Веди себя прилично

Папа отвечает почти сразу, тоже записывает голосовое. Обещает вернуться после моей поездки.

Хорошо бы.

Уверена, после нее весь мой интерес к Латтерману сойдет на нет. Точнее, его перебьют новые впечатления и, возможно, новые знакомства.

День проходит в заботах. Работа отвлекает, и я даже испытываю что-то похожее на радость, когда Латтерман пишет, что сегодня задержится.

Но в следующем сообщении просит написать ему, когда буду дома. И снова бесит. А мысль о том, что задержится он из-за Тамары, бесит вдвойне. Я в красках представляю, чем они будут заниматься, и старательно взращиваю в себе отвращение. Получается отлично.

Я подъезжаю к дому уже в сумерках и не сразу замечаю внедорожник неподалеку от ворот. Пока отыскиваю в сумочке ключи, машина остается вне моего внимания. Наконец нахожу их, нажимаю кнопку и только тогда поднимаю голову.

В стекло стучат. Поворачиваюсь и вижу двух незнакомых мужчин. Один высокий, лысый. Второй пониже, с бородкой.

Лысый снова стучит. Что-то говорит, но я не разбираю.

Опускаю стекло буквально на два пальца.

— Вы что-то хотели?

— Кристина Михайловна? — Лысый не сводит с меня глаз.

— Допустим.

— Отец твой где?

Сердце пропускает удар.

Я кладу руки на руль и сжимаю обивку, стараясь не показать, насколько мне не по себе.

Может, по газам?

Но ворота за мной в тот же миг не закроются, и эти двое окажутся на моей территории. Гд, кроме нас и камер, никого не будет.

Эту мысль сразу отметаю. Панику тоже стараюсь задушить.

— Я задал вопрос, — оскаливается он. — Где твой отец? На связь не выходит. Партнер тоже игнорирует. Деловые люди себя так не ведут.

— А вы кто?

— Компаньоны.

— Папа сейчас в Китае, — отвечаю, прокручивая в голове наш разговор перед его отъездом. Он упоминал о конкурентах. Это они?

— Ты ему передай, — продолжает лысый, — нужно связаться вот с этим человеком по указанному номеру. Время идет, а вопрос не решается. Мы люди терпеливые, но у любого терпения есть предел. Поняла?

Он просовывает в щель визитку. Я беру ее дрожащими пальцами.

— Хорошо, передам, — говорю, сохраняя остатки спокойствия.

Лысый выпрямляется и кивает второму. Они возвращаются к внедорожнику. Дверь захлопывается, машина сдает назад, разворачивается и уезжает.

Я смотрю на визитку. Небожин Артур Павлович. Генеральный директор «Интергрупп».

Руки все еще трясутся, хотя мне ведь даже не угрожали.

Я фотографирую визитку и отправляю Латтерману.

Наверное, нужно и отцу. Но что он сейчас решит? И чего вообще хотят эти люди?

Дождусь ответа Латтермана. Но он даже не открывает мое сообщение.

Я заезжаю во двор, закрываю машину и запираю дом на все замки. Иду за ноутбуком, устраиваюсь в гостиной и начинаю искать информацию об этой «Интергрупп». Документация чистая. Фирма тоже. Ни в каких судебных делах не замечена. Что вообще-то подозрительно. Наверное, есть еще одна.

Проверить не успеваю. Звонит Латтерман. Я тут же отвечаю.

— Кристин, ты где? — Голос напряженный и будто запыхавшийся. — Ты в порядке? Откуда у тебя эта визитка?

Фокус внимания отчего-то смещается, и картинки, которые я совсем недавно старательно представляла насчет досуга Латтермана, снова оживают в голове.

Некстати.

— А ты?

Родион не торопится отвечать.

— Ты дома? — игнорирует мой вопрос.

— Дома. Они ждали у ворот. Дали визитку и сказали, что время идет, а решения нет и их терпение на нуле. Завуалированно угрожали поторопиться…

Слышу ругательство в трубке.

— Все так серьезно?

— Не особо, — произносит он спокойно, но я нутром чувствую, что врет. — Отцу сам информацию передам. Ничего ему пока не говори. Сама как? Голос дрожит. Испугалась?

Могла бы сказать, что нормально. И чему пугаться? Меня не трогали. Просто все это было неожиданно. И голос дрожит явно не от испуга, а от негодования. Латтерман, выходит, и впрямь сейчас с этой сисястой? Прибила бы. Обоих.

— Я... да. Испугалась. Они не церемонились, говорили грубости...

А что? Чем не уловка.

Пусть с Тамарой обломится ему этим вечером. Пора ехать домой и успокаивать дочь друга.

— Мне очень страшно...

— Черт, — снова ругается он. — Скоро буду.

И отключается.

А я возвращаюсь к документам и поискам информации о Небожине. Явно не найду ничего такого, чего отец о нем уже не знает, но это лучше, чем снова прокручивать в голове запыхавшийся голос Латтермана и представлять, как он сейчас не церемонится с Тамарой.

Казалось бы, я должна быть довольна. У папы замечательный друг. Надежный, ответственный, весь такой положительно-правильный и приличный.

Но как же хочется, чтобы все было наоборот.

Глава 25

Родион

— Понял. Хочешь, чтобы тебя всего переклинило? — спрашивает Вадим, наблюдая, как я таскаю железки в спортзале. — На больничный уйти есть более разумные способы, если все заебало, в курсе?

После смерти Димы мы сильно сблизились. Он был общим другом, товарищем с ебанцой, как принято говорить, но почему-то именно этого и не хватает в последнее время.

Хотя о чем это я. Ебанцы хватает, на всех фронтах. Особенно на личном.

Стоит только подумать, что меня привело в спортзал с больной шеей, как на дисплее тут же высвечивается имя котенка. Кристина шлет сообщение. Надеюсь, не сисек со своими сосками-сердечками, чтобы вконец добить. Иногда хочется вскрыть ее черепушку и посмотреть, что она на самом деле думает и хочет. Разгон от соблазнительницы до орка за пару секунд.

Откладываю гантели, вытираю пот со лба и открываю сообщение. Там без порнографии, к счастью, но лучше бы, наверное, была она.

На фотке визитка Небожина. Ушлепок прислал к ней ребят, когда я дал от ворот поворот и сказал, что до приезда Михаила никаких решений принято не будет? Их в принципе не будет, я лишь время тяну. Тендер мы выиграли, и перепродать участок за «выгодные» гроши надо быть полным идиотом. Особенно когда началось строительство и мы вложили первые суммы.

Перезваниваю. Кристина ожидаемо напугана. Обещаю, что скоро подъеду, но, прежде чем это сделать, прошу Вадима помочь с уколом. Потому что моя выдержка уже на нуле и все мысли об одном: как сгребаю волосы котенка в кулак, ставлю на колени и за все ее попытки соблазнить грубо наказываю. Хуй его знает, на чем держусь. Даже лицо Михаила представляю и его кулак в моей физиономии, но это не имеет никакого эффекта.

— У-у, — тянет брат. — У кого такая рука прицельная? Весь зад синий, — опять стебёт. — У вас медсестры, надеюсь, шьют не так же, как уколы делают?

— Медсестры не шьют. Лишь ассетируют.

— Или ты Кристину напряг?

Алиса все растрепала. Всех сдала. И что ехать Кристина не хотела, и что мы друг другу поперек горла, а я у нее теперь что-то вроде няньки, пока отец в Китае. Еще на базе, в первый же день. Я попросил Вадима не обсуждать это с парнями и не подшучивать, а то отдых бы закончился тем, что я от нее пацанов отгонял.

— Да, Кристину попросил. Она не умеет, отрабатывает навык, — философски вздыхаю.

Обычно нет поводов что-то скрывать и думать над каждым словом. Но тут теперь не только слова контролируешь, еще и эмоции.

— И как она? — смеется он. — Удар не хватил?

— Нет.

Но меня скоро хватит.

— А у тебя как? Не наигрался еще с ее подругой? — перевожу тему.

Есть у Вадима особенность. Пока в отношениях с девушкой все легко и без напряга, нет намеков на долгосрок и всего, что из него вытекает, все замечательно и непринужденно. Стоит девушке начать двигаться в сторону совместного быта и, не дай бог, брака, как все сходит на нет.

И, по-хорошему, когда с Алисой все пойдет по этому сценарию, а она обязательно захочет чего-нибудь серьезного, лучше бы к тому моменту вернулся Михаил, и я уже слился с горизонта Кристины. Больше чем уверен, она за подругу впишется, а я крайним быть не хочу.

— Да все нормально. То, что нужно. Малость подбешивает ее увлечение астрологией. Какие-то бесконечные консультации, расчеты, в блоге залипает даже посреди ночи. Но я увидел, сколько она зарабатывает, и закрыл на это глаза. Пусть девчонка развлекается.

Вадим уверенно и безболезненно делает укол. Хоть проси его приезжать утром и вечером. Или как-то изловчиться и самому себе колоть…

— Спасибо, — благодарю я и, побросав вещи в сумку, выхожу из спортзала.

Удивительно, я несколько дней без операций, а к станку совершенно не тянет. Это усталость, выгорание? Пора уже съездить в отпуск, устроить себе перезагрузку?

Хотя чем мне не перезагрузка в доме Михаила? Надо бы ему, кстати, сказать, что Небожин активизировался, но, взглянув на время и прикинув, что в Китае сейчас ночь, решаю отложить эту новость до утра.

Перед тем как зайти домой, выкуриваю сигарету и не тороплюсь покидать салон. Примерно даже понимаю почему, но, когда открываю дверь и застаю котенка в гостиной, в серой толстовке оверсайз, перед ноутбуком, растерянную и испуганную, меня по новой выбивает из колеи. Такой я ее еще не видел и, как по мне, это запрещенный прием. Не люблю, когда беззащитных обижают.

— Родион, — оторвав глаза от монитора, окидывает меня обеспокоенным взглядом. — Я, ты… — еще и заикается. — Почему ты так долго?

Подхожу ближе, хотя после вчерашнего ужина и ее откровенного выхода в прозрачной ночнушке зарекался приближаться к ней больше чем на метр. Мне одновременно нравится ее искренность и напор и в то же время прибить охота за то, что берегов не видит и приходится постоянно останавливать. Чего добивается, тоже не пойму. То ли из принципа выводит меня из себя и проверяет, насколько меня хватит, то ли действительно хочет, чтобы я ее трахнул. Хрен поймешь.

— Дела были, — прикасаюсь к волосам, глажу по голове. — Где и как это произошло?

— У дома… Папе раньше не угрожали… Все настолько… плохо?

— Мы жирный кусок отхватили, на него еще метили люди. По закону он наш. Все разрешится благополучно, — заверяю ее.

Котенок кивает, но все так же выглядит растерянной. Слабой. Уязвимой. Не знаю, от чего больше вставляет. От ее напористого поведения с провокационными взглядами а-ля «трахни меня во всех позах» или от беззащитного вида «прижми к себе и не отпускай». От всего вставляет, и это плохо.

Я точно пожалею об этом порыве, но снова ведусь на нее как сопляк.

Стоит обнять Кристину за плечи, как она впечатывается в меня и утыкается лицом в грудь. Обнимает за талию.

Запрещенный прием, котенок. Или наглая киса. Полное отсутствие такта.

— Тебе укол сделать? — спрашивает она.

— Уже сделали.

Напрягается.

— Кто?..

И, прежде чем все скатится в абсурд, отлепляю от себя котенка, намереваясь свалить в душ.

— Вадим сделал. Пересеклись в зале, на тренировке.

— С больной шеей? — выдает откровенное недоумение.

Нравится в ней, что все эмоции наружу. И одновременно нет. Потому что я уже, блядь, на грани держать себя рядом с ней в рамках приличия. Просто на грани.

— Да. Хочу поскорее к работе вернуться, — а на деле хоть куда-то выплеснуть энергию, которая рядом с котенком копится, копится, а выхода не находит. Если Кристина не прекратит своих компрометирующих попыток, нашей многолетней дружбе с Михаилом может прийти конец.

— Я тут информацию на этого Небожина посмотрела, — ведет подбородком в сторону ноутбука. — Это серьезный человек…

— Тебе ничего не угрожает, Кристин, — снова смягчаюсь я.

— А папе? Или тебе? Если даже не в плане здоровья, то они могут сорвать стройку, устроить поджог. Да что угодно, лишь бы доставить неприятности. Или уже? Папа поэтому уехал? Если суммы большие, можно создать везде невыносимые условия, пока он в итоге не согласится?

Девочка не так уж и глупа.

— Все будет хорошо. На фабрике вопросы решаемы, здесь у нас сильная команда и надежные люди. Проблемы есть у всех и всегда. Сначала они кажутся большими, а потом становятся меньше и меньше.

— Ты уверен?

— Да. Я устал, Кристин. Пойду отдыхать. Ни о чем плохом не думай и занимайся своими делами, не надо в это все вникать, хорошо?

— Уж как-нибудь сама разберусь, что мне надо, а что нет, — ощетинивается и идет к ноутбуку.

Закрывает его и, к моему удивлению, первая уходит.

Что-то новенькое. Но, может, и правда перенервничала.

Я тоже иду к себе и решаю посидеть над видео с прошлых отпусков, хоть что-то собрать для поддержания активности блога. Еще бы дописать статью о послеоперационных осложнениях после хирургии внутричерепных аневризм, от меня ее уже давно ждут. Я растираю лицо ладонями. Работа не идет, и мысли крутятся дурацкие.

В таких случаях я обычно иду спать, но и сон не берет. Внутри все гудит, как трансформаторная будка. Адреналин. Злость. И это гребаное желание обладать котенком, которое я прячу за стальными заслонками, сжирает все цивилизованное во мне.

Открываю переписку с Кристиной и смотрю, когда у нее отъезд. Через три дня. Замечательно. То, что надо.

Так и не заснув, выхожу налить себе кофе. Если завтра выходной, можно выспаться среди бела дня.

И тут же жалею, что высунулся, когда в почти полной темноте застаю Кристину. В мягкой подсветке её силуэт выглядит очень хрупким. На ней длинная футболка, едва прикрывающая бедра. Одну ногу она выставила в сторону. В руке, кажется, блистер с обезболивающим.

Услышав шаги, резко оборачивается. В темноте глаза блестят. Растерянно, по-детски, но с этим чертовым вызовом, который я уже научился читать за миг.

— Напугал? Извини.

— Я думала, ты спишь…

— Я тоже. Даже не слышал, как ты вышла из спальни.

— У меня голова разболелась. И нога… — она мнет блистер.

— Сильно? — подхожу ближе и ее дыхание учащается.

Взгляд падает на ключицы, на ворот футболки, который сполз на одно плечо. В такие моменты ни хрена не хочется держать себя в руках. Аж давление подскакивает, когда думаю о том, что мог бы с ней сделать. Но, сука, нельзя!

— Не очень. Но уснуть не выходит. Или это отголоски насыщенного дня. А ты?

— Да, — отвечаю равнодушно, а сам мысленно сжимаю пальцами ее затылок и притягиваю к себе. Целую грубо, жадно, до стонов, как тогда, в домике, и рассматриваю все художества, которые она себе сделала на груди. Каждый миллиметр осмотрел бы. Пиздец.

— Что да? — смотрит непонимающе.

Все, сука, да. И в разнообразных позах. Но только мысленно. А в реальности:

— Ты все? — киваю на блистер. — Иди к себе, Кристин. Я в гостиной поработаю или телек посмотрю. Шея болит.

Смотрит опять обиженно, с вызовом. Но лучше так, ей-богу. Лучше так, чем я отымею ее сейчас на этом самом столе.

Надо все-таки съезжать из этого дома нахуй.