Нарастающая волна: Гендерное равенство и культурные изменения во всём мире

Существует широкий консенсус относительно того, что определенные социально-экономические процессы охватывают многие общества, хотя альтернативные интерпретации оспаривают их точную природу, периодизацию и относительный вес различных компонентов. Значительные разногласия, однако, сохраняются относительно последствий этих изменений и, в частности, вероятного воздействия процесса модернизации на гендерное равенство. Почему мы ожидаем, что эти изменения в социально-экономических условиях будут идти рука об руку с культурными сдвигами? В серии работ Инглхарт (Inglehart) продемонстрировал, как эволюция от аграрного к индустриальному и постиндустриальному обществу порождает два согласованных, предсказуемых и взаимосвязанных измерения изменений: (1) социально-экономические изменения в процессе производства, как утверждал Белл; и (2) трансформация социетальных культур, включая растущий акцент в постиндустриальных обществах на ценностях качества жизни, а не на материальных заботах [30]. Мы рассматриваем экономические, политические и культурные изменения как эволюционирующие совместно по согласованным траекториям, не утверждая, как Маркс, что изменения в процессах экономического производства движут надстройкой ценностных изменений, и не утверждая, напротив, что культурные процессы, такие как подъем протестантизма, порождают социально-экономические сдвиги, как аргументировал Вебер. Мы рассматриваем эти причинные процессы как взаимные.

Люди, живущие на грани выживания, как правило, в первую очередь озабочены базовой борьбой за существование, сталкиваясь с непредсказуемыми рисками болезней, неграмотности, недоедания, детской смертности, этнических конфликтов и гражданских войн, небезопасной питьевой воды и распространения ВИЧ/СПИДа. Женщины и дети входят в число наиболее уязвимых групп населения в этих обществах: не только потому, что они подвержены повышенным рискам, но и потому, что обычно зависят от мужчины-кормильца. Из 6 миллиардов человек в мире, по оценкам Всемирного банка, 1,2 миллиарда живут менее чем на $1 в день [31]. Глобальная бедность существенно сократилась в 1990-е годы, главным образом благодаря высоким темпам экономического роста в некоторых крупных странах, таких как Китай и Индия, но крайняя бедность в странах Африки к югу от Сахары усугубилась. Уровень детской смертности сократился по всему миру, но проблема остается значительной: в 1998 году в обществах с низким уровнем человеческого развития приходилось 105 смертей на 1000 живорождений [32]. Базовые проблемы выживания наглядно иллюстрируются средней продолжительностью жизни: в аграрных обществах человек в среднем может рассчитывать прожить пятьдесят девять лет, на двадцать лет меньше, чем в постиндустриальных обществах. Возможности для социальной и географической мобильности ограничены минимальным уровнем грамотности и образования, что особенно характерно для девочек и женщин.

В этом контексте, как утверждает Инглхарт, бедное население в странах с низким уровнем дохода склонно ставить во главу угла удовлетворение потребностей в средствах существования и выживании. В более богатых странах государственная политика обеспечивает прожиточный минимум доходов, достаточное жилье и эффективное здравоохранение. В доиндустриальных обществах, без государственных служб, смягчающих непредсказуемые удары, жизнь большинства людей крайне уязвима перед такими рисками, как безработица, болезни, неурожай и насильственные преступления, а также перед бедствиями: наводнениями, землетрясениями, голодом. Общества, чьи люди живут в условиях высокой незащищенности, склонны вырабатывать культуры, недоверчивые к быстрым переменам и подчеркивающие ценности традиционного авторитета и сильного лидерства, унаследованного социального статуса, общинных связей и обязательств, подкрепляемых социальными санкциями и нормами, восходящими к религиозным авторитетам. В этих обществах традиционная семья с двумя родителями и разделением ролей между мужчиной-кормильцем и женщиной, осуществляющей уход, имеет решающее значение для выживания детей, а следовательно, и общества. Социальные нормы поддерживают традиционные семейные ценности и патриархальные нормы мужского доминирования, решительно препятствуя разводу, абортам и гомосексуальности и внушая негативное отношение к самостоятельной экономической роли женщины за пределами домохозяйства. Правовая структура, затрагивающая имущественные, брачные и гражданские права женщин, отражает эти традиционные нормы. Доиндустриальные общества подчеркивают деторождение и воспитание детей как центральную цель любой женщины, ее главную функцию в жизни и величайший источник удовлетворения и статуса. При очень высоких показателях младенческой и детской смертности в доиндустриальных обществах подчеркивается высокая рождаемость; большие расширенные семьи обеспечивают средства к существованию и защиту для родителей в старости, а также средство передачи земли и собственности. В крестьянских обществах женщины обычно работают в пределах домохозяйства, преимущественно в производстве и приготовлении пищи, а также в уходе за детьми. Даже в этих обществах могут возникать конфликты между социальными нормами, определяющими надлежащее разделение ролей между полами, и реальным жизненным опытом женщин и мужчин, особенно если мужчина утрачивает способность быть основным кормильцем домохозяйства или если женщина возглавляет семью с одним родителем [33].

Подъем капитализма и промышленная революция бросили вызов традиционным ценностям и мировоззрению, который поощрял достигаемый, а не приписываемый статус, индивидуализм вместо общинности, инновации вместо преемственности с традицией и все более светские, а не религиозные социальные убеждения. Традиционные роли женщин, связанные с основной ответственностью за уход за детьми и пожилыми, сохранялись, но в XIX и начале XX века все больше женщин в индустриальных обществах входило в оплачиваемую рабочую силу, главным образом на фабрики и в офисные и розничные секторы, и обретало более широкие юридические права на владение собственностью, развод и голосование. Уровень рождаемости и средний размер семьи сокращались, отражая доступность безопасной контрацепции, улучшение здравоохранения, снижавшее риски младенческой смертности, и тот факт, что большие расширенные семьи уже не были столь необходимы для защиты в старости. Жизнь людей становилась менее уязвимой перед внезапными бедствиями благодаря развитию сбережений и страховых схем для хеджирования экономических рисков. Рост местных кооперативов, профсоюзов, строительных обществ и ссудо-сберегательных объединений, а также развитие социальной защиты благотворительными организациями и государством помогали справляться с тяжелейшими проблемами болезней, плохого здоровья, безработицы и старости.

В период после Второй мировой войны постиндустриальные общества достигли беспрецедентных уровней процветания и экономической безопасности; уровень жизни неуклонно рос благодаря устойчивому экономическому росту, несмотря на периодические циклические спады. Правительства в этих обществах расширили роль социального государства для обеспечения большей социальной защиты наименее обеспеченных граждан; в последнее время здравоохранение, пенсии и уход за пожилыми были переданы некоммерческому и частному секторам при государственном регулировании. В условиях большей экзистенциальной безопасности, как полагает Инглхарт, общественное беспокойство по поводу материальных проблем безработицы, здравоохранения и жилья уже не обязательно занимает первое место. Вместо этого в развитых индустриальных обществах общественность уделяет все более высокий приоритет вопросам качества жизни, индивидуальной автономии и самовыражению, необходимости защиты окружающей среды и прямого участия в принятии политических решений через петиции, протесты и демонстрации. Культурные сдвиги преобразили не только политическую, но и личную жизнь, и нигде так сильно, как в эрозии традиционной нуклеарной семьи с двумя родителями; в либерализации моделей сексуального поведения, брака и развода; и в более широком признании как женщинами, так и мужчинами большего гендерного равенства в домохозяйстве, на рабочих местах и в публичной сфере. Женщины менее ограничены в достижении статуса и самореализации через традиционный путь семьи, брака и детей, поскольку стали доступны альтернативные возможности для самовыражения и финансовой автономии. Эти меняющиеся нормы породили политические требования, подпитывая поддержку феминистского движения «второй волны» и правовые реформы, связанные с обеспечением равных возможностей и прав женщин. Иначе говоря, нарастающая волна поддержки гендерного равенства в постиндустриальных обществах является частью широкого и согласованного культурного сдвига, трансформирующего экономически развитые общества. Хотя общие контуры этого сдвига предсказуемы, не каждое общество реагирует на эти процессы одинаково: как мы покажем, традиционное культурное наследие помогает формировать современные социальные изменения. Ценности и религиозные убеждения общества, его институты и лидеры, а также структура государства помогают формировать этот процесс способами, различающимися от одного общества к другому. Более того, даже в богатых обществах некоторые группы проваливаются сквозь систему социальной защиты, порождая неравенство между богатыми и бедными.

Если эта теория верна и культурные сдвиги согласованы и предсказуемы, то из нее следуют пять конкретных положений, каждое из которых может быть (и будет) проверено в данном исследовании.

1. Межстрановые сравнения. Если согласованные культурные модели ассоциируются с определенными уровнями социально-экономического развития, то постмодерные ценности гендерного равенства будут наиболее распространены в наиболее богатых и защищенных обществах; напротив, население более бедных доиндустриальных обществ будет систематически склонно подчеркивать традиционные гендерные роли. Тот факт, что мы располагаем данными по более чем семидесяти странам, охватывающим полный диапазон от стран с низким уровнем дохода до богатых постиндустриальных обществ, позволит проверить эту гипотезу более убедительно, чем когда-либо ранее.

2. Секторальные сравнения. Внутри любого данного общества постмодерные ценности гендерного равенства будут наиболее выражены среди наиболее защищенных слоев, то есть более зажиточных и образованных слоев населения. Менее защищенные слои окажутся более традиционными в своих установках по отношению к женщинам.

3. Гендерные сравнения. Ожидается, что женщины и мужчины будут различаться в своих ценностях и установках по отношению к гендерному равенству, причем женщины окажутся более благосклонными к нему, особенно в постиндустриальных обществах. В традиционных обществах и мужчины, и женщины часто принимают значительное гендерное неравенство. Однако социетальная модернизация трансформирует жизненный опыт каждого, особенно женщин, снижая их уязвимость, порождая большую финансовую автономию, расширяя грамотность и образовательные возможности, укрепляя систему социальной защиты, особенно в области охраны материнства и детства, репродуктивного контроля и обеспечения пожилых.

4. Поколенческие сравнения. В обществах, переживших устойчивые периоды экономического роста и увеличения физической безопасности (такие как Германия, Соединенные Штаты и Япония) или очень быстрый экономический рост (такие как Южная Корея и Тайвань), мы ожидаем существенных различий в ценностях между старшим и младшим поколениями. Молодые должны придерживаться более эгалитарных установок в отношении половых ролей, тогда как старшие когорты должны верить в более традиционные роли для женщин и мужчин; разрыв поколений должен быть особенно велик среди женщин. Мы прогнозируем, что младшее поколение женщин будет придерживаться наиболее эгалитарных гендерных ценностей внутри данного общества, тогда как старшее поколение женщин окажется наиболее традиционным. Однако ценности общества не меняются в одночасье; напротив, существует значительный временной лаг, поскольку взрослые склонны сохранять нормы, ценности и убеждения, усвоенные в годы взросления. Поскольку, согласно нашим гипотезам, эти поколенческие различия связаны с экономическим ростом, мы не ожидаем столь же значительных поколенческих различий в обществах, не переживших существенного увеличения реального ВНП на душу населения за последние несколько десятилетий (например, Нигерия и Зимбабве).

5. Религиозное наследие. Наконец, мы предполагаем, что религиозное наследие оставляет сильный отпечаток на современных ценностях. В частности, при контроле уровня ВНП на душу населения и структуры рабочей силы мы ожидаем, что население исламских обществ будет менее благосклонно к гендерному равенству, чем население других обществ.

При рассмотрении тенденций изменения ценностей в отношении гендерного равенства во времени «модель конвергенции» предполагает, что изменения в жизни мужчин и женщин в домохозяйстве, на рабочих местах и в политической сфере произошли первоначально в постиндустриальных обществах под воздействием структурных сдвигов в составе рабочей силы и образовательных возможностях, породив женское движение 1960-х и 1970-х годов, но что в долгосрочной перспективе отстающие общества постепенно догонят по мере распространения культурного сдвига по всему миру. Процесс глобализации ускорил признание прав женщин, равно как и процесс демократизации. Однако в краткосрочной перспективе ценностные изменения расширили культурные различия между постиндустриальными и аграрными обществами, включая различия между женщинами, живущими в этих типах обществ.

Сравнительная рамка

Чтобы изучить свидетельства в пользу этих предположений, данное исследование следует стратегии «наиболее различных систем» (most different systems) Пшеворски и Тьюне (Prezeworski and Teune), стремясь максимизировать контрасты среди широкого круга обществ и тем самым выделить систематические кластеры характеристик, ассоциированных с различными измерениями гендерного равенства [34]. Этот подход предполагает определенные компромиссы, в частности утрату контекстуальной глубины, которую дает фокусировка на одной стране или изучение нескольких сходных стран. Однако стратегия широких сравнений имеет важные преимущества. Главное из них состоит в том, что она позволяет проверить, действительно ли, как утверждают теории социетальной модернизации, базовые ценности смещаются вместе с переходом от традиционных аграрных обществ с преимущественно неграмотным и бедным населением через индустриальные экономики, основанные на промышленном производстве и растущем городском рабочем классе, к постиндустриальным экономикам, основанным на обширном среднем классе сектора услуг. Поскольку этот подход позволяет сравнивать общества с резко различающимся религиозным наследием, политическими системами и демократическими традициями, он дает возможность анализировать роль этих других, потенциально весьма важных факторов.

Человеческое развитие является также сложным, многогранным процессом социальной трансформации, включающим изменения в экономике (переход от сельскохозяйственного производства и добывающих отраслей к промышленному производству и подъем сектора услуг); изменения в обществе (рост образования, благосостояния и досуга, продолжительности жизни и здоровья, урбанизация и субурбанизация, распространение средств массовой информации, изменения в структуре семьи и социальных сетях сообщества); и изменения в политике (процесс демократизации). Не все эти процессы обязательно идут рука об руку в продвижении позиции женщин в каждом обществе. Ранние стадии индустриализации, например, могут расширять грамотность и образовательные возможности для женщин и одновременно ослаблять неформальные сети поддержки расширенной семьи, существующие в аграрных сообществах. Структурные реформы в развивающихся странах могут приносить выигрыш в эффективности в долгосрочной перспективе, но также непропорционально затрагивать интересы женщин [35]. Демократический транзит в посткоммунистическом мире открыл новые возможности для достижения политических прав и гражданских свобод, но одновременно отказ от гендерных квот на выборные должности резко сократил число женщин в парламенте [36]. В богатых странах, таких как Соединенные Штаты, Япония и Франция, женщины продвинулись в управлении и профессиях дальше и быстрее, чем в законодательных органах и кабинетах. Одна из трудностей состоит в том, что абстрактное понятие «социетальная модернизация» охватывает множество сложных измерений социальных изменений, включая разнонаправленные процессы: одни из них, как рост офисных профессий и образования, расширяют возможности для женщин, тогда как другие, такие как приватизация и сокращение социальной защиты, порождают новые неравенства.

Типы обществ

Прежде чем перейти к рассмотрению данных, необходимо уточнить ключевые типологии, используемые для классификации типов обществ и государств. В целом для глобального сравнения 191 национальное государство было классифицировано по уровню социетальной модернизации. Индекс человеческого развития, ежегодно публикуемый Программой развития ООН (ПРООН, UNDP), предоставляет стандартную 100-балльную шкалу социетальной модернизации, объединяющую показатели знаний (грамотность взрослого населения и образование), здоровья (ожидаемая продолжительность жизни при рождении) и уровня жизни (реальный ВВП на душу населения). Эта мера широко используется в литературе по развитию и имеет преимущество в предоставлении более широкого и надежного показателя общественного благополучия, чем денежные оценки, основанные на уровне достатка [37]. На основе Индекса человеческого развития (ИЧР, HDI) за 1998 год постиндустриальные общества определены как 20 наиболее богатых государств мира с показателем ИЧР выше 0,900 и средним ВВП на душу населения $29 585. Индустриальные общества классифицируются как 58 стран с умеренным ИЧР (от 0,740 до 0,899) и умеренным ВВП на душу населения $6 314. Наконец, аграрные общества составляют 97 стран с более низкими уровнями развития (ИЧР 0,739 и ниже) и средним ВВП на душу населения $1 098 [38].

*Таблица 1.2. Показатели социетальной модернизации*

| Тип общества | % ВНП от сферы услуг, 1998 | % городского населения, 2000 | Продолжительность жизни (лет), 1998 | % грамотности взрослых, 1998 | Валовой коэффициент охвата образованием, 1998 |

|---|---|---|---|---|---|

| Постиндустриальное | 65,5 | 79,1 | 78 | 99,0 | 93,5 |

| Индустриальное | 59,2 | 67,2 | 73 | 93,3 | 75,3 |

| Аграрное | 45,6 | 40,9 | 59 | 67,0 | 54,1 |

| Все | 51,7 | 53,8 | 66 | 79,2 | 65,5 |

Примечание: средние социальные показатели по 172 странам. Классификацию стран см. в Приложении А, определения понятий и мер см. в Приложении В.

Источник: рассчитано по данным ПРООН. Доклад о человеческом развитии 2000. Нью-Йорк: UNDP/Oxford University Press.

Чтобы увидеть, насколько эта классификация предсказывает более широкие модели развития, Таблица 1.2 иллюстрирует ряд контрастов по наиболее распространенным показателям социального благополучия. Классическое определение постиндустриальных обществ подчеркивает сдвиг в производстве от полей и фабрик к сектору услуг. Почти две трети ВНП в обществах, классифицированных как постиндустриальные, приходится на сектор услуг, но эта цифра падает до 45% в аграрных обществах. Таблица 1.2 показывает, как уровни урбанизации, грамотности, образования и продолжительности жизни систематически варьируются по разным типам обществ. Пожалуй, наиболее разительный контраст наблюдается в продолжительности жизни: житель среднего постиндустриального общества может рассчитывать прожить семьдесят восемь лет, тогда как в аграрных обществах этот показатель составляет лишь пятьдесят девять лет.

*Таблица 1.3. Тенденции социетальной модернизации, 1980--1998*

| Тип общества | ИЧР 1980 | ИЧР 1998 | Изменение | ВВП на душу населения, 1980 | ВВП на душу населения, 1998 | Изменение |

|---|---|---|---|---|---|---|

| Постиндустриальное | 0,860 | 0,918 | +0,058 | 20 932 | 29 585 | +8 653 |

| Индустриальное | 0,742 | 0,802 | +0,060 | 6 155 | 6 314 | +159 |

| Аграрное | 0,486 | 0,564 | +0,078 | 1 099 | 1 098 | −1 |

| Все | 0,625 | 0,681 | +0,056 | 5 506 | 6 162 | 2 565 |

Примечание: реальный ВВП на душу населения измерен в долларах США по паритету покупательной способности. Классификацию стран см. в Приложении А, определения понятий и мер см. в Приложении В.

Источник: рассчитано по данным ПРООН. Доклад о человеческом развитии 2000. Нью-Йорк: UNDP/Oxford University Press.

Таблица 1.3 обобщает два базовых показателя изменения уровней социетального развития с 1980 по 1998 год. Индекс человеческого развития свидетельствует о некотором прогрессе во всех обществах за последние двадцать лет. Тем не менее диспропорции в уровнях человеческого развития между обществами, ныне классифицируемыми как постиндустриальные и аграрные, практически не сократились. ВВП на душу населения в постиндустриальных обществах рос значительно быстрее, чем в индустриальных, а аграрные страны не достигли никакого прироста. В следующей главе эта первоначальная классификация обсуждается подробнее, проводятся сравнения между данной мерой социетальной модернизации и Индексом развития с учетом гендерного фактора (Gender-related Development Index, GDI), который принимает во внимание общий уровень социетальной модернизации и диспропорции, которые могут существовать между женщинами и мужчинами даже в богатых обществах, а также индексом Относительного статуса женщин (Relative Status of Women, RSW) Дикстры и Хэнмер (Dikkstra and Hanmer), измеряющим гендерное равенство внутри стран [39].

Типы государств

На протяжении многих лет предпринимались многочисленные попытки разработать эффективные меры уровня демократии в данном обществе. Следует отметить, что альтернативные меры акцентируют различные компоненты и все альтернативные индексы страдают от определенных концептуальных или методологических недостатков. Тем не менее один недавний обзор пришел к выводу, что, несмотря на эти различия, на практике между разными индексами наблюдается значительное сходство в ранговых корреляциях стран [40]. Индекс Гастила (Gastil index), семибалльная шкала, используемая организацией «Фридом Хаус» (Freedom House), получил широкое признание в качестве стандартной меры, обеспечивающей базовую классификацию политических прав и гражданских свобод. Мы используем эту меру, поскольку она обладает преимуществом всеохватности, включая все национальные государства и независимые территории в мире, а также возможностью использования для анализа временных рядов, поскольку индекс публикуется ежегодно с начала 1970-х годов. Для удобства интерпретации мы инвертировали шкалу Гастила в анализе, так что более высокий балл означает более высокий уровень демократии. Нас также интересует, как долго демократия существует в данных обществах. Для получения меры продолжительности демократической стабильности мы используем ежегодные рейтинги «Фридом Хаус» за период с 1972 по 2000 год [41]. Мы определяем как старые демократии тридцать девять государств мира, имеющих как минимум двадцать лет непрерывного демократического опыта с 1980 по 2000 год и рейтинг «Фридом Хаус» от 5,5 до 7,0 по последней оценке. Мы классифицируем как новые демократии сорок три государства с менее чем двадцатилетним опытом демократии и текущим рейтингом «Фридом Хаус» от 5,5 до 7,0. Еще сорок семь государств были классифицированы как полудемократии («Фридом Хаус» называет их «частично свободными»; другие называют их «переходными» или «консолидирующимися» демократиями); эти государства являются демократическими менее двадцати лет и имеют текущий рейтинг «Фридом Хаус» от 3,5 до 5,5. Недемократические государства составляют остальные шестьдесят два государства с рейтингом «Фридом Хаус» за 1999--2000 годы от 1,0 до 3,0; они включают военные диктатуры, авторитарные государства, олигархии элит и абсолютные монархии. Приложение А содержит классификацию стран, используемую на протяжении всей книги, на основе этих мер. Очевидно, что на верхнем конце шкалы существует значительное перекрытие между человеческим и демократическим развитием; многие старые демократии являются одновременно богатыми постиндустриальными обществами. Однако картина среди индустриальных и аграрных обществ значительно сложнее: новые демократии, полудемократии и недемократические государства находятся на различных уровнях социально-экономического развития.

*Таблица 1.4. Классификация обществ и государств в объединенных Обследованиях мировых ценностей / Обследованиях европейских ценностей, 1981--2001*

| Тип общества | Старая демократия | Новая демократия | Полудемократия | Недемократическое государство | Всего |

|---|---|---|---|---|---|

| Постиндустриальное | 21 | | | | 21 |

| Индустриальное | 3 | 16 | 10 | 3 | 32 |