КАЛЕРИ. Someone Like U

В моей голове столько раз мелькали сценарии нашей прогулки и вот оно – то неловкое молчание, которое с любой другой девушкой ощущалось бы трелью сверчков, когда не знаешь, чем заполнить пространство и время. Но с тобой это всегда была комфортная, пускай и чуточку неловкая тишина. Это же была ты. Моя Калери.

– Куда пойдем теперь?

– Есть у меня одно место, которое я хочу тебе показать. Здесь как раз совсем недалеко.

Я последовал бы за тобой даже на край света, но ты повела меня по узким лондонским улицам в дни жаркого июльского лета.

Еще вначале мы договорились обходить стороной общедоступные туристические места, избегая возможности попасться на глаза вездесущих папарацци. Я уже давно не являлся тем, чья личная жизнь интересует американскую прессу, все-таки театральная карьера была более спокойной и менее пестрящей заголовками и первыми полосами. Но крупицы твоей картины мира я мог собрать исключительно из интервью Дэниела, а в последнее время он перестал прямо отвечать на вопросы относительно своего брака.

Я не мог избавиться от ощущения, что этот «британский гений кино», чья слава заполнила весь мир, мерцал на горизонте даже когда никто из нас ни разу не упомянул о нем. Мне казалось странным то, что страницы ваших жизней были вообще как-то переплетены под одной обложкой.

Как Дэн мог выбрать тебя? А именно – почему?

В реальной жизни кинозвезды никогда не было места простой студентке с писательского факультета, американки, очень умной, талантливой и красивой, но –пойми меня правильно, Калери, – ты была во сто крат лучше, ценнее и значимее, и при этом, ты не была естественным продолжением его жизни.

Он мог выбрать себе женщину среди сотни знаменитых актрис и моделей, как поступают в мире шоу-бизнеса. Ты же не поддавалась стандартам уже тогда, в моменты нашего общего студенчества, когда писала о чувствах, о жизни, искала смысл в мелочах, которыми не интересовались другие, интерпретируя их в выдуманном фантазийном мире. Я успел достаточно вкусить этот мир пафоса, где на красных дорожках срывали аплодисменты не за мысли, которые ты уже тогда выкладывала на бумагу, а за внешность и бренды. Да, я помнил текст твоей рукописи. А еще я часто заглядывал в книжные магазины именно в разделы новинок, в надежде увидеть наконец знакомое имя.

И каждый раз видя тебя на обложках журналов в первый год после объявления о помолвке, мое сердце тревожно сжималось. Я читал ваше с Дэниелом интервью, где ты сидела рядом с ним, влюбленная, улыбающаяся, как всегда. Однако, я замечал гораздо больше в твоем взгляде, устремленном на камеру – смелость, нежность, несоответствие всему тому блеску и глянцу, окружавшему тебя со всех сторон. Я боялся, что однажды он задавит тебя своей славой, что разрушит, пошатнет твое основание.

Возможно, ты была той, кто видел в Рейнолдсе не только знаменитость, но и человека, мужчину, которому не были чужды страх, одиночество и боль. Я не мог знать всего этого. Я помнил, как сам нуждался неоднократно в искренних отношениях, не предвзятых, не основанных на популярности партнера. Искренность часто была скрыта за масками мира, в котором я жил не так давно, и в котором изо дня в день продолжала жить ты. И если я смотрел на окружающее через призму камеры или с режиссерского кресла, то ты словно умела выцепить тонкости жизни практически из всего.

Я повернулся к тебе, наконец, поравнявшись на пешеходном переходе, дожидаясь, когда загорится зеленый.

– Как поживают герои новых романов? Когда стоит ждать твою книгу на книжных прилавках? – я старался звучать бодро, однако заметил, как твоя на миг теплая ответная улыбка при упоминании о творчестве скрылась за тенью легкой грусти. – Ты же все еще пишешь, правда?

– В последние полгода не могу написать ни строчки.

– Что?

– Если год назад я с трудом подбирала нужные слова, то сейчас… Я практически перестала писать.

Мы уже давно миновали наземный пешеходный переход, когда я понял суть твоего признания, прозвучавшего как заурядное дело вроде мытья посуды после ужина. Я замер и поднял очки на лоб, чтобы прямо посмотреть на тебя.

– Но почему? – произнес я, когда ты с недоумением глянула в ответ, останавливаясь на несколько шагов впереди, понимая, что я уже более не иду наравне с тобой.

Приблизившись и взяв меня под локоть, потянула за собой дальше, не обращая внимания на толпу прохожих, обходивших нас словно мы были застрявшей баржей в океане бурлящей столичной жизни.

– Теперь я замужем. К тому же, мой муж – знаменитость. А это многое усложняет.

– Я бесконечно уважаю твой чудовищный выбор, ты же знаешь, но погоди-ка, когда это быть женой стало твоей работой? Ты знаешь, я давно хотел набить Рейнолдсу физиономию и, кажется, только что получил прекрасное на то обоснование.

– Прекрати, Шон! – наигранно ткнув меня локтем в бок, ты прикрыла свободной ладонью вырывающийся наружу смех.

– Нет, Калери! Я ожидал услышать что-то о ворохе новых написанных книг, а ты, стало быть, поддалась его влиянию, встроилась в его жизнь, отринув себя.

– Дэниел здесь ни при чем.

– Тогда почему ты не пишешь?

– Я пишу… я… пытаюсь, – тяжелый и глубокий вздох. – Это сложно.

– В чем сложность? Я могу чем-то помочь?

Ты благодарно улыбнулась, на мгновение по-дружески прижавшись щекой к моему плечу. Едва заметное прикосновение, которое можно было принять за движение тела, когда уступаешь идущему дорогу. Мы все еще шли в неизвестном мне направлении, но я следовал за тобой.

– Поначалу жизнь, в которую я окунулась, была яркой и требующей все мое внимание. Мне казалось, что год-другой перерыва никак не повлияет на мое хобби…

– Хобби? Калери, у тебя талант! Это не… не просто хобби! Ты училась на писателя. Я, черт возьми, читал то, что ты называешь своим хобби. И поверь, это гораздо глубже и намного более значительнее.

– Я была глупа и наивна.

– Вовсе нет!

– Ты просто очень хорошо ко мне относишься.

– Это он тебе сказал? То, что ты глупая и наивная, когда занимаешься любимым делом?

– Перестань! Дэниел любит меня. И он здесь ни при чем. Не он садится каждый раз за светящийся экран ноутбука, не зная, что написать! Я просто… я словно разучилась слышать.

– Слышать своих героев?

В немом вопросе ты быстро глянула на меня и робко улыбнулась.

– Я все помню. А еще я помню, насколько ты талантлива. Чьи еще работы настолько восхищали преподавателей? Сама только вспомни.

Некоторое время мы шли молча. Я боролся с волной возмущения, в то время как ты явно обдумывала сказанные мной слова.

– Что случилось с той Калери, которая писала до глубокой ночи, наплевав на подготовку к экзамену?

– Во-первых, я это был зачет, а не экзамен. И я была готова, конечно же. Во-вторых, случилась жизнь. Дэн хочет, чтобы я жила нормальной жизнью, за гранью всей этой неразберихи, лжи и притворства. Вот мы и пришли!

Я даже не обратил внимания на запах свежей выпечки, когда ты замедлила шаг и остановилась перед витриной хлебопекарской лавки на углу неприметного здания. Внутреннее убранство манило к витрине теплыми огоньками и запахом шоколада и ванили, зазывая войти.

Мы заняли место в небольшой очереди вдоль прилавка, откуда можно было рассмотреть товар: румяные как солнце на закате булочки, блестящие от разноцветной глазури, и пышные круассаны с начинкой.

– Что ты хочешь попробовать?

– О нет. Пробовать будешь ты. Хочу угостить тебя самыми вкусными маффинами в твоей жизни.

– Неужели они лучше тех, что продавали в кафе кампуса?

Ты задумалась, а затем сморщила носик и насмешливо замотала головой.

– Ты просто должен попробовать. Поверь мне.

– И они лучше Данкин Донатс?

– Господибоже, как я скучаю по чикагским Данкин Донатс! – неожиданно вскрикнула ты, тотчас извинившись перед оглянувшимися на нас девушками в очереди.

Я едва сдержал смех, заметив любопытствующий взгляд продавщицы. Ты спрятала покрасневшие от стыда щеки в раскрытые ладони, однако глаза продолжали с неудержимой искрой поглядывать то на меня, то на ожидающих своей очереди покупательниц. Было так забавно наблюдать за тобой. И хотя мы были другими – повзрослевшими, прожившими небольшой отрезок жизни друг без друга, и все же оставались теми же. Мне хотелось верить, что я тоже не сильно изменился.

Ты учинила спор со мной на кассе за то, кто будет расплачиваться за шоколадные капкейки, но проиграла. Едва стоило мне забрать карту из рук кассира, как ты уже достала один из маффинов с хрустящей шоколадной корочкой и протянула мне, не отходя от стойки с витриной. Благо никого за нами не оказалось.

– Полагаю, это означает, что я должен попробовать прямо сейчас и у меня нет иного выбора?

Ты прикусила нижнюю губу в улыбке, смешливо кивнула и вздернула подбородок. Словно маленький ребенок, не отводя от меня глаз, предвкушая мою реакцию.

Я ощутил мягкость подогретого, немного влажного, но такого воздушного теста, целые кусочки шоколада, что растекались теплым, насыщенным вкусом во рту. Это было изумительно. Не так как те, что мы поедали в колледже четыре года назад, но сейчас, пробуя шоколадное пирожное в известной только местным жителям пекарне, я признавал то, что давно для себя понял, – с тобой все всегда было по-особенному вкусным, громким и ярким.

– Бесподобные, – простонал я, понимая, какую реакцию ты ожидаешь.

– Я знала, что тебе понравится! – радостно воскликнула ты, чуть ли не подпрыгнув, расплываясь в широчайшей улыбке.

Дожевав последний кусочек во рту, я слизывал шоколад с зубов, продолжая смотреть на тебя, такую счастливую, понимая, что без твоего присутствия эти маффины – с шоколадом или без – не стоят и цента.

Глава 8

49 дней до моего возвращения

ДЖЕЙН: В последнее время я сама порой прятала чувства, тревоги и печали за улыбкой или внешним спокойствием. Я научилась сдерживать эмоции, по кусочкам приклеивая к себе маску англичанки, словно строя защитный барьер вокруг. Как если бы кто-либо посмотрел на меня рядом с Дэниелом и более не мог сказать, что я не та, кто ему нужен, что я недостойна, что я другая, не такая как они. Те британки, что окружали моего мужа, где бы он ни находился. И ты каким-то немыслимым образом подтолкнул меня к осознанию, что я ношу лживые маски, не подходящие мне ни по размеру, ни по цвету. И, возможно, пришло время снять хотя бы одну из них.

За три года совершенно другой жизни в новой стране, пускай даже с англоговорящими жителями, что не сильно отличалось, как если я переехала в страну, языка которой вообще не знала и не понимала бы, я научилась не слушать общество. В особенности со всеми окружавшими нас слухами, сплетнями и ежедневными вопросами фотографов, дожидавшихся с утра пораньше нас практически весь первый год.

Поначалу отношения с Дэниелом были полны невероятного тепла, а привязанность друг к другу казалась нерушимой и абсолютной, практически созависимостью – вот так сильно нам хотелось быть друг с другом, не расставаясь ни на секундочку. Но, как и леди Уиндермир из твоего спектакля, я, кажется, оказалась в ловушке собственного представления о том, что должно быть в жизни, что в отношениях, а что – в любви. Мы обе построили вокруг себя мир, где наши роли были четко определены, где все должно быть правильно, без лишних шагов в сторону, без конфликтов и сомнений. И во всей этой «нормальности» даже не заметно, как наш выстраиваемый годами мир начинает трещать по швам.

Постепенно становилось все труднее игнорировать возникавшие во мне противоречия и скрытые недовольства, накапливающиеся на сердце. Я молча проглатывала и принимала происходящее за чистую монету.

«Так должно быть.»

«Ничего удивительного.»

«Он же мировая знаменитость! Конечно, они будут писать о нем. И, конечно, любой инфоповод отражается на его карьере.»

И на отношениях.

Так я думала задолго до того момента, как поняла, что выискиваю твою страницу в соцсети. Это было несложно. Ты не скрывался. А вот я не могла просто взять и написать тебе «привет! как ты?», хоть мне безумно хотелось. И твое появление, подобно Дарлингтону для леди Уиндермир, с твоим уникальным взглядом на жизнь и любовь, кажется вызовом моему привычному миру условностей и идеалов.

Честный, искренний и свободный, не обремененный ни обязательствами, ни опасениями. Есть то, что делает тебя таким особенными и привлекательным – ты не боялся быть собой, несмотря на возможные последствия. Леди Уиндермир пожертвовала своими истинными чувствами ради внешней стабильности и безопасности, бросив мужчину, который был ей ближе собственного супруга. Довольно типичный выбор в то время – менее рискованный, но с потерей настоящей любви.

И все же… этот поступок даже со сцены высветлял в моей душе тот внутренний конфликт между общественными ожиданиями и личными желаниями. В жизни с Дэниелом я подчинялась внешним нормам, часто диктующим что делать, как выглядеть и даже в какой ресторан нам пойти. Моя жизнь была как замороженный момент, в котором я боялась сделать шаг, не просчитав последствий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Модель смартфона, популярная среди бизнесменов, политиков и знаменитостей в 2009 году, особенно в Великобритании, благодаря удобной клавиатуре и фокусу на электронной почте и мессенджерах, таких как Twitter и Facebook, что помогало оставаться на связи с фанатами и коллегами.

2

(прим.автора) Британская актриса, партнерша Дэниела по фильму из первой части «Калери. Somebody’s Me».

3

Имеется в виду выход второй части Сумеречной франшизы о любовной вампирской истории Беллы и Эдварда, главные роли в которой сыграли Кристен Стюарт, Роберт Паттинсон и Тейлор Лотнер. Волна фанатской любви феноменально отразилась в последующем развитии вампирской тематики как отдельного под-жанра в литературе и кино.

4

(англ. Old Viс Theatre) – театр в Лондоне, расположенный к юго-востоку от станции Ватерлоо на углу Кат и Ватерлоо-роуд. В 1963 году, ещё при Лоренсе Оливье, театру было присвоено звание Королевского национального театра Великобритании, которое Олд Вик с гордостью продолжал носить до 1976 года, когда произошло разделение труппы на старший и младший состав, в результате чего новый молодой коллектив переехал в новое здание, построенное в районе Саут-Бэнк и получившее название Янг Вик. Художественным руководителем театра до 2015 года являлся американский актёр Кевин Спейси, назначение которого вызвало значительный общественный резонанс.

5

(автор.) или «Пьеса о хорошей женщине» – комедия Оскара Уайльда, премьера которой состоялась 22 февраля 1892 года в театре Сент-Джеймс.

6

Комедийная мелодрама Клер Килнер «The Wedding Date» (2004г.) с Деброй Мессинг и Дермотом Малруни в главных ролях. Забавный факт: в основе фильма лежит книга «Неприятности по заказу», которой на самом деле не существует, просто Элизабет Янг написала сценарий еще в 1956 году.

7

Главный герой американской кинокомедии «День сурка», снятой режиссером Гарольдом Рамисом по сценарию Дэнни Рубина. Фил работает метеорологом на телевизионном канале PBH Питтсбурга. Он циник, давно устал от однообразной работы и разучился получать от нее удовольствие.

8

(исп.) бабушка.

9

Отсылка к американскому комедийному сериалу «Друзья», где Чендлер (Мэттью Перри) встречался с Дженис Литман-Горальник (Мэгги Уилер) на протяжении нескольких сезонов, постоянно бросая ее. Эта героиня также известна своим несносным и гнусавым голосом и фирменным специфическим возгласом «О мой бог!».

10

Название такси Лондона и Британии, закрепившееся для черных автомобилей. На крыше данных «экипажей наемника» имеется табличка «TAXI», которая может подсвечиваться, чтобы указать на их доступность для пассажиров.

11

Одноименная река, проходящая через город Чикаго, включая и бизнес-центр города.

12

Иногда художники вносят в свои живописные работы последующие изменения и исправления. Это называется «pentimento». С итальянского это слово переводится как «раскаяние, сожаление». Это явление может раскрыть интересные детали о творческом процессе художника и его первоначальных замыслах. Оно часто вызывает большой интерес среди искусствоведов и коллекционеров, поскольку дает возможность заглянуть в историю создания произведения искусства.