КАЛЕРИ. Someone Like U

Свет в гостиной исходил от высоких напольных ламп, расставленных по углам комнаты. Дэниел полулежал на диване в расслабленной позе, едва ли не кричащей мне о его усталости. Он спал. На стеклянном столике стояла недопитая чашка чая, а на коленях у него лежал раскрыт сценарий, прочитанный менее чем наполовину.

Я знала, что его рейс приземлится во второй половине дня, а это значило, что домой он вернется не раньше ужина, но я решила во что бы то ни стало воспользоваться последним шансом и пойти на спектакль, чтобы обязательно встретиться с тобой.

Мысленно порадовавшись, что ни один из возможных сценариев моего глупого оправдания не потребовался, я тихонечко расстегнула застежки сандалий и на носочках прошла к шкафу, что накрыть своего мужа пледом, отложив сценарий на столик перед ним.

Сердце бешено забилось в груди, когда Дэниел пошевелился, переменив позу, но продолжил дальше спать. Нечаянно локон его черных, как крыло ворона, волос выбился из прически. Мне захотелось дотронуться и убрать его, но я сдержалась, сильнее всего желая сейчас чтобы он не проснулся, а я могла смыть с себя влажный пот и навязчивый запах сигарет.

Еще немного убедившись, что Дэниел крепко спит, я потушила свет в кухне и взяв с собой сумочку, поднялась наверх в спальню. Здесь также горело освещение. Дэниел вообще имел привычку всюду включать источники света и практически никогда не выключал их за собой. Исключением была только пустующая комната по соседству со спальней.

Мы были там всего пару раз вместе после покупки этого дома, пытаясь представить себе, как украсим ее, что купим и где разместим, когда в нашей семье станет одним человеком больше. Я предложила временно переделать ее в комнату для гостей, на случай если мои родители захотят приехать. Дэн согласился, но время шло, он закрутился в очередных съемках, а мне было не до этого со всеми анализами и распаковкой прибывающих в новый дом коробок. А превращать ее в детскую мы не спешили, поскольку оба считали дурным знаком навязчивое желание подготавливать комнату еще не существующему младенцу. По этой причине она стояла в гордом темном одиночестве, захламленная пустыми коробками, которые мы еще не успели отправить на утилизацию картона.

Не раздумывая, я направилась в ванную и включила воду, омывая руки с мылом. Проделала я это два раза, стараясь унять дрожь в коленях и дико пляшущее в груди сердце. Мокрыми ладонями я попыталась прощупать волосы, принюхиваясь, стремясь понять, насколько плачевно от меня разит сигаретами. Однако запах был не только на волосах, но и на одежде. Ощущение, словно он был внутри, в чувствах, в самом моем сознании. И не давал покоя.

Я никогда прежде не обманывала Дэниела. Но ведь я и не планировала ему лгать, успокоив себя тем, что скажу ему, когда он проснется. Сон после перелетов, дороги и ночных пересъемок был ему нужнее, чем мои признания: «Пока ты спал, знаешь, я была на спектакле Шона Кейна. Помнишь? Того самого, к которому ты дико приревновал меня четыре года назад».

Глупости!

Я расстегнула платье, включила душ и встала под горячие струи воды, старательно намыливаясь и пытаясь окончательно избавиться от ароматов паба. А когда я протерла запотевшее зеркало и посмотрела в него, то снова встретила себя прежнюю – ту Джейн, которую привыкла видеть день за днем в отражении зеркал этого дома.

Накинув халат, принялась сушить волосы феном, то и дело поглядывая на светло-зеленый комок ткани, отброшенный на пол. Платье напоминало мне о проведенном с тобой вечере. Глаза твои то и дело призраками прошлого смотрели на меня. А лишь представив себе твою улыбку, я тотчас усмехнулась сама, неожиданно раскрасневшись от нахлынувших чувств.

Память вернула меня в тот момент, когда ты стоял передо мной с сигаретой в руках, и сизый дым медленно окутывал нас в вечерней влажной прохладе, едва только я подняла с пола платье и вдохнула запах воспоминаний. Я уловила тонкую нотку твоего парфюма, прикрыв глаза и возвращаясь в тот момент, когда вернула тебе телефон.

– Джейн? – неожиданно раздалось из-за двери. Словно преступник, я поспешно кинула платье в корзину для стирки белья, накрыв крышкой.

– Я здесь! – крикнула, откашлявшись и пытаясь унять очередной неровный стук сердца.

Дэниел заглянул в ванную комнату в момент, когда я расчесывала волосы.

– Прости, я жутко вымотался за эти дни. Меня вырубило. Долго я спал? Ты давно пришла?

– Да. Главное, что ты отдохнул и выспался, – ответила я с улыбкой, по необъяснимой для себя причине не признаваясь, что вернулась каких-то полчаса назад.

Он зашел в комнату и обнял меня сзади, вдыхая свежий аромат шампуня, целуя в макушку. Я как раз наносила крем на лицо и руки под пристальным взглядом его серо-голубых глаз.

– Черт! Теперь весь график сбил. Ты уже ложишься?

– Еще нет.

– Где ты была? Гуляла?

– Ездила в книжный, – я бездумно выдала первое, что пришло мне в пульсирующую от напряжения голову.

– Ничего не купила? – спросил Дэн с озорной улыбкой на губах.

– Не смогла выбрать. Вернусь туда на днях. Не хотела ехать обратно в ливень. Пришлось переждать в местном пабе.

– Это правильно. Да, я как раз под шум дождя и уснул. Кстати, ты не видела мой телефон? – Дэниел скрылся за дверью спальни, оставив меня наедине с собственным отражением в зеркале.

Я радовалась, что он не заметил ни моего напряжения, ни легкой дрожи в руках, скрытой в хаотичности действий.

Я смотрела на ту Джейн и мысленно спрашивала, почему она до сих пор боится признаться своему мужу, что просто была в театре. Ему совсем не обязательно знать о встрече с тобой после спектакля. Неужели он бы не поверил своей Джейн, признайся она, что сходила на пьесу и тотчас поехала домой?

– Нашел, – Дэн резко появился в дверях с телефоном, захватившим все его внимание. – Оставил его в сумке, которую так и не разобрал, представляешь? Я буду в гостиной. Нужно ответить на пару сообщений.

Я молча кивнула.

– Ты в порядке?

– Просто немного устала, – сказала я, пытаясь непринужденно улыбнуться. Скрывать свои мысли, чувства и все, что случилось этим вечером, даже тот запах, напоминавший мне о тебе, было крайне сложно. Не так я себе представляла вечер дома.

– Я проголодался. Закажу доставку еды. Ты что-нибудь будешь? – произнес он, напоследок глянув на меня в ожидании ответа.

– Уже поздно. Я лучше почитаю и лягу спать.

Пальцы снова задели волосы, словно я пыталась убедиться, что запах моей лжи ушел. Дэниел продолжал листать телефон, и, по всей вероятности, даже не заметил ничего необычного в моем поведении.

– Хорошо, – Дэн снова приблизился, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на моих губах, столь характерный для немого пожелания «спокойной ночи». – Кстати, мы завтра обсуждаем с продюсерами Warner Brothers детали будущего проекта. Так что вскоре, возможно, мы полетим на съемки в Америку. Если подпишем контракт.

Я ничего не ответила, просто молча кивала.

Разглядывая черты его лица, густые растрепанные волосы, заспанные глаза и тонкие губы в такой близости, я наконец, ощутила себя вернувшейся на свое место – здесь, с Дэниелом, в нашем доме, в его родном городе, в стране принявшей меня.

Однако, момент нашей встречи в гримерке не давал мне покоя. Я чувствовала, что жизнь моя должна двигаться дальше, но прошлое не отпускало. Словно тень, которую невозможно прогнать прочь.

– Ты не рада?

– Давай для начала вы подпишете контракт со Студией, – сказала я, пытаясь вернуть себе прежнюю легкость в голосе.

Несмотря на то, что моя жизнь продолжалась, я ощущала, что встреча с тобой останется со мной навсегда. Неосознанным моментом на задворках памяти, где бы я ни была.

Я пообещала себе, что обязательно расскажу Дэниелу, что встретила тебя в Лондоне после всех этих лет.

Никаких секретов.

Но завтра. Когда появится подходящий случай.

Глава 7

51 день до твоего возвращения

ШОН: Вот уже несколько дней я пытался понять, зачем нас вновь свела судьба. И, казалось, ответ на этот вопрос где-то близко, лишь протяни руку и коснешься. Но я неосознанно отворачивался от него, а тот без промедления лопался прямо на моих глазах, подобно мыльному пузырю исчезая в одно мгновение, оставляя после себя ощущение недосказанности, обрушивая на меня беспомощность, от которой я так старательно убегал уже несколько лет.

Вторая наша встреча была еще более долгожданной.

Я счел неуместным свое желание просто позвонить тебе, потому ощущал себя пубертатным подростком, которому впервые предстояло начать общение по переписке с понравившейся девочкой. И несмотря на то, что я знал тебя гораздо дольше, чем воображаемый прыщавый мальчик, волнение, охватившее меня в то мгновение, было идентичным. Я долго не мог поверить, глядя на экран телефона, когда получил твое сообщение. Ты согласилась увидеться и назначила место и время.

Я непрерывно обдумывал детали предстоящей встречи, как будто это первая репетиция долгожданного спектакля. Вот только слов пьесы я не знал, а потому готовился импровизировать. Перебирал в уме всевозможные темы для разговора, то и дело останавливая себя и запрещая думать об этом, понимая, что будет невозможно уберечься от неловких пауз и неуклюжих вопросов, как это было прошлым вечером в пабе. Едва только телефон появлялся в моих руках, как я тотчас открывал нашу переписку, желая убедиться в реальности происходящего.

Захватывающее предвкушение преследовало меня вплоть до момента встречи в назначенном тобой месте. С самого утра город, люди вокруг, все казалось немного другим – ярким, живым, исполненным красками и звуками. В момент, когда твое лицо озаряется улыбкой, все страхи и сомнения отступают, а мои переживания и волнения оказываются напрасны.

Тот летний день в лондонском парке приятно удивил нас – небо было голубым, с легкими и редкими облаками, а солнце пригревало. Мы просто гуляли по уютным аллеям, не обращая внимания ни на что вокруг. Мы негласно решили не исследовать достопримечательности, в которых я смогу побывать с коллегами в свой выходной.

Меня удивило насколько уверенно ты себя держала на протяжении всей прогулки, не опасаясь, что кто-то в любой момент может выскочить из-за угла с фотоаппаратом, как это было несколькими годами ранее. Ты выглядела совершенно спокойной.

Идя по извилистым тропинкам, мы болтали о всяких пустяках – погоде, твоей жизни, моей карьере, – старательно обходя стороной тему Рейнолдса. Внутри меня нарастало чувство ностальгии и сладкой грусти – воспоминания о наших прогулках и встречах в колледже остро отзывались в сердце.

Говорить о гастролях, театре и семье оказалось проще. Озвучивая успехи, я вновь убеждался в правильности принятых мною решений, но каждый раз, когда наши глаза встречались, я ощущал, что за твоей улыбкой и уверенными ответами, за словами поддержки прячется что-то большее. То, о чем ты не желала говорить, но оно терзало тебя изнутри. Я смотрел на тебя с невыразимой тоской, когда ты этого не замечала. А за легкой, свойственной тебе игривостью таилось множество невысказанных слов.

Мы остановились у берега Темзы, чтобы насладиться видом. Город удивительным образом сочетал в себе архитектурные шедевры, такие как небоскребы Сити, старинные здания, зеленые парки и живописные улицы с яркими неоновыми вывесками. Широкая и величественная река текла спокойно, отражая солнечные лучи на своей рябой поверхности. У подножия небольшого моста дети всех возрастов, со взрослыми и без, кормили уток, что оставляли за собой круги на воде. Даже в будничный день здесь было полно лондонцев, играющих в теннис и футбол, катающихся на роликах, велосипедах и скейтбордах. Легкий теплый ветерок шевелил листья на деревьях и заигрывал с твоими волосами, пока мы стояли там, переполненные воспоминаниями о прошлом и новыми впечатлениями.

– Никогда не думала, что окажусь с тобой на берегу Темзы, – заговорила ты, опираясь руками на парапет.

Я повернулся и на мгновение наши взгляды встретились вновь, как если бы ты украдкой следила за мной.

– Знаешь, я помню каждую нашу прогулку. Но у берегов Чикаго11[11] мы так и не успели побывать.

– Да. Вы тогда с Томасом обещали нам летнюю поездку не то на лодке, не то на теплоходе?

– Господибоже, как давно это было! – рассмеялся я, вспоминая как мы с парнями в действительности строили планы арендовать катер для своей маленькой компании.

Ты вздохнула, глядя на горизонт.

– Незабываемое время – колледж.

– Свобода, равенство, любовь, – проговорил я вслух гимн молодежи, ходивший то и дело по кампусу во времена, когда мы все были вместе. Ты смеешься, оглядываясь по сторонам, в надежде убедиться, что мой громкий возглас не привлек к нам ненужного интереса. – А что – британцы живут по иным принципам? – заговорщицки прошептал я, наблюдая прохожих, среди которых смешались представители разных субкультур и офисные работники.

Никто даже не смотрел на нас, хотя мне казалось, что к тебе будут обращены взоры всех вокруг – настолько ты была очаровательна и элегантна в своем светлом летнем платье с двумя рядами пуговиц и широким кожаным поясом, подчеркнувшим твою фигуру. Куда подевалась девчонка, которую я видел в объемных кофтах и кедах с оранжевыми шнурками?

– Как на счет твоих друзей? – поинтересовалась ты.

– У меня довольно обширный круг друзей. Тебе нужен кто-то конкретный?

Ты спрятала свою улыбку в ладони, которой поддерживала подбородок. Телефон пиликнул, и я вытянул его из заднего кармана брюк.

– Как там Томас? Вы все еще общаетесь? – спросила ты, не без любопытства разглядывая меня, пока я был увлечен полученным сообщением.

– Не поверишь, но вот Том как раз написал! – засмеялся я. – Давай сделаем ему сюрприз и отправим нашу фотографию?

Я держал телефон на вытянутой руке, другой приобняв тебя, тогда как ты кокетливо посмотрела в камеру, прижавшись поближе, и улыбнулась. Клик – и вот уже наш общий друг стал свидетелем нечаянного воссоединения, в которое я все еще не верил, просыпаясь по утрам.

– Томас будет приятно удивлен.

– Как они?

– Нет никаких «они».

– Что произошло? – поразилась ты.

– С чего бы начать. Если помнишь, они должны были сыграть свадьбу, когда узнали, что Кэрол беременна.

– Я помню, ты упоминал о ее беременности.

– Ну, они отложили свадьбу до лучших времен, поскольку она не хотела фотографий с животом и все такое. Том был согласен на любой ее каприз в тот период. Он был невероятно счастлив, что станет отцом, хоть все вокруг и утверждали, что это рановато для них.

Телефон снова оживился. Томас прислал нам свою фотку, на которой изобразил потрясение. Я рассмеялся, показывая тебе его ответ. А следом он дополнил переписку серией фотографий с воздушным поцелуем (до сих пор надеюсь предназначенным тебе) и с пальцем вверх. В очередной раз напряжение между нами спадало, благодаря виртуальному присутствию общего друга.

– Что же произошло? – снова спросила ты, пока я строчил Томасу ответ его колким напоминаниям о том, что ты давно замужем, и что «все это добром не кончится».

Тогда мне честно хотелось доказать ему, как сильно он ошибается. Мы же просто старые друзья по колледжу. Нет ничего предосудительного в том, что мы были когда-то давно влюблены. С кем не бывает?

– Как оказалось, – я убрал айфон обратно в карман брюк, облокотился на каменный парапет, теребя дужки очков в руках, – ребенок был не от него. И практически сразу после расторжения помолвки и разрыва, Кэрол вышла замуж за какого-то музыканта из своего родного города, по совместительству отца ее ребенка. Вероятно, там она с ним и изменяла. Затем последовал развод, а потом еще один брак с владельцем суши-бара в Лас-Вегасе. И это все за пару лет. Томас очень сильно переживал их расставание. С нашей с тобой последней встречи на вечеринке у Бэкерса все очень круто перевернулось в их жизнях. Я тогда очень боялся за него. Пришлось даже пожить с ним некоторое время.

– Хочешь сказать, он пытался… покончить с собой?

– Нет, что ты! Но он просто, действительно, очень сильно переживал. Новые подробности их совместной жизни выливались на него как из рога изобилия. Он даже потребовал сделать ДНК-тест на отцовство. Настолько его не убедили ее признания в изменах, совершенных еще во времена их отношений.

– И тест расставил все на места?

– И тест расставил все на места.

– Господибоже, Кэрол? Никогда бы не подумала, что она так поступит с Томасом! Эта парочка…

– Внутри каждого человека, которого ты знаешь, есть человек, которого ты не знаешь. Правда жизни. Зато у Кендис и Бенджи все сложилось гораздо удачливее.

– Ты что-то слышал и от них?

– Неужели ты перестала со всеми общаться? – пришло мое время удивляться. Тебе было любопытно узнать о наших однокашниках, о людях, с которыми ты проводила порой даже больше времени, чем я. Вот настолько твоя жизнь повернулась на 180 градусов.

– Я знаю только, что Саммер переехала в Нью-Йорк, получив работу в одной из редакций местного журнала. – Снова этот виноватый вздох. – Мы изредка переписывались в электронке. Еще знаю, что она иногда помогала Кендис, предлагая редакции купить ее фотографии.

– Да. А Бенджи, наконец, исполнил свою мечту о кочующем образе жизни.

– И как только Кендис на это согласилась?

– Любовь, – ответил я, стараясь снизить градус иронии в своем голосе.

– Точно.

Ты кивнула, снова спрятала глаза за темными стеклами очков, и мы двинулись дальше вдоль реки, без слов вспоминая, что держали путь в ближайшую кофейню. Комфортная тишина стала казаться излишне долгой. Я осознал, как изменились судьбы близких прежде людей, подчиняясь движению времени, из года в год, из месяца в месяц, изо дня в день. Наша история тоже не могла уже быть такой, как раньше. И даже годы молчания не были тому опровержением.

Я бы мог остановиться и сказать, как долго думал, что это я отпустил тебя тогда, но внезапно понял, что так никогда и не отпускал тебя. Я отпустил себя. Пытался забыть, замылить твой образ, накладывая поверх идеального полотна с твоим изображением десятки других. Но как это случается в моменте реставрации, когда обнаруживается, что под новым слоем краски имеется совершенно другая картина – мое «раскаяние»12[12] не требовало рентгеновских лучей и инфракрасных сканеров, как и последующей кропотливой работы реставраторов. Ты просто появилась в моей жизни и все слои с треском осыпались, высвобождая твой облик.

Мне было проще думать, что ты все решила сама, выбирая свой путь.

И в тот момент, в этом летнем парке, среди шума птиц и ласкового солнца, что-то начало меняться. Это был первый шаг – маленький, но решающий. Не было больше страха потерять друг друга. Никто не говорил «да» прямо, но оба соглашались с тем, что мы постараемся впредь никогда не потерять связь. Оставим дверь приоткрытой. Чтобы у каждого был шанс на общение. Твоя привязанность к Дэниелу, преданность ему и отчасти обремененность союзом с ним более не были преградой. Все, что было упущено за эти три года, мы вполне в силах наверстать, не глядя на то, что у тебя муж, обязательства, оба мы выбирали других людей, дающих нам стабильность, в которой так отчаянно нуждается любой человек. Мы сможем найти баланс между тем, кем мы были, и тем, кем могли стать. Между прошлым и настоящим.

Свернув с набережной, мы шли к выходу из Баттерси Парка по вымощенной старым булыжником дорожке, где вскоре заглянули в первую попавшуюся маленькую кофейню за напитками.

– Я не знаю, как ты это выдерживаешь, но кофе в Лондоне – это катастрофа! – негодовал я, поморщившись после первого глотка, недоверчиво разглядывая содержимое стаканчика. – Такое ощущение, что для британцев эспрессо – единственно существующий вид кофе. Нет палитры вкуса. Никаких ноток, словно зерна прожарены до состояния уголька из преисподней.

– Рада, что теперь мне есть с кем обсудить эту проблему, – подхватила ты стараясь говорить так, чтобы тебя не услышал никто из посетителей.

Дверной колокольчик с переливом в очередной раз дернулся, когда дверь за нами захлопнулась, а мы направились вперед по улочке, продолжая нашу прогулку.

– Не хочу показаться привередливым, но мне действительно сложно представить, как ты терпишь этот кофе каждый день.

– Ну, во-первых, привычка, Шон. И знание, где не стоит покупать кофе, – ты улыбнулась и снова скрыла свои глаза за очками. – И собственная кофемашина. Зато сколько у них видов чая!

– Не удивительно.

– Я подскажу пару мест, где ты сможешь попробовать хороший американо.

– Спасибо.

Я нечаянно вспомнил как несколько минут просто таращился на доску с перечнем напитков в один из первых дней, когда только прилетел в Лондон. Мы с Фэллон тогда имели неосторожность заказать себе по чашечке флэт вайт, не подозревая, что получим простой разбавленный большим количеством воды эспрессо и увенчанный тоненькой шапкой взбитого молока, довольно плотного и гладкого.

– Вот почему кофе не может быть универсально запатентован?

– Например?

– Как McDonald's.

– McDonald's?

– Да. Ведь их строгие стандарты рецептуры известны во всем мире. И в каком бы уголке планеты ты не находился, они стремятся к тому, чтобы клиенты могли рассчитывать на единообразие вкусов: чизбургер и картошка-фри стабильно напомнит тебе родные места. Согласись? Вот почему нельзя сделать подобное? В Чикаго ты просто говоришь, что хочешь кофе, и получаешь его. А тут я будто сдаю экзамен несколько раз в день.

Совершенно неожиданно ты остановилась передо мной, преграждая путь. Осторожным движением сняла пластиковую крышечку со своего бумажного стаканчика, дабы не пролить напиток на платье и протянула мне.

Я с недоумением посмотрел на тебя, но все же принял напиток. А сделав глоток, мои глаза немного округлились от удовольствия. Вкус идентичен с тем, что я держал в своей руке, но был менее отвратителен за счет грамотного соотношения сахара и молока.

– Не так хорошо, как в Чикаго, но и не противно.

– Сноб, – ответила ты, слегка склонив голову на бок, пытаясь скрыться в моей тени, поскольку солнечные лучи пытались заигрывать с тобой, ослепляя своей яркостью, мерцая в переливах огненных волн твоих волос.

– Похоже, для тебя Лондон не так уж плох.

– Первое впечатление всегда обманчиво. Просто нужно знать, что заказывать.

Я использовал любую возможность вновь запомнить тебя, когда мне выпадало хотя бы несколько секунд наблюдать за тобой. Я восхищался тем, как ты с легкостью ориентировалась в местных привычках, чувствуя при этом себя немного растерянно. Ты была все еще той Джейн Фостер, которую я знал, и все же было в тебе много нового. Стала еще красивее, намного более женственнее, не скрывая свою фигуру за безразмерными куртками и кофтами, коими пестрил твой гардероб в студенческие годы. А еще я ощущал едва заметный незнакомый мне аромат – ты была его женщиной.

Вновь и вновь крутился невысказанный вопрос, как жвачка в голове – мысли пролетали, не успевая завершиться – как ты справлялась со славой своего супруга все это время? Признаюсь, я думал, что придется бесконечно прятаться при наших прогулках от назойливых папарацци, ведь ты была под их прицелом практически с самого начала отношений с Рейнолдсом. И каково же было мое удивление: ты умело абстрагировалась от окружающих, ничем не отличаясь от обычных лондонцев на переполненных людьми улицах.

За свое короткое время пребывания здесь я заметил, что вне зависимости от времени суток, Лондон чем-то напоминал мне Нью-Йорк, с одной лишь только существенной разницей – кричащая отовсюду индивидуальность каждого жителя города, прочно соединялась с чопорностью традиционной английской архитектуры, неумолимо перетягивающей на себя одеяло броского для нового глаза контраста.

И вот в этом шумном океане лондонцев, ты научилась не выделяться. Конечно, я видел и смотрел только на тебя, но помня, как ты осторожно вела себя в пабе тем вечером, оглядываясь по сторонам, я готовился быть рыцарем, что защитит тебя от любой неприятности.