КАЛЕРИ. Someone Like U

– Но разве, стать великим режиссером – это ли не твоя заветная мечта?

– Мечта никуда не делась. Я все тот же Шон Кейн, не снявший свой первый и последний фильмы.

Ты просияла и слегка кивнула, как бы соглашаясь, явно вспомнив наш первый разговор о мечтах и целях, о будущем. Мы тогда едва были знакомы. Ходили в кино и бесконечно много болтали. Вот просто обо всем на свете.

Душу освещало осознание, что оба не забыли о прошлом. Чувства, которые мы заперли годами ранее, все еще теплились внутри нас осколками памяти. Мы знали, что эти посиделки в пабе были больше, чем просто встречей старых друзей, несмотря на разделявшее нас время и разные линии жизней.

– У меня все еще впереди, если ты об этом так переживаешь.

– Кажется, ты теперь на своем месте.

Я кивнул, продолжая пристально наблюдать за тобой. Один бог знает, когда мне еще представится возможность просто смотреть на тебя вот так, сидя за одним столом в полумраке лондонского заведения, когда на улице дождь.

– Я помню тебя на сцене, на тех репетициях у профессора Вуд. И хотя ты чаще всего кривлялся и шутил, но твое место на сцене никто не мог заменить. Это правда. И твой Дарлингтон – он прекрасен.

– Спасибо. Твоя оценка важна для меня.

– Я рада, что мне удалось вырваться на спектакль.

– Как так получилось, что Дэниел отпустил тебя одну?

– По-твоему, я нахожусь в заточении? – изумление в твоем голосе надломилось от тени легкой обиды.

– Я не это имел в виду.

– Мы довольно часто отдыхаем порознь. У Дэна и без походов в театр достаточно дел. Или ты хотел бы встретиться с ним?

– Господибоже, нет! Это последнее, о чем я стану просить, даже выпив весь алкоголь в этом баре! Даже за деньги.

Мы рассмеялись и в повисшей тишине попивали каждый из своего бокала.

– Как ты себя чувствуешь в роли жены знаменитого актера? В роли, которую сама выбрала, – сказал я, надеясь, что это поможет снять возникшее напряжение после упоминания о твоем супруге.

Ты обогнула взглядом помещение, прежде чем снова посмотреть на меня. Я хорошо знал эту твою привычку молчать – будто подбирала слова, которые не хотела произносить вслух. Ты не позволяла себе быть уязвимой. И я сразу понял, что ты не ответишь мне прямо и честно.

– Вроде как… нормально, – прозвучал ответ.

Что-то в твоем голосе заставило меня задуматься о том, как ты живешь, как изменилась твоя жизнь, даже если снаружи все выглядело хорошо. Если я мог спокойно скрываться за очередной ролью в театре, да и вообще мог быть кем угодно, то тебе было гораздо сложнее. Я видел это по твоим глазам.

Я поднял бокал и немного наклонился вперед, привлекая внимание, выуживая тебя из сотен бьющихся друг о дружку мыслей. Я так много думал о нашей встрече, что вдруг осознал, как сильно мне не хватало именно этого – твоего присутствия. Пусть другом. Пусть так. Пусть это всего лишь встреча старых друзей, несостоявшихся любовников. Пусть все останется как есть. Но в этих трех годах, пока мы не виделись, я так часто ловил себя на мысли, что хотел бы вот так просто поговорить с тобой. Как раньше.

– Я рад, что ты пришла, Калери, – наконец, произнес я, сам удивляясь тому, сколь спокойно звучал мой голос во время этого признания.

Ты подняла взгляд от винного напитка, и я заметил, как невольно сжались тонкие пальцы на высокой ножке бокала. Никто из нас не ждал, что я скажу это так прямо. На лице твоем промелькнула смущенная улыбка. Мне безумно хотелось взять тебя за руку, как прежде, когда у меня было на это право, когда я не боялся того, что подумают окружающие нас люди в переполненном баре. Ведь сейчас мы были просто старыми друзьями из колледжа с общим прошлым, но только внешне. Я теперь едва ли что знал о твоей жизни.

– Я не была уверена, что ты будешь рад мне.

– Почему?

– Прошло столько времени. Я думала… я была уверена, что ты забыл уже обо мне.

Если бы я только мог. Три года достаточно, чтобы забыть как плохое, так и хорошее, но очень мало, чтобы стереть все воспоминания.

В словах этих не было особого упрека, скорее чистая констатация факта. Забавно было услышать от тебя то, о чем сам часто твердил себе. Слишком много времени прошло. Я шел по своему пути, ты выбрала – свой. В конце концов, мы оба приняли случившееся, оставив все в прошлом. А прошлое – не более чем ретроспектива. Без возможности вернуться.

Я покачал головой, не отводя взгляда.

– Я тебя непременно вспомню, если когда-нибудь забуду.

Ты сидела, прислушиваясь к моим словам, и улыбнулась, наклонившись вперед и поддерживая подбородок рукой. Мягкие локоны волной огня скрыли твое лицо от посторонних, предоставив мне исключительное право смотреть на тебя.

– Я никогда не хотел, чтобы ты исчезала из моей жизни, Калери. Я не был уверен, что справлюсь, но я всегда помнил о тебе. Переживал как ты там. Вернее, здесь. Господи, оглянись, да мы сидим в лондонском пабе!

– Я знаю! – Ты вторила моему смеху. – Никогда бы не подумала, что встретимся вот так – на твоем спектакле.

– Ага.

– Еще и в Лондоне.

– Согласен. Это странно.

– Мне всегда казалось, что мы обязательно пересечемся на какой-то премьере или одной из этих вечеринок, но, когда ты сменил экран на сцену… шансов оставалось не так много.

И только после этих слов я вдруг осознал, что ты следила за моей страницей на Facebook.

Я не решался написать, поскольку не был уверен, что твой чикагский номер все еще обслуживается. Я пытался искать тебя в соцсетях, в группе выпускников нашего колледжа, выискивая малейший намек на аватарку с чем-то, что могло напомнить мне о тебе и подсказало бы, что это могла быть ты. В конечном итоге я бросил эту затею. Вполне вероятно, в целях безопасности у тебя был другой ник, отсутствовала фотография и минимум данных даже для закрытого профиля.

Но я не случайно разместил на своей странице новость о гастролях в Лондоне. Калери, этот репост я сделал для тебя, на тот случай, если ты случайно набредешь на мою страницу в набиравшей популярность соцсети. Могла ли ты знать об этом, когда читала афишу спектакля?

– А как ты... узнала от подруг? – мне безумно захотелось услышать подтверждение своим догадкам.

– Да. Все так и было, – ответила ты, кивая и опуская взгляд. Несложно было догадаться, что жизнь с Рейнолдсом научила тебя прятать свои настоящие эмоции.

Внезапно я вспомнил, что ты замужем уже два года. Словно увидел за твоей спиной всю ту новую жизнь, которой ты жила: Лондон, муж кинозвезда, красная ковровая дорожка, новая семья и друзья.

Перед глазами за миг пролетел последний месяц в колледже, когда ты сообщила, что улетаешь. Я хотел остановить тебя тогда. Больше всего на свете я желал заключить тебя в своих объятия и никогда никуда не отпускать. Но в то же время я видел, как сильно ты полюбила его. Я был свидетелем всех твоих страданий, причиненных моим глупым поступком, продиктованным чрезмерно выпитым алкоголем на твоем дне рождения. Знай я тогда, что ты выберешь его, я бы не посмел причинять тебе столько боли. Никогда не позволил бы этому случится. И, быть может, ты была бы еще на несколько недель счастливее.

И все же, я не мог забыть тот поцелуй с привкусом надежды. Я как сейчас помню дорожки слез на твоих щеках и возмущение в голосе, оттого что был глуп и нерешителен, что не признавался в своих истинных чувствах, что не трубил о нас на каждом углу, едва только твоя ладонь впервые доверчиво легла в мою.

Мы молчали три года. И все еще продолжали молчать. Просто сидели и смотрели друг на друга, словно читая мысли как дорожку субтитров. Боясь озвучить то, о чем несомненно говорили за нас глаза. Признаваясь в том, что не случилось. Не произнося вслух то, о чем нельзя более говорить по определенным обстоятельствам.

– Как Астрид? – твой неожиданный вопрос застал меня врасплох.

– Нет никакой Астрид.

– Определенно должен быть кто-то. Ты же Шон Кейн. Я просто не поверю, что ты все еще один, – твой голос был полон сомнений и того самого, женского ожидания правды, которую хотелось знать, но в которую отчаянно не хотелось верить.

Легкое напряжение от твоего вопроса, наконец, достигло своей глубины. Задержав дыхание, я вдруг мысленно вернулся к Фэллон. И даже вспомнил кольцо, которое выбрал перед поездкой, но так и не решился вручить ей.

Я должен был сказать тебе правду. Но что-то внутри подсказывало, что лучше мне было тебя обмануть. Ведь выдав тебе эту маленькую ложь, я снял бы с себя оковы прошлого. Показал бы, что научился свободно дышать без тебя, что не искал в каждых прошлых отношениях твой призрачный образ, наглухо засевший в памяти. Сердце не хотело отпускать тебя.

Я немного медлил с ответом, в очередной раз отхлебнув джин из бокала.

– На самом деле, я в отношениях, – выдавил из себя, мгновенно чувствуя, как собственные слова режут одну за другой связывающие нас нити. Но все было решено, и отступать не имело смысла. – Это Фэллон. Ты видела ее сегодня в моей гримерке. Мы встречаемся. Правда, скрываем это от коллег в театре.

Ты молчала, внимательно слушая. Взглянула на меня украдкой, а затем снова посмотрела на бокал в своих ладонях, словно оценивая полученные от меня факты. На лице твоем не было удивления, одно только принятие. Я понимал, что так или иначе был бы вынужден соврать тебе о нас с Фэллон, просто чтобы не возникало лишних вопросов.

– Она красивая.

Я напряженно кивнул, умышленно увлеченно рассматривая витиеватые линии рисунка деревянной столешницы.

– И я очень рада, что ты закончил с Астрид, – голос твой звучал беспристрастно.

– Это был один из тех романов в колледже, о которых не стоит вспоминать, – признался я, после чего тотчас осознал всю мерзость сказанного мной. – Не то, чтобы я хотел забыть то, что было между нами… это…

– Шон, ты не обязан объяснять.

– Нет-нет! Я вовсе не хотел сказать, что забыл о том, что было между нами в колледже. Я бы солгал, если бы признался в подобном…

– Шон… я понимаю, да…

– Это… это другое.

Ты провела рукой по лбу, поправляя прическу, робко улыбнулась, скользнув взглядом по мне и снова уставилась в остатки гранатового напитка в бокале.

Я глубоко выдохнул. Начать разговор снова оказалось непосильной задачей, учитывая, что я зашел на покрытую пылью и паутиной времени территорию.

– Я скучал, Калери.

Не стоило даже отвечать сразу, ведь было заметно как дернулись уголки твоих губ, а в груди моей разлилось тепло от того, как ты посмотрела на меня. Ты могла вполне сказать о том, сколько времени утекло, и что мы оба сильно изменились, и что стало сложнее, намного сложнее, чем раньше. Но вместо этого ты тихо произнесла:

– И я скучала, Шон.

Не в силах сдержаться, я улыбнулся, скрестил руки на груди и оперся на стол.

Тишина тянулась, заполняемая звуками сменяющихся посетителей заведения, звоном столовых приборов о тарелки и смехом от особенно хороших пьяных шуток. Но в этой тишине происходило нечто ценное, словно возвращалось из нашего прошлого, ломая стены и преграды. Я четко видел, как если бы мы стояли на том мосту, что разделял нас в моем воображении, то именно сейчас ты обернулась.

Ты заметно нервничала, несколько раз просматривая и изучая окружавших нас посетителей в столь поздний час. И незаметно сглотнула, на миг сжав губы, а взгляд скользнул мимо меня на улицу. Туда, где за окном давно начался июльский вечер.

– Дождь прекратился, – задумчиво сказала ты, выглядя сосредоточенной, слегка настороженной. Хотелось верить, что тебя также бросало в путешествие по тем временам, когда все казалось проще, когда мы могли быть рядом, не боясь вопросов и не ожидая быть пойманными.

– Я провожу тебя, – понимающе кивнул я и разом осушил остатки джин-тоника.

* * *

Я вышел из паба первым и сразу почувствовал, как влажный после дождя летний воздух Лондона раскрывает свои объятия. Остановившись у кирпичной стены здания, оперся на кованную ограду, что поддерживала старую вывеску. Пальцы без спешки потянулись к пачке сигарет. Я вытащил одну, поднес ее к губам, задумчиво осмотрел улицу и прохожих вокруг, пока доставал зажигалку.

Кончик сигареты дрогнул, едва искры огня мелькнули в вечернем полумраке. Первый короткий вдох, и дым наполнил легкие знакомой тяжестью, даруя долгожданное за весь вечер наслаждение. С выдохом легкое табачное облако окутало меня, ненавязчиво растворяясь в ночном воздухе. Закрыл глаза, на мгновение позволяя себе забыться, потеряться в этом моменте. Не нужно более никуда спешить – в каждом медленном вдохе была какая-то необъяснимая бездна.

Я стоял, склонив голову чуть вбок, рассматривая темное небо с паволокой тумана, характерное для этого города также, как и беспрерывно бурлящая жизнь. Я будто прислушивался не только к ночному городу, но и к собственным мыслям, что, казалось, с каждым вдохом прояснялись. Сам воздух был полон какого-то особенного чувства. Не похожего ни на что из предыдущих подобных вечеров, когда мы выходили из бара с коллегами, разбредаясь по своим временным пристанищам.

Я только слегка повернул голову и тотчас заметил, как ты вышла на улицу, медленно огляделась по сторонам и нашла меня, словно тоже почувствовала это незримое натяжение в воздухе.

Сделав еще одну затяжку, я томно выдохнул сигаретный дым, пока мой взгляд был все еще прикован к тебе. Ты не сказала ни слова, просто остановилась рядом. Только запах сигареты, смешанный с ночной прохладой, касался твоего лица с дуновением ветра, как бы я ни старался увернуться.

Каким-то странным образом, в этот момент, стоя напротив с догоравшим окурком в руке, я почувствовал, что не могу и не хочу отпускать тебя. Все внутренние вопросы, все смятение и чувства вдруг обострились. Мы не виделись так долго. Неужели эта встреча – единственное, что дает нам жизнь? Уже тогда я начинал понимать, что каждая встреча имеет значение.

Я не хотел забывать. Нам нельзя было забывать. Стоять вот так, рядом с тобой, было столь естественным, словно не было ни именитых актеров, ни десятков актрис, ни тысяч километров между нашими новыми домами.

– Слушай, я не хочу, чтобы это выглядело странно или неуместно. Я понимаю, что ты замужем и у тебя есть обязанности. Но я бы очень хотел увидеть тебя снова. Просто встретиться. Как раньше. Думаю, мне пригодится хороший гид по городу. Что скажешь? – я пристально смотрел на тебя, выдыхая дым немного в сторону, но неугомонно заигрывающий с твоими волосами ветер то и дело возвращал его к тебе.

Твои глаза заблестели, а на губах появилась легкая, почти неуловимая улыбка – не согласие, нечто иное, – момент, когда два человека понимают, что приобретенное этим вечером все-таки не закончится.

Ты не сказала «да», просто смотрела на меня, словно пронзала душу изумрудными кристаллами. И этого было достаточно. Я не знал, что будет дальше, но хотел, чтобы это не заканчивалось вот так просто.

Ты нервно убрала прядь волос за ухо, задумалась над чем-то. Я представил себе, что ты, вероятно, думала о Дэниеле, о том, как он мог бы это воспринять, пыталась понять, как наша очередная встреча впишется в твою жизнь, в отношения с мужем, оттого не стал торопить с ответом.

– Пожалуй, гид из меня никудышный. Я и сама толком не знаю Лондон за все эти годы.

Сигарета догорала между пальцами с невозмутимым спокойствием, и каждый вдох мой был частью чего-то большего, чем просто желания курить. Это было как выражение внутреннего монолога. Не озвученные слова. И когда я снова взглянул на тебя, этот дым все еще вился в воздухе вокруг, словно неведомая преграда, что одновременно разделяла и соединяла нас.

– Что мешает тогда нам посмотреть его вместе?

И было в этом долгом взгляде все – неопределенность, поиск, вопросы и ответы.

И все было в этом дыме. И в твоей восторженной улыбке.

Глава 6

53 дня до моего возвращения

ДЖЕЙН: У тебя есть девушка. Ну, конечно, у тебя была девушка. Как же иначе!

Я смотрела на свое отражение в зеркале туалетной комнаты, пытаясь привести свои мысли в порядок, отбрасывая нахлынувшие тревожные воспоминания.

Как оказалось, я скучала по тебе даже больше, чем ожидала. Титры нашего вечера приближались к концу, но мне так сильно не хотелось отпускать тебя. Я не готова была прощаться, но мне нужно было возвращаться в привычную жизнь.

Ты ждал меня на улице, недалеко от паба, где мы только что общались чуть больше часа. Невыносимо мало времени для встречи со вкусом трехлетней тишины.

Вокруг все еще ощущался запах мокрой брусчатки и пара, поднимавшегося от влажных разгоряченных за день камней, но воздух уже становился прозрачным и легким, с различимым налетом земли и асфальта, пропитанных недавно пролитой с небес влагой. Аромат мокрых листьев на деревьях и цветочных клумб яркими оттенками слышался с каждым дуновением прохладного ветра. Свет уличных фонарей, вывесок и фар, проезжавших мимо автомобилей, отражался в лужах и на влажных каменных стенах фасадов. Звуки города приглушены, словно сам Лондон погрузился в задумчивость, готовый встретить ночь с особым, тихим величием.

Ты, не спеша, сделал затяжку и выдохнул. Прежде чем повернуться и найти меня, я заметила, как ты погрузился в свои мысли, невольно следя за пробегавшей перед тобой картиной мира.

Сигаретное облако расплывалось в воздухе, лениво опускаясь вниз, пока я невольно следила за его танцем, медленно приближаясь к тебе. Было что-то магическое в том, что курение стало твоим исключительным ритуалом еще со студенчества – что-то легкое и совершенно неотделимое от твоего образа. Это являло собой не просто действие, но ту часть тебя, такую же привычную, как и шаги, молчание или взгляд бесконечной темноты, коим ты всегда на меня смотрел.

Я попыталась вспомнить, как много раз видела тебя вот так – в тот самый момент, когда дым, расплываясь, обвивает черты столь знакомого лица, когда ты стоишь с сигаретой в руках на фоне неясных уличных фонарей. И все в этом кажется мне столь знакомым, таким своим. Я давно поняла, что курил ты не для того, чтобы показать свою стойкость или независимость. Нет. Это был твой способ оставаться собой, даже когда мир вокруг трещал по швам. Ты словно растворялся в этом мгновении, и каждый выдох был твоим собственным выражением всего, о чем нельзя было сказать словами.

Я попыталась разделить тебя с этой вредной привычкой еще в колледже, в те месяцы, когда нам обоим казалось, что мы хотим стать ближе, больше, глубже, но потерпела неудачу практически сразу. А твой запах и табачный шлейф с тех пор стали чем-то единым, по чему я оказывается так безумно скучала. Он был частью наших недо-отношений, частью воспоминаний о вечерах, когда мы ни о чем не думали, а просто были рядом в темноте ночных прогулок, в полумраке комнаты, освещаемые экраном ноутбука с очередным фильмом.

Дэниел никогда не курил. Ни в жизни, ни при мне. Конечно, он мог сделать это для образа или фотосессии, но это никогда не было частью его самого. В культуре его семьи, в его воспитании и жизни не было места сигаретам. Все было под контролем, правильно выверено и аккуратно.

Даже в кино, когда он играл роль, где его герой выкуривал или хотя бы держал сигарету в руке, Дэн всегда отмахивался от той практически сразу после отснятого дубля, как если бы эта привычка была чужда всей его сущности. Я удивлялась тому, как в эти вынужденные моменты для съемок мой муж не постигал в этом жесте необъяснимую, бездумную легкость. Он был расслаблен, но что-то неуловимо оставалось неестественным для меня в тех эпизодах.

Это сизое облако было все той же тонкой нитью, связывавшей наше с тобой прошлое. В нем было столько свободы, не сдерживаемой рамками и предрассудками. Это настолько отличалось от моей нынешней жизни, где практически все, что находилось за пределами стен нашего дома, было просчитано наперед целой командой менеджмента моего мужа, где каждый мой шаг должен был совершаться по неукоснительным правилам, во благо его процветающей карьеры. Дэниел был активом, в который вкладывали другие люди. И эти же люди заботились, чтобы вложенные ими силы и средства имели должный результат.

Ты же был прост и естественен, как и этот табачный дым, что в очередной раз окутал меня с порывом летнего дуновения ветра, как ты ни старался выдыхать его в противоположном от меня направлении.

– Слушай, я не хочу, чтобы это выглядело странно или неуместно, – заговорил ты, безотрывно изучая меня глазами, словно цепляясь за что-то, что не позволило бы тебе отпустить меня сейчас. – Думаю, мне пригодится хороший гид по городу. Что скажешь?

Я едва смогла удержать рвущуюся наружу улыбку, осознавая, что ты тоже посчитал эту встречу безумно короткой.

Дымные вихри от твоей сигареты обвивали нас, словно невидимая аура, размывая воздетые некогда между нами границы. Я смотрела и понимала, что эта привычка, этот обращенный на меня взгляд, оставались со мной все время. Я не могла оторваться от происходящего в тот миг, даже если бы попыталась. Ты все еще был моим Шоном, тем, в кого я когда-то влюбилась, кто жил в моих мыслях и воспоминаниях словно эта окутанная туманом фигура – почти мифическая, отстраненная, но не позволяющая себя забыть.

Я пробубнила что-то о том, что не знаю город настолько, чтобы предложить себя в качестве гида.

– Что мешает тогда нам посмотреть его вместе?

При этих словах след выкуренной тобой сигареты ненавязчиво концентрируется в воздухе, как и легкий мужской парфюм, который я заприметила еще за столиком в пабе.

Немного животный, насыщенный аромат, словно подсушенное жарким солнцем темное дерево. Он другой, не такой как раньше. Будоражит воображение, цепляет и запоминается. Как смесь роскошной темноты и силы. А едва ощутимый угольный оттенок табака и специй создавал теперь ощущение манящей теплой бархатистости, как запах самой темной ночи, полной тайн и приключений.

Ты вытянул из кармана айфон, сделал пару нажатий и протянул его мне. На экране горело табло набора информации для сохранения нового контакта.

Стараясь сдержать дрожь в пальцах, я набирала цифры, соответствовавшие моему новому номеру телефона, подспудно проверяя в уме правильность их порядка, словно боялась допустить одну единственную ошибку.

Я вернула тебе айфон, и ты тотчас спрятал его в кармане брюк.

– Не проверишь? Быть может я солгала?

Ты усмехнулся, чиркнув пеплом по краю урны, прежде чем выбросить окурок.

* * *

По пути домой, сидя за рулем машины, я ощущала, как сигаретный дым прочно въелся в волосы и одежду, даже несмотря на бьющее по лицу дыхание ночного ветра в опущенные боковые окна.

Пальцы машинально перебирали волосы, пытаясь стряхнуть этот запах, но он оставался – тонкий, почти неуловимый, как воспоминание о проведенном с тобой наедине времени, от которого не могла избавиться, подгоняемая страхом разоблачения. В бурлившем воображении Дэниел еще с порога интересовался, где я была весь вечер, хотя удивительным образом ни разу не позвонил и не написал за время моего отсутствия.

На светофоре я заглянула в бардачок в поисках завалявшегося флакончика духов, но так ничего и не нашла среди бумажек, квитанций и начатых пачек салфеток.

Припарковавшись на привычное место, я глубоко вдохнула. Привкус горечи от казавшегося настойчивым запаха сигарет все еще терзал мою грудь. И это призрачное ощущение твоего присутствия не покидало меня, даже когда поднималась по ступенькам своего дома.

Пальцы все еще касались закрытой двери, когда я медленно выдохнула, прислушиваясь ко встретившей меня тишине внутри. Практически везде горел свет. Я по привычке оставила ключи от машины на тумбочке у входа, а сумочку на барной стойке, продвигаясь медленно, стараясь не сильно стучать каблуками летних сандалий.

Еще в машине я прокручивала сотню сценариев встречи с мужем после столь долгого отсутствия. Я не знала, что буду делать или говорить, что он спросит и какова будет его реакция, когда я признаюсь, что была на твоем спектакле. У меня не было сомнений в том, чтобы рассказать ему правду, поскольку мы всегда были честны друг с другом. Но также я помнила результат той неожиданной встречи в Нью-Йорке.