(Не)хорошая герцогиня Севера

– Я сделала тебе одолжение, – протянула Диана. – Вы с ним не пара. Если бы не со мной, то он бы изменил с другой...

– А вы, значит, пара? – вскрикнула я и подбежала к ней. – Пара?

Я нависла над ней, но не чувствовала превосходства, Диана была хозяйкой в моей гостиной, и я ничего не могла противопоставить ей. В этот момент я ощущала себя жалкой, крошечной и никчёмной, пока взрослые учили меня уму-разуму. На лице Дианы вспыхнула очаровательная улыбка, которую она дарила мне, когда хотела в чём-то убедить, а я как дура всегда поддавалась и уступала. Всегда. Каждый долбаный раз. Я пыталась быть мудрее и взрослее, пока остальные вили из меня верёвки. Я бросила взгляд на изящную и тонкую шею Дианы и ощутила жгучее желание сомкнуть на ней пальцы, чтобы придушить эту суку, которая разрушила мою жизнь.

– Ты сама во всём виновата, – озвучила она мои потаённые мысли. – Сама позволяла с собой так обращаться. Если бы ты любила себя, то...

– Ты была мне семьёй.

– Маш, ну какая семья? – Она хмыкнула и поправила волосы. Идеальная кукла посреди моей гостиной, но у куклы в безмолвных глазах даже больше сочувствия, а это гарпия, пожирающая моё сердце и душу.

– Но почему? Почему ты это сделала? Скажи мне!

Диана хитро улыбнулась, покачала головой и развела руками, пока я жадно ловила каждый её жест. Она наслаждалась чувством превосходства, словно моя никчёмность должна была подсветить её великолепие. Что за глупая драма?

Мы продолжали пялиться друг на друга, и между нами медленно разверзалась пропасть, которая поглощала все совместные годы, всё хорошее, что было между нами, словно всё было не больше, чем мусор, ничего не значащий мусор.

Пелена слёз застилала мне глаза, я с трудом дышала. Казалось, что умираю. Поэтому не заметила, как в гостиной появился Димка. Он присел рядом с Дианой и обнял её. Она нежно прижалась к нему, и я наконец-то увидела то, о чём они говорили. В этой гостиной, тщательно обставленной с помощью Дианы, на диване, выбранном ею, они выглядели идеальной парой, сошедшей из ленты соцсетей. Мне не было места в их идеальном мире. Никогда не было.

Я развернулась и направилась к выходу, не в силах больше здесь находиться.

– Это для твоего блага. Просто пойми это, – бросила Диана, когда я натягивала кроссовки.

– Как благородно, – едко ответила я и застегнула плащ.

Отворила дверь и была готова уйти, но Диана остановила меня:

– Надеюсь, – сказала она, и я повернулась, застыв в ожидании, – мы останемся друзьям.

Под эти ядовитые слова и хлюпающий звук страстных поцелуев я вылетела из квартиры, веря, что вдали от них могла хотя бы осознать, что вообще со мной произошло.

Глава 6

Под ладонями я ощутила холод, исходивший от каменного пола. Я распахнула глаза и поняла, что лежу на соломенном матрасе в тюремной камере. Взгляд скользнул вниз и упёрся в нарядное изумрудное платье, которое словно сошло со страниц любовного фэнтезийного романа в условном средневековье. Я тяжело вздохнула. Значит, всё, что произошло на балу, было правдой. Приподнялась на локтях и уселась, стараясь удержаться от взрыва хохота. Меня заключили под стражу, как будто я была самой опасной преступницей, хотя до этого оказалась жертвой манипуляций своей лучшей подруги и жениха. Размяла шею, сделав несколько поворотов головы вправо и влево, и уставилась перед собой. Было ли это реальностью? Или я всё ещё брежу после аварии, в которую попала по нелепой случайности? В голове пронеслась последняя мысль, которая вспыхнула, перед тем, как всё погасло: «Я была на пешеходке. Водитель – козёл».

Смех разнёсся по камере, и я не могла остановиться. Конечно, наконец-то хоть в чём-то в тот треклятый день я была права. И мою правоту докажут в суде, когда дадут ему срок... Но жизнь это мне не вернёт. Я застыла и поморгала, смутно надеясь, что сейчас что-то засверкает, зашипит и морок спадёт, возвращая меня в Москву. В мою жизнь. Жалкую, но мою. Я хмыкнула, вспоминая, что случилось на балу, и новый приступ смеха сковал меня. Угораздило же попасть в любимый роман Дианы! Ещё и в момент, когда уже явно ничего не изменить. Корнелия, как первоклассная злодейка, дошла до ручки, а идеальная героиня торжествует. Противно до зубовного скрежета.

Я повернула голову и замерла. Несколько раз моргнула, пытаясь убедиться, что то, что я вижу, настоящее. Оно и не думало исчезать. Я подалась чуть вперёд и дотронулась до кролика, сидящего у моих ног.

– Кто право давал тебе меня трогать? – сказал он низким басом, от которого я резко дёрнулась, отнимая руку. – Никаких манер.

Он быстро забрался ко мне на колени и вперился взглядом карих глаз. Его маленький нос принюхался, словно он что-то хотел отыскать во мне. А я пока осознавала, что на мне сидит говорящий кролик – довольно тяжёлый, как порядочный домашний кот, которого хозяйка раскормила, – с приятной тёмно-коричневой шерстью.

– Не понимаю, – заключил он и уставился на меня своими умными глазами. – Совершенно не понимаю!

– Я тоже, – призналась я, внимательно рассматривая его. У него была гладкая и шелковистая шёрстка, которая так и просилась, чтобы её погладили, но умилительнее выглядел белый хвостик, настороженно торчащий. – Я тоже, кролик.

– Кролик? – Он взвизгнул и подскочил на моих коленях. – Ты сказала «кролик»? – Теперь его голос наполнился испугом, который он не собирался скрывать. – Не может быть! Что же делается? Ты не Корнелия верно?

– Корнелия?

– У тебя её тело, но не душа, – он вздохнул, – её больше здесь нет. Кошмар! Морковки небесные! – Он вновь взвизгнул. – Я даже ругаюсь, как зайцы.

– Так ты заяц? Не кролик? Это меняет дело.

– Я дух-хранитель! – Он выставил пушистую грудку и наполнился самодовольным бахвальством. – Оберегал Корнелию.

– Плохо оберегал.

– А у тебя жалкая душонка, – он огрызнулся и спрыгнул с моих коленей. – С ней я был опасным хищником.

– И кем же? Волком?

– Котом. Но большим! С длинным хвостом, клыками и когтями... Я был очень грозным, а теперь заяц.

– Так у меня душа зайца. Это даже... логично.

– Видимо. – Он вздохнул и прикрыл глаза.

– И что? – Я махнула рукой, очерчивая дугу перед собой. – Это всё настоящее? Теперь я Корнелия Эшблум, заключённая в темнице?

– Ага.

– И здесь у всех есть духи-хранители?

– Нет. – Он смотрел куда-то вдаль, полностью погружённый в свои мысли. Даже собственный хранитель не хотел говорить со мной. Обидно. Слишком много обид на квадратный метр.

– Но зачем тебе охранять меня?

– Хотел бы я знать, – вспылил он. – Ты не понимаешь...

– Это точно.

– Как мне быть таким? Как охранять тебя? Ты пришла... появилась... Как ты здесь оказалась? Что мне делать? Морковки небесные! А-а-а! – Он попытался зашипеть на манер ощерившейся кошки, но получилось что-то странное, что разозлило его ещё больше, и заяц закатил театрально глаза. Его можно было понять.

– Думаю, это ненадолго, – решила подбодрить его и пожала плечами, и он наконец-то по-настоящему посмотрел на меня.

– Почему? – В голосе звучал испуг, который тут же передался и мне.

– Меня собираются казнить... Я полагаю...

– И я провалюсь? – Он вперился в меня своими глазами и задёргал носиком. Выглядело забавно и мило, хотя он точно хотел выглядеть грозно. – Ну уж нет, Корнелия.

– А почему бы и не провалиться? Успех переоценён... – Я вновь пожала плечами. – В следующий раз тебе повезёт с подопечным. Наверное... – Не знаю, почему пыталась его успокоить, видимо, прорывалась моя натура, привыкшая в первую очередь заботиться о других... И к чему меня это привело?

– Нет.

Он вновь запрыгнул мне на колени и резко повалил на матрас. Заяц прополз мне на грудь и уставился в глаза, чтобы я воспринимала его всерьёз.

– Нет, – грозно повторил он. – Если ты умрёшь несчастной, обиженной, обозлённой, израненной, – он так точно описывал моё состояние, что на глаза вновь навернулись слёзы. – Тогда я буду влачить существование в каком-нибудь дереве или камне! Ты очень несчастна. Тебе рано умирать...

– Не повезло тебе... – Я вздохнула, он, как и все в этой жизни, переживал о себе. На что я надеялась?

– Вот не надо. – Заяц покачал головой и с укоризной посмотрел на меня. – Мы связаны. Уясни это... Я постараюсь помочь.

– И как ты поможешь, если меня хотят казнить? Я злодейка этого романа.

– Романа? – он нахмурился. – Типа книжки? Верно?

– Что-то вроде того...

– Это не роман, это твоя новая жизнь...

– Которая какая-то невыносимая...

– Всё в твоих руках.

– Но карты паршивые.

– Ах! – Заяц вздохнул, закатил глаза и покачал головой. – Книга, считай, что это могло быть подсказкой. Воспользуйся знаниями!

– Но если у меня нет сил? – Он хотел закатить глаза, но я поспешно добавила: – Я могу вернуться домой?

– Нет, не можешь.

– А что с настоящей Корнелией?

– Она умерла.

– Но как?

– Не знаю. Отказалась бороться, и появилась ты вместо неё. – Заяц вздохнул и покачал головой. – Я не смог её уберечь. Она слишком любила этого болвана.

– Это ужасно. – Я сглотнула, а по спине побежали мурашки. Печальный конец для печальной злодейки. Мне стало не по себе, поэтому я сменила тему: – Но почему я не могу вернуться домой?

– Потому что ты тоже умерла.

– Умерла.

Моя жизнь в моём реальном мире закончилась. Так жалко и несуразно: сбил какой-то лихач, а сердце разбилось вдребезги... Моя мама... Это её убьёт. А хуже всего, что Димка и Диана будут играть идеальных скорбящих, а потом спустя какое-то время объявят, что сошлись на почве общего горя, и на своей лживой помпезной свадьбе вспомнят меня... если вспомнят... и скажут, что благодарны мне за всё. Сцены так живо промелькнули в голове, обида, гнев, боль и гнетущее чувство тотальной несправедливости сплелись в такой водоворот, который был готов меня унести куда подальше. И я теперь точно не в Канзасе...

– Мне жаль, – сказал заяц, вырывая меня из моих мрачных и детальных мыслей. Он смотрел так внимательно, вглядываясь в мою душу, и точно всё понимал. Хоть кто-то понимал меня до конца. – Тебя предали... Это больно... Но что-то дало второй шанс. И тебе, и мне. Воспользуйся им.

– Чтобы отомстить?

Я засмеялась, представив себя в роли злодейки-мстительницы. С моей удачей это опять бы кончилось на эшафоте... Но я была бы эффектной, но типичной злодейкой – с рыжими волосами, отливающими медью, и яркими зелёными глазами, напоминающими изумруды. Глупое сравнение из глупого романа глупой Дианы. Я слишком хорошо запомнила внешность оригинальной Корнелии, которая походила на мою: светло-зелёные глаза и рыжие волосы, когда я не красила их в угоду Димке, чтобы, как теперь понимала, походить на его желанную Диану.

– Если захочешь, но... на твоём месте... я выбрал бы жизнь.

– Где я прощаю всех и наступаю снова себе на горло?

– Почему же? – Он хмыкнул. – Это второй шанс, живи как хочешь. Только живи.

– Чтобы ты не стал камнем. Ага. Я тебя раскусила...

– Мы оба будем в выигрыше, Корнелия. Я помогу тебе, расскажу, что знаю. Подскажу. – Он посмотрел умоляюще на меня. – Считай это взаимовыгодным сотрудничеством.

– А если я не справлюсь?

– Хотя бы постарайся. Можешь это обещать?

Я задумалась. Что я теряла, если попытаюсь хоть немного изменить сюжет романа? Нет, конечно, я понимала, что этот вспыльчивый и очень хитрый заяц использует меня, чтобы получить не сломленную душу перед смертью, а жаждущую жизни, но он был прав. Умереть без борьбы было легко, почему бы не попробовать наконец-то что-то изменить в себе, хоть немного. Стать не удобной и хорошей для всех, а послать наконец-то всё к чертям. И просто насладиться жизнью, хотя бы раз. Ведь что я видела за свои двадцать восемь лет? Сплошной долг, обязательства и прочее, прочее. Я думала, что строю жизнь для нас с Димкой, а оказалось для него и Дианы. Хватит размышлять. Просто попробуй.

– Постараться? Могу. – Я выдавила из себя улыбку. – Меня зовут Маша. – Я на мгновение задумалась и приняла решение. – Зови меня Корнелией. Это имя больше подойдёт для новой жизни. – Заяц довольно кивнул, его радовал мой настрой. Я вновь улыбнулась, мысленно примеряя изящное и сильное, как мне хотелось верить, имя. Корнелия точно не будет страдать, как какая-то Маша из Москвы. Хотя оригиналу это не помогло... – А тебя как зовут?

– Трунвальд, лесной дух-хранитель. Рад познакомиться. – Он кивнул и чуть откинулся на задние лапы, приветствуя меня.

– Я тоже, Трунвальд. – Я на мгновение задумалась, и меня осенило: – Буду звать тебя Труней. Так короче.

– Что? Это возмутительно, Корнелия! – Его щёки надулись, придавая ему сходство с меховым шаром. – Корнелия...

Он не успел развить свою мысль, как раздались шаги по коридору, и Труня исчез, оставляя меня наедине с неизвестностью.

Глава 7

Из тёмного коридора подземелья перед решёткой моей камеры появилась Серена. Она была в том же бальном платье, а сверху был накинут серый плащ с капюшоном, который должен был скрыть её нежно-розовые волосы. Я усмехнулась, понимая, насколько глупо выглядела её попытка скрыть свою внешность. Да всё королевство знало, что она единственная обладательница столь необычных волос.

– Что смешного? – резко спросила Серена, уставившись на меня. Из её голоса пропала вся нежность и хрупкость, которую я отметила ещё на балу. Наша героиня тоже не была безупречной. Она поджала губы, выпрямилась, стянула капюшон и добавила: – Что тебя рассмешило? – Уже мягко и мило, что больше ей соответствовало.

– Ваша попытка, – решила быть вежливой, вдруг это польстит ей, и она передумает отправлять меня на эшафот, – скрыть личность.

– Что? – Она нахмурилась, сведя тонкие брови к переносице. – Тебя это смешит, Корнелия?

– Да... В этом рома... королевстве только у вас, Серена, розовые волосы, а капюшон не особо их скрывает.

– Только у меня, – повторила она, опустив взгляд и глубоко задумавшись.

Конечно, я не хотела вводить главную героиню в кризис идентичности или чёрт знает, чего ещё, но у меня получилось. Серена прикусывала нижнюю губу и быстро перебирала пальцы, скрестив их в замок, словно решала какую-то рабочую задачу. На мгновение это напомнило Диану, но та всегда одёргивала себя, считая, что такое проявление чувств, неприемлемо. Я продолжала рассматривать Серену, пока она размышляла, заодно мне очень хотелось понять – глупое чувство, знаю, – почему Диана так обожала её. Да, Серена была красива, миловидна, даже идеальна: ни одного изъяна на коже, ни одной родинки, в отличие от Корнелии, которая выводила веснушки с помощью сока белладонны – брух, какой кошмар. Мысль быстро осеклась, и я вспомнила, что сама удалила свои, потому что, по словам Димки, они не сочетались с моим образом зеленоглазой брюнетки с фарфоровой кожей. М-да. Решено! Если я выберусь, то приму в Корнелии даже пресловутые веснушки и плевать на всех и всё. Ведь до встречи с Димкой мне нравились свои.

Молчание между нами затянулось. По тексту романа Серена отличалась живым умом, который щёлкал как орешки все козни Корнелии, давал глубокие и дельные советы, подбирал остроумные фразы и вообще... был идеальным. Естественно. Но здесь Серена тупила, и мне это порядком надоело.

– Зачем вы пришли? – спросила я. Она дёрнулась, словно не ожидала, что я вообще с ней заговорю, и уставилась на меня, как будто видела в первый раз. – Вы что-то хотели, Серена? Позлорадствовать перед казнью?

– Сначала будет суд, – холодно сказала она, но сразу же одёрнула себя, добавив голосу живости и участия. – Мне так больно, что ты довела себя до такого, Корнелия.

– Довела? А не вы ли, Серена, домогались моего жениха и соблазняли его? Наша помолвка не была расторгнута, – звучало достаточно чопорно, хотя внутри меня клокотала ярость – я вновь вспомнила голых Диану и Димку, – но я сдерживалась, понимая, что Серена – это не Диана, а значит, я не должна выплёскивать на неё свои чувства.

– Опять ты сдерживаешься, – сказал Труня, появившись рядом со мной. – Будь собой...

– Вы его видите? – спросила я резко у Серены и махнула в сторону Труни.

Она посмотрела прямо на него, поджала губы и скривилась. Весь взгляд так и кричал, что она ничего не видит, а я схожу с ума.

– Меня видят только те, кому ты доверяешь, – заметил Труня и усмехнулся.

Мы подумали об одном и том же. Сейчас я не доверяла никому.

– Не понимаю, – сказала Серена, уставившись на меня. – Что-то не так с тобой, верно?

– Верно. Обезумела от осознания, что скоро умру. – Я выдавила улыбку, от которой Серена отшатнулась. Её большущие глаза уставились на меня, словно она только сейчас поняла, что следовало за судом.

– Казнь... Верно... – Серена сглотнула.

– Зачем вы пришли? Раскрыть душу? Или ждёте, что я покаюсь?

– А разве нет? – Она скрестила руки на груди, её замешательство сменилось назидательностью и превосходством. – Ты заморочила голову Эрику...

Эрик. Точно! Так звали местного короля, за которым бегала несчастная Корнелия. Король Эрик... Странно, что Серену в этом романе не назвали Ариэль, а меня Урсулой... хотя это не отвечало сюжету, но было бы уморительно. Я вновь усмехнулась, и это вновь разозлило Серену.

– Он был моим женихом, – с деланным спокойствием сказала я. – Мы помолвлены с детства, а вы вмешались...

– Он не любил тебя. Никогда не любил, а был вынужден терпеть ради цели.

– Цели? И какая у него была цель? – Вспомнился Димка с его целью заиметь квартиру за мой счёт, а Эрик был таким же? Или сказочный принц обладал принципами?

– Он преследовал мир в королевстве, и короне нужны были деньги...

– Деньги. – Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться... не заржать в голос. Судьба или провидение... или какие высшие силы решили так измываться надо мной, но я вновь оказалась в той же ситуации, мне даже не нужно было представлять и сочувствовать Корнелии, я слишком хорошо знала, что она чувствовала. – Деньги-деньги, дребеденьги. Ясно... И как решили проблему с ними?

– Твоя мать отдала приданое, надеясь, что это поможет получить тебе снисхождение.

– А поможет? – Я уставилась в её глаза, которые в свете факела потемнели.

Серена неопределённо пожала плечами, а я вздохнула. Взгляд упал на Труню, но он спокойно сидел и наблюдал за нами, ничего не выражая.

– Раз проблема решена, то можно меня отпустить?

– Ты хотела меня отравить! – сказала она и притихла, словно бросила фразу и принялась выжидать, как заправский кукловод. Для идеальной главной героини она действовала как интриганка.

– А это разве доказано? – Я поднялась на ноги и скрестила руки на груди. Да, меня обвинили посреди бала в попытке отравления, но точно ли она была? – Суд ещё не прошёл, я должна бороться.

– Там тебя осудят. Это точно, Корнелия.

– Дело уже решённое? Без суда и следствия... Ну, и нравы в этом королевстве.

– Что с тобой, Корнелия? – Серена впилась в меня внимательным взглядом и прищурилась. – Может быть, ты одержима?

– А это возможно? – обратилась я к Труне, а он дёрнул своим носом и отвёл взгляд. Ещё помощником называется.

– Мало ли на какую сделку с духом ты пошла. Может быть, это был тёмный дух... Ты же ведьма!

– И что вам известно про духов?

– Что? – Серена замешкалась на мгновение, а потом вскрикнула: – Ты ведьма! Самая настоящая!

– Точно. Ведьма юга. – Я хмыкнула. – Зачем вы пришли, Серена?

– Посмотреть на твоё раскаяние.

– Раскаяние? Я ничего не сделала. Совсем ничего...

– А вот и нет. – Она топнула ногой и схватилась за решётку, навалившись на неё. Это удивило меня, но я не отпрянула, продолжила наблюдать за ней. – Я спасла Эрика, потому что ты ему не подходила. Ему нужна была идеальная и блистательная невеста, а не ты, Корнелия.

– А вы идеальная? – Я вздёрнула бровь, ощутив прилив сочувствия. Даже в такой ситуации я продолжала сочувствовать.

– Конечно! Идеальнее не бывает.

– Должно быть, это выматывает.

Серена застыла, её нижняя губа задрожала, и вновь повисло гнетущее молчание. На мгновение мне показалось, что внутри Серены что-то треснуло, но это был столь незначительный миг, что она сама не успела его осознать. Она вновь натянула маску приветливости, тошнотворной и подчёркнуто доброжелательной, и уставилась на меня, лучезарно улыбаясь:

– Тебе не понять. Ты же злодейка...

– Ну да, теперь я злодейка, – с нажимом сказала я, привыкая к этой мысли. Она была даже освобождающей, если я уже злодейка в этой истории, то стараться могу только для себя, не пытаясь соответствовать чьим-то ожиданиям. Это раскрепощало и придавало сил. – Что-то ещё? Я прошу прощения, что любила своего жениха. Вы это хотите услышать?

– Ты решила подчиниться. – Её глаза довольно блеснули. – Сыграть роль...

– Скорее отказаться от того, что мне не нужно. Не хочу искать любви у того, кто меня не ценит.

– Вот как. – Она подавила усмешку, но в глазах блеснул недобрый огонёк. Как бы Серена ни хотела казаться идеальной, даже её, героиню романа, это выматывало. – Ты же боишься, если тебя не будут любить...

– Все боятся. Все хотят любви.

– А чего хочешь ты?

– Жить.

– Ясно. – Она облизнула губы, натянула капюшон и, не попрощавшись, ушла.

Стук её каблуков ещё долго раздавался по коридору, пока я пыталась найти хоть единое зерно логики в этой сцене. Серена была персонажем романа, значит, действовала, как персонаж. Но какая у неё была цель? Чего добивалась?

– Перестань думать, что это роман, – заметил Труня. – Теперь это твоя новая жизнь. Прими её.

– Пытаюсь. – Я развела руками. До сих пор верилось с трудом, но я обещала ему, что постараюсь.

Вернулась к матрасу, передвинула его к стене и уселась, облокотившись на стену. Не знаю, испортила ли я ещё больше отношения с Сереной, но хотя бы попыталась что-то сделать. Я вздохнула и прикрыла глаза, ожидая суда.

Глава 8

Сказочный суд действительно оказался сказочным, как бы убого со стороны это ни звучало. Меня привели... Нет, притащили на главную площадь столицы, где был сооружён эшафот, заволокли на него и толкнули с нескрываемым садистским наслаждением, чтобы я предстала на коленях перед королём Эриком и его новой невестой, наблюдающими с балкона королевского дворца. Места в первом ряду. Я прекрасно могла рассмотреть их, как и они меня. Всё было сделано так, чтобы королевская чета могла вести суд, наблюдать и выносить приговор, но никто из зевак, столпившихся вокруг эшафота, не мог бы добраться до них. Неужели сказочные правители, так боялись собственного народа? Или это тёмная сказка?

Я бросила взгляд на гильотину, которая определённо была анахронизмом, если бы мы имели дело с серьёзным фэнтези, но я попала в волшебную сказку, и значит, всё здесь было возможно.

– Отличный настрой, – ободряюще бросил Труня. Я пыталась понять искренен он или говорит с сарказмом, и на это он вновь закатил глаза. – Я читаю твои мысли, – добавил он, многое этим объясняя.

Великолепно. У меня есть помощник, который ковыряется в моей голове. С другой стороны, у кого в современном мире не обитают голоса в голове? Ну там, внутренний критик, самозванец и прочие тараканы... Труня хотя бы был реальным... Насколько в моей ситуации вообще можно было рассуждать о реальности.

На лезвие гильотины упал солнечный луч, который преломился и попал ровно мне в глаз. Если это не знак свыше, что мне хана, то я вообще ничего не понимаю в знаках.

– Ты обещала, – повторил Труня. – Соберись!

Я улыбнулась ему и подняла взгляд на Эрика и Серену, которые сидели на двух богато украшенных стульях – ещё не трон, но уже что-то похожее. Эрик смотрел на меня с нескрываемой ненавистью, на нём был чёрный костюм, который, видимо, должен был подчеркнуть серьёзность происходящего. Серена же была в тёмно-фиолетовом платье, а лицо пряталось за вуалью, придавая ей таинственный вид. Пусть ещё скажет, что она плакала за ней над судьбой ужасной злодейки.

Глашатай прошёл по эшафоту, остановился на краю платформы и несколько раз ударил посохом, призывая собравшуюся толпу зевак к порядку. Громогласно он возвестил начало суда. Я снова повернулась к гильотине и хмыкнула – она кричала, что всё уже решено.

– Не сдавайся, – ворчливо добавил Труня и бросил на меня такой грозный взгляд, что казалось, если бы он мог, то отхлестал бы меня своими лапами. – Доболтаешься, и лягну задними ногами – это больно. Я знаю... Меня как-то ударил один заяц. – Он вновь дёрнул носом. Воспоминание было не из приятных.

– Корнелия Эшблум, – сказал Эрик, холодно и презрительно, – ты обвиняешься в помысле отравить Серену Фэйрлайт.

– В помысле? То есть я даже не попыталась её отравить? – спросила я, выражая всё негодование, что сковало меня. По толпе пробежал шепоток.

– Именно! В помысле. – Эрик кивнул, а я еле удержалась, чтобы не закатить глаза, но это сделал за меня Труня. – На балу, когда я отказался с тобой танцевать, ты крикнула, что лучше бы отравила Серену. Ты уже забыла?