вагон.

Он сел у окна. Ритмичный стук колес создавал иллюзию покоя, но профессор не мог расслабиться. В ночи перрона, словно тени, мелькали фигуры редких пассажиров, их лица скрывали капюшоны. Огни родного города, который являлся для него убежищем, таяли в черном ливне ночи и постепенно оставались в прошлом. Мысли Джеймса снова и снова возвращались к пропавшим детям, загадочным символам в рукописи и тому, что ждет его в соборе. Вспышки молний за окном разрывали темноту, словно его собственные сомнения.

«А вдруг я ошибаюсь, и эти поиски ведут в никуда?» — подумал он. Но все остальное для него уже не имело значения. Последние дни, проведенные в библиотеке, слишком вымотали его, и Джеймс провалился в сон, где медленно блуждал между бесконечных книжных стеллажей. Надписи на книгах стекали вниз горячим воском, оставляя на полу едкие, дымящиеся пятна. А вдалеке за коридорами из книг, сквозь слои тишины и страха, пробивался звук телефона — глухой, будто кто-то звонил со дна глубокого колодца.

Этот звонок вырвал профессора из забытья. Мэтью. В трубке раздались треск и шипение, невозможно было разобрать ни слова, Джеймс попытался прислушаться. Внезапно звук стал настолько громким, что пришлось отдернуть телефон, чтобы не оглохнуть.

— Джеймс! Алло! Ты меня слышишь? Алло! — кричал в трубку Мэтью.

— Слышу. Что случилось?

Ответ обрушился тишиной, густой и ледяной. А затем:

— Пожар в библиотеке! — это было как гром среди ясного неба.

Слова повисли в воздухе. Пожар. Библиотека. Его библиотека. Его убежище. Место, где он хранил не только книги, но и часть своей жизни. Холодная волна, липкая и неосязаемая, поползла из глубины живота к горлу, сдавив дыхание. Внутри все оборвалось и замерло.

— Что-то удалось спасти? — его собственный голос прозвучал чужим, сдавленным.

В ответ — лишь рваные обрывки: «...связь... плохо...» и тишина. Гудки. Он перезвонил. Раз, другой, десятый. Наконец — голос Мэтью.

— Джеймс... Прости. Огонь шел изнутри. Мы ничего не успели.

Джеймс закрыл глаза. Боль, острая и физическая, сжала виски. Десятилетия его поисков и трудов превратились в дым и пепел.

— Пожарные говорят — замыкание. Но... — Мэтью замолчал. — Я думаю, это поджог.

— Поджог? Постой! — Джеймс резко прервал друга. — Кому понадобилось поджигать старую библиотеку на краю города? Это же безумие!

И вдруг его будто пронзили ледяной иглой. Тот силуэт в дверях... Значит, это был не Мэтью. Кто-то следил. Кто-то ждал, пока он уедет.

Они договорились немедленно сообщить в полицию о незнакомце у библиотеки и положили трубки.

* * *

Время в пути, казалось, тянулось мучительно долго, минуты сливались в целую вечность. Профессор, погруженный в свои мысли, смотрел в залитое дождем окно. Джеймс ловил взглядом эти водяные струи, всматриваясь в их хаотичный бег, словно в причудливый шифр, который мог бы разгадать все его вопросы.

Но внутри у Джеймса все бушевало. Он все еще сидел, сжимая телефон, пока тот снова не взорвался. Это снова был Мэтью. В этот раз голос друга звучал иначе — устало, но с горьким удовлетворением.

— Нашли. Лэсли Сауфман. Он работал у нас на приходской ферме. Ты видел его пару раз. Невысокий блондин с большим родимым пятном на лице. Собаки взяли след рядом с библиотекой, и он привел их к дому Лэсли.

Джеймс едва вспомнил этого невзрачного, помятого жизнью человека.

— Этот недоносок уже сказал, зачем поджог библиотеку? — спросил он.

— Твердит одно, — в голосе Мэтью прозвучала смесь страха и отвращения.

— Говорит, что сжег «дьявольскую книгу».

Эти слова повисли не как бред сумасшедшего, а как ключ, щелкнувший в замке. Все совпадения, все знаки — теперь они выстраивались не в цепь случайностей, а в предначертанный путь. Библиотеку подожгли не просто так. Ее подожгли из-за той книги.

— Спасибо, Мэт, — тихо сказал Джеймс, и это была не формальность. Это была благодарность за последнюю, страшную подсказку.

Сомнение, ждавшее своего часа, наконец, накрыло профессора с головой: «А если это ловушка? Если все эти знаки — лишь приманка?» Он резко вскочил, схватив саквояж. Пальцы лихорадочно нашли папку с копиями страниц и его заметками. Это единственное, что у него осталось. «Нет, я должен идти до конца. Все остальное не имеет значения», — твердо решил Джеймс.

В этот момент свет в вагоне мигнул, и из динамиков раздался спокойный голос:

— Внимание! Через пятнадцать минут мы прибудем на конечную станцию, пожалуйста, не забывайте свои вещи…

Дорога назад обратилась в пепел. Оставалось одно — идти вперед. Навстречу тем, чей страх перед его открытиями был настолько велик, что обратился в пожар. И навстречу той правде, которая была отдана огню.

Глава 2

ЛОЖЬ ВО БЛАГО

Раздался скрип тормозов, поезд вздрогнул и замер. Двери со стороны перрона открылись, и поток торопящихся пассажиров хлынул наружу. Джеймс встал у края платформы, чтобы не мешать. Этот воздух Стэтлэнда… Профессор ненавидел его — густой, с привкусом гари и чего-то кислого.

Город встретил его привычным запустением. Ветер гонял по тротуарам бумажный мусор и целлофановые пакеты, которые то и дело летели прямо в лицо. Из-под покосившейся скамейки метнулась серая тень крысы. Небо над головой было желто-серым от дыма десятков заводских труб, которые возвышались на горизонте, словно немые дымящиеся идолы, а их едкий выхлоп медленно душил все живое. Мелкий дождь не смывал, а лишь размазывал эту копоть по асфальту, превращая лужи в маслянистые зеркала, в которых криво отражались неоновые вывески.

Профессор почувствовал, как знакомое раздражение по отношению к Стэтлэнду подкатывает к горлу. Он махнул рукой, и такси резко притормозило у обочины. «Кристиан Плаза», — бросил Джеймс водителю. Этот отель давно стал его привычным пристанищем в Стэтлэнде. Однако номер, который он обычно бронировал, в этот раз оказался занят. «Черт!», — буркнул себе под нос раздраженный профессор. Пришлось снять другой.

Лифт поднялся на пятый этаж. Длинный коридор казался холодным и безжизненным. Искусственный свет скользил по стенам, а под ногами тянулась красная дорожка, бесшумно поглощавшая каждый шаг. Номер 501 открылся тихим щелчком. Интерьер — дорогая, но бездушная классика: позолота, тяжелые портьеры, хрустальная люстра, старинные вазы с причудливыми орнаментами, расставленные по углам каждой из трех комнат. Горячий душ не смыл усталости Джеймса, а лишь сделал ее более влажной и тяжелой. Профессор рухнул на массивную кровать и мгновенно провалился не то в сон, не то в бред.

Ему снился пожар. Люди внутри горящего здания кричали и молили о помощи. Двери и окна были открыты, но почему-то никто не пытался выбраться наружу. Джеймс вбежал внутрь, чтобы помочь людям, но при каждом прикосновении их тела вспыхивали, обжигая его. Нестерпимая боль пронзила руки Джеймса. Выбившись из сил и наглотавшись едкого дыма, он выбежал на улицу. Сидя на коленях, профессор взглянул на свои ладони — они были покрыты огромными волдырями.

Позади раздался смех. Сухой, раскатистый, полный безумия. Джеймс обернулся. Их было четверо: двое мужчин и две девочки в одинаковых алых платьях, цвета свежей крови. Один мужчина смотрел на него пустыми глазницами. Второй — высокий, стоял позади, положив на плечо первому свою уродливую руку с длинными, изогнутыми когтями. Он указывал на Джеймса и неистово хохотал.

Земля ушла из-под ног. Джеймс провалился в черноту. Животный страх овладел профессором — он проснулся в холодном поту.

Сердце колотилось, казалось, что оно вот-вот вырвется из груди. Через распахнутую форточку шел ледяной воздух ночи, и Джеймса охватил озноб. Он долго ворочался, провалившись в сон лишь под утро. Едва открыв глаза, он увидел десять пропущенных от Мэтью.

— Джеймс, слава Богу! — голос друга был сдавленным. — У меня плохие новости. Фрэнк вчера не вернулся домой. С тех пор как он отвез тебя на вокзал, его никто не видел.

Ледяная тяжесть опустилась в желудок Джеймса.

— Катрин? Ты звонил его дочери? — спросил Джеймс.

— Звонил. Он сказал ей, что задержится по срочной работе. Но утром так и не вернулся. Телефон… выключен.

— Какая работа? — Джеймс протер лицо. — Он ничего не говорил.

— И мне нет! — в голосе Мэтью прорвалось отчаяние. — На прошлой неделе он несколько раз внезапно уезжал в город. Никогда не задерживался. Но никогда и не говорил, зачем.

Мысли Джеймса, еще вязкие от кошмара, хватались за любую возможную зацепку, которая могла бы стать точкой опоры. И одна всплыла.

— Мэт, помнишь Стэнли Уиллера из дорожной полиции? Мне нужен номер машины Фрэнка.

— UI791, — без раздумий ответил Мэтью, так как знал его наизусть.

— Будь на связи. Я узнаю что смогу.

* * *

— Давай же, Стэн, — Джеймс шагал по номеру взад-вперед, прижимая телефон к уху.

— Возьми трубку! — Гудки были долгими и равнодушными. Вызов сбросили. Он набрал снова.

— Ну где ты? — повторял вслух профессор.

— Привет, я сейчас занят… — начал бодрый голос автоответчика.

— Стэнли, это Джеймс. Перезвони, как только сможешь. Дело срочное.

Он бросил телефон на кровать. Вспомнилось детство: Стэнли, робкий новичок в очках, только что переехавший в Раудэрвиль. В новой школе его постоянно все дразнили, поэтому приходилось трудно. Они познакомились с Джеймсом на перемене — даже не подозревая, что станут лучшими друзьями. С тех пор они были неразлучны: делились бутербродами и мечтами о будущем. Теперь это будущее наступило. Взрослая жизнь разбросала их по разным городам. Они редко виделись, общаясь в основном по телефону. У Стэнли теперь была семья — жена и дочь, ради которых он строил свою тихую, спокойную жизнь.

Профессор ходил по комнате взад и вперед, как заведенный. Он уже раздумывал отложить поездку в Гриэнгольт, но звонок от Стэнли прервал его мысли.

— Привет, старина! Извини, что не сразу ответил, было много работы, — раздался в трубке знакомый голос.

— Привет, Стэн, рад тебя слышать. Сколько лет, сколько зим! Стэн, я по делу.

— Что за дело?

— Помнишь Фрэнка? Он пропал. Мне нужна твоя помощь.

— Джеймс, но ты же знаешь, это не по правилам... — начал было Стэнли. — Мне нужно разрешение начальства на розыск пропавшего человека.

— Я знаю. Но это же Фрэнк! Тот самый, что на твои восемнадцать наливал нам виски в пабе «У Гарри». Помнишь?

На другом конце провода повисло молчание.

— Хорошо, черт с ним, давай попробуем! — сказал он, решив помочь другу, хоть и прекрасно понимал, чем рискует.

Джеймс продиктовал ему номер машины Фрэнка и время, когда он пропал.

— Хорошо, — ответил Стэнли, вводя номер автомобиля в строку запроса поисковой системы. — Я все проверю. Будь на связи.

* * *

Джеймс постоял у окна еще несколько мгновений, глядя, как сквозь стекло пробиваются лучи утреннего солнца. Его свет казался таким теплым, но это был обман. Сдав ключ на стойке ресепшена, он с вещами вышел на улицу и отправился дальше в путь.

Вокзал встретил его гулким эхом и пустынными перронами. Утренний поезд уже ушел. Следующий будет только к вечеру. Автобусы Джеймс люто ненавидел — его сильно укачивало. Пришлось снова ловить такси.

За рулем сидел худощавый парень в потрепанной косухе. Дорога до Гриэнгольта предстояла долгая. Таксист предложил срезать путь — поехать старой дорогой. Оказалось, это разбитая грунтовка, петляющая среди бескрайних полей. Связь пропала почти сразу. За час встретилось всего несколько машин, осторожно пробиравшихся по выбоинам. Водитель нервно болтал, пытаясь разорвать гнетущую тишину.

Вдруг резкий удар, скрежет. Джеймс с силой ударился головой о потолок. Машину швыряло из стороны в сторону. Еще секунда — и они бы перевернулись, но водитель каким-то чудом выровнял такси, вдавив тормоз в пол. Мотор напрочь заглох.