Хранитель Сансары

— Думаешь, сработает?

— Гарантирую. Главное — не начинай сразу про галактики и излучение. Спроси, например, какой фреш она сама любит. Или предложи помочь после смены — донести сумки, проводить…

Я усмехнулся:

Ладно, попробуем твой метод. Но если она опять назовёт меня «космонавтом», я не обижусь.

— «Космонавт Митя» — звучит! — захохотал Паша. — Готовься, дружище, завтра штурмуем кафе дяди Левы!

-Завтра у неё выходной

ну я думаю мы найдем время туда заскочить Мить.

Глава 3

«Наставник цветов Мустафа»

«Семя мудрости иногда у нас под ногами,

Подбери его и отдай птицам надежд».

Да что ни говори, а знания необходимы. Без знаний и учёбы мы вряд ли бы достигли тех высот человеческих технологий, которые имеем сейчас. Именно с такими мыслями я всегда иду по дороге в колледж — даже когда хочется ещё немного поспать или посидеть в парке и попить кофе перед учёбой.

Дорога в колледж обычно не занимает у меня и десяти минут: благо, я живу рядом. Но, к сожалению, по пути на учёбу нет ни одной кофейни, а кофе в колледже… Ну совсем не вкусный. Не то чтобы я был любителем кофе, но вкусное кофе от невкусного я отличить смогу.

Со всех сторон к центральному входу стягивались студенты, а некоторые, наоборот, выходили. Да, некоторые студенты могут оставаться тут на ночь, если готовят какой‑, то проект — но строго с преподавателем. Да и курсов таких — раз-два и обчёлся. Так что некоторых гениев, которые учатся по ночам, мы даже не знаем.

Идя к двери входа, я уже было хотел взяться за ручку и открыть дверь, как какой‑то голос в голове сказал:

— Шаг влево.

Я и шагнул влево — совершенно неосознанно. И да, в ту же секунду из дверей вылетели два студента в порыве стычки: дверь слетела с доводчика и, ударившись о стену, еле уцелела.

Вылетевшие из здания ребята были братьями, и их выходки уже стали традицией для колледжа. Они часто выясняли отношения именно таким способом. Но выгнать их за драки было невозможно: по закону колледжа выгнать можно только после жалобы жертвы происшествия. А так как братья, естественно, не писали жалобы друг на друга, а их успеваемость и успехи в научной сфере были велики, руководство колледжа закрывало на их выходки глаза.

Честно сказать, много на что руководство здесь закрывало глаза. Главное — результат: исследования, гранты и публикации в научных журналах.

Идя уже по коридору в сторону лаборатории, я подумал: неужто интуиция так сильно работает, что подсказывает мне, что делать? Ведь если бы я каким‑, то образом не подумал на улице шагнуть влево, меня бы сбили эти братья, и я бы кубарем с ними полетел по лестнице. А там последствия всего этого и так ясны.

Дверь в лабораторию была закрыта — профессора не было. Ещё странно: он приезжает раньше всех, а то и остаётся здесь. Положив рюкзак на стул, я включил свет и пошёл к шкафчику с халатами. Проведя все нужные процедуры по безопасности, я решил провести небольшую уборку.

Всё убирать не буду: профессор как‑то раз меня наругал, когда я до его прихода провёл уборку. Объяснил он это тем, что всё должно быть на своих местах — иначе потеряется мысль. Если ты отлучился в уборную, а кто‑то переставил твою чашку кофе, вот ты уже час ищешь свою кружку, хотя её уже помыли и она на кухне. Но ты купил себе уже вторую, пока искал ту, и сделал новый кофе.

Профессор, кстати, очень добродушный человек, но иногда у него шарики за ролики закатываются — что мама моя! Ну, научный человек… Но иногда мне смешно от его предположений и теорий. Хотя он говорит, что шутит, — хотя совсем не шутит. Я это вижу и чувствую.

После уборки получился небольшой пакет с отходами. У лаборатории был свой отдельный контейнер, и выкинуть мусор можно было через специальный рукав, который шёл прямо из комнаты в отдельный бак.

Я включил компьютер и принялся работать с файлами. Но долго этого мне делать не получилось: вдруг электричество резко отключилось. Бесперебойная система колледжа справилась с просадкой напряжения, но на такой случай все компьютеры нужно было выключить — но при этом сохранить все данные, которые были наработаны на них, чтобы не потерять. Потом, после пяти минут, верхние этажи здания полностью отключались, и всё переходило на нижние этажи, где расположены силовые экспериментальные установки, которым необходимо большое потребление электричества.

В дверь вбежал профессор:

— Митя, Митя! Получилось! Вырубай всё, нам нужно срочно второй разряд!

Профессор метался по лаборатории, что‑то ища и продолжал:

— Митя, как ты? Всё нормально? Так, сегодня выходной у тебя, и завтра наберись сил. Я тебя поберегу тебе сутки придётся дежурить у нашего телескопа в момент активации и калибровки. Так что отдыхай. О, нашёл! Вот она… Я побежал. Дверь не закрывай. Удачи! Только попроси Мустафу разобрать и выкинуть этот стеллаж и всё, что там есть. Я всё нужное забрал.

И профессор выскочил из кабинета.

Да, видимо, всё идёт по плану у него. Ну и не буду ему мешать.

Плюс погода была прекрасная можно и прогуляться, и заняться домашними делами. Но сначала поручение профессора.

Выйдя из колледжа, я направился к ангару, который стоял позади колледжа. Этот ангар могли посещать не многие студенты либо что‑то отнести, но и то оставляли возле входа. А потом уже это всё записывалось, перегружалось на погрузчик и завозилось внутрь. Профессора часто туда ходят. Я сам там не бывал дальше, чем вход в пристройку, где обычно делается вся бумажная деятельность при сдаче на хранение чего‑либо или получении какой‑либо вещи.

Зайдя в пристройку, я никого там не обнаружил. Выйдя на улицу, я оглянулся: Мустафа должен быть, где‑то рядом. И да, обойдя ангар, сзади него я увидел зону отдыха, сделанную самими студентами и преподавателями: несколько покрашенных бочек, мягкие сидячие мешки, которые списали уже несколько месяцев назад из‑за внешнего вида. Для аудитории они не особо подходили, но для улицы — самое то. Около пятнадцати человек сидело вокруг взрослого, уже с лёгкой сединой афроамериканца в рабочем ярко‑оранжевом комбинезоне.

Это был Мустафа — наш любимый наставник цветов, странствующий по территории колледжа мудрец с талантом ловко сочетать знания ботаники, философии и рабочие моменты кладовщика.

Мустафа в промежутках между работой иногда устраивал непроизвольные лекции по философии около своего рабочего места. Никто из руководства никогда не был против — лишь иногда, когда студенты засиживались у него вместо основных лекций.

Мустафа велел нам всегда бережно относиться к растениям, учил, как каждое семечко имеет собственный путь к росту и что важно не просто поливать их, а понимать саму природу. Он часто говорил:

«Каждое растение расскажет свою историю, если ты только будешь готов внимательно слушать».

Конечно, большинство из нас воспринимали это с улыбкой, но в глубине души каждый понимал, что его слова — словно семена, которые прорастали в нашем сознании.

Сегодня Мустафа устроил ещё один открытый семинар, и я решил заглянуть на часок. Я подошёл к небольшой группе студентов, окружавших его, и услышал, как он объясняет важность правильного окружения для роста — как растений, так и человека.

Я присел позади всех, расположившись на свободном мешке.

— Подобно тому, как солнце и вода необходимы цветку, — говорил он, — нашим целям нужны правильные друзья и единомышленники. Мы, как цветы, расцветаем в подходящих условиях.

Я замер, прислушиваясь к его голосу и взволнованным обсуждениям вокруг. Мустафа казался светилом — вокруг него собирались все, кто искал не только знания, но и вдохновение.

— Иногда одно лишь семя может привести к чудесному цветению, — продолжал он. — Лишь дайте ему шанс, и вы будете удивлены, к каким высотам оно сможет подняться.

В этот момент я задумался о том, что же движет нами к знаниям, к совершенствованию. Неужели, как и семена, мы тоже имеем свои циклы роста? Пора сломать старые привычки и начать новые, взращивая в себе то, что действительно важно.

Обсуждение продолжалось, и я чувствовал, как внутри меня пробуждается желание узнать больше — не только о цветах, но и о жизни. Словно вместе с Мустафой мы начали расцветать, как весенние цветы.

Мустафа заметил, что я присоединился к группе. Он всегда умел создать атмосферу, в которой каждый чувствовал себя важным.

— Добро пожаловать, мой юный друг! — произнёс он, жестом приглашая меня ближе. — Сегодня мы говорим о зависимости растений от их окружения. Но разве это не похоже на нас, людей? Каждый из нас — это маленький цветок в большом саду жизни.

Я почувствовал, как мысли других студентов, собравшихся вокруг, начали пересекаться с моими собственными. Некоторые из них поднимали руки с вопросами, делились личными историями о том, как друзья и семьи помогали им справляться с трудностями, как, выступая единой командой, они побеждали в своих битвах и добивались успеха.

— Мустафа, — спросила одна из студенток, — а как мы можем узнать, какое окружение подходит именно нам? Что, если те, кто вокруг, вместо того чтобы помогать, тянут нас вниз?

Мустафа нахмурился, задумался на мгновение — его лицо стало серьёзным.

— Замечательный вопрос, — произнёс он. — Ответ может быть непростым, но важно помнить, что каждый из нас имеет право выбирать, где и с кем мы хотим расти. Если ваше окружение не поддерживает ваши мечты, вам следует задуматься, прежде чем продолжать такие отношения. Важно окружать себя теми, кто вдохновляет, кто заставляет вас чувствовать себя живым и стремиться к чему‑то большему.

Я вспомнил о своих собственных друзьях — о том, как некоторые из них постоянно поднимали мой дух, а другие, казалось, нарочно пытались затянуть в бездну сомнений. Слова Мустафы помогли мне понять, что выбирать окружение — это не просто вопрос удобства, это вопрос внутреннего роста.

— Знайте, — продолжал он, — что даже семена, посаженные в трудных условиях, могут вырасти в сильные и красивые цветы, если вы будете заботиться о них. Но если вы найдёте правильную почву, они будут расти легче.

Внезапно я осознал, что каждое его слово проникает глубже, чем просто разговор о природе. Это были уроки жизни, способные изменить наше восприятие. Я почувствовал, как внутри меня открывается новая грань понимания.

— Мустафа, как вы сами выбирали своё окружение? — вмешался я смело, чувствуя, что пора задать вопрос.

Наставник улыбнулся.

— Я искал людей, которые испытывали страсть к знаниям и стремились расти, как я. Я открывал свою душу тем, кто мог добавить в мою жизнь свет и вдохновение. Не бойтесь искать тех, кто может стать вашим солнечным светом — они помогут вам расцвести.

Разговор продолжался ещё долго, но я понял, что в тот момент, на сплошном холсте жизни, каждый из нас как будто позволял себе быть теми цветами, которые могут распускаться в любое время.

Спустя ещё несколько вопросов Мустафа поднялся со своего стула и сказал:

— Друзья, что ж, прекрасный диалог у нас выстроился, но мне пора уже идти заниматься рабочими вопросами. А вы дальше можете отдохнуть здесь. Ведь, как я понимаю, электричество отключили, да, Митя?

— Да, Мустафа, вы совершенно правы.

— Ох уж эти ваши эксперименты! — рассмеялся он и пошагал в сторону входа в ангар.

— Пойдём, Митя! — окрикнул он меня.

— Слышал, у вас есть определённые успехи с профессором в вашем проекте?

— Ну, судя по тому, как профессор сегодня воодушевлён, сдвиги есть.

— Да, мистер Мустафа, сдвиги есть.

— Митя, зови меня просто Стаф.

— Как скажете.

— И давай на «ты».

— Хорошо.

— Кстати, пойдём, поможешь мне кое‑что перетащить. Один не справлюсь — годы уже не те.

— С радостью помогу.

— Я, кстати, ни разу не был в вашем ангаре.

— Ну заодно и экскурсию проведу.

Зайдя в ангар, я увидел множество стеллажей с различными приборами и вещами. А на полу стояло много разных больших штуковин, накрытых полиэтиленом и замотанных скотчем.

— Да полно у вас тут всего!

— О, это ещё что! В подвалах куда больше всего, но туда вход только для меня и руководства. Но я думаю, когда‑нибудь это станет музеем.

— Так, Митя, бери вот эту коробку — и пойдём со мной.

Пройдя по ангару, мы спустились по лестнице ниже. Стаф открыл дверь и сказал:

— Добро пожаловать в мою скромную обитель!

Это была просторная комната с диваном, креслами, большой длинной кухней и большим деревянным лакированным столом посередине. В комнате было очень уютно. На стенах висели разные картины, а посередине с потолка свисала большая прекрасная хрустальная люстра.

— Тут я и живу, Митя. Поставь этот ящик ближе к кухне.

— Ух ты, Стаф, у тебя тут очень уютно и красиво!

— Ну а как иначе поступать с местом, в котором ты живёшь?

— Ты прям тут живёшь?

— Да. А что?

— Да нет, всё в порядке. Думал, ты живёшь ещё где‑то.

— Нет. Меня тут всё устраивает: все удобства имеются, плюс я всегда на рабочем месте.

— Вот, кстати, приобрёл большой стол. Его‑то ты мне и поможешь передвинуть в центр комнаты.

— Да, конечно, давай.

Стол был сделан из дерева, с красивыми резными ножками, и он был очень тяжёлый. Неудивительно, что Стаф попросил о помощи: в одиночку он его не перетащил бы — уж точно.

— Давай его, Митя, поставим точно по центру. На днях, кстати, должны прийти ещё восемь стульев. Они выполнены под стиль этого стола.

— О, планируется большое застолье, Стаф?

— Да нет, Митя. Вдруг придут гости, а у меня даже сесть негде и разместить гостей. Нужно ещё раскладушку поставить. Ко мне скоро должен приехать мой давний друг погостить — ненадолго.

— Так, Стаф, может, лучше взять односпальную надувную кровать? У нас же в колледже полно новых, нераспечатанных кроватей.

— Ой, Митя, у меня очень специфические друзья. А Ти как раз из таких — ему важно именно спать на раскладушке. Мы с ним раньше много путешествовали, и он всегда возил с собой именно эту раскладушку.

— То есть это та раскладушка, которую он брал в путешествия? Но почему она у тебя?

— Он после последнего путешествия для себя решил, что ему пора более профессионально заняться карьерой и отложить наши с ним путешествия. Возможно, возраст сыграл свою роль, и он решил, так сказать, под старость лет заняться тем, что лишь вселенной известно. Последнее письмо он написал пару лет назад и прислал мне эту раскладушку как символ того, что его дух путешественника ещё не остыл, и пообещал мне отправиться в большое путешествие по нашим старым местам, где мы бывали в молодости.

— Стаф, извини за наглый вопрос: а чем занимается твой друг? Что‑то, наверно, очень значимое для него, раз он решил прекратить путешествовать?

— Да как раз нет. Он продолжает путешествовать, но уже совершенно с другими целями. Да и мне нужно было восстановить здоровье, ну и подсобрать деньжат для дальнейших путешествий. Я должен был присоединиться к нему, но решил остаться в этом колледже. И вот уже много лет я здесь выполняю функции, которые ты знаешь. Плюс мне очень понравилось обучать студентов, но мои методы и лекции не одобряла официальная образовательная система.

— Кстати, Митя, этот склад появился тут именно по моей инициативе. Раньше все научные приборы свозили на отдалённые склады, и нередко они терялись — либо по пути, либо из‑за частой смены кладовщиков. Поэтому я решил минимизировать затраты колледжа и взял на себя обязанность это оберегать. Бывший директор колледжа меня всячески поддерживал в этом и строго‑настрого запретил своим последователям вносить какие‑либо изменения.

— А кому же ты оставишь склад, когда отправишься в путешествие?

— Ох, а вот об этом я очень переживаю. Но я уже думал об этом и думаю: век цифровизации уже всё ближе и ближе, и скоро компьютер сможет заменить и меня на моём посту.

— Тебя точно никто не заменит, и твои открытые лекции — тем более.

— Спасибо, Митя, очень приятно это слышать. Но, думаю, я успею найти преемника на это место.

— Я уверен, у тебя это получится. Обязательно посодействую тебе в этом. А кстати, твой друг — он тоже ведёт лекции?

— Своего рода — да.

— Интересно было бы послушать.

— Я думаю, представится возможность. Обязательно.

В комнате появился Архан:

— Мистер Стаф, Митя, приветствую вас!

— Мистер Стаф, простите, что без предупреждения, но мне нужно кое‑что из вашего склада ненадолго — на пару дней.

— О‑о, Архан, привет, мой ещё один любимчик технологий! — заулыбался Мустафа. — И что же тебя привело на этот раз? Снова мастеришь что‑то грандиозное? Хотя стой, не говори — потом покажешь. Я всё равно не сильно смыслю в ваших новых технологиях. Кстати, Митя, я думаю, из Архана выйдет отличный мой преемник.

— В смысле — преемник? — удивился Архан.

— Да мы тут с Митей немного посекретничали. Я как раз думаю скоро отправиться в путешествие, и мне нужен тот, кто выведет работу нашего склада на новый уровень и заменит меня. Да и лучше тебя никто не знает, что у меня тут есть. Как ты на это смотришь, Архан?

— Ну, если честно, не очень позитивно. Мне не нравится работать с бумагами и с людьми — тем более.

— А тебе и не придётся. Ты же можешь перевести всё в цифровой вид — например, на компьютер — и автоматизировать процессы взаимодействия с людьми.

— Ну, если честно, у меня уже всё оцифровано, и все данные разложены по полочкам. Кстати, то, что мне нужно, лежит на 43‑м месте в отсеке Д.

— Ну вот видишь, Архан, ты уже полработы сделал! — рассмеялся Мустафа. — А ещё я думаю, взаимодействие с людьми компенсирует абсолютный доступ ко всему складу без согласования. Ведь старшим хранителем секретов склада будешь именно ты.

— Эм… Как‑то и не думал. Надо взвесить и проанализировать, — задумался Архан, опустив голову и приложив большой и указательный пальцы к подбородку.

Я только хотел добавить от себя своё мнение, но анализ Архана меня опередил:

— Согласен, Мустафа. Но мне придётся попросить тебя уделить мне больше времени, тем самым от некоторых открытых лекций отказаться. Ведь нам предстоит плотное взаимодействие в некоторых вопросах.

— Ой, Архан, конечно. Можно что‑то с этим придумать. Думаю, преподаватели даже немного будут рады, что студенты будут чаще посещать их лекции, чем мои.

— Вот и отлично, мистер Стаф. Договорились. Когда начнём?

— А давай начнём это завтра. Я пока сделаю пару дел и подготовлюсь — как ты там говоришь, капитально к этому вопросу. А пока вам с Митей, наверно, уже пора идти, да, Митя? — повернувшись ко мне, с надеждой подмигнул мне Стаф.

— О, да, конечно, мистер Стаф, — сразу понял я, что Стаф не горит в данный момент испытывать мозговой штурм, и все огромные вопросы Архана к этому действительно надо подготовиться.

— Архан, пойдём — нам ещё надо увидеться с Пашей. А то он немного расстроен, что ты не поехал с нами на фотосессию.

Да, правда… То есть он не поверил мне, что я отравился? М‑да, надо быть более убедительным. Поработаю над этим.

— Ладно, пойдём, Митя.

Мы вышли из ангара и направились вдоль дороги, идущей к колледжу.

Слушай, Архан, как ты вовремя зашёл! Судя по разговору, Стаф возлагает на тебя большие надежды.

Да, я тоже, если честно, думал об этом. И работать «ради кого‑то» мне не хочется, а вот ради науки… Тут свобода действий, и, возможно, я наконец‑то смогу вести лекции для компьютерщиков. Представляешь? Больше времени для творческой деятельности!

— Согласен с тобой, Архан.

— Ну а что там по поводу Паши?

Кстати, я тоже не попал на фотосессию. Его пригласили и настояли, чтоб он был один. Но он особо и не расстроился. Но как друг он показал заботу о своих «братушках».

Мы засмеялись.

— Ну так что, давай ему наберём?

— Не надо никому набирать, — я уже тут, — сзади прозвучал Пашин голос.

Мы обернулись — к нам шёл Паша с улыбкой от уха до уха.

— Парни, у меня для вас просто сногсшибательные новости!

— Ты снова помыл свою машину? — посмеялся Архан.

А ты, я смотрю, в юмористическом настроении, Архан. «Не похоже на тебя», —заметил Паша.

— Да просто настроение хорошее.

— Ладно, выкладывай, что там.

В общем, шоу Тони Финча уже завтра! Вы представляете? Уже завтра, хотя обещали через неделю. Ну, он, как всегда, в своём репертуаре. И самое интересное, что оно будет на заброшенном полигоне. Туда уже свозят декорации, а люди разбивают палатки, чтобы первыми зайти на шоу.

Архан резко взял планшет и что‑то там начал смотреть.

Да, ребята, а этот парень умеет взбудоражить публику. Все билеты на все виды транспорта выкуплены в наш городок, и пробки в округе начинают скапливаться. Так, а ну‑ка — доступ к камерам полигона…

А, и в правду, уже половину возвели! Как быстро они работают… Удивительно! Нам бы таких рабочих под наши проекты.

— Стоп, у тебя есть доступ к камерам? — удивился Паша.

— Да, имеется. И не только к камерам — я же их и устанавливал там. Вот, смотри, — Архан повернул к нам планшет. И действительно, стройка конструкции для трюков шла очень быстро: вокруг кружили грузовики и много людей.

— Так, парни, поехали! У меня есть отличная идея — бегом в машину!

Паша сорвался и побежал к машине. Мы еле поспели за ним.

— В чём твоя идея? Может, расскажешь нам, Форрест Гамп? — спросил я.

У меня есть квадрокоптер. И пока они не установили глушилки, я могу снять топ‑контент для подписчиков. Ведь ещё никто этого ни разу не видел — как собираются так называемые Колизеи Тони!

— Ух, это будет нечто!

— Поехали, поехали!

Мы сели в машину и двинулись к месту назначения. Архан, как обычно, зависал в планшете, а Паша, в предвкушении триумфа, нёсся на всех парах к своей цели — «запилить» эксклюзивный контент.

«Да, а всё‑таки мы разные, но именно это и важно в друзьях — дополнять друг друга и чем‑то подсказывать каждому в компании со своего опыта, — подумал я. — Архан — мозг, Паша всегда на движухе, а я… А я — это я. Сам себя не могу охарактеризовать. Наверно, связующее звено между ними. Может, и в этом и есть моя роль — объединять людей и помогать искать компромиссы».

Пока я думал об этом, мы уже прибыли на место.

— Так, парни, я сейчас подниму дрон, а вы смотрите по сторонам, чтобы нас никто не заметил, — сказал Паша.

Он остановил машину. Мы вышли. Паша достал из багажника дрон и начал настраивать его.

— Тебе помочь? — спросил Архан у Паши.

— Нет, не только ты один умеешь работать с техникой.

Лопасти дрона зажужжали, и он взмыл в воздух.

«Паша на секунду напомнил мне Архана, который так же внимательно следит за своим экраном, когда чем‑то увлечён», — подумал я.

— Так, парни, отлично, тут сняли. Теперь давайте облетим — тут ещё нужно снять чуточку ближе. Отлично! А теперь птичку надо на землю — заменю батарею и ещё кое‑что подсниму. Но масштабы, я скажу, колоссальные! Сколько же тут вложений, сколько труда! Так, Митя, держи, сажай дрон. Я за батарейкой. Нельзя терять ни минуты — я уже видел грузовики, отвечающие за радио‑ и видео защиту.

— А что за грузовики? Как ты их определил? — задал вопрос Архан.

— Да всё просто. На них на всех шоу написано «Гримёрки», но выступает только один Тони. Куда ему столько гримёрок, логика, Архан? И стоят они всегда вокруг колизеев Тони по кругу — так что это неудивительно.

Паша передал мне пульт, а сам кинулся к багажнику. Я в аккурат начал сажать дрон.

Архан в этот момент подошёл ко мне и спросил:

— Митя, какой сейчас код на экране?

— Э‑мм… 461.

— Спасибо.

— А что это, Архан?

— А я на всякий случай сниму информацию с дрона — мало ли.

Дрон благополучно приземлился. Паша подбежал к нему, заменил батарею, выхватил у меня пульт и снова поднял «птичку» в воздух.