Веди себя прилично

Я обхожу машину, сажусь за руль, завожу двигатель. Первые десять минут котенок еще в адеквате и даже пытается что-то внятно говорить.

— Почему секс со мной не интересен я недостаточно красивая?

Нет, все-таки не особо внятно. Язык заплетается.

— Недостаточно взрослая.

— Мне больше двадцати. И секс у меня уже был.

Даже не представляю, зачем мне эта информация.

Диалог прерывается. На светофоре меня подрезает какой-то придурок. Машину не задевает, но лихач вылетает вперед и чиркает соседнюю. Приходится выйти и включиться в разговор, дать свои контакты, чтобы потом перекинуть файлы с видеорегистратора.

Ночь милосердия, ей-богу. А когда возвращаюсь, Ирина, или как там ее, уже в отключке.

— Эй, котенок, — хлопаю ее по щекам. — Не спать. Адрес точный назови.

Бормочет неразборчиво номер дома.

Вбиваю в поиск то, что озвучила, — нет такого.

— Котенок, — снова зову. Это ей больше подходит.

Вот теперь абсолютно ноль реакции.

В сумочке перебираю содержимое. Кроме телефона и связки ключей, блеска для губ ничего. Ни паспорта, ни водительских. Сам сотовый на пароле. Зашибись.

Барабаня пальцами по рулю, смотрю в свежее молодое лицо. И что мне с тобой делать? Котенок.

Или дурочка непутевая. До конца не разобрался. Еще одна попытка разбудить и узнать адрес ни к чему не приводит.

Правильно, конечно, подстраховаться и сгрузить ее в какую-то гостиницу, а не везти к себе домой, но я так устал, а завтра рано на работу. Сложная операция. Я поэтому трезв как стекло, заехал буквально на пару часов Вадима с удачным проектом поздравить. И уехал сам с «презентом».

Вадим, точно. Он вроде подругу ее снимал? Набираю его — ответа ноль. Парней из клуба — те говорят, что давно его не видели.

Пока это все узнавал, доезжаю до собственного дома. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, чтобы припарковаться, выключаю двигатель и опускаю глаза на котенка. Одежда, обувь — все прилично и не кричаще, в меру симпатично, и вещи вроде не ширпотреб. Зачем пытаюсь анализировать, словно и впрямь себя убеждаю, что нельзя оставлять бездомыша на улице. Но и тащить живность к себе неохота. Потому что по опыту знаю, у всех прижившихся котиков потом включается наглый рефлекс и они хотят остаться на занятой ими территории.

Выхожу на улицу, курю и оцениваю риски этого внезапного вторжения на ночь. Но итог один. Сам вписался, а инициатива наказуема.

Моя квартира расположена на четвертом этаже. Донести ее и уложить в кровать проблем не возникнет. Они возникнут наутро.

Ну и ладно Разберемся.

Подхватив девчонку на руки, беру сумку и иду в подъезд. До утра ничего не должно случиться. Малость проспится, откроет глаза, отпою сорбентом, вызову такси и отправлю домой.

Положив ее на диван и накрыв пледом, направляюсь в душ и что-то перекусить. Перед тем как лечь, включаю приглушенный свет и оставляю воду на журнальном столике, присаживаюсь рядом и смотрю на котенка. Лицо красивое. Распухшие губы приоткрыты. Взгляд скользит к груди. Сиськи небольшие, но стоячие, и задница у нее тоже что надо. Я помню эту упругость в ладони.

Член снова стоит колом. Надо завязывать с разглядыванием. Или ответить Тамаре, нашей новенькой медсестре, уже взаимностью и утолить голод.

Но уснуть не выходит. И о Тамаре я не думаю. А представляю, как бы не церемонился сейчас с котенком, будь она в адеквате. Но кое-кто не рассчитал дозу своего веселого вечера и обломал кайф обоим.

А потом еще и посреди ночи, видимо перепутав, что находится у себя дома, как и подобает всем наглым кошачьим, забирается в мою постель, и просыпаюсь я от того, что чувствую, как мне жарко, и кто-то, прижавшись ко мне, дышит прямо в щеку.

Глава 4

Родион

В стрессовой ситуации за рулем люди часто совершают одну и ту же ошибку. Пугаются и давят на тормоз, хотя иногда единственный шанс избежать аварии, наоборот, не паниковать и проскочить опасный участок дороги.

Котенок после пробуждения идет по тому же сценарию. В ее голове уже срабатывают неправильные рефлексы. По глазам вижу, что сейчас польются оправдания. А следом, вполне возможно, последует попытка бегства. Не хотелось бы. Начали ведь интересно. Зачем скатываться в посредственность.

Она морщится, видимо словив приход после вчерашнего веселья.

— Я у тебя переночевала?..

Отодвигает одеяло и смотрит на себя. Едва заметно, но с облегчением выдыхает. Потому что спать в мою постель пришла в одежде. Что не совсем входит в правила этой комнаты. До нее исключений не было.

В любое другое утро я бы уже испытывал крупицу раздражения, но сегодня интерес. Откладываю телефон, продолжая наблюдать.

Обнаружив мой стояк, котенок незаметно сглатывает и поправляет одеяло. Будто это поможет скрыть, что я ее хочу. Последние полчаса представляю, как она просыпается, идет в душ, а потом я кладу ладонь ей на волосы и толкаю ее голову к паху. Вполне адекватная реакция на привлекательную девушку. Которая спит в моей постели.

— Обычно я столько не пью... То есть вообще не пью... — начинает оправдываться.

Ее шея нервно дергается, и мысли сбежать уже настолько очевидны, что вслух разве что осталось сказать.

— В общем, мне пора. Спасибо за гостеприимство, — мямлит она, явно мучаясь от похмелья.

Собирается встать, но, запутавшись в одеяле, замирает.

Я смыкаю ладонь на ее запястье, и теперь уже нервно дергается она вся.

— Сильно торопишься? — спрашиваю я.

Нравится, как она смущается. Пьяненькая такая смелая была. И куда что подевалось. Может, вместо сорбента ей еще виски предложить?

Котенок отводит глаза. Смущается.

— Благодарственного секса не будет. К тому же я назвала тебе вчера адрес. Это я помню. В отличие от вот этого, — кивает на мою кровать.

Щеки розовые, глаза горят, в голосе воинственные интонации. Выступающие ключицы из открытого платья смотрятся сексуально. Хорошо выглядит, не поспоришь. Стояк даже не думает проходить. А это плохо. Очень плохо.

Лучше правда куда-нибудь ее отправить. Потому что, глядя на котенка, становится очевидно, что разовый секс не для нее. Или мне просто хочется так думать. Я привык видеть в людях хорошее. И не раз из-за этого обжигался.

— Я вбивал адрес в поиск. Там такого нет. Других данных при тебе не было. Точно торопишься? — опять решаю проехаться по ее нервам.

— Д-да

Выдергивает руку, встает, стягивая с меня одеяло, пошатывается и, поймав равновесие, снова смотрит на мой пах.

Напуганной не выглядит. Но зато сильно смущенной. Неужели член никогда не видела? Так и подмывает предложить потрогать. Но есть ощущение, что тогда точно сбежит. А я вроде сорбентом собирался отпоить и такси вызвать.

— В гостиную проходи. Я сейчас оденусь и чай тебе сделаю. Машину вызову.

— Не надо, спасибо. Я сама, — отвечает, поправляя платье на ходу.

Пока одеваюсь и выхожу к ней, она уже кому-то записывает кружочек или голосовое.

— Мне нужна помощь. Пожалуйста, ответь

— А я помочь не могу?

Снова дергается.

Ну как есть котенок. На неосвоенной территории. Или куколка. С запахом свежего перегара.

— Садись, — приказываю я.

Отодвигаю ей стул и иду к холодильнику.

— Надеюсь, ты не отцу-бандиту звонила, который приедет сейчас и отобьет мне все ребра? Это еще полбеды. А вот руки трогать нежелательно. Так и передай.

Слегка оборачиваюсь. Смотрит настороженно, но садится.

— Почему нежелательно?

— Этими руками, — показываю их ей, — я других людей спасаю.

— Ты врач? — ее лицо озаряет догадкой.

Киваю и достаю Энтеросгель.

— Причина, по которой ты вчера так напилась? — вопросом на вопрос.

Шумно вздыхает и, кажется, немного расслабляется.

— Не твое дело, — отвечает понуро.

— Тебе по-хорошему пивка. Но ты бы не налегала больше на алкоголь.

Развожу в стакане пакетик сорбента и ставлю перед ней. Котенок морщит нос.

Мне хочется сделать так же. На хрена мне все это надо? Но вспоминаю, что по юности был таким же. А сейчас прежде чем уходить в загулы, несколько раз подумаешь, оно мне точно нужно, болеть наутро. Потому что либо профессия, либо веселье. Я остановился на первом. И, к моему удивлению, когда принял это решение, круг общения значительно сузился. Причем в лучшую сторону. Может, дать ей бесплатный совет?

Понюхав, опять морщит нос, но все равно пьет сорбент. Видимо, хреново. А потом просит еще воды.

— Давно хромаешь? — спрашиваю я.

Грустно хмыкает.

— Не очень. Издержки профессии.

— Какой?

Не хватало еще стриптизершу домой притащить. Хотя что я сразу о плохом. С ее комплекцией и миниатюрностью больше на балерину тянет

— Да все бывало. Начинала когда-то с Тодеса, потом в музыкальный коллектив вклинилась, и дальше только по нарастающей. А сейчас вот, — показывает на ногу. — В отставке.

Пиздец, конечно, какая котенок красивая в этом черном коротком платье.

Зато сейчас складывается один к одному, что была без каблуков, и почему ее так шатало. Теперь вижу, как нога приносит ей дискомфорт. Глаз у меня наметан.

— С рыжей что не поделили?

— Кабинку туалета, — ерничает она. — И причем это помню, а как к тебе в постель забралась, нет. Но ты не бери на свой счет. Мужчины постарше не в моем вкусе. А про поклонника я не наврала. И клубы не мое. Вот всему виновница, — опять показывает на правую ногу. — Свою немощность оплакивала.

Из плюсов, диалог легко строится. И говорит все прямо. Значит, и вчера могла не наврать. А из минусов, тормозит, когда нужно игнорировать эту педаль и по возможности проскочить опасный промежуток дороги. Потому что не будь в ней алкоголя и отходняка, то мы бы сейчас не разговорами занимались.

— И если что, я вчера пошутила, — обрубает все мои фантазии на корню. — Я девственница. Секса у меня еще не было.

Все-таки не дурочка. Для нормального мужика это заявление как серпом по яйцам. Целок у меня было немного. Все в основном по молодости. И ничего, кроме слез, боли и их заверений, что у нас любовь до гроба после этого, я не припомню.

Сомневаюсь, что кто-то адекватный в тридцать плюс захочет с этим иметь дело. Если вопрос, конечно, не стоит ребром и он целенаправленно не ищет себе девственницу.

— Мне эта информация зачем?

— Показалось, что необходима, — снова скашивает взгляд на мой пах.

Котенок у нас с острыми коготками?

— Мне на работу через час. Вызову тебе такси. Парню своему отбой дай. Или кому ты сейчас звонила.

— Подруге. Кружок записывала. Но она с каким-то Вадимом. Полагаю, тем самым. Из вашей компании.

— Тем самым, — подтверждаю я и достаю для себя минералку из холодильника.

— Офигеть... он же старый, — говорит тихо, но я все равно слышу.

— Я тоже? — выгибаю бровь.

— У меня отец примерно твоего возраста. И я не представляю, как можно мутить с такими взрослыми.

— Отцу под шестьдесят? Вадиму поменьше будет.

— Отцу тридцать восемь, — она закатывает глаза, будто для нее это настолько очевидно, что объяснять смешно, а я вконец охуеваю.

Змея, получается, а не котенок. Я же первым ей вчера дал понять, что малолетки не в моем вкусе. Как она это умудрилась за одно утро так вывернуть, что я теперь ощущаю себя озабоченным престарелым извращенцем?

Глава 5

Родион

Мобильный на столе вибрирует и издает ненавистный звук будильника. Это напоминание, чтобы не забыл о тайминге. С годами люди становятся менее расторопными, ленятся, появляются провалы в памяти, но у меня обратная ситуация. Многозадачность порой выбивает из колеи, поэтому в моем телефоне куча напоминаний. Это, например, накануне подтянул, чтобы выставить кошачью за дверь и ехать по собственным делам.

Все? Пришла в себя? Пора и честь знать. Беру ее сумку, которая лежит на журнальном столике, ставлю перед ней, а сам открываю приложение такси.

— Адрес?

Хлопает ресницами. Затем опускает глаза к сумочке. О чем-то, видимо, размышляет. Потом поднимается и, прихрамывая, направляется к двери.

— Сама доберусь, — с вызовом добавляет она.

Смотрю на тонкую талию, стройные ноги и копну белых волос. По идее должен испытывать облегчение, но почему-то наоборот. Хочется за шкирку приволочь обратно и... Стоп. Не туда опять мысли берут направление. Надо все же пригласить Тамару на ужин и вытрахать глупости из головы.

Иду к двери. Наблюдаю, как девчонка обувается, затем, выпрямившись, накидывает на себя пальто и пытается оживить севший телефон. Там еще вчера было меньше десяти процентов.

— Может, все-таки помогу?

Не могу сдержать улыбки. Хоть и глупый котенок, но через несколько годиков превратится в роскошную кису.

Вижу ведь, как хочет съязвить, и что я ей на самом деле сделал, не пойму. Тем не менее, качнув головой, отворачивается и пытается открыть дверь.

Девчонка молодец. Боевая. Люблю таких. Еще бы не включала тормоза. Потому что, когда я приближаюсь и кладу свою руку поверх ее, убирая, чтобы помочь с замками, она опять дергается так, будто ее током шарахнуло. И в полумраке плохо видно, но, кажется, краснеет.

Включить свет, чтобы убедиться? Так и делаю.

Котенок жмурится, а потом шипит:

— Не трогай меня, ясно?

Щелкаю замками и распахиваю дверь.

— Даже в мыслях не было, — посмеиваясь над ее реакцией, говорю я. Хотя впору плакать. В паху непреходящее напряжение. И мысли как раз все о том, чтобы заняться с ней сексом.

Ирина, или как там ее на самом деле, выскакивает, оставляя лишь шлейф своего аромата и тишину.

Захлопываю дверь и все же испытываю отголоски облегчения. Вероятно, и впрямь старым становлюсь. Ну, мозгами так точно. Потому что несогласованные изменения в жизни вызывают сейчас больше стресса, чем любопытства. Я привык жить по отлаженной схеме. И вносить корректировки не собираюсь. Даже если у члена на этот счет другие желания.

Чашка американо и шоколадный батончик вконец проясняют мозги, и, когда я спускаюсь вниз и еду в клинику, уже забываю о котенке.

Да и операция настолько сложная, что выматывает и местами даже заставляет стрессовать. Потому что опухоль, которая была на снимке, в действительности оказалась куда обширнее, с метастазами. Расслабиться выходит лишь тогда, когда снимаю перчатки и повязку. Перед глазами двоится, в висках пульсирует боль. И к разрядке с Тамарой неплохо было бы записаться еще и на массаж, размять плечи. В последнее время они забиваются на раз-два.

— Вы такой... невероятный, — с придыханием говорит Тамара. — Скальпель в ваших руках... Это похоже на произведение искусства.

Глаза сияют, личико миловидное. Сиськи большие. Под халатом, правда, не особо видно, но на новогоднем корпоративе я рассмотрел Глушко со всех сторон. Да и там без вариантов было, она от меня не отходила ни на минуту, со всех ракурсов выгодных себя продемонстрировала.

— Том, сколько тебе лет? — спрашиваю, чтобы освежить в памяти информацию.

— Двадцать четыре. Скоро двадцать пять.

И малолеткой, что удивительно, я ее не воспринимаю. Весь день о котенке не вспоминал, и почему она сейчас всплывает в мыслях, не понимаю. Возможно, потому что они плюс-минус одногодки. Но одна в рот заглядывает и смотрит как на божество, мечтает оказаться в моей постели, а другая из этой самой постели сбежала и еще взглядом чуть не расчленила, когда я всего лишь до нее дотронулся.

— Что вечером делаешь? — спрашиваю у Тамары.

— Я? — в голосе проскальзывают нотки ликования. — Ничего, — тут же спохватывается она.

— Если хочешь, можем где-нибудь поужинать. Ближе к девяти.

— Да-да, я конечно, согласна, — сияет Тамара.

Вот это правильная реакция. И знакомая для меня.

Снимаю халат, прикидывая планы на завтра. Надо только уточнить, не девственница ли она. Одной уже хватило.

На телефон приходит новая напоминалка. Миха. У него проблемы серьезные нарисовалась, ему из страны надо уехать. Мы договорились пересечься.

— Я заеду за тобой. Адрес в СМС скинь.

— Хорошо, — опять сияет Тамара.

Развернувшись, иду в душ. После набираю Михаила и еду к нему домой.

Глава 6

— Ничего страшного не произошло, — повторяю себе под нос, пока пытаюсь сориентироваться в незнакомом ЖК без телефона и понять, где есть хоть одно работающее кафе.

Голова гудит, а в груди все так же колотится с самого пробуждения что-то между стыдом и паникой. Нет, люди на фоне отчаяния и не такие глупости творят. Но лучше бы я купила билет куда-нибудь и поехала отдыхать, чем вот это вот все. Проснуться в постели совершенно незнакомого мужика Взрослого мужика. Который, кажется, решил, что я малолетка и дурочка... И ведь он не так уж и неправ.

Ладно. Нужно перестать об этом думать. Как-то. А еще лучше представить, что все произошло с кем-то другим, не со мной.

Прихрамывая, бреду по тротуару, потому что нога опять ноет. Мой костыль был бы сейчас очень кстати. Зачем я вообще вчера пила? Нет, не так. Почему не осталась дома?

На углу вижу маленькую кофейню. Захожу внутрь. От запаха свежей выпечки во рту собирается слюна. Прошу капучино, сладкую булочку с корицей и, самое главное, зарядку для телефона. Девушка за стойкой понимающе кивает, протягивает провод. Я присаживаюсь у окна, втыкаю сотовый в розетку и жду, пока он оживет.

Через пару минут экран загорается, и я вижу пропущенный от Алисы. Но в первую очередь набираю отца. Он писал ночью сообщения:

«Ты где?»

«Крис, ответь! Я уже начал волноваться».

Нажимаю вызов. Папа берет трубку не сразу.

— Ну наконец-то, пропажа. Дома не ночевала?

— У Алиски осталась, — обманываю я.

— Так и понял. Но нужно предупреждать, Кри-кри.

— Я не маленькая, пап.

— У меня проблемы с бизнесом сейчас, и много ответственности на плечах. Одно сообщение, и я буду спокоен. Окей?

— Окей.

— Все у тебя хорошо?

— Да, — заверяю отца. — Только встала. Сейчас домой поеду, — и ведь даже не обманываю.

— Хорошо. Я буду сегодня пораньше. С Латтерманом, помнишь?

Если честно, то нет. И, может, мне все-таки не обязательно присутствовать? Как-то же до этого без меня обходились...

— Алло? Крис?!

— Да, да, хорошо. Но готовить я сегодня ничего не буду. У меня тренировка по расписанию, и отменять ее я не собираюсь.

По-хорошему бы отменить и отлежаться. Хотя разогнать кровь после вчерашней нагрузки на печень не помешало бы.

— Я из ресторана закажу. Не проблема. До вечера.

Прощаюсь с отцом и набираю Алису.

— Крис, ты куда пропала? — произносит она заспанным голосом. — С тобой все в порядке? Что это за сообщение было?

— Все нормально. Телефон сел.

— Девчонки сказали, что ты с каким-то парнем из их компании тоже вышла Ты у него сейчас?

— Парнем. Ага. Взрослым мужиком, — поправляю я и уже жалею, что записала тот кружок подруге.

— Ой да ладно. Нормально все у них с возрастом. На вид так точно. В паспорт не обязательно каждый раз смотреть.

Я закрываю глаза и делаю глоток кофе. Горячий, терпкий. Спасение. Еще бы сахара побольше.

— Твое дело. Я без осуждения. Но мой принцип неизменен, — морщусь, потому что голова раскалывается и проносятся вспышки воспоминаний. Но если скажу про ночевку, про Малышеву, то придется вдаваться в подробности, которые я забыть вообще-то пытаюсь. Особенно мое эффектное пробуждение в чужой постели.

— Ладно, — вздыхает она. — Главное, что все в порядке. Позже созвонимся, расскажешь. Мне чуть-чуть некогда. Пока.

На фоне слабо, но отчетливо слышится мужской голос, который зовет Алису на завтрак. Офигеть.

Допиваю капучино, заедаю булочкой. Сладкая, маслянистая, тает во рту. Немного отпускает. Телефон уже зарядился процентов на двадцать. Вызываю такси.

Через полчаса я дома. Принимаю душ и заваливаюсь в кровать. Просыпаюсь ближе к вечеру. Солнце уже клонится к закату, в комнате оранжевый свет. Чувствую себя опустошенной, но голова почти не болит, лишь слегка мутит. И ощущение, что все происходившее накануне было с кем-то другим, становится лишь отчетливее, усыпляя мою совесть. Через пару дней я уже вообще выкину эту историю из головы. И больше никаких попыток выйти из зоны комфорта.

Надеваю джинсы, теплую толстовку, расчесываю волосы и отменяю тренировку. Просто прогуляюсь по парку. Не осилю сегодня никаких нагрузок. Больше даже психологически. Вечерний воздух свежий, прохладный, но приятно бодрит. Прохожу пару кварталов до парка, сажусь на скамейку, наблюдаю за людьми и смотрю, как плавают уточки в пруду. Иду за булкой хлеба в ближайшую пекарню и возвращаюсь их покормить. Мы так с мамой часто в детстве делали. И к этому пруду тоже всегда приходили вместе. А по выходным даже втроем.

Заявляюсь домой уже в сумерках и вижу припаркованный во дворе гелик рядом с отцовским внедорожником. Черный, массивный. Вселенная все же решила напомнить мне о моем вчерашнем плохом поведении? Может, не надо? Я хорошо усвоила урок.

Захожу в дом и буквально прирастаю к полу, когда появляюсь в гостиной.

— Кристин! — зовет отец, заметив меня.

Сердце пропускает удар. Мой новый знакомый, с которым я уехала накануне из клуба... тот самый Латтерман?..

— Привет, Кри-Кри, — улыбается папа.

— Сколько раз говорила не называть меня так при чужих.

— Ну разве это чужой? Ты Родиона с детства знаешь. Он присмотрит за тобой, пока я буду в отъезде.

— Что?! Я... — не в состоянии подобрать никаких слов. Меня сковывает шок. И хочется попить водички от образовавшейся сухости во рту.

Родион же смотрит на меня, его губы дергаются в подобии улыбки, и я чувствую, как краснеют щеки. Как меня всю обдает жаром. Словно опять в его спальне и кровати нахожусь.

— Мне так будет спокойнее, дочка. К тому же этот твой Агутин...

— Я против, — обрываю отца и сбегаю в свою комнату, чтобы перевести дух.

Агутин тут при чем?

И нет. Даже думать не хочу, что папа это всерьез.

Зажмуриваюсь, слушая бешеное сердцебиение в ушах. Вообще мне казалось, такие вопросы заранее обсуждаются. Может, с Латтерманом у папы и хорошие отношения, он ему доверяет, но жить с ним, это перебор. Для такого должна быть веская-превеская причина.

Глава 7

Спустя несколько минут накрывает лишь сильнее и я уже жалею, что сбежала. Нужно было высказать отцу при Латтермане, что он не имеет права распоряжаться моей жизнью. Что я взрослая. Что мне не нужны ни няньки, ни надзиратели.

Но я себя останавливаю. Сколько раз уже было, что на эмоциях я бурно реагировала, а потом долго раскаивалась. Да и если бы не эта ночь, то я бы, безусловно, спокойнее восприняла эту новость.

Вспоминаю, как Родион смотрел на меня в гостиной. С этой своей едва заметной усмешкой.

Вдох. Выдох.

Мне нужно просто пережить этот вечер. По сути, ничего страшного не произошло. К тому же у меня скоро поездка в Италию

За стеной слышны голоса. Отец о чем-то говорит с Родионом, смеется. Как ни в чем не бывало. Словно только что не перевернул мою жизнь с ног на голову своим заявлением.

Затем я слышу шаги, и в дверь тихо стучат.

Я вздрагиваю.

— Кристин, — зовет отец. — Можно войти?

— Нет, — вылетает раньше, чем я успеваю подумать.

Внутри опять закипает злость. Меня начинает трясти мелкой дрожью. Я зажмуриваюсь, пытаясь взять себя в руки. Тщетно.

— Я занята, — добавляю уже тише. — У меня голова болит.

— Мне нужно с тобой поговорить, Крис.

В его голосе столько усталости, что на секунду царапает жалостью. На папу много свалилось в последнее время, нужно бы помягче с ним.

— Не сейчас, — но все равно продолжаю упрямиться и вести себя как подросток в пубертате. — Потом. Когда... когда остыну.

Потому что сейчас обязательно наговорю лишнего.

Слышно, как он тяжело выдыхает.

— Хорошо, — говорит он спустя паузу. — Выходи на ужин. Я заказал твои любимые роллы и том-ям.

Шаги удаляются.

Внутри что-то сжимается, а потом немного отпускает. Нет, я все еще злюсь. Хотя и понимаю, что причина в бизнес, проблемы на фабрике, конкуренты. Еще и моя нога. Сложная операция. Восстановление

Долго так сижу. И постепенно эмоции утихают.

Я поднимаюсь и подхожу к окну. Открываю его, впуская в комнату прохладный вечерний воздух.

Вижу, как на улице появляется Родион. Достает телефон, прикуривает. Кому-то пишет, потом запрокидывает голову, разминая шею. Свет фонаря падает на его лицо, делая черты резче, старше. Он тоже, как и отец, выглядит уставшим.

Подвешенное состояние и перспектива жить с посторонним мужчиной под одной крышей давят на нервы. Я рассчитывала никогда больше не пересекаться со своим новым знакомым. А он оказался лучшим другом отца.

Не знаю, сколько проходит времени. Слышу, как хлопает входная дверь. Заводится двигатель. Гул машины постепенно стихает. Только тогда я выдыхаю.