Черная роза

Дверь открылась, и мой муж шагнул внутрь. Я секунду помедлила, бросила взгляд за спину, тяжело выдохнула и последовала за ним.

Глава 6. Нера

Провести первую брачную ночь в спальне «отца» ощущалось как богохульство. Та же комната. Кремовые стены, небольшой письменный стол, кровать королевского размера и книжные стеллажи, за которыми так удобно прятались потайные ходы. Интересно, их люди Массимо тоже нашли?

Данте подошел к столу и налил себе щедрую порцию виски. Я не двигалась. Мы встретились взглядами. По коже пробежали мурашки. У меня не получится дольше оттягивать неизбежное. Стараясь скрыть дрожь в пальцах, потянулась к шнуровке корсета. Данте сделал глоток, не отрывая взгляда. В тишине комнаты биение сердца звучало как набат. Дыхание сбилось. Данте не просил прекратить или быть быстрее.

Нижняя часть шнуровки почти не поддавалась. Что ж, разве муж не должен помогать жене раздеваться? В болезни и здравии, в богатстве и бедности, так ведь? Я осмотрела комнату в поисках чего-нибудь острого. Рядом с Данте поблескивал маленький нож для писем. Вскинув голову, я шагнула к своему мужу. Муж. Это слово оставляло на языке горький привкус.

Напряжение покинуло плечи. Данте не из тех мужчин, которые причиняют боль, просто чтобы потешить свое эго. У меня мало опыта в романтике, но это не мешает хорошо разбираться в мужчинах.

Мои пальцы легли на гладкую металлическую рукоять. Данте не пошевелился. Я перевернула нож, ухватившись за лезвие, и протянула его Данте.

— Поможешь?

Он вскинул бровь.

— Жена предпочитает грубую силу? — Его ладонь легла на мою и аккуратно забрала нож.

— Иногда только она помогает решить проблему, — начала я. — Ленты запутались. Просто так их уже не расшнуровать.

— Повернись, — приказал Данте.

Я повиновалась. Позади что-то зашуршало. Мой муж отбросил пиджак в сторону. Боковым зрением я увидела лезвие. Это не нож для писем. Лезвие намного длиннее и, вероятно, острее. Таким удобно перерезать шеи. Я напряглась. Тут же послышался треск ткани. Шнуровка ослабла, и корсет стал намного свободнее. Мне пришлось придерживать его одной рукой, чтобы не остаться обнаженной.

— Спасибо, — прошептала я и отступила в сторону кровати.

Мне не нужно было видеть лицо Данте, чтобы все понимать: когда платье опустилось на пол, образовав у ног черную лужицу, он поставил стакан на стол, и, возможно, этот звук был громче, чем следовало. Как я уже говорила, нагота меня не пугала. Так что, подняв голову выше, я повернулась к мужу. В нем ничего не изменилось, кроме взгляда. Из холодного он сделался обжигающим. Затем Данте моргнул, и все исчезло.

— Оденься, — выдохнул он, поднял пиджак и бросил его мне.

— Почему? — недоумевая, спросила я, надевая на себя предложенную одежду. Костюмная ткань все еще хранила тепло. Данте не мог просто отказаться. — Разве солдаты не посчитают тебя слабым?

— Мне не нужно насиловать тебя, чтобы укрепить власть. — Рука Данте снова легла на бокал с виски. — Я могу заставить тебя выйти за меня замуж. Могу запереть в этой комнате. Но делить постель без согласия…

— Я не сопротивляюсь.

— Согласие и принятие ситуации — не одно и то же. — Он бросил взгляд на кровать. — На этой территории женщины покоряются мне по собственной воле.

Произнеся последнее слово, резким движением Данте допил виски и вышел из комнаты. Я снова осталась одна.

Мне должно быть все равно. Мне абсолютно точно было все равно, но все же… Я решила не выходить в общий коридор, просто подошла к книжным рядам и отодвинула старенькое издание книги «Маленький принц». Довольно странный выбор для консильери мафии, если подумать. Раздался тихий щелчок, а затем один из стеллажей сдвинулся в сторону. Не сильно, но достаточно, чтобы я смогла протиснуться внутрь.

Спустя всего две минуты я оказалась в собственной гардеробной. Внутри почему-то стало противно. Брендовая одежда висела по обе стороны от меня аккуратными рядами. Я скользнула пальцами по платью от Шанель. Дорого и бессмысленно. Так можно было описать всю мою жизнь. Какое значение теперь имеют все те годы, когда я пыталась стереть свою личность, когда пыталась стать кем-то другим? Ради чего? Рука сжалась в кулак, все еще не выпуская ткань. Я дернула вниз. Платье тут же оказалось в ногах. Какая разница, сколько оно стоит, если лежит на полу, никому не нужное и забытое? Глаза защипало. Я наступила на платье и быстро вышла из гардеробной.

***

Меня разбудил грохот. Первое, что я увидела, разлепив глаза, — дуло пистолета, направленное прямо на меня.

— И тебе доброе утро, Лука, — промычала я и накрылась одеялом.

— Как ты здесь оказалась? — прорычал он.

— Тайна, — протянула я и закрыла глаза.

Мне невообразимо хотелось спать. Через секунду кто-то дернул на себя одеяло. Прохладный воздух комнаты коснулся разгоряченной после сна кожи. Я поежилась.

— Всем закрыть глаза! — прорычал знакомый голос.

Вчера я не потрудилась надеть хоть что-то перед тем, как лечь спать. Приоткрыв один глаз, я увидела Данте. Упс!

— Вон, — уже спокойнее бросил он.

Теперь я смотрела на своего мужа во все глаза. Если что-то в этом мире и оставалось неизменным, то это Данте Романо. Черный костюм, холодный взгляд и непоколебимая уверенность. Он не был намного крупнее или выше остальных мужчин в мафии, но виднелось в нем что-то такое, что всегда выделяло его на фоне других.

— Где ты была?

— Знаешь, я ожидала такого вопроса от Луки, но не от тебя.

Я ходила по грани, пытаясь уколоть консильери. Губы Данте изогнулись в едва уловимой улыбке.

— Мужчины часто становятся глупцами рядом с красивой женщиной.

Мне тут же стало жарко.

— Это комплимент?

— Констатация факта, Киара. Ты красива, но впредь я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, видел тебя обнаженной. — Данте наклонился, поднял одеяло и медленно укрыл меня. — А теперь ты расскажешь, как попала в свою комнату. Солдаты в коридоре тебя не видели, так что остается два варианта: либо они слишком слепы, либо есть еще один тайный ход, о котором ты не хочешь рассказывать. Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. От этого зависит несколько жизней.

Его угроза была тонкой, даже изящной. Мне не хотелось марать руки сверх меры, поэтому я ответила:

— Мою комнату и спальню Маттео соединяет один узкий коридор.

Только потом я поняла, что назвала «отца» по имени. Если Данте это заметил, то не подал виду.

— Как туда попасть и сколько тайных коридоров в этом доме?

Я поджала губы. Раскрою правду и потеряю преимущество, но если солгу… Мой взгляд переместился к двери. В коридоре всегда дежурило минимум три солдата. Не хотелось бы стать причиной их смерти.

— Из каждой комнаты идет как минимум три потайных хода.

Данте огляделся.

— Один в твоей ванной, другой?..

— Гардеробная.

— Третий?

Я только улыбнулась.

— Оставь девушке хоть одну тайну. Взамен я покажу все проходы в твоей комнате.

Данте знал, как вести дела и когда стоит отступить. Также он знал, что может надавить на меня, и тогда у меня не останется выбора, но он кивнул, и улыбка на его губах стала немного шире.

— Хорошо, — он поднялся с кровати. — Внизу уже накрыли стол на завтрак.

Его взгляд прошелся по моему телу, скрытому одеялом.

— И прошу, оденься. Не хотелось бы начинать день с убийства.

Когда Данте покинул комнату, я натянула серые спортивные брюки и простую черную майку. Больше нет нужды наряжаться.

При захвате власти в основном пострадали первые этажи особняка. Я зашла в столовую. Ее и кухню раньше разделяло большое окно. "Отец" любил наблюдать за тем, как и кто готовил ему пищу. Сейчас на его месте была просто огромная арка.

— Как спалось? — промурлыкал Массимо, как только я отодвинула стул.

— Отлично, — мой сухой ответ его не удовлетворил. Он перевел взгляд на Данте и вопросительно поднял бровь.

— Не суй нос в нашу спальню, Массимо, — отрезал Данте.

— Как скучно, — протянул он и принялся нарезать стейк в своей тарелке.

Меня слегка замутило от того, с каким остервенением он это делал. Я встретилась взглядом с мужем. Холодные голубые глаза смотрели внимательно, пока я садилась за стол.

— Пьедро! — прокричал Массимо.

От неожиданности я вздрогнула. Глаза Данте сощурились. Из кухни торопливой походкой вышел пожилой мужчина. Его мягкое, от природы доброжелательное лицо покрылось испариной и покраснело. Он служил поваром еще при Маттео. Счастливчик, раз удалось выжить после всего, что произошло. Подойдя к дону, он нервно улыбнулся.

— Чего желаете?

Данте оторвал от меня взгляд и перевел его на Пьедро.

— Принеси моей жене завтрак, — просто проговорил он.

Пьедро, пухлый мужчина с приятной улыбкой, вздрогнул и повернулся к моему мужу.

— Простите, сэр, что предпочитает ваша жена?

— Почему бы тебе самому не спросить ее об этом? — невинный вопрос Данте прозвучал как завуалированная угроза.

Повар сглотнул и посмотрел на меня. Я улыбнулась — не хотелось делать и его утро сложнее, чем оно уже было.

— Можно просто омлет и стакан апельсинового сока?

— Да, миссис Романо, — пролепетал повар и быстрее, чем следовало мужчине его размеров и возраста, прошмыгнул обратно на кухню.

Позади послышался грохот. Громкие шаги приближались к столу. На стул рядом со мной рухнул Лука.

— Чертовы наркотики! — выругался он. — Русские перехватили поставку покойника Рикардо.

Между семьей Кассано и русской братвой был заключен мирный договор. Видимо, он не распространялся на новую власть.

— Ты говорил, что разберешься с этим, — протянул Массимо.

На удивление, он выглядел спокойно. Как мне показалось, даже слишком спокойно. Мне следовало быть начеку?

— Я отправил к Владимиру людей, — голос Луки стал немного тише, он тоже заметил перемену в настроении дона. — Stronzo! Он прислал их обратно так, чтобы я сразу понял ошибку. Упакованных по чертовым пакетам!

В этот момент из арки показался Пьедро, его лицо резко побледнело. Повар быстро подошел к столу, поставил передо мной завтрак и направился обратно.

— Эй, — крикнул Лука, — принеси мне стакан виски и канноли.

— Да, сэр, — бросил Пьедро и скрылся за перегородкой.

— Мужчины, — пробубнила я, нарезая омлет.

Лука резко повернулся в мою сторону. Боковым зрением я видела, что Данте прекратил свою трапезу и наблюдал за нами.

— Что ты сказала? — рявкнул Лука.

— Пьедро, принеси мне ведро попкорна, намечается что-то интересное, — прокричал Массимо.

— Я сказала «мужчины», — мне не пришлось поворачивать голову, чтобы уловить раздражение, исходящее от Луки.

Кем он был? Если задуматься, обычным солдатам не дозволялось делить трапезу и личное время с теми, кто выше по статусу. Однако Лука пользовался невероятной благосклонностью как со стороны дона, так и моего мужа. Из всего этого получалось, что он был кем-то вроде друга — насколько это возможно в мире мафии.

— Что ты имеешь в виду? — почти прорычал он.

— Лука! — отрезал Данте.

— Я имела в виду, ты ведешь себя как ребенок из-за того, что что-то пошло не так. — Я подняла стакан с соком ко рту и медленно сделала глоток, все это время в столовой сохранялась тишина. — Владимир не любит, когда с ним пытаются связаться через вторые руки. Вам следовало наладить контакт с ним до того, как все зайдет слишком далеко. Русские — люди чести. Покажите, что вы такие же, и проблем не будет.

— Откуда ты знаешь? — Взгляд Массимо сделался заинтересованным.

— Отец однажды брал меня на встречу с русскими.

Не желая продолжать разговор, я отставила стакан и тарелку в сторону.

— Наелась, пойду обратно в комнату.

— Стой, — бросил мой муж. — У нас есть планы.

И без того довольное лицо Массимо озарила яркая улыбка. Этот мужчина процветал в хаосе и анархии. Данте отодвинул стул и подошел ко мне. Остановившись рядом, протянул руку. Я бросила последний взгляд на дона и его солдата, приняла приглашение Данте, поднялась и вместе с мужем направилась к выходу. У двери из столовой я услышала голос Массимо:

— Свяжись с Владимиром еще раз и договорись о нашей встрече.

Я улыбнулась.

В тишине мы поднимались в спальню Данте. Снова эта дверь и просторная комната с огромной кроватью. Данте подошел к письменному столу и оперся на него бедром.

— Ты играешь с огнем, провоцируя Луку.

Сделав шаг навстречу Данте, я вопросительно изогнула бровь.

— Что ж, в таком случае я вода, которой не терпится его затушить.

Данте улыбнулся. Снова. Это маленькое движение губ оказалось на удивление обезоруживающим. Улыбка делала его обычно холодное лицо человечным. Я внутренне поморщилась. Не следует думать о муже в таком ключе.

Почти приблизившись, я повернула в сторону и остановилась у книжного стеллажа. Взгляд Данте скользнул по рядам книг.

— Какую нужно потянуть, чтобы открыть проход? — Он оттолкнулся от стола и подошел ко мне.

— Даю вам право самому решить, консильери, — предложила я.

— Хорошо, посмотрим. — Данте сосредоточил все внимание на кожаных корешках. — Ты была близка с отцом?

Я вздрогнула. Ничто не могло подготовить меня к подобному вопросу. В памяти тут же всплыли те разы, когда мне приходилось играть послушную дочь. Маттео не был жесток ко мне в классическом смысле. Он всегда хорошо кормил и одевал. Дал возможность получить образование. Но в те моменты, когда ему требовалось решить проблему без насилия, я была его козырной картой. К его чести, он никогда не позволял мужчинам заходить дальше прикосновений. Дрожь снова прошлась по моему телу. Казалось, я до сих пор чувствую крепкую хватку Рикардо на своей талии.

— Киара? — голос Данте разрезал воцарившуюся тишину.

Я молчала слишком долго.

— Мы не были близки, но он любил меня, — полуправда всегда лучше, чем откровенная ложь.

— Почему он не выдал тебя замуж раньше? — На этом вопросе он повернулся ко мне.

— Не нашел подходящую партию.

И снова правда, но не до конца. Маттео не раз пытался женить свою дочь, но Киара всегда находила способ выйти из затруднительной ситуации.

Данте кивнул и не глядя потянул за корешок «Маленького принца». Я улыбнулась.

— Этот ведет в мою комнату.

Стеллаж дрогнул и отодвинулся в сторону с тихим шуршанием. Данте указал рукой на образовавшийся проем.

— Дамы вперед.

Я шагнула внутрь. Коридор был коротким и узким. В конце концов, наши комнаты отделялись только одной стеной. Спустя минуту мы вышли в гардеробную. Данте окинул тесное помещение внимательным взглядом. Он посмотрел на платье, которое я так и оставила лежать на полу. Не задавая вопросов, он наклонился и поднял одежду.

— Не стоит так относиться к дорогим вещам, — проговорил он.

— В действительности только мы наделяем их какой-либо ценностью, — начала я, наблюдая за тем, как Данте аккуратно разгладил ткань и повесил платье. — Для меня оно не более, чем просто ткань. Красивая, но все же ткань.

— Интересное суждение для девушки, выросшей в роскоши. Мне казалось, любой из вас нравится наряжаться.

— Нет, — отрезала я. — Это мужчинам нравится, когда мы наряжаемся. Они тешат свое самолюбие, превращая женщин в игрушки. Блестящую мишуру, которую можно выкинуть, когда та придет в негодность.

— Мы не можем позволить ни вам, ни себе выглядеть небрежно в присутствии других. Это одно из побочных свойств власти. Человек, неспособный позаботиться о своей одежде, все равно что король, не умеющий сидеть на троне. Совершенно не вызывает доверия.

— Вас боятся, — я посмотрела на Данте. — Для многих этого достаточно, чтобы удерживать своих людей в узде.

— У страха есть свои пределы. — Мой муж развернулся и вышел из гардеробной. — Человек, загнанный в угол, опасен. Самый крепкий поводок, который позволит держать все под контролем, — доверие и уважение. Вложи это в сердца подчиненных и получишь то же в ответ.

— Довольно честолюбивое мнение для того, кто зарабатывает убийствами, — проговорила я, выходя следом за Данте.

— Таков наш мир. — Он повернулся ко мне. — Я не хороший человек, Киара, и не хочу им быть. Но также у меня нет причин быть монстром по отношению ко всем, кто меня окружает.

— Стоит ли мне ожидать такого же и к себе? Ты не будешь монстром рядом со мной?

Звук его шагов заглушал пушистый ковер. Данте приблизился, поднял руку и коснулся моих волос.

— Как я уже говорил, ты член семьи. — Он намотал мой непослушный черный локон на палец. — А еще ты моя. Я никому не позволю навредить тебе, даже самому себе.

Дыхание отчего-то сперло. Сердце бешено заколотилось, и я взмолилась, чтобы Данте этого не заметил. Чтобы не выдать свою нервозность, просто кивнула и отступила. Его рука зависла в воздухе. Прядь, которой секунду назад касался Данте, упала мне на лицо.

— Мне нужно показать тебе другие ходы.

Данте кивнул. Он понял, что мне не хочется продолжать этот диалог. Больше не сказав ни слова, Данте вышел из комнаты, и я последовала за ним.

За час мне удалось показать остальные коридоры, ведущие из его спальни. Мы больше не разговаривали. Когда к Данте подошел Лука, предварительно злобно на меня зыркнув, и попросил помощи, я выдохнула с облегчением. Было тяжело находиться рядом с таким человеком, как мой муж. Все в нем кричало о силе, и я знала: если он захочет, мне придется покориться. От этого разговор между нами приобрел слишком личный оттенок, который следовало стереть. Он знал, на что способен, но все же решил довериться.

Погруженная в свои мысли, я шла в сторону библиотеки, чтобы успокоиться. Чья-то рука грубо ухватилась за мое предплечье. Одна из дверей была открыта, а в проеме стоял слишком довольный Савио.

— Нам нужно поговорить, племянница, — на последнем слове его голос стал насмешливым.

Я оглянулась. Где все те солдаты, которые обычно следовали за мной по пятам? Когда я оказалась внутри довольно просторного кабинета, Савио закрыл дверь.

— Чего ты от меня хочешь? — прошипела я.

— Сразу к делу, да, Нера?

Мое имя било как пощечина. Я отшатнулась.

— Не называй меня так!

— Почему? Тебя ведь зовут именно так. — Савио подошел к темному кожаному дивану. — Хорошо устроилась. — На этих словах он сел и похлопал по месту рядом с собой. — Жена консильери. Предательница, — последнее он почти пропел.

— Я никого не предавала. Маттео мертв, старый дон тоже мертв! Невозможно хранить верность мертвецам.

— А как же Киара? Настоящая Киара. Именно она должна быть на твоем месте.

— В этом нет моей вины. Я просто пытаюсь выжить, так же, как и ты.

Несмотря на молчаливое приглашение Савио, я осталась стоять на месте. Эта комната раньше использовалась как переговорная. Из нее, как из всех в этом особняке, вел как минимум один потайной ход, но, чтобы им воспользоваться, мне пришлось бы как-то избавиться от «дяди».

— Чего ты хочешь? — повторила я.

Савио откинулся на спинку дивана.

— Я хочу просто жить как раньше. — Он посмотрел на меня. — И ты мне в этом поможешь.

— Я не умею воскрешать, Савио.

— Попридержи свой острый язычок. Все, что мне необходимо, — это твоя поддержка в нужный момент и небольшое информирование. Ты прежде всего женщина. Используй свои чары, чтобы выведать немного сведений у своего мужа.

— Данте не из тех, кто ведется на манипуляции.

— Тогда заставь его повестись. — Савио посмотрел на пустующее место рядом с собой. — Сядь!

Я повиновалась.

— Зачем тебе это? Данте и Массимо оставили тебя в живых. У тебя есть положение.

— У меня ничего нет! — взревел он, его пальцы больно вонзились в мой подбородок. — Они мне не доверяют, я знаю это. Будь хорошей девочкой и подыграй мне. В конце концов, от этого зависит и твоя жизнь. Думаешь, как отреагирует Данте, когда узнает, что пригрел змею?

Савио отдернул руку. Его лицо озарил триумф, когда я кивнула. Мне нужно уйти. Необходимо обдумать все происходящее. Второй раз за всю жизнь у меня появилось желание убить человека.

— Хорошо, я буду играть по твоим правилам, — произнесла я, вспоминая разговор Данте и Массимо на званом ужине, — на днях братья встретятся с русскими. Будь к этому готов.

Глава 7. Данте

Массимо смотрел на меня, улыбаясь своей безумной улыбкой. Прошла неделя с тех пор, как мы договорились встретиться с русскими, и за это время он стал невыносим.

— Что? — переспросил я, не скрывая раздражения.

— Возьми ее с нами.

Киара. Я знал, о ком он говорит. Массимо хотел проверить ее на прочность, попытаться сломать. Он видел в ней игрока, впрочем, как и я, несмотря на то, что Киара старалась это скрыть. Из нее получилась бы ужасная актриса, но потрясающая противница.

— Кого?

— Не строй из себя идиота. Твой ай-кью выше всех в этом доме. Ты понял, о ком я говорю. Твоя жена, Данте. Я хочу, чтобы ты ее взял на встречу.

— Зачем?

Я и сам хотел пригласить ее, но теперь мне интересна причина брата.

— Она умна, и, несмотря на попытки казаться невинной овечкой, я вижу в ней одну из нас. Они с Владимиром знакомы, это поможет.

— Почему ты не женился на ней сам?

Вопрос слетел с губ прежде, чем успел подумать. Рядом с братом я становился слишком расслабленным. Мне нужно прекратить так слепо полагаться на Массимо. Доверие между нами — это не данность, мы сами его выбрали. Складывали по кирпичикам.

— Она не интересует меня. Не в этом смысле.

— Меня тоже, но все же ты выбрал именно меня ей в женихи.

— Вы отличная пара, — бросил Массимо, поднимаясь с дивана.

Все утро мы провели в кабинете брата, пытаясь найти альтернативные пути поставок, если с русскими все прогорит. Я недоуменно уставился на Массимо, не до конца понимая его заключение.

— Почему ты так думаешь?

— Она красива, ты тоже, — начал рассуждение Массимо, на что я закатил глаза. — Она умна, и ты тоже. Она боец, и в ее сердце есть огонь, которого тебе, мой дорогой братец, так не хватает.

Массимо похлопал меня по плечу.

— Поговори с ней, я уверен, она согласится.

Я знал, что она согласится.

— Это небезопасно. Она просто женщина и не сможет себя защитить.

Массимо кивнул, уже подходя к двери.

— Тогда обучи ее сражаться. А до тех пор у нее есть ты. — Он бросил на меня насмешливый взгляд. — Сам же убеждал меня, что она член семьи, так и относись к ней как к Романо.

Массимо надавил на ручку, и дверь с тихим щелчком открылась.

— Где Лука?

— Скорее всего, тренируется в терпении рядом с твоей женой. Совсем недавно я назначил его ее личной охраной.

— Он раздражен?

— Ты и не представляешь насколько, — протянул Массимо с довольной улыбкой и скрылся в коридоре.

Тяжелый вздох сорвался с моих губ. Я мог сказать, что, несмотря на то, что большую часть времени Массимо был занозой в заднице, я любил своего брата. На самом деле, слово «любовь» не подходило для описания наших с Массимо отношений. Мы выросли вместе. Никому не было до нас дела, а отец мало-помалу разваливал весь клан.

Есть много зависимостей, но самая крепкая из них — зависимость от власти. Отец подсел на эту иглу задолго до нашего рождения. К моменту нашего совершеннолетия он потерял все: жену, которая, несмотря на все ужасы, что он творил с ней и детьми, оставалась при нем, любовь сыновей и преданность солдат. Никто не будет уважать мужчину, который прятался в особняке вместо того, чтобы быть рядом со своими людьми; который наказывал солдат за свои ошибки.

Массимо убил его. Ему было девятнадцать, когда отец чуть не застрелил женщину, вырастившую нас. Мойре было уже шестьдесят, когда к ее седому виску приставили дуло пистолета. Отец считал нас слабыми и обвинял в этом ее. За секунду до выстрела Массимо перехватил оружие. Секунда, громкий хлопок, и тело отца повалилось на пол. Я помню, как кровь отца брызнула на мое лицо. Внутри не было ужаса, только непоколебимое желание следовать за братом.