Хранитель Сансары

— Знаешь, дядя Лева, да начхать я хотела на этих клиентов! Я даже не знаю, чей этот сэндвич с курицей, который был на той тарелке…

Я больше не мог молча слушать этот диалог. Видимо, я и вправду единственный, кто остался в кафе, и они, скорее всего, меня не заметили и продолжают ругаться. Тем более прозвучало про сэндвич с курицей — видимо, мой. Как раз удачный момент напомнить о себе.

— А‑а, извините, сэндвич с курицей был моим заказом.

Оба посмотрели на меня. Названный девушкой дядя Лева смотрел на меня и хлопал глазами, а девушка, обращаясь ко мне, крикнула:

— Я же сказала: ты мне нервы трепать пришёл! — и, хлопнув дверью, вышла из кафе.

Грузный армянин быстрой встревоженной развалочкой зашагал ко мне и присел за столик.

— Э‑э, слушай, брат, не обижайся на неё. Она хорошая.

— Да я и не собирался. Я вообще зашёл просто покушать и попить сока и чисто случайно стал свидетелем вашей ссоры.

— Эй, какая ссора? Так, рабочие моменты. Ты же русский, да? Понимаешь, тяжело всем: и зарабатывать тяжело, а племянница не понимает меня. Она у меня хорошая, ты не серчай.

— Да я и не собирался, — я, повторюсь, просто зашёл попить сока и поесть. Но, правда, другой сэндвич дали. Но это мелочи — он тоже вкусный.

— Ой, сейчас исправим всё, брат. Э‑э… Ты же бездомный, я так понял?

— Нет‑нет, я студент, и жить есть где.

Ой, прости ещё раз. Я думал, она тебя привела ко мне специально… Но хотя… Да, ты чистый, и от тебя не воняет, но вот с причёской и бородой надо что‑то тебе делать.

— У вас, я так понял, прямолинейность — это фишка заведения, — заулыбался я.

— Эй, нет, что ты! Просто, когда земляка встречаешь, родным становится. Я хоть и 15 лет тут живу, а всё английский никак не выучу. Жена знает, но она сейчас с детьми занимается. А тут вот Элизабет знает очень хорошо и разговаривает, и иногда с заказами помогает.

— Значит, её зовут Элизабет — красивое имя.

— Извини, из разговора я подслушал, что вас Лев зовут?

— Да.

— Очень приятно, меня Митя.

А можно тогда вам вопрос по‑свойски задать, раз у нас с вами такое общение случайно завязалось?

— Валяй, конечно. Родную речь послушать — в радость.

— А Элизабет же не армянка, но она вас называет дядей?

Эх, как тебя там… А, Митя, это такая долгая история, но скажу в двух словах. Элизабет — дочка моего друга детства, который помог мне реализовать тут бизнес. Но, к сожалению, он и его супруга погибли в автокатастрофе. Элизабет было тогда всего 19, а сейчас ей уже 26. Уже как семь лет она живёт тут — отдельно от нас, правда. Но мы для неё самые близкие — больше нет никого, она сирота.

Но детей я своих воспитываю, забочусь о ней, как о родной. Чтоб её сестрой называли. Жену мою она называет «мама Марина», а меня так зовёт — «дядя Лева». Я всегда на её стороне. Да и она девчонка не глупая, соображает, помогает в бизнесе. Но вот эти её благотворительные дела меня убивают: на прошлой неделе отдала почти полную кастрюлю макарон с мясом, как она подумала, бездомным. А это были рабочие с соседней улицы, которые просто прятались от своего шефа в тенечке.

Я понимаю, что ей тяжело иногда на душе. Но она же только в точке кипения начинает рассказывать, что думает. Но знаешь, иногда как посмотрит в глаза — аж в душе кошки скребут. И конёк у неё — с поставщиками общаться: если меня они могут обмануть, то вот её — ни разу. Как посмотрит сверлящим взглядом… А одного до слёз довела — так я его сидел успокаивал, а он взахлёб рыдал. Жалко так его было, хороший парень.

— Понял, спасибо за развёрнутый ответ. А взгляд и в правду у неё глубокий. согласился я

Ой, ладно, засиделся я тут. Пора мне идти готовить, да и вызывать официанток на работу. Элизабет, видимо, сегодня точно не придёт — обиделась сильно, наверно. А зарабатывать нужно… А ты… вопросительно смотрел на меня дядя Лева

— Митя.

— Митя, заходи, если меня не будет, скажи: «Дядя Лева сэндвич обещал» — и тебе бесплатно сделают. Спасибо, что выслушал. Очень вовремя ты к нам зашёл. Ещё этот магазин открывается… После открытия, может, зайдут, покушают — и клиентов теперь побольше будет на пару месяцев точно.

— Кстати, Лева, у вас там на кассе я заметил лотерейный билет — как раз таки соседнего магазина.

— Да, это мне подарили позавчера, когда они смотрели помещение. Я ещё удивился: как так много всего они привезли за ночь и ремонт так быстро сделали. Видимо, профи. Правда, шеф у них какой‑то странный… Хотя он же актёр. Но согласись, актёр и торгует велосипедами, мотоциклами, лодками…

— Он каскадёр — это тот, кто делает трюки за актёров в кино и не только.

— Эй, тогда всё сходится! А я голову себе ломаю, думаю: ну что за дела? Теперь ясно, чё с ним. Видать, контуженный весь такой, как на шарнирах. О… И пьёт прям из бутылки. Слушай, я домашнее вино делаю — вкусное, в следующий раз придёшь — угощу тебя, закачаешься! Так вот, я себе из горла и его пить не позволяю, даже когда уже две‑три бутылочки… Понимаешь, да?

— Понимаю вас, дядя Лева, — заулыбался я и продолжил: — Ваш билет сегодня стал выигрышным. Потому что ведущий вытаскивал шары, а там внутри — номера билетов, состоящие из трёх цифр. И ваш был самый запоминающийся — три нуля: 000. И на кассе билет: цифры сходятся с теми, что сказал ведущий.

— Э‑эх, я не успел! Я на кухне был… А что за приз‑то хоть был?

— Сувенирная продукция и билет в VIP‑ложу на шоу этого каскадёра — Тони Финча — через пару дней в соседнем городе. Вы после работы сходите, узнайте, как получить приз. И всё — билет же у вас.

— Э‑э, хорошо, да, схожу. Точно, билет же есть — значит, и приз есть. Спасибо тебе!

Дверь магазина открылась, и в неё начали заходить посетители.

— Эх, ещё бы поговорил с тобой, Митя, да клиенты ждут. Заходи!

— Рад знакомству, обязательно зайду.

Мы пожали с дядей Левой руки.

У магазина всё так же была очередь, но сцены уже и людей с плакатами не было. Люди уже просто стояли в очереди, которая медленно тянулась по улице. Но точечно по улице виднелись люди и машины с покупками: парни напротив грузили в машину новенькие каяки; несколько ребят разглядывали новые ролики; а на углу стояла блондинка со скейтбордом в руках — явно кому‑то в подарок.

«Да, хорошее кафе. Надо будет посетить его ещё раз, — подумал я. — Интересная судьба у Элизабет, кстати. Красивое имя… Интересно, когда она выйдет сюда на работу? Я бы ещё раз зашёл. Может, завтра? Да нет, навряд ли — слишком ясно будет, зачем я пришёл. Ну не за вином и сэндвичем же… Зайду через день‑другой. Главное — совместить с учёбой. Завтра как раз несколько экспериментов и пара лекций. А там, я думаю, мы ещё не раз будем с Пашей заезжать в этот магазин, поэтому обязательно смогу сюда зайти».

Так, в запасе у меня ещё пара часов точно, поэтому почему бы мне не прокатиться на Пашиной «ласточке»? Сев за руль, и в правду ощущаешь всю мощь этой машины, даже не запустив её. Ну что сказать: у Паши всё продумано до мелочей — от ручки двери до ароматизатора в багажнике.

Я повернул ключ зажигания — и нежный рокот раздался на улице. Даже некоторые люди в очереди обернулись. «Да где же эта кнопка переключения системы выхлопа в более спокойный режим?» — подумал я.

Вот она. Нажав её, рокот резко затих. Я включил негромкую музыку и аккуратно начал движение по улице.

Машин почти не было, да и пешеходов на улице особо не было. Тут такое бывает: обычно все собираются в местах притяжения — у торговых центров или на больших парковках. Ну, это те, кто на машинах. А так, в основном, каждый не уходит со своего района и, собираясь в компании, так же гуляют по дворам и улочкам.

Я ехал медленно и разглядывал идущих по улице девушек. Мой взгляд упал на девушку, которая тоже, видимо, неспешно прогуливалась, опустив голову вниз и шутливо выписывая пируэты ногами.

«А ничего такая фигурка… А если чуть‑чуть обгоним её, чтоб посмотреть на лицо?» — пронеслось в голове.

Как только я поравнялся, повернул голову в её сторону — на меня уже смотрели те самые глаза из кафе. Это была Элизабет. Посмотрев на меня, она выровняла спину, подняла голову и уже спокойной походкой пошла дальше.

«Давай же, Митя, предложи ей её довести куда ей надо», — подсказывал мне мой внутренний голос.

Я открыл окно и с водительского кресла крикнул ей:

— Эй, Элизабет!

Та резко повернулась ко мне, прищурилась, но спустя пару секунд отвела взгляд обратно.

— Давай я тебя подброшу. Уже поздно одной гулять.

— Я к незнакомым в машины не сажусь. И дойду сама.

— Так вот и познакомимся как раз.

— Я, по‑моему, ясно выразилась: я не сяду к тебе в машину.

— Вот отлично, мы уже перешли на «ты» — значит, знакомы.

— То, что ты следишь за мной с самого кафе, ещё сильней пугает, знаешь ли.

— Хорошо, как скажешь.

Я закрыл окно, добавил газу и припарковался на обочине чуть впереди неё.

Я вышел из машины — и в этот момент она уже проходила мимо. Я закрыл машину, еле разобравшись с пашиной сигнализацией, и устремился быстрой походкой за ней.

— Элизабет, подожди!

— Что тебе от меня надо? — резко развернулась она и вспылила на меня

— Если ты будешь меня преследовать, то я вызову копов или закричу!

— Стой, стой! Ничего не хочу я с тобой делать. Я не маньяк, успокойся. Просто хочу с тобой познакомиться.

— Ты уже имя моё знаешь. Что тебе ещё нужно? Имя‑то, небось, в кафе узнал?

— Угу.

— Вот дядя Лева — трепло, — пробормотала она.

— Да нет, совсем. Очень даже приятный собеседник.

— Что он ещё тебе наговорил?

— Да ничего особого. Сэндвич бесплатно пообещал и бокал домашнего вина.

— Это же какая щедрость! Снег пойдёт от неожиданности, что Лева так решил сказать первому встречному.

— Да я и сам удивлён, поэтому не переживай. А позволь проводить тебя туда, куда ты идёшь.

— Я в машину к тебе не сяду, и не надейся.

— А мы пешком пойдём. Я оставлю машину тут и буду идти рядом — но на расстоянии, чтобы ты была спокойна. И просто поболтаем.

Элизабет пристально на меня посмотрела. Что‑что, а её взгляд был действительно тяжёлым и сверлящим. Но для меня он был просто ошеломляющим — будто эти глаза я уже видел.

— Что ж, даже не знаю… — не отрывая взгляда, Элизабет повернула голову набок. — Хорошо. Но знай: у меня есть перцовый баллончик и кое‑что посерьёзней. И я не постесняюсь испытать это на тебе, если ты решишь выкинуть какой‑нибудь номер.

— Да, конечно, я всё понимаю, — заулыбался я. — Меня, кстати, Митя зовут. — И я протянул ей руку, чтобы пожать по‑товарищески.

Но она возразила:

— Дистанция! Я предупреждала!

— Хорошо, хорошо. Пойдём.

И мы неспешно отправились по тротуару в сторону, куда нужно было Элизабет.

Повисла молчаливая пауза.

— Э‑э‑м, меня Митя зовут. Очень приятно, — попытался я возобновить разговор.

— Да хоть Карл XV, — с каменным лицом и с сарказматичной интонацией продолжала Элизабет.

— Не до господ мне далеко. Я просто Митя. Но друзья зовут меня Митяй или Митрий, а так вообще — Дима.

— Очень занимательная информация. Как мило, — всё так же холодно ответила она.

Я решил попробовать ещё раз:

— Так куда ты направляешься? Может, расскажешь, что‑нибудь о себе? Мне правда интересно.

Элизабет чуть замедлила шаг, будто взвешивая, стоит ли отвечать. Затем вздохнула и сказала:

— Иду домой. А рассказывать особо нечего. Живу тут уже семь лет, работаю в кафе дяди Левы. Учусь по вечерам, когда получается. Всё.

— Звучит насыщенно. Учёба, работа… Нелегко, наверное?

— Нормально. Привыкла. Главное — не стоять на месте.

Её тон чуть смягчился, и я почувствовал, что лёд начинает таять.

— Слушай, а почему ты так резко реагируешь на попытки познакомиться? — осторожно спросил я. — Просто любопытно.

— Потому что слишком часто за вежливостью скрываются совсем другие намерения, — ответила она, не глядя на меня. — Люди обещают дружбу, а потом начинают давить или чего похуже. Я уже на это насмотрелась.

— Понимаю. Но я правда без задних мыслей. Просто… ты показалась мне интересной. И не такой, как все.

Она впервые за весь разговор посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде читалось недоверие, но и что‑то ещё — будто искра любопытства.

— Посмотрим, — коротко бросила она. — Но дистанция всё ещё в силе.

Я кивнул:

— Договорились. Дистанция — так дистанция. Но надеюсь, со временем ты позволишь её сократить.

Элизабет лишь хмыкнула в ответ, но на губах у неё мелькнула едва заметная улыбка

— Так, как ты, говоришь, моё имя выпытал?

— Да я и не спрашивал. Просто после вашей, так сказать, ссоры твой дядя подошёл ко мне за столик и сам начал разговор.

— Прям сам и начал с тобой?

Он сказал, что речь родную хочет послушать. Да и, видимо, ему выговориться надо было — вот он и подсел ко мне. А в разговоре я узнал твоё имя.

— То есть вы просто начали меня обсуждать?

— Нет. Он думал, я жалобы писать буду, но мне и не надо — мне всё понравилось. Ну, даже учитывая, что вы, Элизабет, не тот сэндвич дали мне. Но вот фреш был отличный.

— Тогда понятно, почему он с тобой так любезничал.

— Дядя вечно печётся об отзывах. Да и о своём заведении только и думает — сутками там пропадает.

— Хлебом не корми — пусти на кухню готовить, да интерьер свой всё улучшает.

— Ну, человек живёт своим делом — это же круто.

— Бла‑бла‑бла, своё дело… Вечно на работе, а когда жить‑то, Митя?

— Вот и отлично. А говоришь, моё имя не пригодится.

— Ой, вырубай свои дешёвые подкаты.

— Да я и не…

Что, ты не думал? А зачем тогда попёрся за мной пешком и оставил свою «кляксу» на обочине, что аж отсюда глаза своим ярким цветом режет?

— Как хорошо, что этого не слышал Паша.

— Что ещё за Паша?

— Да владелец той самой яркой «кляксы», что глаза режет, как ты сказала.

— А где же он? И что же хорошего, что он не слышал?

— А он как раз‑таки в соседнем здании — на фотосессии с Тони Финчем. А машину оставил мне, так как меня с ним не пустили.

— Ну ты, я смотрю, особо и не расстроился.

— Согласен. Особой цели туда попасть не было. Тем более я особо не знаю, что за Тони Финч.

— Да про него все уши уже прожужжали! Все мои знакомые только и говорят: «Тони Финч, Тони Финч! Ах, как попасть к нему на шоу!» — и воздыхают же, главное. А я никак не пойму, что им этот каскадёр сдался. Есть‑то алкаш. Ну да, алкаш с большими бабками. Ну, пару трюков он делает — и всё. Лучше б благотворительностью занялся.

— А то вчера они приходили днём к нам: этот алкаш, какой‑то громила и тощий паренёк в жёлто‑чёрной майке.

— Консультант?

— Парень в жёлто‑чёрной майке — это консультант магазина, который открылся рядом с вами.

— А, тогда понятно. Он единственный, кто отказался от дядиного вина.

— А эти двое уговорили три бутылки, не заплатили за еду. А взамен вручили дяде моему какой‑то лотерейный билет.

— Я ему сказал про билет — он выигрышный, кстати.

— Уф, хоть что‑то радует.

— А сокращённо твоё имя как звучит? Элли, Элиза или Лиза?

— Не вздумай называть меня Элли. Элиза — да, можно.

— Дав, и зачем тебе моё имя сокращённое?

— И ты так мне и не ответил, почему хорошо, что твой друг чего‑то там не слышал.

— А, Паша… Да, он очень трепетно и с ревностью относится к своей машине. Мне кажется, он спит в гараже, в ней ночует. Но я его понимаю — сам, когда‑то так же увлекался автомобилем.

— А у тебя есть права?

— Совсем, смотрю, не о чем поговорить, как о машинах?

— Да нет, тем много разных. Выбирай любую — свободно пообщаемся.

— Хм… Ну тогда давай на тему космоса.

. — А что именно тебя интересует?

— Космос. Давай о нём, а про погоду поговорим, когда уже совсем нечего будет сказать.

— Ну, космос — понятие растяжимое. Там есть много чего интересного и непознанного. Кстати, ты слышала о галактиках, которые видны лишь при определённом излучении?

— Рассказывай.

«Что ж, в тот момент я даже не понимал, что она просто не хотела разговаривать и позволила мне заполнить пустоту молчания с её стороны своей теорией».

Я рассказывал о наших с профессором наработках, исследованиях и совсем не обращал внимания, что она не участвует в диалоге. А я, как Паша, одержимый своей машиной, был одержим идеей и рассказывал о каких‑то теориях девушке, которую впервые вижу. Это можно было бы оставить и на потом, а пока — узнать друг друга получше. Ну или хотя бы мне узнать её. Но горение моих мыслей было превыше адекватности общения с девушкой.

Так мы прошли с ней, наверно, минут двадцать пешком, после чего она меня прервала:

— Очень интересно, но не всё понятно. Ты интересный рассказчик, но… Мне пора. Мы как раз подошли к дому моей подруги. Я сегодня останусь у неё. Кстати, вон она ждёт меня на крыльце. Думаю, может, ещё когда‑нибудь встретимся. Пока, Митя, спасибо, что проводил.

Я стоял будто окаменел и, смотря ей вслед, лишь сказал:

— Обязательно увидимся.

Она поднималась по лестнице. Подруга открыла ей дверь и посмотрела на меня, а потом, видимо, спросила у Элизабет, кивая на меня: «Мол, кто это?»

Элизабет повернулась ко мне. И на её прекрасном лице впервые за вечер я увидел то ли ухмылку, то ли краткую улыбку в одну сторону. И эти горящие глаза ледяным огнём запали мне глубоко в душу.

— А это космонавт Митя. Он меня проводил до тебя.

Подруга впустила Элизабет за порог, окинула меня подозрительным взглядом и закрыла дверь.

«Вот блин! А в каком я районе и как идти назад? С этой болтовнёй я совсем не запоминал дорогу», — подумал я.

В кармане зазвонил мобильник.

— Да, алло.

— Ну что, Митя? Я освободился! Скорее забирай меня! Мне очень много тебе нужно рассказать! — восторженным голосом воскликнул Паша.

— Э‑э‑м… Как бы тебе сказать, Паш… Твоя машина…

— Что с ней?!

— С ней всё в порядке. Она стоит в двух километрах по прямой от магазина Тони.

— А ты где?

— А я… я… я не знаю. Где‑то в двадцати минутах ходьбы от него.

— Во ты чудила! Давай выходи на центральную улицу — я тебя заберу.

— А ключи‑то у меня…

— У меня всегда есть запасной комплект. Давай: я иду в сторону машины, а ты найди выход на центральную улицу, умник. И вообще, почему ты пешком?

— Да так, тут долгая история.

— Давай рассказывай! Я всё равно иду к машине, и мне скучно идти — поговорю с тобой. А то эмоций у меня полно!

— Ладно, — вздохнул я. — В общем, я познакомился с одной девушкой. Её зовут Элизабет. Она работает в кафе дяди Левы.

— Ого! И что дальше? — в голосе Паши послышалось неподдельное любопытство.

— Мы немного поговорили, потом я проводил её до дома подруги. Но разговор получился какой‑то… односторонний. Я всё рассказывал про космос, про наши исследования с профессором, а она почти не участвовала в диалоге.

— То есть ты два часа грузил её научными теориями? — рассмеялся Паша. — Митя, ты неисправим!

— Ну да… В какой‑то момент она просто сказала, что ей пора, и ушла. Но знаешь, что самое странное? Перед уходом она назвала меня «космонавтом Митей».

— Ха! — снова рассмеялся Паша. — Значит, ты её всё‑таки впечатлил. Может, не так, как хотел, но запомнился точно.

— Надеюсь. Она… необычная. Прямолинейная, резкая, но в то же время какая‑то притягательная.

— Слушай, — вдруг посерьёзнел Паша, — а давай завтра снова заедем в это кафе? Может, она там будет? Познакомишь нас — я помогу тебе разговорить её.

— Думаешь, сработает?

— Гарантирую! Я знаю пару приёмов, как расположить к себе девушку. К тому же, если она работает там, шансы велики.

— Ладно, договорились, — улыбнулся я. — Завтра идём в кафе дяди Левы.

— А то есть ты без моего ведома решил на моей «бейбе» возить каких‑то леди?

— Не каких‑то, а одну — и довести до дома.

— Ой, Митя, да я шучу.

— У тебя от шутки до серьёзности — две секунды. Тем более это касается твоей машины.

— Так, не остри мне тут. Ты понял, где центральная улица?

— Да, сориентировался. Выхожу.

— Ну и я уже подхожу к машине. Не бросай, повиси. Кстати, что у тебя там рядом?

— А, ну тут цветочная лавка и модульный шкаф доставок.

— А, всё понял. Стой у него — я знаю, где это. Три минуты, жду, Паш.

— Ну и что, ты стрельнул у неё номер?

— Нет… Вот же, блин, я даже номера не спросил.

— Ну ты, конечно, неудачник. Познакомиться с девушкой и не взять номер — это как помыть машину снаружи, но не мыть салон. Ну чудной ты, Митяй. Всё, я вижу тебя.

— Я тоже тебя вижу.

Паша подъехал — я сел в машину.

— Ну, я надеюсь, она красивая?

— Да, красивая, даже очень. Но с характером, мадам.

— О‑о‑о, таких мы любим приручать!

— Тихо, Паш, она моя. Не заглядывайся.

— Твоя, твоя…

— Ну а фигурка там — что, как?

— Фигура нормальная. Брюнетка с яркой прядью. Ты бы видел её глаза! Они… У меня нет слов, чтобы описать её взгляд. А улыбка…

— Тихо‑тихо, Митя. Не уж‑то тебе в кои‑то веки кто‑то понравился?

— Ну не то, чтобы понравилась… Да, приглянулась. Ты же знаешь, Паш, эти влечения мимолётны. И что эта встреча может изменить или не изменить… Тут сыграло моё лишнее свободное время. Пока я тебя ожидал в кафе рядом, там я её и увидел.

— О, ты зашёл, и она сидела вся такая прекрасная за столиком, попивая смузи?

— Нет. Она стояла на кассе и ругалась с посетителем. И, кстати, она тоже русская, как мы.

— О‑о, интересно! А что это я о ней и о кафе не слышал даже? Это где такое кафе с красотками, которые забирают лучшие умы нашего университета в любовные объятья?

— Это кафе как раз рядом с магазином Тони — справа, с такой массивной дверцей. Ну, которое до пяти работает.

— Смотрю, ты уже и график кафе узнал, ловелас.

— Паш, расписание я узнал ещё вчера, когда увидел, что оно закрыто и работает только до пяти.

— Так она, значит, официантка, которая работает в кафе?

— Да, официантка. Которая удивилась моему выбору фреша и принесла мне другой сэндвич.

— Ну да, ладно, хватит уже расспрашивать. Давай лучше поехали в сторону дома. Завтра на учёбу нужно, и как раз по дороге расскажешь, как прошёл твой день с Тони.

— Митя…

— Что, Паш?

— Ещё один вопрос — и едем.

— Валяй.

— А как её хоть зовут?

— Элизабет.

— Элизабет… Красивое имя, — задумчиво произнёс Паша, выруливая на шоссе. — Так, значит, она официантка в кафе рядом с магазином Тони?

— Да. И знаешь, в ней есть что‑то… необычное. Прямолинейная, резкая, но при этом какая‑то притягательная.

— Прямолинейные обычно самые интересные, — усмехнулся Паша. — Главное — найти подход.

— Вот я и пытался. Рассказал ей про космос, про наши исследования с профессором… А она почти не реагировала. Только в конце улыбнулась — впервые за весь разговор.

— И что за улыбка?

— Сложно описать. То ли насмешливая, то ли… тёплая. И глаза у неё — будто насквозь видят.

— Ого, — Паша бросил на меня короткий взгляд. — Да ты и правда зацепился. Обычно ты так подробно девушек не описываешь.

— Может, и зацепился немного, — признался я. — Но я не уверен, что она вообще захочет со мной ещё раз поговорить.

— Послушай, — Паша хлопнул рукой по рулю, — завтра мы сделаем так: заедем в это кафе. Я тебя подстрахую. Ты заговоришь с ней, а я создам непринуждённую атмосферу. Может, даже угощу её чем‑нибудь.