Модернизация, культурные изменения и демократия: Последовательность человеческого развития

Кристиан Вельцель, Рональд Инглхарт

Модернизация, культурные изменения и демократия: Последовательность человеческого развития

Рональд Инглхарт, Кристиан Вельцель

Перевод с английского В. И. Попова

Модернизация, культурные изменения и демократия: Последовательность человеческого развития

*Рональд Инглхарт, Кристиан Вельцель*

Перевод с английского

Введение

Эта книга представляет обновленную версию теории модернизации, объединяющую социоэкономическое развитие, культурные изменения и демократизацию в рамках общей темы человеческого развития. Классическая теория модернизации, разработанная Марксом, Вебером и другими, ошибалась во многих пунктах, однако ее центральная идея оказалась верной: социоэкономическое развитие влечет за собой масштабные социальные, культурные и политические перемены. Эту идею подтверждает обширный массив новых данных, проанализированных в книге, включая результаты опросов в восьмидесяти одном обществе, охватывающих 85 процентов мирового населения, собранные с 1981 по 2001 год. Эти данные показывают, что базовые ценности и убеждения населения развитых обществ разительно отличаются от тех, что характерны для менее развитых обществ, и что эти ценности меняются в предсказуемом направлении по мере социоэкономического развития. Изменения ценностей, в свою очередь, имеют важные последствия для управления обществами, способствуя гендерному равенству, демократическим свободам и качественному управлению.

Ранние версии теории модернизации были слишком упрощенными. Социоэкономическое развитие оказывает мощное влияние на желания и поведение людей, как утверждал Карл Маркс (Karl Marx), но культурное наследие общества продолжает формировать преобладающие убеждения и мотивации, как утверждал Макс Вебер (Max Weber). Более того, социокультурные изменения нелинейны. Индустриализация приносит рационализацию, секуляризацию и бюрократизацию, но становление общества знаний порождает иной набор изменений, движущихся в новом направлении: все больший акцент делается на индивидуальной автономии, самовыражении и свободе выбора. Нарождающиеся ценности самовыражения превращают модернизацию в процесс человеческого развития, порождая новый тип гуманистического общества, все более ориентированного на человека.

Первая фаза модернизации мобилизовала массы, сделав возможной современную демократию, но вместе с ней и фашизм, и коммунизм. Постиндустриальная фаза модернизации порождает все более мощные массовые требования демократии: той формы правления, которая предоставляет наибольшую свободу для людей в выборе образа жизни.

Эта книга показывает, что во всех постиндустриальных обществах происходят согласованные изменения в политических, религиозных, социальных и сексуальных нормах. В ней представлена модель социальных изменений, позволяющая предсказать, как будут эволюционировать системы ценностей конкретных обществ в ближайшие десятилетия. Книга также демонстрирует, что массовые ценности играют решающую роль в возникновении и укреплении демократических институтов. Модернизация превращается в процесс человеческого развития, в ходе которого социоэкономическое развитие порождает культурные изменения, делающие индивидуальную автономию, гендерное равенство и демократию все более вероятными, формируя новый тип общества, способствующего эмансипации человека по многим направлениям.

Демократия не сводится к искусному торгу элит и конституционному конструированию. Она зависит от глубоко укорененных ориентаций самих людей. Именно эти ориентации мотивируют людей требовать свободы и ответственного правительства, действовать ради того, чтобы правящие элиты оставались подотчетными. Подлинная демократия не является машиной, которая, будучи однажды запущена, работает сама по себе. Она зависит от людей.

Книга представляет единую теорию модернизации, культурных изменений и демократизации. Опираясь на недавние работы Вельцеля (Welzel), мы интерпретируем современные социальные изменения как процесс человеческого развития, который формирует все более гуманистические общества, уделяющие растущее внимание свободе и самовыражению человека. Обширный массив кросс-национальных данных демонстрирует, что (1) социоэкономическая модернизация, (2) культурный сдвиг в сторону усиления ценностей самовыражения и (3) демократизация являются компонентами единого процесса: человеческого развития. Его сквозная тема: расширение человеческого выбора. Социоэкономическая модернизация ослабляет внешние ограничения человеческого выбора, увеличивая материальные, когнитивные и социальные ресурсы людей. Это порождает массовый акцент на ценностях самовыражения, которые, в свою очередь, ведут к растущим общественным требованиям гражданских и политических свобод, гендерного равенства и ответственного правительства, помогая утвердить и поддерживать институты, наиболее подходящие для расширения человеческого выбора, то есть демократию.

Ядро последовательности человеческого развития составляет расширение выбора и автономии. По мере того как этот аспект модернизации становится более заметным, он приносит культурные изменения, делающие демократию логическим институциональным результатом. В прежних описаниях модернизации центральная роль культурных изменений игнорировалась или недооценивалась.

Культура в значительной степени передается от поколения к поколению. Однако базовые ценности людей отражают не только усвоенное, но и непосредственный жизненный опыт. За последние полвека социоэкономическое развитие радикально и с беспрецедентной скоростью меняло условия формирования людей. Экономический рост, повышение уровня образования и информированности, усложнение человеческих взаимодействий увеличивают материальные, когнитивные и социальные ресурсы людей, делая их материально, интеллектуально и социально более независимыми. Рост экзистенциальной безопасности и автономии фундаментально меняет непосредственный жизненный опыт людей, побуждая их придавать большее значение целям, которые прежде имели более низкий приоритет, включая стремление к свободе. Культурный акцент смещается от коллективной дисциплины к индивидуальной свободе, от групповой конформности к человеческому разнообразию, от государственной власти к индивидуальной автономии.

[ТАБЛИЦА i.1: Процесс человеческого развития]

| | Социоэкономическое измерение | Культурное измерение | Институциональное измерение |

|---|---|---|---|

| Процессы, способствующие человеческому развитию | Модернизация | Изменение ценностей | Демократизация |

| Компоненты человеческого развития | Социоэкономические ресурсы | Ценности самовыражения | Гражданские и политические свободы |

| Вклад в человеческое развитие | Расширение возможностей людей действовать в соответствии со своим выбором | Повышение приоритета действий в соответствии со своим выбором | Расширение прав людей действовать в соответствии со своим выбором |

| Сквозная тема | Расширение человеческого выбора (все более гуманистическое общество) | | |

Источник: адаптировано из Welzel (2002: 46).

Эти изменения порождают синдром, который мы называем ценностями самовыражения. Они усиливают акцент на гражданских и политических свободах, составляющих демократию, которая предоставляет более широкое пространство для реализации свободы выражения и самоосуществления. Растущие ценности самовыражения превращают модернизацию в процесс человеческого развития, формируя общество, все более ориентированное на человека. Это отражает гуманистическую трансформацию модерности.

Итак, социоэкономическая модернизация создает объективные возможности, позволяющие людям строить жизнь на основе автономного выбора. Рост ценностей самовыражения побуждает людей требовать и отстаивать свободу выбора. Демократические институты закрепляют права, дающие людям возможность осуществлять свободный выбор в своей деятельности. Все три процесса сосредоточены на расширении автономного человеческого выбора. Поскольку автономный выбор является специфически человеческой способностью, мы характеризуем процессы, развивающие этот потенциал, как «человеческое» развитие (Таблица i.1).

Как мы покажем, гуманистическая культура, акцентирующая ценности самовыражения, распространяется на все основные сферы жизни, перестраивая сексуальные нормы, гендерные роли, семейные ценности, религиозность, трудовую мотивацию, отношение людей к природе и окружающей среде, их общественную деятельность и политическое участие. Усиление акцента на человеческой автономии проявляется во всех этих сферах, преобразуя ткань современных обществ. Люди в постиндустриальных обществах требуют большей свободы выбора во всех аспектах жизни. Гендерные роли, религиозные ориентации, потребительские модели, трудовые привычки и электоральное поведение все больше становятся предметом индивидуального выбора. Масштабные современные перемены, от растущего гендерного равенства и изменения норм в отношении сексуальной ориентации до усиления требований подлинной, эффективной демократии, отражают растущий акцент на человеческой автономии. Эти изменения не являются мозаикой слабо связанных явлений, а представляют собой целостный паттерн, объединяющий внешне разрозненные события в единое целое. Укрепляясь, этот процесс человеческого развития расширяет выбор и автономию человека во всех сферах жизни.

Тем не менее, несмотря на глобализацию, мир не становится однородным, и отпечаток культурных традиций не исчезает. Совсем наоборот: высокий уровень человеческого развития отражает относительно недавнюю тенденцию, которая до сих пор была сосредоточена в постиндустриальных обществах и проявляется в развивающихся обществах лишь в той мере, в какой они переживают устойчивый экономический рост. Большинство обществ с низким доходом и многие постсоветские общества демонстрируют относительно слабое влияние тенденции к расширению человеческой автономии и выбора. Системы ценностей этих обществ продолжают накладывать сильные ограничения на самовыражение. Разнообразие базовых культурных ценностей помогает объяснить огромные различия в функционировании институтов в обществах по всему миру. Степень, в которой население придает высокий приоритет самовыражению, во многом определяет масштаб обеспечения обществом демократических прав, представленность женщин на позициях власти и степень ответственного управления элит в соответствии с верховенством права. Выходя за рамки элитистских и институциональных объяснений демократии, мы демонстрируем, что демократия, гендерное равенство и ответственное правительство являются элементами более широкого синдрома человеческого развития. Книга исследует, как меняющийся баланс между модернизацией и традицией формирует человеческие ценности и как эти ценности влияют на политические институты, порождая последовательность человеческого развития, в которой модернизация дает начало ценностям самовыражения, благоприятным для демократических институтов.

Эта последовательность может действовать и в обратном направлении: угрозы выживанию ведут к усилению ценностей выживания, которые, в свою очередь, благоприятствуют авторитарным институтам. В обоих направлениях последовательность имеет общую тему: расширение или сужение человеческой автономии и выбора. В одном направлении она приносит человеческое развитие и все более гуманистические общества. В обратном направлении она ведет к регрессу в сторону авторитарных и ксенофобных обществ.

Книга состоит из двух основных частей. Первая часть, «Силы, формирующие изменение ценностей», исследует главные измерения кросс-национальных различий в базовых ценностях, фиксирует, как ценности меняются, и рассматривает взаимодействие модернизации и традиции в формировании этих изменений. Вторая часть, «Последствия изменения ценностей», анализирует влияние одного из главных измерений кросс-культурной вариации, ценностей самовыражения, на демократию. Мы обнаруживаем поразительно сильные связи между этими ценностями и демократией, независимо от способа ее измерения. Ценности самовыражения оказываются связаны с демократией сильнее, чем любой другой фактор, включая переменные, которые занимают видное место в литературе о демократизации: межличностное доверие, членство в ассоциациях и ВВП на душу населения. Экономическое процветание тесно связано с возникновением и выживанием демократических институтов, но действует преимущественно через свою способность порождать ценности самовыражения. При контроле ценностей самовыражения влияние экономического развития и других структурных факторов, таких как этническая фракционализация, резко ослабевает. Этот вывод далеко не очевиден и предполагает, что будущие исследования демократии и демократизации должны уделять больше внимания роли массовых ценностей.

Обширный анализ причинной связи между ценностями самовыражения и демократией указывает на то, что причинная стрелка направлена преимущественно от культуры к институтам, а не наоборот. Этот вопрос был крайне дискуссионным в недавних исследованиях. Наши выводы опровергают утверждение о том, что демократию можно легко установить в любом обществе, независимо от его культурного фундамента. Утверждалось, что при наличии хорошо спроектированных формальных институтов демократическая политическая культура имеет второстепенное значение. Вопреки этому утверждению, эмпирические данные, представленные здесь, указывают на то, что демократизация требует большего, чем просто введение правильной конституции. Этот вывод подтверждается и обширным историческим опытом: от Веймарской Германии до государств-преемников Советского Союза и современного Ирака.

Краткий обзор книги

Глава 1 представляет новую и единую версию теории модернизации. Хотя предыдущие версии имели существенные недостатки, обширный массив данных указывает на то, что их центральный тезис был верен: социоэкономическое развитие приносит масштабные изменения в общество, культуру и политику. Четыре волны опросных данных из более чем восьмидесяти обществ показывают, что социоэкономическое развитие трансформирует базовые ценности и убеждения людей, причем делает это в примерно предсказуемом направлении. Тем не менее прежние версии теории модернизации нуждаются в пересмотре по меньшей мере в трех важных аспектах.

Во-первых, хотя социоэкономическое развитие приносит предсказуемые изменения в мировоззрении людей, культурные традиции, например, исторически сложившееся влияние протестантизма, конфуцианства или коммунизма, продолжают оставлять устойчивый отпечаток на мировоззрении общества. История имеет значение, и преобладающие ценностные ориентации общества отражают взаимодействие движущих сил модернизации и сдерживающего влияния традиции.

Во-вторых, модернизация нелинейна. Она не движется бесконечно в одном направлении, а достигает точек перелома, в которых преобладающее направление изменений меняется. Модернизация проходит через различные фазы, каждая из которых приносит специфические изменения в мировоззрении людей. Промышленная революция была связана со сдвигом от традиционных к секулярно-рациональным ценностям, принося секуляризацию власти. В постиндустриальной фазе модернизации доминирующим становится другое культурное изменение: сдвиг от ценностей выживания к ценностям самовыражения, который приносит растущую эмансипацию от власти. Растущие ценности самовыражения превращают модернизацию в процесс человеческого развития, расширяющий свободу и выбор человека.

В-третьих, внутренне эмансипативная природа ценностей самовыражения делает возникновение демократии все более вероятным; более того, за определенной точкой становится все труднее избежать демократизации. Модернизация приносит культурные изменения, ведущие к возникновению и укреплению демократических институтов. Тема расширения человеческой автономии лежит в основе процессов модернизации, роста ценностей самовыражения и демократизации. Эти процессы порождают все более гуманистические общества, то есть общества с ориентацией на человека.

Глава 2 анализирует важнейшие измерения кросс-культурной вариации, создавая двумерную глобальную карту, отражающую различия в оценках разнообразных норм и ценностей. Кросс-культурная вариация оказывается удивительно целостной, и широкий спектр установок (отражающих убеждения и ценности людей в таких различных сферах жизни, как семья, работа, религия, окружающая среда, политика и сексуальное поведение) сводится всего к двум основным измерениям: одно фиксирует поляризацию между традиционными и секулярно-рациональными ценностями, второе фиксирует поляризацию между ценностями выживания и ценностями самовыражения. Более восьмидесяти обществ, охватывающих 85 процентов мирового населения, отображены на этих двух измерениях. В значительной степени эти общества группируются в относительно однородные культурные зоны, отражающие их историческое наследие, и эти культурные зоны устойчиво сохраняются во времени. Несмотря на стойкий отпечаток культурного наследия общества, социоэкономическое развитие стремится сдвинуть положение общества на этих двух ценностных измерениях в предсказуемом направлении: по мере перехода рабочей силы из аграрного сектора в промышленный мировоззрение людей смещается от акцента на традиционных ценностях к акценту на секулярно-рациональных ценностях. Затем, по мере перехода рабочей силы из промышленного сектора в сектор услуг, происходит второй крупный сдвиг ценностей: от акцента на ценностях выживания к акценту на ценностях самовыражения.

Глава 3 предпринимает то, что считается решающей проверкой теорий в естественных науках, но чему социологи склонны противиться: прогнозирование. В «Логике научного открытия» Поппер (Karl Popper, 1992 [1959]) утверждает, что для эмпирической валидации теории должны быть способны давать достаточно точные прогнозы будущих событий. Тем не менее социологи редко проверяют свои теории подлинными прогнозами. Поскольку теория модернизации претендует на систематическую интерпретацию того, как социоэкономическое развитие перестраивает общества, мы используем эту теорию для формулировки и проверки прогнозов культурных изменений.

Сначала мы используем данные первых трех волн опросов для «прогнозирования» будущих ответов, применяя регрессионный анализ имеющихся данных для разработки прогнозных формул, которые используют индикаторы социоэкономического развития общества вместе с переменными, фиксирующими его историческое культурное наследие. Мы применяем эти формулы для «прогнозирования» ответов, полученных в Четвертой волне, проведенной в 1999-2001 годах. Разумеется, это не подлинные прогнозы, а ретроспективные объяснения уже собранных данных. Но сравнение предсказанных и наблюдаемых значений демонстрирует, что большинство прогнозов попадают в правильный диапазон (даже для обществ, не охваченных первыми тремя волнами) и что модель, основанная на нашей обновленной версии теории модернизации, генерирует прогнозы, значительно более точные, чем случайные. Затем мы используем нашу модель для прогнозирования ответов населения 120 обществ на ключевые вопросы Мирового исследования ценностей 2005-2006 годов, предсказывая ценности и убеждения не только тех обществ, которые были охвачены предыдущими опросами, но и ответы, которые мы ожидаем получить от населения десятков ранее не обследованных обществ. Интернет-приложение к книге (доступное для скачивания по адресу http://www.worldvaluessurvey.org/publications/humandevelopment.html) содержит прогнозные значения, которые мы ожидаем обнаружить в следующей волне Исследований ценностей, что позволяет исследователям проверить эти прогнозы, когда данные станут доступны в 2007 году.

Главы 4 и 5 анализируют человеческие ценности в лонгитюдной перспективе, рассматривая изменения, наблюдаемые на протяжении четырех волн Исследований ценностей, проведенных к настоящему моменту. Мы обнаруживаем, что богатые постиндустриальные общества демонстрируют значительные межпоколенческие различия: молодые когорты, как правило, значительно сильнее акцентируют секулярно-рациональные ценности и ценности самовыражения по сравнению со старшими когортами. Напротив, общества с низким доходом, не переживавшие существенного экономического роста в последние пять десятилетий, не демонстрируют межпоколенческих различий: молодые и старшие когорты с примерно равной вероятностью проявляют традиционные или современные ценности. Этот результат свидетельствует о том, что межпоколенческие различия отражают исторические изменения, а не нечто присущее жизненному циклу. Эту интерпретацию подкрепляет тот факт, что при отслеживании ценностных ориентаций данной когорты во времени когорта не становится более традиционной или ориентированной на выживание по мере старения, как предполагает интерпретация жизненного цикла. Вместо этого поколенческие различия являются устойчивым свойством данных когорт, отражающим различные условия формирования, которые они пережили, поскольку последующие когорты росли во все более благоприятных условиях. Межпоколенческие различия в постиндустриальных обществах, по-видимому, отражают долгосрочные социоэкономические изменения, вызванные экономическими чудесами, произошедшими в десятилетия после Второй мировой войны.

Глава 5 рассматривает изменения во времени конкретных компонентов двух ценностных измерений. Например, одним из важных аспектов роста ценностей самовыражения стало распространение форм гражданского массового действия, бросающих вызов элитам: люди все охотнее подписывают петиции, участвуют в демонстрациях и бойкотах. Другое масштабное изменение касается семейных ценностей и сексуальных норм. Традиционно семья представляет базовую репродуктивную единицу любого общества. Соответственно, традиционные культуры жестко осуждают любое поведение, кажущееся угрозой для репродукции и воспитания детей в семье: гомосексуальность, развод, аборт. Но в постиндустриальных обществах с развитыми институтами социального обеспечения крепкая семья больше не является необходимой для выживания. Эти жесткие нормы постепенно утрачивают свою функцию, и больше пространства отводится индивидуальному самовыражению. Это происходит не мгновенно. Изменения норм в отношении абортов и гомосексуальности вызвали ожесточенные политические дебаты в развитых обществах, но принятие разводов, гомосексуальности и абортов массово распространяется в богатых постиндустриальных обществах, но не в обществах с низким доходом, где экзистенциальная незащищенность по-прежнему широко распространена.

Глава 6 исследует психологические черты ценностей самовыражения, показывая их тесную связь с широко используемыми шкалами индивидуализма и автономии, разработанными социальными психологами. Эти шкалы основаны на различных теориях, различных источниках данных и различных методах. Однако, как мы демонстрируем, индивидуализм, автономия и ценности самовыражения фиксируют одно и то же базовое измерение: общую ориентацию на эмансипацию человека. Эта триангуляция не только подтверждает валидность измерения ценностей самовыражения, но и проясняет их антидискриминационную природу, указывая на то, что распространение этих ценностей сделает общества более гуманистическими, но не более эгоцентричными.

Проанализировав силы, формирующие человеческие ценности, вторая половина книги рассматривает общественное влияние изменяющихся ценностных ориентаций. Мы фокусируемся на ценностях самовыражения, ценностных ориентациях, наиболее центральных для человеческого развития и становления демократии. Другое основное измерение кросс-культурной вариации, традиционные и секулярно-рациональные ценности, рассмотрено в другой недавней книге (Norris and Inglehart, 2004), поэтому здесь мы уделяем ему относительно мало внимания. Вместо этого мы обращаемся к одному из наиболее дискутируемых вопросов в социальных науках: причинной связи между ценностями и институтами. В политической науке эта дискуссия сосредоточена на вопросе: является ли продемократическая политическая культура населения предпосылкой успеха демократических институтов на системном уровне? Или продемократические массовые ценности являются просто следствием жизни при демократических институтах?

Глава 7 обсуждает причинную связь между демократическими ценностями и демократическими институтами в рамках человеческого развития, фокусируясь на условиях, определяющих, какой степенью свободы в формировании своей жизни обладают люди. Либеральная демократия жизненно важна в этом отношении, поскольку гарантирует гражданские и политические права, дающие людям возможность делать автономный выбор в частной и публичной деятельности: она институционализирует свободу действий. Человеческий выбор лежит в основе либеральной демократии, а массовое требование демократии отражает приоритет, который люди придают автономному выбору. Хотя стремление к свободе является универсальным человеческим устремлением, оно не получает высшего приоритета, когда люди растут с ощущением неопределенности выживания. Но когда выживание представляется обеспеченным, растущий акцент на ценностях самовыражения делает возникновение демократии все более вероятным там, где она еще не существует, и делает демократию все более эффективной там, где она уже существует. И наоборот, принятие демократических институтов не делает ценности самовыражения автоматически высшим приоритетом людей. Эти ценности возникают, когда социоэкономическое развитие ослабляет материальные, когнитивные и социальные ограничения человеческого выбора, питая субъективное чувство экзистенциальной безопасности. Это может происходить как при демократических, так и при авторитарных институтах, в зависимости от того, достигают ли они высоких уровней социоэкономического развития. Растущий акцент на самовыражении не отражает предшествующее существование демократии; напротив, он может возникнуть как при демократических, так и при авторитарных институтах, и когда это происходит, он порождает массовые требования демократии. Соответственно, глава 7 утверждает, что причинная стрелка в отношениях между либеральной демократией и ценностями самовыражения направлена от культурных изменений к демократии, а не наоборот.