КАЛЕРИ. Someone Like U

– Я хочу, чтобы ты бросил, – решительно отчеканила она после молчания.

– Я знаю. Прости.

– Ты сам обещал мне.

– Я стараюсь.

Она натянуто улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй, прежде чем закрыть за собой дверь. Я выдохнул, подперев спиной стену, сковывая руки в узел на груди. Мне хотелось в очередной раз закурить и вытравить из головы нечаянные мысли о тебе.

Прикрыв глаза, снова увидел мою Калери – ту озорную, яркую девчонку, кокетливо следившую за мной в коридорах кампуса. Ты никогда не нуждалась в одобрении, была бесстрашной и манящей. И я все также безостановочно искал источник этой беззаветной улыбки, словно кто-либо еще мог вот так смотреть на меня.

Еще находясь в Чикаго и готовясь к предстоящему гастрольному туру, я отчего-то предположил, что она ждет официального объявления о нас.

Я крепко увяз, в какой-то момент перепутав жажду любви с влюбленностью, понимая, что ломаю эту романтическую комедию в своей жизни только для того, чтобы не остаться одному. Я просто позволил себе ответить взаимностью на ее чувства. Фэллон поверила, а заниматься любовью куда приятнее, если ты влюблен.

– Ты пожалеешь об этом, дружище! Подумай, – бесконечно повторял Томас на другом конце провода, когда я поделился с ним своим спонтанным решением.

Не знаю, почему я не сделал ей предложение в первый вечер в Лондоне (как и в последующие дни). Купленное накануне отъезда кольцо так и осталось лежать в бирюзовом футляре на дне потайного внутреннего кармана под замком в чемодане. Я был уверен в своих чувствах. Я даже мог представить себе свое будущее с Фэллон, однако, каждый раз находил десяток причин тому, чтобы назвать очередной момент неподходящим.

Наверно, я до сих пор не могу решиться переступить через воспоминания о тебе.

Я снова закурил, распахивая кухонную форточку, наблюдая как дым от сигареты витиевато танцует в пространстве, концентрируясь на короткий миг и растворяясь в воздухе.

Ты была частью меня самого, частью того времени, когда все было так просто и сложно в одночасье. И черт возьми, но тогда я еще не был готов сказать себе, что свободен от этого чувства. Потому что… все, что было с Калери, – все было важным. Мысли о тебе снова вернулись, как тень, что скользила по моей душе, напоминая о незавершенной истории, о не до конца прочитанной книге в единственном экземпляре. Лондон негласно стал мостом между тем, что было, и тем, что могло бы быть. И меня не покидала одна последняя, важная мысль: стоит ли пытаться искать встречи или, может, лучше оставить все как есть – в черно-белых снимках воспоминаний, не подвластных времени? Впрочем, по мосту не обязательно переходить. Можно просто стоять на нем и смотреть назад.

Я даже представить не мог, что произойдет, если мы встретимся. Может быть моя Калери уже не та. Вполне возможно, что эта, новая Джейн будет смотреть на меня как на кого-то из далекого прошлого, на того, кто совсем не нужен в ее новой жизни.

* * *

Спектакль закончен. Овации собраны. Занавес опущен.

Я хлопнул дверьми служебного входа на сцену одним из первых, направившись к себе в гримерку, попутно ослабляя шейный платок под широким жестким воротничком белой сорочки. В голове все еще звучали последние реплики, а растекшийся по венам адреналин не спешил угасать. Этот странный вакуум, в котором ты оказываешься едва покидаешь авансцену, слыша затихающие аплодисменты за спиной, странным образом не мог сегодня заполнить пустоту внутри.

Я готов был поклясться, что схожу с ума – в очередной раз я думал, что ты могла быть здесь, среди зрителей. Неоднократно я надеялся, что ты придешь. Но снова и снова разочаровывался. Я неосознанно желал твоего присутствия, оттого старался сыграть своего героя все лучше, чем прежде. Я чувствовал, жил, дышал как мой герой, то и дело ощущал этот скрытый в нем вечный поиск настоящего. Это была сложная, многослойная роль.

Оказавшись в темных стенах гримерной, я тотчас скинул фрак и жилет лорда Дарлингтона на кушетку, уперся ладонями на столик и уставился в собственное взволнованное отражение в зеркале. Наваждение, в очередной раз захватившее меня, постепенно угасало.

– Она не придет. Ты же знаешь, – приговаривал я, тщетно пытаясь выровнять дыхание. Я так спешил остаться наедине с собой и собственными желаниями и страхами, не заметив, что практически сбежал за кулисы, едва выдалась такая возможность.

Я сжал переносицу большим и указательным пальцами, убеждая себя упокоиться и собираться на встречу с коллегами. Сменив костюм денди викторианской эпохи на модные в двадцать первом веке светлые брюки и рубашку, я нырнул в свои любимые лоферы как раз, когда едва слышно раздался стук в двери.

– Да-да, войдите! – произнес я, оправляя воротник рубашки, не подозревая, что в следующую секунду забуду о том, что вообще нужно дышать.

– Здравствуй, Шон.

Я оцепенел. Сердце на мгновение сжалось, руки перестали слушаться, а глаза продолжали шириться, пока я смотрел на твой такой знакомый силуэт в дверном проеме. Как сейчас помню на тебе было легкое летнее платье с завышенной талией. Воздушное настолько, что несмотря на светлый оттенок зеленого, оно придавало тебе схожести с призраком, взиравшим на меня в отражении.

Я повернулся к двери, потеряв дар речи. Внутри все перевернулось. Мне просто нужно было убедиться, что ты действительно стоишь со мной в этом маленьком тускло освещенном помещении.

Я смотрел на тебя, не в силах пошевелиться или произнести хоть слово, боясь спугнуть наваждение, то и дело рассматривая, выискивая подтверждения твоей реалистичности. Я неосознанно ждал, что все это игра воображения, что ты вот-вот исчезнешь.

Не поверишь, но больше всего на свете в тот вечер я желал видеть тебя. Интересно, за что я заслужил этот подарок? Почему высшие силы, рок или Бог, или кто там еще день за днем играет судьбами человечества, решили устроить нашу встречу именно тогда?

Мир сделал вздох и замер, когда мы встретились глазами.

И все изменилось. То вечное чувство твоего присутствия в последнюю неделю вдруг стало плотным и реальным. Это была ты. Стояла передо мной такая взволнованная, живая, невероятно красивая.

Ты сделала один нерешительный шаг, словно обдумывала что-то, сминая в руках брошюрку спектакля, которую выдавали всем зрителям при входе в театр, а в голове моей мелькали сотни мыслей, сбивая друг друга своей стремительной хаотичностью.

– Это было глупо, прости, – твой шепот разорвал звенящую тишину, позволяя всему миру в одночасье выдохнуть, когда мне показалось, что ты готовишься сбежать.

– Нет! – Это было неожиданно громко, но я уже в пару шагов сократил расстояние между нами и прижал тебя к себе. – Неужели ты думаешь, Калери, я позволю тебе вот так уйти?

Вспоминая об этой встрече даже сейчас меня бросает в пот от волнения. Я так сильно испугался, что ты уйдешь, оттого не сдерживал своих порывов. Позволил себе медленно отстраниться, не размыкая объятий, и снова посмотрел в твои глаза.

– Я видела спектакль.

Самый прекрасный голос в моей жизни – звонкий, тоненький и такой женственный – окутал меня своим теплом, словно и не было этих трех лет тишины между нами. Словно не было расстояния в тысячи миль, не было вод Атлантики, разделяющих нас все эти годы. И я улыбнулся, не зная, что ответить. Слова просто застревали в горле, вспышками взрывались в полупустой голове, где наконец утихли все недавние реплики и отыгранные роли.

Ты стояла передо мной, не отступив ни на шаг, не спешила высвободиться из моих ладоней, сжимавших твои предплечья. Я все еще боялся, что ты мой мираж.

– Ты пришла, – наконец выдохнул я, пытаясь вернуть себе голос, поскольку твои глаза украли все слова, что я собирался тогда сказать.

Я опустил взгляд на твою улыбку, что озарила собой все пространство гримерки, – не мог наглядеться на эти ямочки на щеках, всегда придававших тебе особый задор, искренность и неповторимый шарм.

– Четыре года прошло. Но я сдержала обещание. Ты на сцене, а я в зрительном зале, – ты смущенно пожала плечами, словно оправдывалась. – И ты был великолепен.

Я радостно улыбнулся, сдерживая рвущийся наружу смех, пришлось даже спрятать лицо в ладони на короткий миг, чтобы как-то обуздать себя, не сорваться снова обнимать тебя и кружить по комнате. Должен признаться, мне этого безумно хотелось.

Глава 5

53 дня до твоего возвращения

ШОН: Я все еще не мог оторвать взгляд от твоих глаз, утопая в глубине нашей неожиданной, но такой долгожданной встречи. Я держался за тебя, не в силах до конца осознать реалии действительности.

Ты стояла передо мной в этом маленьком помещении гримерки, словно весенняя дымка, и смотрела на меня не то с извинением, не то в ожидании. Я столь часто представлял себе этот момент, но оказалось, не был готов. Признаюсь, я вообще никогда не был готов к нашим встречам, Калери.

Я потрясенно слушал звуки твоего нетерпеливого голоса, будто впервые следил за мимикой твоего лица. Я был безгранично счастлив такому подарку судьбы. Спустя столько лет ты по-прежнему улыбалась мне.

Все еще до конца не веря в происходящее, я осознал, что смотрю на приоткрытую дверь в гримерку, ожидая подвоха. Мысль, что ты пришла на спектакль не одна, но с ним, что твой муж непременно появится здесь и разрушит это сладкое мгновение, внезапно вспыхнула в моем сознании. Но проходили секунды, одна за другой, когда вдруг твой голос в очередной раз ласково коснулся звенящей в ушах тишины:

– Расслабься, я здесь одна.

Я вновь поразился тому, как легко ты считала на моем лице немой вопрос, замерший на устах с пульсацией утихающего сердца в грудине. За три года многое переменилось, но одно оставалось неизменным – я все еще не мог научить его реагировать иначе, когда ты была рядом. А еще ты все также ловко читала мои мысли. Все до одной. Непостижимо.

– Я так счастлив увидеть тебя!

– Не знала, стоило ли вот так вторгаться в твою жизнь, – голос дрогнул, когда ты пожала плечами и выдохнула, а я в очередной раз прижал тебя к себе. – Но вот я здесь…

– Это невероятно, – шепнул я, вдыхая исходивший от волос аромат твоих любимых духов. Такой родной и знакомый.

Если бы я только мог никогда не размыкать эти объятия.

– Шон! Тебя ждет… Холден, – момент появления Фэллон на пороге распахнутой двери отрезвил в одночасье. Я почувствовал разом все эти годы, что простирались мостом между нашими реальными жизнями. Она умело превратилась из Фэллон, которую я знал лично, в Фэллон Миллс, ту самую, что она выставляла напоказ для поклонников и театральной публики. Но недоумение в ее серых глазах отразилось немым вопросом, ведь я не пытался утаить свое внезапное разочарование, будучи вынужденным выпустить тебя из своих ладоней. – Ох, простите?..

– Нет, это вы меня извините, – мигом ответила ты, отступая на шаг и являя себя Фэллон. – Я не знала, что отнимаю время… Конечно же, я отнимаю время! Господи, о чем я только думала…

– Фэллон, это моя подруга. Мы вместе учились в колледже.

После этих слов взгляд брюнетки значительно преобразился, скользнув по твоей фигуре в светло-зеленом платье. Ты неловко заправила выбившейся локон за ухо, как мне показалось, это было незаметной демонстрацией обручального кольца. Я бы и не заметил, если бы взгляд Фэллон не зацепился за блестящий камень, который попросту не мог не привлечь женское внимание.

– Приятно познакомиться! – Фэллон шагнула в гримерку и протянула ладонь для рукопожатия. – Как вам спектакль?

– Я не устану повторять: это было чудесно. Правда, – искренне улыбалась ты, приличия ради, стараясь казаться вовлеченной в разговор с моей партнершей по сцене.

– Шон, нас ждет Холден. Ты ведь идешь на…

– Если я не вовремя, прошу прощения! Я… Это было незапланированно. Явиться вот так сюда… Просто падение с неба…

– Калери, мы не виделись три года! Все это подождет! – произнес я, подмечая промелькнувшее удивление на лице все еще мило улыбающейся Фэллон. – Давай так. Ты иди в бар через улицу, прямо напротив театра. Все время забываю название… Жди меня там. Я быстро решу свой вопрос с Холденом и присоединюсь к тебе незамедлительно.

– Но разве мы не?.. – неуверенно отозвалась Фэллон, пытаясь напомнить о наших планах после спектакля.

Ты уловила начало ее вопроса и попыталась в очередной раз ретироваться, настойчиво уверяя, что наша встреча может подождать. Ты не хотела вмешиваться в события моей жизни. Понимаю. Однако, я не хотел тебя отпускать. Не в этот раз.

– Калери, – я заглянул в твои глаза, ласково сжимая ладонями предплечья, словно мог убедить тебя не уходить вот так быстро, не исчезать, – ничего не хочу слышать! Через десять минут. В баре напротив. Повтори?

– Но, Шон, все в порядке, даже если ты занят…

– Что я только что сказал? – с улыбкой спросил я, вынуждая сдаться.

– В баре через дорогу.

– Десять минут?

– Десять минут, – вторила ты, смущенно оборачиваясь к Фэллон, то и дело не прекращавшей наблюдать за нами.

Я схватил телефон и кардиган с крючка старомодной вешалки, не удостоив вниманием заброшенный костюм Дарлингтона на диване у стены. С этим я точно успею разобраться завтра.

Фэллон первой вышла из гримерной. Ты поспешила следом за ней, но едва захлопнув за собой дверь, я тотчас обнял тебя за плечи и повел по запутанным узким коридорам театра. Сам того и не заметив, я помогал тебе неспешно спускаться по причудливо неудобным ступеням, к которым актеры, сновавшие из гримерок на сцену и обратно день ото дня, уже привыкли.

А в голове вскипал неугомонный поток мыслей. Эта встреча была не случайной, и значила куда больше, чем простое пересечение наших путей. Я знал и боялся, что если сейчас отпущу, то, возможно, никогда не смогу более поговорить с тобой.

– Какая, должно быть, неожиданно приятная встреча? – спросила Фэллон, оборачиваясь и глянув на нас, спускавшихся по лестнице вслед за ней.

– Это правда, – ответила ты.

– Лучший вечер в моей жизни, – не задумываясь, выпалил я.

И даже когда мы завернули за угол, продолжая идти в направлении к сцене, где нас с Фэллон ожидали коллеги, я поймал себя на том, что продолжаю вести тебя за собой, боясь выпустить твою ладонь из своей.

Мы остановились у массивной металлической двери, увенчанной аварийным светильником-указателем с надписью «ВЫХОД», когда я повернулся к тебе и, сжав твои тонкие пальцы, коснувшись губами тыльной стороны ладони, практически шепотом повторил:

– Бар прямо через дорогу. Я поговорю с режиссером и приду через десять минут.

– Да поняла я, поняла, – весело рассмеялась ты, шагнув в сторону двери. – Я буду там.

Мы с Фэллон продолжили идти по коридору, тогда как я не мог позволить себе отвести от тебя взгляд.

– Пообещай мне!

– Обещаю, – твоя улыбка в очередной раз оголила своими ямочками мое тосковавшее сердце.

Я кивнул и выдохнул, ощущая как напряжение понемногу спадает. Неожиданная встреча яркими вспышками прокручивалась у меня перед глазами, словно кадры кинопленки.

– Никогда прежде не видела тебя таким счастливым, – заговорила Фэллон, хватаясь за мой локоть. Я с непониманием уставился на нее, продолжая шагать плечом к плечу.

– Неужели мисс Миллс ревнует меня к моей замужней подруге из колледжа?

– А, ты про тот огромный кричащий бриллиант у нее на пальце?

– Сложно не заметить, правда?

– У нас же были сегодня планы, – произнесла она, переместившись мне за спину, чтобы уступить дорогу встречным работникам театра. – Если ты, конечно, помнишь…

– Милая, ничего не случится, если мы перенесем запланированный вечер на завтра. Можешь пойти с ребятами без меня. Мы же всегда так делали в Чикаго. Я не могу не прийти на встречу с подругой. Она ждет меня.

– Ты прав. Вы не виделись сколько… три года?

– Да. Я тогда был весь в мире кино, как и ее муж.

Что-то подсказывало, что мне следовало прикрывать твое имя наличием супруга еще с нашей последней встречи. Никто же не станет ревновать бывших друзей, зная, что оба состоят в отношениях и крепких семейных узах, правда?

* * *

Холден Ричардсон, наш режиссер-постановщик и руководитель чикагского театра, хоть и был человеком с непростым характером, но все же отнесся с пониманием к тому, что я отпрашивался «на встречу со старым приятелем» с очередного собрания, где он принялся в очередной раз журить и жаловать актерский состав за игру на сцене, внося все новые и новые коррективы по расстановке и сценическим эффектам.

И только Фэллон искоса смотрела на меня, зная, сколь прекрасной была девушка, ожидавшая меня в пабе напротив. Я пообещал, что не задержусь, и вручил ей ключ от квартиры, намекая на то, что хотел бы видеть ее этим вечером. Это была своего рода необходимость – вот так демонстративно показать Фэллон, что Джейн была всего лишь другом из прошлого, а в настоящем же я ждал именно ее.

Через каких-то восемь с половиной минут я спешил покинуть стены Олд Вика, а в голове мелькали только две вещи: чувство внезапного облегчения и предвкушение встречи. Быстро, почти на автомате, глянул на часы – я практически опаздывал, но мне хватило бы нескольких минут, чтобы добраться до бара.

Я ускорил шаг, почти бегом выходя на улицу, где летний воздух Лондона удушающе пьянящей волной ударил мне в лицо. Я глянул на вечернее небо, затянувшееся грозными тучами, не оставлявшими сомнений – вскоре начнется дождь.

Стараясь двигаться быстро, перебежал дорогу наперерез медленно плетущемуся по узкой улочке транспорту. Я был уверен, что ты дождешься меня, пусть даже я буду вынужден задержаться. Но даже если бы наша встреча стоила мне роли в постановке Холдена, я непременно бы нашел всему решение.

За эту неделю в Лондоне я понял сколь непредсказуемой была английская погода. Не зря же жители любовно прозвали его Городом Дождей. Я торопился. Вся моя энергия была направлена на одну единственную мысль – встречу с тобой. И вот всего в каких-то пяти шагах от паба я ощутил первые капли дождя на лице. Прищурившись, я коротко взглянул наверх. Дождь с легкой мороси внезапно превратился в стремительный ливень, зазывая прохожих в синхронный танец раскрытия зонтиков и побега в поисках укрытия.

Сорвавшись с места, я шагнул к двери паба, чувствуя, как за спиной дождь все сильнее стучит по асфальту, впечатляюще меняя планы лондонцев и атмосферу вокруг. Я дернул дверную ручку и за мгновение оказался в тепле и уюте. Звуки дождя остались позади, едва тяжелая скрипучая дверь закрылась за моей спиной. В воздухе пахло старым деревом, пивом и дымкой табака, словно здесь проходили десятки встреч и разговоров, оставивших свои тайны в стенах помещения.

Поток тусклого света из старинных люстр освещал барную стойку, темное дерево которой протерлось в местах, где чаще всего сидели посетители и проливались напитки. Стены были увешаны черно-белыми изображениями старого Лондона в темных рамках, а на полках под самым потолком пылились бутылки с редкими напитками. Не удивлюсь, если содержимое их уже давно распробовали и использовались они исключительно для колоритной обстановки. В помещении гудели голоса от бесконечных разговоров, смех и звуки стаканов, когда я отряхнул капли воды с намокших от дождя волос и огляделся вокруг.

Ты сидела в дальнем углу, за маленьким столиком рядом с окнами, где было чуть светлее, чем в основном помещении. На фоне этого уютного хаоса твоя фигура в светлом, воздушном летнем платье казалась загадочной и противоестественной. Ты ни разу не обернулась, подперев подбородок рукой и увлеченно смотря на танец дождя за окном. Зная, что ты ждешь меня, с каждым шагом я чувствовал, как сердце начинает биться чуть быстрее.

Я шагнул ближе, и ты тотчас взглянула на меня своими задумчивыми глазами, что в миг с изумлением заискрились в переливах радостных зеленых волн.

Мир в очередной раз на миг будто замер.

Я помнил это твое восхищение и знакомое мне выражение на лице еще из наших общих студенческих вечеров. Не смотря на серьезность в глазах за прошедшие годы, на дерзость природного рыжего цвета волос, была в тебе все та же невероятная хрупкость.

– Думала, ты не придешь, – тихо произнесла ты, пока я усаживался напротив и с напускным недовольством посмотрел на тебя, после чего добавила, поясняя: – Из-за дождя.

– Калери, ни одна гроза не помешает мне прийти к тебе, если я буду знать, что ты меня ждешь.

Наконец, ты снова улыбалась, пораженная словами, в которых не было ни капли притворства. Я всегда давал тебе понять, что буду там, где ты меня ждешь. Если ты меня ждешь.

Внезапная тишина, возникшая за столиком, и эти взгляды, цеплявшиеся за воспоминания четырехлетней давности. Наш классический немой диалог.

Скучали оба. Молчали тоже.

Я откашлялся, внезапно осознавая необходимость выпить и закурить. На счет второго приказал себе воздержаться, пока не окажусь на улице по завершении ливня. Перед тобой на столике одиноко стояла полупустая бутылка колы и телефон. Столь непривычно оказалось видеть тебя вот так без книги.

– Пойду за напитком. Тебе что-нибудь взять? Пиво? Виски?

– Бокал красного вина. Благодарю.

– Я скоро вернусь, – встав из-за столика, я ненавязчиво коснулся ладонью твоего плеча, словно мне потребовалось очередное доказательство твоей реалистичности.

Бар был полон, но не перегружен. В самом углу возле входа еще оставались свободные места. Теплый влажный ветер, несущий запах свежести, слегка колыхал жалюзи на открытом окне напротив бара. Полы, выложенные деревянными досками, скрипели под тяжестью шагов, не смотря на шум разговоров и смеха, растворявшихся в общей атмосфере легкости, где никто по-настоящему не был абсолютным незнакомцем. Всех посетителей объединял в этот вечер сам паб.

Бармен, мужчина средних лет с немного седыми волосами, неспешно наливал пенящийся напиток в стеклянные кружки, когда я подошел сделать заказ. Он мастерски отдал пиво посетителям и привычным движением протер барную стойку, куда секундой ранее капнула не то пена, не то конденсат со дна бокалов. Не исключено, что бармен знал почти каждого кто сидел за стойкой, и время от времени бросал быстрые, знакомые взгляды в их сторону, успевая обслуживать как новых клиентов, так и постояльцев.

Расплатившись и подхватив напитки, я вернулся. Ты ждала меня, застегивая молнию на маленькой дамской сумочке. Телефона на столике больше не наблюдалось.

– Ты потрясающе выглядишь, – произнес я, едва ты поблагодарила меня за вино. Я попытался скрыть напряжение, но ты не могла не заметить, как сильно я нервничал. Губы дернулись в улыбке и взгляд твой смягчился.

Клянусь, Калери, даже сейчас, когда ты улыбаешься, я забываю дышать.

– А ты совсем не изменился. Не в плане внешности, конечно, но… ты все такой же.

– Это хорошо или плохо?

– Кто я такая, чтобы судить об этом.

Откинувшись на спинку стула и делая неспешный глоток джин-тоника, я раздумывал над тем, стоит ли ответить тебе или лучше промолчать. Я искал, пытался подобрать слова, но те не приходили. Как-то непомерно много было между нами. Пробелы, которые не заполнились за эти годы. Впрочем, я даже не знал способен ли их как-то восполнить.

Ты нахмурилась и взглянула на меня. Печаль сменилась любопытством, однако ты не задавала лишних вопросов, оставляя за мной право и пространство для поиска ответов.

– Как ты? Как твоя жизнь?

В твоем голосе улавливалось желание понять, кем я стал, пока тебя не было рядом. Простой вопрос, но как же сложно было мне ответить.

– Справляюсь.

Я пожал плечами, наблюдая как твой взгляд буквально скользит по мне, будто в поисках невысказанного подтверждения моим словам. Я понятия не имел как можно было описать три года в паре предложений. И все-таки, глядя на тебя, видя в тебе ту Джейн, которую знал прежде, я был уверен, что ты и без слов прекрасно понимаешь мой ответ.

– Почему театр? Куда делась жажда снимать фильмы?

– Сколько времени прошло, а ты все та же любопытная девчонка в оранжевом свитшоте, – усмехнулся я. Ты смущенно покраснела. – Ну, скажем, я осознал, что хочу быть там, где мне позволят быть настоящим. В кино у меня были в основном однотипные роли, не удовлетворявшие моего внутреннего актера. Впрочем, я научился легко превращаться в «лицо» – красивое и правильное, но лишенное глубины. Этого от меня хотели как продюсеры, так и режиссеры. На театральной сцене я не связан с образом, и могу быть разным. Даже в одной и той же пьесе, выступая каждый вечер, я могу быть другим.