Диагноз

— Простите, господин Вирен, я уже поступила на службу. Некрасиво менять работодателя спустя всего час после найма. Благодарю за любезное приглашение, я буду иметь его в виду, если по каким-либо причинам мы с господином Риденом не сработаемся.

Вирен разочарованно пожал плечами, некромант повёл меня к выходу. Опять пришлось перебираться через нагромождённые друг на друга коробки и последними словами клясть чёртову юбку. Во дворе я с наслаждением вдохнула свежий воздух. Шофёр завидел нас издали, выскочил и почтительно распахнул дверцу кабриолета. Риден пропустил меня вперёд и небрежно бросил:

— Домой, Жиль.

Глава 3

Вопреки моим ожиданиям, на обратном пути Риден молчал. Откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, словно приглашая восхититься длиннющими острыми ресницами. Лили называла такие ресницы «неотразимыми», и, пожалуй, теперь я была готова с ней согласиться. Не в том смысле, что некромант сразил меня наповал, но многие сплетни стали куда понятнее. Поговаривали, что из-за Астера Ридена топились и травились экзальтированные девы, что он стал причиной скандального развода звезды варьете и именно из-за него бросила своего богатого покровителя юная и очаровательная любовница генерала.

Кроме расхожих слухов, о своём работодателе я не знала ровным счётом ничего, поскольку принципиально не интересовалась знаменитостями. А жаль. Сейчас хотя бы примерно представляла, что меня ждёт. Оправданием подобной небрежности служил тот факт, что вплоть до сегодняшнего утра мне и в голову не приходило наняться на работу к некроманту. О вакансии объявила Лили, причём вовсе не из сострадания к безработной подруге. Лили мало беспокоили чужие проблемы — справедливости ради следует заметить, что собственные проблемы волновали её не больше.

Лили была фаталисткой. Она считала, что всё в мире происходит по кем-то заранее утверждённому плану, поэтому не стоит переживать и суетиться. События и так сложатся самым благоприятным образом. Переубедить Лили не сумели ни четыре неудачных брака, ни сомнительная карьера певицы, ни почтенный для представительниц её профессии возраст. В свои пятьдесят два она подрабатывала в ночных ресторанах и искренне верила, что судьбой ей предопределено огромное безграничное счастье, надо всего лишь подождать.

Наши квартиры располагались на одной лестничной площадке — дверь в дверь. За последние три месяца Лили приобрела привычку забегать ко мне всякий раз, возвращаясь с работы. Так у меня в руках оказался экземпляр «Вечернего Сентара», сложенный специально, чтобы выделить объявление. «С ума сойти! — потрясала газетой Лили. — Он до сих пор никого не взял! Любопытно, какую помощницу он ищет: с тремя высшими образованиями или прекрасную, как ангел?!»

Прекрасной, как ангел, я не была. Необычной, интересной — да, но от интересной девушки до красивой, если верить восточной пословице, дорога в тысячу разочарований. Хотя собственная внешность меня вполне устраивала. Кровь деда, беженца из Риáнды, подарила мне смуглую кожу и чёрные глаза, бабушка-северянка наградила высоким ростом и белокурой вьющейся шевелюрой. «Убийственное сочетание!» — по выражению Лили. Каких-либо особых достоинств за мной не значилось, диплом у меня тоже был один, ещё и без отличия. Однако отчаяние и вынужденная трёхмесячная диета прекрасно способствуют безумным идеям, благодаря чему я в данный момент любовалась ресницами скандально известного некроманта.

Шум фонтана заранее известил о том, что мы подъезжаем. Кабриолет подвёз нас к дверям, Риден открыл глаза, глубоко вздохнул и посмотрел на меня со странной смесью вызова и смирения:

— Выходите, госпожа Эрлан. Будем знакомиться по-настоящему.

Смысл его слов стал мне ясен после того, как мы вошли в дом. Риден указал мне на лестницу, затем провёл в кабинет на втором этаже и не дал даже оглядеться. Я успела оценить лишь великолепное мозаичное панно над рабочим столом, на котором из джунглей выступала чёрная голубоглазая пантера с муаровыми пятнами на лоснящейся шкуре. Странным образом пантера напоминала хозяина дома. Я бы даже заподозрила, что панно выполнено по его заказу, если бы не солидный возраст мозаики: некоторые кусочки смальты потускнели, на других появилась патина.

Риден подвинул мне кресло с высокой спинкой и уселся напротив.

— На свой второй вопрос — почему вы хотите работать у меня? — ответ я уже получил. В присутствии дюжины уважаемых свидетелей вы, по меткому выражению Камиля, «дали плюху министру». Нетрудно предположить, что господин Дебрé вам отомстил. Вы всегда так скоры на руку, госпожа Эрлан?

— Только когда мне лезут под юбку, — предельно честно призналась я. — Причём в присутствии тех самых уважаемых свидетелей.

— А без свидетелей? — хмыкнул Риден.

— А без свидетелей я расцарапала бы господину Дебре мерзкое лицо, выкрутила похотливые ручонки и ещё наподдавала бы по… — здесь я была вынуждена прервать свои кровожадные мечты, поскольку Риден откровенно ухмыльнулся.

— Вы страшны в гневе, госпожа Эрлан.

— Что вы, обычно я кротка и спокойна, — я мило улыбнулась. — Представьте, господин Риден, что во время торжественного обеда к вам в штаны полезет какая-нибудь противная высокопоставленная старуха, причём в полной уверенности, что вы не решитесь на скандал. Вы стерпите?

Он поперхнулся.

— У вас богатое воображение.

— Не жалуюсь, — я чинно сложила руки на коленях.

— Какими ещё достоинствами вы обладаете?

— Не боюсь трупов, пишу без ошибок и хорошо варю кофе, — перечислила я. — Всё.

— Всё? — Риден удивился. — А как же похвалить свой ангельский характер, золотые руки и хозяйственность?

— После того как я врезала министру, про ангельский характер мне лучше помалкивать, с хозяйственностью тоже негусто. По поводу золотых рук… Для вашей же безопасности меня не стоит подпускать ни к чему, что можно испортить, разбить или сломать. Ну разве что вы захотите избавиться от каких-либо надоевших вещей, которые вам жаль выбрасывать в целом виде.

Риден расхохотался.

— Это ужасно… Нет-нет, госпожа Эрлан, не хмурьтесь! Ужасно, что теперь в доме будут жить два криворуких человека, один из которых — я сам. Гю́став с ума сойдёт, ну да это его вина. Нечего было спорить… Идёмте, я покажу вам дом и познакомлю с вашими будущими коллегами.

— Как?.. — растерялась я. — Но вы же не спросили меня ни об образовании, ни о семье! Не задали ни одного нормального вопроса!

— В отличие от вас я внимательно читаю газеты, — он поднялся. — Вы — Янира Кэ́трин Эрлан, дочь Пáтрика и Эми́лии Эрлан. Ваши родители три года назад погибли при загадочных обстоятельствах. В июле вам исполнилось двадцать шесть лет, вы не замужем и не состоите в отношениях, окончили Государственный Университет Сентара, получили диплом филолога и служили в Архиве Министерства внутренних дел… Кстати, почему?

— Почему филолог или почему Архив? — я тоже встала.

— Желательно и то, и другое.

— Филолог — потому что мечтала с детства, а в Архив пошла, чтобы выплатить долги после смерти родителей. В Министерстве хорошие зарплаты, соцпакет и бесплатный проезд, к тому же меня взяли без опыта работы.

— Скучища же, — скривился некромант.

— Работа как работа, — пожала я плечами. — Не всем же трупы поднимать.

— Вы их совсем не боитесь? Трупов? — Риден распахнул передо мной дверь.

— Бояться нужно живых. Покойник уже никому не причинит вреда.

Мы вышли в коридор и спустились на первый этаж. Старинный особняк или прекрасно сохранился, или был недавно полностью отремонтирован. Блестело полированное дерево, сияла начищенная бронза дверных ручек и декоративных вставок, лоснился покрытый матовым лаком наборный паркет. Балясины лестницы были вырезаны в виде диковинных рыб, потолок холла покрывали панели с витиеватым орнаментом.

— Это ваш родовой особняк? — осторожно спросила я.

— Вы действительно обо мне ничего не знаете или так ловко притворяетесь? — пристально посмотрел на меня Риден. — Впрочем, неважно. Гюстав или Агнéс вас всё равно просветят, они любители душещипательных историй. Здесь столовая, дальше кухня и служебные помещения. Нам во-он в ту дверь, только сначала постучим. Агнес терпеть не может, когда её отвлекают от готовки.

На стук отозвался приятный женский голос:

— Тери́, до обеда ещё два часа!

Риден улыбнулся и приоткрыл дверь:

— Агнес, я не один.

— Ю́сти тоже потерпит, — сказала невысокая пухленькая женщина, которая стояла спиной к нам на низенькой скамеечке перед плитой и помешивала что-то на сковороде. — Тем более я готовлю его любимый жюльен…

Она оглянулась и едва не уронила деревянную лопатку.

— Ой! Госпожа… Тери, почему ты не предупредил, что у нас гости!

— Это не гости, — Риден лихо тряхнул своей косой чёлкой. — Госпожа Янира Эрлан вот уже три часа выполняет свои обязанности. Госпожа Эрлан, познакомьтесь: Агнес Ворш, владычица кухни, королева супов, соусов и запеканок и наша кормилица.

— Очень приятно, — сказала я.

— Ой, — повторила Агнес, вытерла руки о передник и слезла со скамейки. Навскидку я дала ей лет сорок — сорок пять. У неё было очень милое простое лицо, живые серо-голубые глаза, короткие рыжеватые кудряшки и невероятно добрая улыбка. — Наконец-то! Госпожа Эрлан, я так рада! К ужину я обязательно сделаю торт со сливками! Вы любите сливки?

— Люблю.

— И с вишней, — Риден ухмыльнулся.

— Тери! Никакой вишни! — посуровела Агнес. — Ты помнишь, что сказал доктор Бертрáн? Ни в варенье, ни в компоте, ни в конфетах!

Некромант сердито насупился, словно обиженный мальчишка, и потянул меня к выходу.

— Что не так с вишней? — спросила я в коридоре.

— У меня на неё аллергия, — неохотно признался Риден.

Я недоверчиво покосилась на него. Очередная шутка? В моём понимании аллергия была чем-то несерьёзным вроде крапивницы и появлялась исключительно у детей, переевших сладостей. Красавец-некромант с алыми расчёсанными щёчками не укладывался у меня в голове. Тем временем мы прошли через холл в противоположное крыло дома.

— Тут комнаты Жиля — это мой шофёр, вы его видели, — Агнес и Гюстава. Все они… — Риден запнулся. — Их можно назвать моей семьёй.

— Но вы им платите, — уточнила я.

— Не всё продаётся или покупается, — усмехнулся некромант. — Гюстав со мной уже двадцать лет, и половину этого срока сам меня содержал.

Риден остановился и скрестил руки на груди:

— Хочу сразу предупредить вас, госпожа Эрлан. В обращении со мной вы можете не стесняться: я прекрасно умею отличать иронию от хамства. Первое я приветствую, второго не потерплю ни в каком виде. Но упаси вас Спаситель нагрубить Гюставу или Агнес. При первой же их жалобе я уволю вас в ту же секунду.

— И даже разбираться не станете?

— Нет. Я им доверяю, потому что они заслужили это доверие. Они близкие мне люди, в то время как вы посторонний человек. Пока посторонний.

Он громко стукнул в ближайшую дверь, дождался приглушённого «Заходи!» и пропустил меня вперёд. Комната за дверью размерами превосходила всю мою квартиру. Вдоль стен тянулись шкафы с книгами, у окна стоял огромный мягкий диван с бесчисленным количеством подушек. На диване возлежал, иначе не скажешь, миловидный блондин в удобном домашнем костюме. Завидев нас, он отложил книгу и поднялся.

— Тери, ты это серьёзно? — произнёс он вместо приветствия.

— Абсолютно! — вздёрнул голову Риден. — Позволь тебе представить госпожу Яниру Эрлан. Я выиграл спор!

Глава 4

Цепкие тёмные глаза Гюстава внимательно рассматривали меня, я в свою очередь изучала его. Почему-то до этого он представлялся мне почтенным или даже пожилым дядюшкой, таким благодушным и жизнерадостным толстячком. На самом деле ему вряд ли было больше сорока, а из-за худощавого лица и хрупкого сложения он выглядел ещё моложе. Есть такой тип мужчин: даже в солидном возрасте они напоминают подростков. Длинные, светлые до белизны волосы Гюстав связывал в низкий хвост, что придавало ему сходство с кавалерами галантного века в напудренных париках.

— Добро пожаловать, госпожа Эрлан, — церемонно поклонился он мне. — Вынужден принести вам свои извинения. Я не ожидал, что наше с Тери ребячество…

— Гюстав, прекрати, — сердито перебил Риден. — Ты просто не хочешь признать, что проиграл.

— Признáю, когда увижу подписанный договор о найме, — меланхолично произнёс Гюстав. — Вы уже подписали договор, госпожа Эрлан?

— О каком споре речь? — сухо поинтересовалась я.

Отвечать вопросом на вопрос невежливо, но дважды за утро чувствовать себя идиоткой — благодарю покорно! Это как присутствовать в компании, где все разговаривают на незнакомом тебе языке: они что-то оживлённо обсуждают, а ты только ресницами хлопаешь и держишь умное лицо.

— Видите ли, Тери уже месяц ищет… личную помощницу, — Гюстав с нежностью взглянул на некроманта. — Отсеял более сотни претенденток, среди которых были вполне достойные кандидатки. Сегодня за завтраком я предложил поспорить. Если до вечера он никого не найдёт, то девушку подберу я сам. Если же найдёт, кхм…

Он закашлялся.

— Нет уж, давай, договаривай, — ехидно подхватил Риден. — Ты пообещал больше не изводить меня напоминаниями о долге перед обществом, передаче редчайшего дара и так далее!

— Передача редчайшего дара? — переспросила я в недоумении.

— Женитьба, — Риден поёжился. — Двадцать семь лет в понимании Гюстава — дряхлость, когда мужчина просто обязан задуматься о наследниках.

— Если этот мужчина — некромант, то да, — строго произнёс Гюстав. — И не нужно делать вид, что ты не сознаёшь своей ответственности, Тери. В любом случае я искренне рад, что у тебя теперь есть госпожа Эрлан…

В конце фразы определённо слышалось «и». Но на этот раз Риден не стал ничего добавлять, а я поставила зарубку. При вроде бы полной откровенности от меня скрывали некие важные факты, связанные с будущими обязанностями. С другой стороны, получило объяснение то обстоятельство, почему меня наняли практически с порога. Мужчины и не такое вытворяют на спор, в этом отношении они никогда не взрослеют.

— Договор, — напомнил Гюстав. — Пока ты не покажешь подпись госпожи Эрлан, я не проиграл. Она ещё вполне может сбежать.

Риден озорно улыбнулся:

— Даже не мечтай.

Мы вышли и опять поднялись на второй этаж. Риден по очереди открывал все двери:

— Парадная гостиная, малая гостиная, библиотека, музыкальный салон… На черта он мне, понятия не имею. Мой кабинет, здесь стоит городской телефон, второй в холле. Номер сорок восемь — пятьдесят — девять. Запомнили? У Гюстава и Жиля местные номера, от них в город позвонить нельзя. Дальше моя спальня, а здесь, — он ослепительно улыбнулся, — ваша комната.

— Моя комната? — от неожиданности я моргнула. — Зачем? Я живу недалеко, могу приходить к восьми или даже раньше.

— Исключено, — отрезал Риден. — Сегодня же вы переезжаете в этот дом со всеми вещами. Вы обязаны быть рядом двадцать четыре часа в сутки и так далее.

— Я помню. Но вы же шутили!

— Ни в коей мере, — он распахнул дверь. — Тут смежные спальня и гостиная, а гардеробная, ванная и уборная — отдельные. Вам нравится?

Комнаты меня интересовали в последнюю очередь.

— Господин Риден, чтобы удовлетворить ваш каприз, я готова работать по восемнадцать часов в день. Хотя с большим трудом представляю, чем буду заниматься всё это время. Но требовать, чтобы я оставалась ещё и на ночь, просто дико!

— На ночь, утро, день, вечер, — тряхнул косой чёлкой некромант. — Всегда. Я отправляюсь на взморье — вы со мной, я лечу в Лодáн — вы тоже.

— Вас посадят в тюрьму, а меня в соседнюю камеру? — продолжила я насмешливо.

— Всё-таки у вас странная фантазия.

— Это у вас — странная фантазия, — парировала я. — И ищете вы не помощницу, а… Даже не знаю кого. Помесь жены и сиделки.

— Мне не нужна сиделка и тем более жена, — скривился некромант. — Мне нужен ответственный человек, которому я смогу доверять. Вы подходите.

— Зато мне не подходят ваши условия, — отрезала я. — Двадцать четыре часа неотлучно исключают личную жизнь. И я вовсе не о романтике: мне же придётся отпрашиваться для того, чтобы сходить к парикмахеру или в аптеку, не говоря уже о покупках! Или вы намерены вместе со мной посещать магазины дамского белья?

— Почему бы и нет? — вздёрнул бровь некромант. — Вряд ли я увижу там что-нибудь новое.

— Извините, господин Риден, — я развернулась и направилась к лестнице. — Искренне сожалею, простите великодушно…

— Вы не поинтересовались своей зарплатой, — бросил мне в спину некромант.

— Ваши требования не перекроешь никакой зарплатой! Заплати вы хоть тысячу…

— Пять, — вкрадчиво произнёс Риден.

Мои ноги приросли к полу сами, честное слово. Я обернулась:

— Пять тысяч? Вы опять шутите?

— Пять тысяч, и я не шучу, — усмехнулся Риден. — Я прекрасно понимаю, что выдвигаю не совсем обычные условия. Лишаю вас свободы, личной жизни и так далее. Поэтому собираюсь платить вам пять тысяч в месяц, начиная с сегодняшнего дня.

Я вернулась и внимательно оглядела некроманта с ног до головы.

— А вы точно в добром здравии?

— Более чем, — усмешка некроманта стала ехидной. — Могу показать справку от психиатра, по закону я ежемесячно прохожу освидетельствование. И, предупреждая ваш следующий вопрос, услуг интимного характера я от вас не потребую.

Мои щёки вспыхнули: именно об этом я и собиралась спросить. Но тогда за что он столько платит?! Пять тысяч валáров! В месяц! Святой Спаситель, за такие деньжищи я готова не отходить от него ни на шаг! Даже с ложечки кормить, если потребует. Хотя всё это более чем странно!

— Можно взглянуть на договор, который я должна подписать?

— Разумеется, — Риден кивнул на дверь кабинета. — Прошу.

В течение следующей четверти часа — или больше, мне было не до часов — я внимательнейшим образом изучала подробный договор на восемнадцати листах. Из него я узнала, что мне гарантированы бесплатные проживание, обслуживание, питание, медицинская помощь и страховка на все случаи жизни. Взамен я обещала… Ох, сколько же всего я обещала!

Не разглашать конфиденциальные сведения. Не обсуждать личность работодателя даже с близкими людьми. Не разговаривать с журналистами, а если те меня побеспокоят — сообщить об этом Ридену. Не покидать дом без предупреждения и называть точный адрес, где я собираюсь находиться. Не оставлять Ридена одного более чем на два часа, за исключением ночного отдыха. Не скрывать даже лёгкую головную боль. Не обращаться к посторонним докторам…

Пункты казались бесконечными. Я прилежно читала, Риден сидел в кресле напротив и нетерпеливо покачивал ногой. Жизнь научила меня тому, что самые заманчивые предложения на поверку оказываются надувательством. Однако самоуверенный некромант походил на кого угодно, только не на мошенника.

— Хорошо, сдаюсь, — выдохнула я на последнем, сто девятнадцатом пункте. — В чём подвох?

Он улыбнулся:

— Статья «Обязательства сторон», последний абзац.

— «Договор может быть расторгнут только по желанию работодателя или по взаимному согласию сторон», — громко зачитала я. — То есть я даже уволиться не могу?

— Почему же? Можете — с моего согласия.

Похоже, Ридена вся эта ситуация порядком забавляла. Мне же стало интересно… Нет, не так: во мне проснулся жгучий интерес! В столице три миллиона жителей, невесть сколько потенциальных помощниц. Средняя зарплата — от четырёх до шести сотен. Почему пять тысяч?!

— Чёрт вас побери! — не выдержала я. — Прежде чем я подпишу, признайтесь наконец! Вы людоед? Питаетесь кровью младенцев или девственниц? Ставите в подвале незаконные эксперименты? Напиваетесь и танцуете нагишом в людных местах? Оборачиваетесь чудовищем и воете на луну? За что вы столько платите личной помощнице, если вы с ней даже не спите?!

— Подпишите и узнаете, — вкрадчиво предложил Риден. — И я вам уже говорил про вашу богатую фантазию?

— Три раза, считая этот, — в порыве чувств я схватила со стола ручку и поставила свою подпись на двух экземплярах. — Отвечайте!

Риден подался вперёд:

— Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю и триста шестьдесят пять дней в году, — он выдержал паузу и коварно добавил: — А в високосный год — триста шестьдесят шесть.

— И всё?

— Этого мало?

— Ладно, — я ему не поверила, но поняла, что настаивать бесполезно. — Вы победили, что дальше?

— Жиль отвезёт вас на вашу квартиру, вы возьмёте необходимые вещи и переедете в этот дом. Постарайтесь уложиться до обеда: жульен у Агнес — объеденье! — Риден облизнулся.

— А если не успею, останусь голодной?

Некромант посмотрел на меня в упор: в прозрачных голубых глазах мелькнуло лукавое выражение. Лучше всего ему подходило слово «чертовщинка».

— Почему-то мне кажется, что мы сработаемся, госпожа Эрлан.

Я не была в этом так уверена, но любопытство губит не только представителей семейства кошачьих. Риден подписал оба экземпляра договора, один протянул мне:

— Рекомендую держать под рукой.

— Чтобы периодически освежать в памяти сто девятнадцать пунктов того, что я должна и не должна?

— Вряд ли вы их запомните с первого раза. И не забудьте дать Гюставу номер вашего счёта в банке — всеми финансовыми делами занимается он.

Риден потянулся к телефону, набрал короткий номер — как оказалось, внутренний.

— Жиль? У тебя полтора часа — съездить с госпожой Эрлан за её вещами, — некромант прикрыл трубку рукой и вопросительно посмотрел на меня.

— Малая Морская улица, дом пятнадцать, — назвала я свой адрес.

— Малая Морская, пятнадцать, — повторил Риден. — И поторопись: госпожа Эрлан уже выходит.

Договор я убрала в сумочку, к злополучной газете. Пока спускалась по лестнице, думала о том, не совершила ли я большую ошибку. Хотя… В пользу некроманта говорили милое лицо Агнес и нежность во взгляде Гюстава. Хорошие люди могут служить дурному человеку, но вряд ли они будут искренне любить его.

Машину ждать не пришлось. Когда я вышла, ко входу подъехал вместительный чёрный пикап, в багажнике которого можно было легко перевезти половину моей квартиры. Номерной знак тоже не разочаровал: АВР-444. Жиль вышел и любезно распахнул дверцу.

— Позволите, я сяду рядом с вами? — спросила я.

— Как будет угодно госпоже, — откликнулся шофёр.

Ростом Жиль мог бы поспорить с высоченным некромантом и тоже был голубоглазым. Только цвет его глаз напоминал тёплое июльское небо, а глаза Ридена хотелось сравнить с драгоценными аквамаринами — тот редкий случай, когда избитый комплимент подходил как нельзя лучше. Волосы цвета спелой пшеницы Жиль стриг по-военному коротко, модный костюм подчёркивал подтянутую фигуру, доброжелательная улыбка шофёра расположила бы самого отъявленного мизантропа.

— Я очень рад, госпожа Эрлан! — горячо заявил он, едва я села. — Мы все так переживали за Астера! Вы ведь новый Якорь, да?

Глава 5

— Якорь? — переспросила я.

Жиль спохватился и перевёл взгляд на дорогу, но было поздно.

— Что значит Якорь? — я нахмурилась.

— Простите, госпожа Эрлан, — забормотал шофёр. — Ляпнул, не подумавши. Это не моего ума дело. Господин Шарéн непременно вам всё объяснит.

— Господин Шарен?

— Гюстав Шарен, — Жиль упорно смотрел вперёд.

«Если сочтёт нужным», — мысленно продолжила я и выругалась.

Якорь. Нечто такое, что удерживает объект. От чего?! От патологической лени? От хронического пьянства? Меня подмывало вытащить договор и порвать на мелкие кусочки… А потом вернуться домой и снова голодать? Бегать в поисках уже любой работы? Официанткой или уборщицей меня, пожалуй, возьмут за пару сотен в месяц. Я уныло уставилась в окно на крышу собственного дома. От него до Королевской площади идти четверть часа, а ехать — минут пять, конечно, если по прямой, а не как таксист утром. Жиль аккуратно припарковался возле парадной и вышел вместе со мной.