Диагноз

— Получается, не жаль, — я изобразила грусть. — Астер, насчёт кофе в постель вы не шутили?

— Ни в коем разе. Кружка кофе для меня утром служит заменой будильнику. Пока не выпью — не проснусь. Ещё сразу вас предупреждаю: по утрам я не в духе.

— Швыряетесь подушками?

— Могу, — серьёзно подтвердил он. — Ругаться буду точно, но вы не обращайте внимания. В половине девятого Агнес накрывает стол к завтраку, к этому моменту мне следует быть умытым-побритым-одетым.

Входная дверь пропустила нас в особняк, в холле неярко горели бра на стенах. Откуда-то доносилась приятная мелодия, вкусно пахло ванилью и ещё какими-то пряностями. Астер покосился в сторону кухни и заговорщицки мне подмигнул:

— Спорим, от торта осталось больше половины? Не хотите вместе со мной совершить ограбление холодильника?

— Пожалуй, я откажусь, иначе вскоре не влезу ни в один костюм, — улыбнулась я.

— Как знаете, — некромант разочарованно вздохнул. — Доброй ночи, Янира.

Я поднялась в отведённые мне комнаты. В мягком полумраке дом казался ещё больше и, как ни парадоксально, ещё уютнее. Ковёр в спальне ласкал ноги, кто-то заботливый — я сразу подумала об Агнес — принёс и поставил на столик в гостиной кувшин с лимонадом и вазочку с фруктами. Наверняка она же повесила в ванной пушистый халат с выставленным напоказ ярлычком магазина, чтобы дать мне понять, что вещь новая и неношеная. Так легко было поверить, что вся эта роскошь надолго, но голос Гюстава сам собой зазвучал в голове.

«Не думаю, что у вас что-нибудь получится. Всерьёз вас в качестве Якоря Тери не рассматривает».

Дурацкий у меня характер. Если уговаривают, начинаю рваться прочь, а когда гонят — хочется остаться. Хотя бы затем, чтобы доказать, что ничем не хуже, к примеру, той же Луизы. Понятно же, зачем Гюстав пригласил её в дом! Только странно: Гюстав утверждает, что знает вкусы некроманта, а подобрал девицу, которая не терпит сладкого. Или это такая борьба за здоровый образ жизни? Ну и глупо: смех смехом, а фигура у Астера и впрямь великолепная. Пусть ест тортики, раз любит.

После ванны я старательно расчесала волосы, забралась с ногами на диван и принялась разгадывать кроссворд. А что? Прекрасный способ отвлечься от неприятных мыслей. Столица Лодана — Элигáр, река на юге — Сур, способность человека говорить правду и действовать в соответствии с ней — честность…

Почему у меня такое ощущение, что мне все врут? При всей своей якобы откровенности недоговаривает Астер, увиливает Жиль, играет в какие-то непонятные игры Гюстав… Ручка, которую я крутила в пальцах, выскользнула и улетела под диван. Вздохнув, я полезла за ней. Не тут-то было. Рука под диван не пролезала, требовалось что-то узкое и длинное. Я вспомнила, что на одной из верхних полок в гардеробной видела палку, которой задёргивают шторы. Даже со скамеечки я с трудом достала до стального двузубого наконечника, а когда рванула его на себя, вместе с палкой выскочила картонная коробка из-под обуви. Коробка упала на пол, крышка отлетела, и высыпался целый ворох фотографий.

Сначала я собирала их не глядя, но потом взгляд зацепился и приклеился намертво. На всех снимках были Астер и хорошенькая девушка, очень похожая на Луизу, такая же миниатюрная и светленькая. Самые первые фотографии сделали очень давно, на них некромант выглядел совсем мальчишкой, долговязым, худым, чтобы не сказать тощим. Девушка тоже казалась школьницей, с пышными бантами в завитых волосах. Затем они взрослели, менялись. Астер больше не напоминал угловатого подростка, девушка становилась всё более женственной и округлой. Вот у Астера волосы до плеч, а девушка с классическим каре; Астер с задорным хвостиком, у девушки модная стрижка. Астер держит девушку на руках, она сидит у него на коленях, они вдвоём идут по пляжу, ужинают в ресторане, отдыхают где-то на роскошной вилле, обнимаются на скамейке в кустах сирени…

Сотни снимков, где они вдвоём. Юные, счастливые, дурачащиеся, смеющиеся, корчащие забавные рожи, держащиеся за руки, серьёзные, взволнованные, гуляющие по городу, загорающие на берегу моря в купальниках, на приёме в вечерних костюмах, в заснеженном парке в шубах. И везде Астер смотрел только на свою спутницу, тянулся к ней, улыбался ей.

Некромант и его Якорь.

Коробку я забрала в комнату, сидела и сортировала снимки. Старое здание городского суда восемь лет как снесли, значит, Астеру здесь не больше девятнадцати лет. Длинные волосы ему не идут, делают слишком смазливым. Девушка — Леони, кто же ещё, — держит его за руку с улыбкой победительницы. А это корпуса «Южной звезды», знаменитого курорта на побережье. Я там не отдыхала, но знаю, что их полностью перестроили три года назад. Следовательно, Астеру здесь двадцать четыре, и девушка уже не демонстрирует их близость каждому встречному. Напротив, она отворачивается, словно ей неприятен обожающий взгляд некроманта. И последние фотографии, сделанные в этом доме. Астер по-прежнему не сводит с Леони глаз, но на её лице досада и скука.

Снимки не забыли — их специально собрали и засунули подальше. Леони надоело быть Якорем. И что случилось потом? Она погибла? Якорь — это ведь навсегда? Я покосилась на часы: половина двенадцатого. Удобно ли в такое время разгуливать по дому? Наверняка в библиотеке некроманта есть книги по некромантии. Пусть я здесь всего на неделю, но удовлетворить-то любопытство мне никто не запрещает!

В коридоре светильники уже погасили, хорошо, что я запомнила дорогу. Нужно пройти через лестничную площадку и свернуть направо. Чтобы не шуметь, отправилась босиком, лишь потуже затянула халат. Плотно затворила за собой дверь, нащупала в темноте выключатель, щёлкнула… и чуть не заорала от неожиданности.

— Не спится? — доброжелательно спросил Гюстав.

Он сидел на широченном подоконнике окна, выходящего в сад или сквер, — в темноте было не разобрать. Прислонился к откосу и обхватил колени руками. Распущенные светлые волосы с одной стороны золотил свет люстры, с другой они таяли в призрачном сиянии фонарей.

— Я хотела взять книгу, — выдохнула, восстанавливая сбитое дыхание.

— Ну разумеется, — Гюстав улыбнулся своей искушающей улыбкой ночного духа. — Вам понадобилась книга, и вы пришли за ней в библиотеку.

— Было бы удивительно, если бы я искала её на кухне, — согласилась я. — Вы мне не поможете? Я хочу почитать что-нибудь о некромантии.

Спрашивать «Что вы здесь делаете?» было неуместно. Это я — временная жиличка, а Гюстав — член семьи.

— Конечно, — он легко соскользнул с окна и направился к шкафам. — Вот эта вполне подойдёт.

«Краткое руководство для Якоря», — прочитала я название. Книга выглядела старой и потрёпанной, позолота теснения стёрлась, края страниц разлохматились.

— Семейная реликвия, — с загадочным выражением лица произнёс Гюстав. — Прошу вас, Янира, будьте бережны.

Говоря это, он смотрел на меня в упор, и неясно было, точно ли к книге относятся его слова.

— Благодарю вас, я всегда аккуратна с книгами.

— С книгами, — он опять улыбнулся и без всякого перехода продолжил: — Я кажусь вам странным?

— Скорее, опасным, — выпалила я и мысленно застонала. Горбатого могила исправит!

— Коварному духу и положено быть таким… Янира, вы попадали когда-нибудь в ситуацию, когда всё, абсолютно всё — разум, долг, совесть — тянуло вас в одну сторону, а сердце упрямо рвалось в другую? И вот вы на перепутье, где одна дорога ведёт к вашему личному счастью, а другая — к счастью очень дорогого вам человека. Последуете долгу — будете несчастны, выберете собственные желания — совесть не даст вам покоя до самой смерти.

— Слава Спасителю, нет, — помотала я головой. — Мне кажется, в таких случаях лучший выход — найти третий путь.

— Это в вас говорит юность, — Гюстав отвернулся. — Наивное заблуждение, что можно сделать счастливыми всех… Спокойной ночи, Янира.

Намёк я поняла и быстро вернулась к себе, попутно гадая: сколько же всё-таки Гюставу лет? Утром он показался мне сорокалетним, сейчас я дала бы ему не больше тридцати. Точно — коварный ночной дух, не имеющий возраста! На всякий случай я завела будильник на половину восьмого и устроилась с книгой в кровати.

При ближайшем рассмотрении «Краткое руководство» оказалось ещё древнее, чем на первый взгляд. На титульном листе стоял год издания — тысяча восемьсот пятьдесят восьмой. Пять лет после принятия закона о признании некромантии одной из наук, а не происками Диавола. Вверху виднелась выцветшая надпись: «Вручить сыну моему в день семнадцатилетия, дабы он передал своему сыну и строго проследил, чтобы его собственный сын передал своему сыну, милостью Спасителя да не прервётся дар нашего рода. Ги́лберт Шарен».

Шарен. Гюстав ведь тоже Шарен? Получается, род некромантов всё же прервался? Или это совпадение? Фамилия Шарен одна из самых распространённых, как и Риден, Карден, Лефрен. Не то что Эрлан. После скандала я подумывала сменить имя, но взыграла гордость. Дед страшно оскорбился бы, если бы узнал, что его внучка струсила.

Ладно, надо начать читать, а то уже полночь. Что там у нас? «Введение. Некромантия есть великий дар людям…»

Глава 10

Над ухом надрывался будильник. Прихлопнутый моей рукой, он обиженно звякнул и затих. Пара минут ушла у меня на мучительные поиски ответа: на кой ляд мне будильник, если на работу не надо? Затем я вспомнила вчерашний день и мигом вскочила. Обычно я сама просыпаюсь около восьми или раньше, но вчера зачиталась до трёх ночи. В результате я могла бы написать обстоятельную статью о Якорях и их роли в жизни некроманта, только спать хотелось ужасно.

Привести себя в порядок было делом десяти минут, включая душ. Чистые волосы легли красивыми завитками, лёгкий светло-бежевый костюм оттенял мою смуглую кожу. Без двадцати восемь я постучала в дверь кухни.

— Доброе утро, Янира! — заулыбалась мне Агнес. — Завтрак будет в половине девятого.

— Доброе утро, я знаю. Астер велел сварить ему кофе к восьми.

— А вы умеете? — недоверчиво уточнила кухарка. — Тери ужасно капризный. Чуть что не так — рвёт и мечет.

— Меня маленькую научил мой дедушка. Он утверждал, что северяне пьют помои и его святая обязанность — показать внучке, каким должен быть настоящий кофе. Где у вас кофейные зёрна? Ещё мне нужны кофемолка, джéзва и сахар.

Электрическую кофемолку я забраковала, и Агнес полезла за ручной. Зато кофе был превосходным, риандским, средней обжарки. Привычные действия успокаивали. Потребовав показать кружку Астера, я рассчитала соотношение воды и молотого кофе, добавила сахар с расчётом на то, что часть потеряется с гущей, поставила на самый медленный огонь и трижды снимала, не доводя до кипения. Агнес следила за процессом с искренним интересом, без напоминания принесла в конце свежайшие сливки и выдала мне небольшой серебряный поднос.

— Не стучите, сразу входите, — заботливо напутствовала она меня. — Тери никогда не запирается. Поднос поставьте подальше от кровати и только тогда будите, иначе Тери запустит подушкой и всё разольёт. И не особенно слушайте, что он спросонья скажет, я вообще порой уши затыкаю. Увидите, что взгляд осмысленный, — можете подать кофе, ни в коем случае не раньше!

Меня подмывало расхохотаться, но я мужественно сдержалась, взяла поднос и поднялась в спальню Астера. Стучать действительно не стала и поднос с кружкой пристроила на подоконнике, метрах в десяти от кровати. Полюбовалась на сладко спящего некроманта, оценила его чёрную шёлковую пижаму — не наглухо закрытую, но вполне приличную. Поискала взглядом часы и убедилась, что короткая стрелка указывает на восемь, а длинная — на двенадцать. А затем вырвала из-под головы Астера подушку и гаркнула над его ухом:

— Подъём!

Он подскочил, словно подстреленный, я воспользовалась моментом и утянула вторую подушку. Получив стратегическое преимущество, я заговорила:

— Восемь утра, дольше валяются только лентяи и лежебоки. Будете ругаться — останетесь без кофе.

Некромант удручённо вздохнул:

— А где моё «С добрым утром, Астер»?

— С добрым утром, Астер, — я протянула ему кружку.

— Вы чудовище, — проворчал он, сделал глоток и замер. После чего, прикрыв глаза от удовольствия, медленно выпил всё содержимое и прижал кружку к груди: — Я беру свои слова назад. За такой кофе можно отдать даже одеяло. Где вы научились его варить?

— В детстве гадалка нагадала мне, что я поступлю на службу к капризному некроманту, который обожает кофе, — самым сложным было сохранять серьёзное выражение лица. — И много лет я каждый день практиковалась, исключительно чтобы вам угодить. Отдайте кружку.

Астер звонко расхохотался, а я гордо удалилась с кружкой в руке. Дверь в кухню оказалась приоткрытой, Агнес при виде меня сделала вид, что вовсе не прислушивалась. Но притворства доброй женщине хватило на несколько минут.

— Тери смеялся, — благоговейно произнесла она. — Я уже не помню, когда он искренне смеялся в последний раз… Что вы сделали, Янира?

— Отобрала у него подушки и запретила ругаться, — честно ответила я.

Хотелось добавить, что капризы взрослого мужчины не делают ему чести, но почему-то сразу вспомнился Астер, допрашивающий покойных: деловой, строгий, собранный. В «Руководстве», которое я штудировала треть ночи, особенно подчёркивалось, что некроманты испытывают огромные психические нагрузки, поэтому им простительны мелкие слабости. Агнес словно прочла мои мысли:

— Янира, вам, верно, многие поступки Тери кажутся ребячеством. Поверьте, это не так. На самом деле он серьёзный и ответственный, даже чересчур ответственный юноша. Просто он…

— Некромант, — подсказала я.

— Нет, — покачала головой Агнес и грустно улыбнулась. — Конечно, и это тоже, но главное — Тери добирает то, чего был лишён в детстве. Пожалуйста, будьте с ним бережны.

Невольно я вздрогнула. Дважды дословно повторённое «будьте бережны» заставят задуматься кого угодно. Уже открыв рот, чтобы задать вопрос, я вдруг вспомнила о договоре и одёрнула себя.

— Вы хотели о чём-то спросить? — сама предложила Агнес.

— Я не имею права обсуждать личность своего работодателя, — полушутя-полусерьёзно ответила я. — Пункт семнадцать договора.

— Ой! — Агнес хихикнула и прикрыла рот мягкой ладошкой. — Насмешили! То же с посторонними людьми, а то с нами… Янира, вы не поможете мне накрыть на стол? Возьмите блюдо с блинчиками и варенье и возвращайтесь за ветчиной.