Крысиные бега

Первое — «Молния». Потрескивая, он повис в воздухе. Я подержал его пару секунд, потом, не зная, как развеять, просто швырнул в каменную стену. Раздался хлопок, запахло озоном, на камне осталось тёмное пятно. «Как прервать каст и не тратить энергию впустую?»

Второе — копия эффекта мантии. Тот самый инфоблок «накопление маны». Я наложил его на свою ауру и почувствовал, как поток внешней энергии усилился. А потом, не снимая его, накинул на плечи саму мантию.

И тут меня ждал сюрприз. Эффект удвоился. Приток маны стал ощутимо плотнее, быстрее. «Странно. Вроде одно и то же заклинание, а суммируется. Или это не совсем заклинание, а… настройка ауры? Мантия задаёт один канал, мой инфоблок — второй. Вместе работают».

Я попытался подвесить третий инфоблок — может, ещё один слой? Не вышло. Концентрация поплыла, мысли начали расползаться. «Нет, не сегодня. Для поддержания первого заклинания нужно какое-то внимание, благо мантия работала сама. Нужно периодически отвлекаться и подпитывать заклинание, как с этим справляются местные, непонятно. Может, потом, когда опыта наберусь».

Я задумался о том, как кастуют местные маги. По идее, они тоже подвешивают инфоблоки в ауре. Но визуально это выглядит иначе: их заклинания словно вплетаются в саму ткань ауры, становятся её частью и не требуют постоянной поддержки. А мой — висит, как приклеенный, и всё время норовит развеяться, если ослабить внимание. «Что-то я делаю не так. Может, у моих инфоблоков нет завершённости? Не хватает какой-то „замковой“ структуры, которая держит форму сама? Эх, выучить бы хоть одно местное заклинание…»

Но где? Единственный известный мне маг — Маркурио, да и тот наёмник. В Коллегию Винтерхолда путь неблизкий, да и кто меня туда пустит? В игре можно было разгуливать где хочешь, а здесь — сразу спросят, какого хрена ты здесь делаешь, отброс. Или право нужно подтверждать наличием силы, чтобы тебя самого приглашали в такие общества.

«Ладно. Будем решать проблемы по мере поступления. Сначала — физуха и деньги. Потом — магия».

Я запустил в стену, что покрепче, активный инфоблок, стянул мантию и, не раздеваясь, рухнул на топчан. Сон навалился мгновенно — тяжёлый, без сновидений.

Глава 8. Травник

Пробуждение не радовало — тяжёлое и болезненное. Я открыл глаза, почувствовал, как ноет каждая мышца, и первым делом сел медитировать. Без восстановления сегодня точно не встану.

Полчаса практики «заживление». Постепенно боль ушла, мышцы налились привычной тяжестью, а не свинцовой усталостью. Жить можно.

Я поднялся, размялся и выглянул в коридор. В храме стояла тишина — даже служители ещё не проснулись. «Рано. Очень рано. Разбирать хлам сейчас — только шум поднимать. Значит, займёмся тихими тренировками».

В каморке, сел на топчан и задумался. Вчера я так и не научился развеивать заклинания. Инфоблок «Молния» приходилось просто запускать в стену, чтобы освободить концентрацию. Но теперь стена уже не та — деревянная перегородка, в которую я бил вчера, заметно потемнела в месте попадания. «Так и пожар устроить недолго. Надо менять стену на каменную. Или, ещё лучше, научиться развеивать».

Я закрыл глаза чтоб лучше прочувствовать, как это вообще должно работать? Местные маги, судя по моим обрывочным наблюдениям, просто отпускают заклинание, и оно само рассасывается в пространстве. Но у меня так не выходит — мой инфоблок, оставленный без внимания, начинает расползаться, теряет форму и выплёскивает остатки энергии хаотично. Значит, нужен другой подход.

Я сформировал в ладони крошечный электрошар — слабый, едва потрескивающий. И вместо того чтобы бросить или просто перестать поддерживать, попытался перекрасить его. Мысленно сменил информационный посыл с «разряд» на «нейтральная манна». И тут же почувствовал, как структура инфоблока начала меняться. Потрескивание стихло, шар стал просто сгустком тёплой, чуть светящейся энергии. Обычная манна, без свойств.

Теперь — отпустить. Я перестал концентрироваться, и шар начал медленно таять, впитываясь обратно в мою ауру. Не в окружающую среду, а именно в меня. Лёгкое покалывание прошло по каналам — манна вернулась в резерв.

«Получилось. Не развеять, а впитать. Это даже лучше — экономия».

Я повторил упражнение несколько раз: сформировал «Молнию», перекрасил, впитал. Потом попробовал наоборот — взять нейтральный сгусток маны и превратить его в электрошар. Это оказалось сложнее: инфоблок «Молния» требовал чёткой концентрации и правильного «звучания». Но с каждым разом выходило всё быстрее.

«Вот и ещё один приём в копилку. Перекрашивание маны. А если потренироваться, может, получится менять свойства на лету?»

Приёмов работы с маной набиралось всё больше: уплотнение, концентрация во второй чакре, копирование инфоблоков с предметов, каст, восстановление, а теперь ещё и перекрашивание с поглощением. «Где ж на всё время взять? Тут бы физухой заняться, подвал разобрать, денег заработать… И ведь это только начало».

За окном начало светать. Пора было заканчивать с тихими упражнениями и готовиться к новому дню.

Когда в храме начали собираться на утреннюю молебню, я уже был в зале. Сел на своё привычное место с краю, прикрыл глаза и погрузился в медитацию. Сегодня решил сосредоточиться не на уплотнении маны, а на работе самой чакры — того самого насоса между Манипурой и Свадхистаной. Я пытался почувствовать её ритм, её «дыхание». Вчера и так прилично нагрузился. Чувствую, нужно восстановиться. Получалось пока смутно — только глухой, далёкий гул. Но даже это давало странное ощущение связи с чем-то бо́льшим, чем собственное тело.

Молебня закончилась, и я вместе со всеми направился в трапезную.

Завтрак без сюрпризов. Всюду серость, те же лица: лесник с добавкой, молчаливый послушник, кухарка у котла. Плотник, вчерашний новенький, снова сидел на своём месте — видимо, работа в храме затянулась. Я машинально отметил его уверенные, скупые движения и спокойный взгляд. «Надо бы и насчёт двери в комнату с ним поговорить». Чувствую себя участником сна в сериале «Твин Пикс».

Наскоро проглотив похлёбку, я поднялся и направился к себе. Впереди — разбор подвала и первые настоящие тренировки с новым инвентарём.

Спустившись в подвал, я первым делом окинул взглядом фронт работы. Коридор перед моей комнатёнкой был завален всяким хламом: старые ящики, рассохшиеся бочки, груды тряпья, сломанная мебель. Я прошёлся вдоль завалов, открывая крышки, заглядывая внутрь, прикидывая в уме, что куда можно переложить.

Первым делом решил вынести всё, что можно, на задний двор — чтобы не мешалось под ногами и рассортировать при дневном свете. Ящики, корзины, бочки, тряпьё — всё это перекочевало наружу. Крупногабаритные вещи, которые я точно не собирался вытаскивать и использовать, пришлось просто двигать с места на место, освобождая пространство. Даже так они мешали, но без них было не обойтись — сначала нужно было добраться до каждого угла.

Я открывал крышки, заглядывал внутрь, перебирал содержимое. В основном хлам: сломанные инструменты, гнилые верёвки, черепки. Но кое-что ценное всё же нашлось. В одном из ящиков, прикрытый ветошью, лежал небольшой деревянный футляр. Я открыл его и замер.

Три пузырька. Тёмного стекла, с плотными пробками, залитыми воском. Жидкость внутри одного отливала золотистым, другого — зеленоватым, третьего — бледно-голубым. И главное — я чувствовал явное, отчётливое магическое свечение. «Эликсиры. Причём не простые. Второй категории, как минимум. Алхимик говорил, что они уже почти зачарованные».

Я осторожно повертел футляр в руках. «Брать или не брать? С одной стороны — не моё. С другой — они тут валялись, видимо, забытые. Если я их просто изучу, а потом отдам Марамалу — разве это воровство? Скорее, временное пользование в исследовательских целях». Решил, что так и сделаю. Проведу эксперименты, попробую понять принцип их действия, а потом верну. В конце концов, это же храм Мары — здесь должны поощрять тягу к знаниям. Наверное.

Футляр я аккуратно отложил в сторону, чтобы позже перенести в свою комнату. Остальные находки были куда прозаичнее: детали для будущего инвентаря, которые я сразу складывал отдельно. Доски, палки, мотки верёвок, куски кожи. Всё это перекочевало в мою каморку, и к концу первого этапа уборки комната была просто завалена хламом. Но зато в подвале стало просторнее.

Дальше начался второй этап — возвращение нужного обратно. Я расставлял ящики вдоль стен, компактно, чтобы оставался широкий проход. Крупные, крепкие ящики оставил в центре — на них можно было совершать подъёмы, через некоторые перепрыгивать. Пара широких досок, уложенных на два ящика, превратилась в импровизированную скамью для жима. Ещё один ящик, поставленный вертикально, стал основой для будущей макивары.

В одном углу обнаружилась груда раздолбанных ящиков — доски торчат, стенки проломлены, но древесина ещё крепкая. «Отлично. Разберу, соберу макивару. Как раз для набивки рук и ног. Только мягкую обмотку сделать надо — незачем портить суставы и деформировать костяшки». В другом — несколько дырявых мешков. «Если соединить вместе, слоями, может, получится что-то вроде набивного мешка. Не боксёрская груша, конечно, но к стенке прикрепить можно. Для начала сгодится».

Тяжёлых грузов не нашлось. Зато вспомнил, что натыкался на пару старых, но крепких глиняных кувшинов с широким горлом. «Еще пометил для себя тогда.. Наполню песком — и таскать, как гири. И для махов, и для тяг». Отложил в сторону.

Тут же валялись палки разной длины, обрывки верёвок, тряпьё для набивки — уже считай, всё, что нужно для начала. Жаль, штанги не раздобыть. Но можно попробовать найти где-нибудь тяжёлый молот или бревно. Благо, когда бродил по берегу, уже много чего для себя отметил. И камни разного веса, и коряги.

Когда основная работа была закончена, я собрал весь строительный материал — доски, бруски, обрезки — и вынес на задний двор. Там же, во дворе, есть дровница для кухни, может, и топор можно раздобыть. А пока нужно было решить вопрос с песком и утяжелителями.

Настало время принести песка. Тут я вспомнил, что весь грязный как не знаю кто — я же давно планировал постираться, но так и не сделал этого. Вечером надо обязательно заняться. Приготовился к вылазке. В принципе, так же как и в прошлый раз, только далеко ходить не надо было — один выход из Рифтена выходил прямо на причал рыбацких лодок. Там неподалёку я нашёл нужный мне состав песка. Таскал вёдрами деревянными. Всё равно оглядывался, но всё же безопаснее, чем через лес. Сбился со счёта, сколько принёс в общей сложности. Даже пока таскал, Хротар успел сменить Питера. Смотрели они на меня, конечно, с любопытством. И выход у них был соседний, они меня видели, но близко не подходили. Мне кажется, даже я где-то услышал: «Опять этот бешеный что-то придумал».

Была задумка, после реализации которой я просто принёс полные вёдра рыбы. Сначала в одном месте, потом отошёл чуть подальше, к заливу, и уже там пустил «Молнию» в водоём, где через прозрачную воду виднелось большое скопление рыбы. Как ни странно, много рыбы всплыло кверху брюхом. Я разделся до портков, то, что не вошло в вёдра, оставил на берегу, перетаскал за несколько ходок — всего вышло два с половиной раза. Молчаливая кухарка смотрела на меня настороженно, но рыбу приняла и показала, куда складывать.

На самом деле всё вместе заняло у меня времени почти до вечера, я даже умудрился пропустить обед. В перерыве всё-таки сделал короткую медитацию на восстановление — всё же лучше, чем ничего. Также я решил не через лес, а через город дойти до тех брёвен, которые приметил у берега. Перетаскал их по одному — в итоге вышло пять бревен. Осталось раздобыть где-то топор, чтобы довести брёвна до ума. Некоторые брёвна пришлось тащить волоком, благо нашёл какую-то верёвку. Самое тяжёлое бревно, которое долго лежало в воде, но на вид сухое, я еле дотащил с большим количеством перерывов ито волоком.

Теперь у меня были материалы. Я стоял над брёвнами и понимал: без топора дальше никуда. Не тащить же их целиком в подвал — надо обтесать, укоротить, придать форму. Значит, нужен инструмент.

«Можно, конечно, купить. У кузнеца. Но сколько он стоит? В игре вроде недорого, а в реальности… кто его знает. Может, попробовать одолжить? Или вообще найти где-нибудь?»

Решил для начала сходить к кузнецу. Хотя бы узнать цену. Если что — всегда можно вернуться и поискать на заднем дворе храма. Там же точно чем-то дрова колют.

Путь до кузницы лежал через рыночную площадь. Я шёл, привычно оглядываясь по сторонам. У колодца снова крутился вертлявый перекупщик — сегодня он был не один, а с каким-то подростком, которому что-то втолковывал. «Обучает смену, что ли?» У лотка с рыбой толкались две женщины — одна торговалась, другая лениво отмахивалась. «Обычные горожанки, безвредны».

У поворота к кузнице я заметил давешнего «идейного» стражника. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на меня. Я сделал вид, что не замечаю, и прошёл мимо, не ускоряя шаг. «Пусть смотрит. Я ничего не нарушаю».

Кузнец был на месте. Увидев меня, он отложил молот и хмыкнул:

— Опять ты, колдун. Чего на этот раз? Опять шкуры?

— Топор нужен, — ответил я без предисловий. — Не боевой, а чтобы брёвна обтёсывать. Что посоветуешь?

Кузнец задумчиво почесал бороду и кивнул на стойку с инструментами:

— Смотря какой. Есть колун — тяжёлый, для дров. Таким и бревно расколоть можно. Есть плотницкий — полегче, для чистой работы. А есть походный — небольшой, на все руки. Тебе, гляжу, для хозяйства.

— И сколько?

— За колун просил бы пятьдесят септимов. За плотницкий — сорок. За походный — тридцать. Но тебе, как знакомому, могу за тридцать пять отдать плотницкий. Или за двадцать восемь походный.

Я мысленно прикинул свои финансы. Тридцать шесть септимов — всё, что у меня есть. Отдавать почти всё за топор… неразумно. А вдруг завтра понадобятся деньги на что-то более важное? Еда, зелья, заклинания?

— А одолжить на время можно? — спросил я без особой надежды.

Кузнец хохотнул:

— Инструмент — он как оружие. Его либо своё иметь, либо никак. Вдруг сломаешь? Мне потом новые заказы делать нечем. Так что извини, вой. Только продажа.

Да интересное слово «вой» или мне показалось или это похоже на старославянское слово воин. Это английский аналог. Опять удивляюсь, что происходит с языковыми навыками в моей голове.

Я кивнул, поблагодарил и развернулся. «Тридцать пять септимов… Почти всё, что заработал за день. Нет уж, поищу на заднем дворе. Не может быть, чтобы в храме совсем ничего не нашлось».

Возвращался я той же дорогой. «Идейный» стражник уже ушёл — вместо него у поворота стоял «продажный», лениво ковыряя ногтем щербину на алебарде. Он проводил меня равнодушным взглядом и отвернулся.

На заднем дворе храма я сразу направился к поленнице. И точно — рядом, вбитый в здоровенный пень, торчал колун. Вид у него был… потрёпанный. Ржавчина по обуху, рукоять вся в зазубринах, лезвие тупое, словно им не дрова кололи, а камни дробили. Но сталь ещё крепкая, это видно.

«Вот он, родимый. Бери и пользуйся».

Я выдернул колун из пня, повертел в руках. Тяжёлый. Рукоять, конечно, менять надо, но пока сгодится. Не совсем подходит для задачи, но за неимением гербовой. Лезвие можно подточить — благо, точильный камень у меня есть.

В своих владениях, достал из комода тот самый серый камушек и принялся за работу. Методично, смачивая поверхность водой, водил лезвием по шершавой плоскости. Ржавчина сходила медленно, но сталь под ней была ещё живая. Через полчаса колун уже мог срезать волос с руки. Ну, почти.

«Не идеал, но для моих задач хватит. А рукоять потом можно у плотника заказать. Когда деньги появятся».

Я отложил колун, вытер пот со лба и посмотрел на брёвна, сиротливо лежавшие у входа во двор. Теперь у меня есть инструмент. Можно начинать.

Теперь — обработка брёвен. Первое, самое длинное, я планировал вкопать прямо в комнате-складе. Убрать пару камней, выкопать яму — и получится универсальный столб для отработки ударов, набивки и метания ножей. Второе и третье брёвна — отягощения разного веса: одно для приседаний и жима, другое — самое тяжёлое, для становой тяги. Четвёртое, тонкое, обмотаю тряпьём и подвешу на балке — выйдет груша. Пятое, то в мой рост и весом около 100-120 кг буду использовать как снаряд для отработки бросков, подсечек и тому и тому подобное.

Остальное, что требовало тонкой работы, я решил заказать плотнику. Список: макивара, тяжёлая дубинка вроде биты, кольца на верёвках, несколько щитов для метания. Я обтесал брёвна, насколько мог колуном, и подготовил заготовки для мастера.

На обеде я приметил того самого мужика, которого раньше определил как плотника. Сегодня он снова сидел за дальним концом стола, неторопливо ел похлёбку и, кажется, никуда не спешил. Я взял свою миску и, не спрашивая разрешения, сел напротив.

— Доброго дня. Ты ведь по дереву работаешь?

Он поднял на меня глаза — спокойные, серые, с лёгким прищуром. Руки у него и правда были мозолистые, но не такие, как у плотника, что всю жизнь топор в руках держит. Скорее, как у человека, который умеет обращаться с разным инструментом, но не зациклен на одном ремесле.

— Не сказал бы, что плотник, — ответил он, прожевав. — Так, по хозяйству всё могу. Починить, сколотить, подогнать. А тебе что нужно-то?

— Мне бы кое-какой инвентарь сделать. Для упражнений. Макивару, дубинку тяжёлую, может, кольца деревянные. Материал у меня есть — доски, бруски, кое-что уже подготовил. А вот руки и инструмент нужны.

Он отложил ложку и задумчиво посмотрел на меня.

— Макивара — это что за зверь?

Я усмехнулся и, достав из-за пазухи припасённый уголёк, придвинул к себе чистую доску, что лежала на краю стола — видимо, вместо подставки под горячее.

— Смотри. Это доска, примерно в мой рост. Вкапывается в землю или крепится к тяжёлому основанию. Сверху обматывается тряпьём или кожей. По ней бьют руками и ногами, чтобы набивать костяшки и голени. Вот здесь, — я начертил примерную схему, — она должна немного пружинить, но не ломаться.

Мужик кивнул, разглядывая мой примитивный чертёж.

— А дубинка? Тоже для битья?

— Дубинка — тяжёлая, из плотного дерева. Как бита, но крупнее, и к концу расширяется, чтобы вес сместить. Ей не бьют по живому — по брёвнам, по мешкам. Для укрепления хвата и плеч и просто как груз используют.

Я набросал ещё один рисунок. Он снова кивнул, уже с интересом.

— И кольца, говоришь… На верёвках подвешивать?

— Да. Два кольца деревянных, чтобы к балке крепить. Для подтягиваний и всякой гимнастики.

Мы долго мерились. Я называл размеры в привычных мне сантиметрах, потом переводил в местные меры — он мерил пядями, локтями, даже пальцами. Путались, переспрашивали, но в конце концов, пришли к пониманию.

— Ладно, — сказал он наконец, отодвигая доску с чертежами. — Сделаю. Материал твой? Хорошо. За работу возьму двенадцать септимов.

Я покачал головой:

— Двенадцать — это много. Работы тут на полдня, не больше. Материал мой, инструмент, я так понимаю, у тебя свой. Давай восемь.

Он пожевал губу, потом махнул рукой:

— Десять. И сделаю всё на совесть. Доски подгоню, дубинку отшлифую, кольца ровные вырежу. Не стыдно будет людям показать.

— По рукам, — я протянул ладонь.

Он хлопнул по ней своей — крепкой, сухой, с твёрдыми мозолями.

— Материал оставь на заднем дворе, у поленницы. Завтра с утра возьмусь. К вечеру, может, и закончу.

— Договорились.

Я доел похлёбку, чувствуя, как настроение ползёт вверх. Дело движется. Медленно, со скрипом, но движется. Теперь у меня будет свой уголок. Свой зал. Пусть убогий, пусть самодельный — но мой. А это уже половина успеха.

День клонился к вечеру. Я постирал одежду в бочке — вода, к счастью, ещё оставалась, хоть и на донышке. Завтра надо будет снова набрать. Кое-как отмылся сам, смывая с себя пот, древесную труху и рыбную слизь, и успел на вечернюю молебню.

В храме, сел с краю и прикрыл глаза. Молитвы текли мимо сознания — я снова погрузился в медитацию на уплотнение маны во второй чакре. Сегодня получалось чуть лучше: гул стал отчётливее, а поток энергии — плотнее. Но усталость брала своё.

После ужина вернулся в каморку. Спать хотелось нещадно, но я пересилил себя. Теперь — каст заклинаний. Сформировал «Молнию», подержал, перекрасил в нейтральную манну и впитал обратно. Повторил. И ещё раз. Потом то же самое с инфоблоком «накопления», скопированным с мантии. С каждым разом выходило всё быстрее.

Мысли текли вяло, цепляясь одна за другую. Эликсиры так и лежат в футляре — надо бы разобраться с их действием. Завтра, может, ещё раз сходить к алхимику. И плотнику заплатить. И тренировки начинать.

А ещё вспомнилось, как в одной книжке читал: опытный маг может перехватывать летящие заклинания. Переписывать их инфоблок на лету или даже поглощать, превращая в чистую манну. Тут же в памяти всплыл камень Атронарха — тот самый, что поглощает магию. Видимо, в его основе лежит специализированный инфоблок, настроенный именно на захват и нейтрализацию внешних заклинаний. «Вот бы раздобыть такой… Или хотя бы понять принцип. Но это потом. Сначала — база».

Я развеял последний инфоблок (вернее, впитал, перекрасив), растянулся на топчане и закрыл глаза. Завтра будет новый день. И, кажется, не менее тяжёлый, чем сегодня.

С этими мыслями я провалился в сон. Следующий день обещал быть не менее насыщенным.

Пробуждение было стандартным — тяжёлым, с ломотой во всём теле и единственным желанием не шевелиться. Заставить себя сесть, да это было просто физически больно. Восстановление, заживление, массаж мозга. И я хотябы смог начать дишать без боли.

В храме собирались на утреннюю молебню. Я занял своё привычное место с краю и погрузился в медитацию на чакры. Сегодня чакры гудели ровнее, а поток маны казался чуть плотнее. Может, сказывались вчерашние упражнения с перекрашиванием и уплотнением. Или просто энергетические оболочки начинали привыкать.

Завтрак прошёл без сюрпризов. Те же лица: лесник с добавкой, молчаливый послушник, кухарка. Плотника не было — видимо, уже взялся за работу. Я наскоро проглотил похлёбку и вышел на задний двор.

Материалы, что я приготовил для него, лежали на прежнем месте у поленницы. Значит, ещё не забрал. Может, ждёт, пока я сам принесу? Ладно, позже разберусь. Сейчас главное — эликсиры.

В своих квадратах, достал из-под топчана деревянный футляр и открыл. Три пузырька: один с жидкостью, отливающей красноватым золотом — цветом жизни, крови, тепла. Второй — зеленоватый, третий — бледно-голубой. Вчера я думал о том, чтобы попробовать считать с них инфоблоки. Сегодня, на свежую голову, самое время.

Сел на топчан, скрестил ноги, взял первый пузырёк. Откупоривать не стал — мне нужна не жидкость, а её информационный слепок. Закрыл глаза и потянулся к флакону аурой и вниманием.

Сначала — только гул стекла и слабое, едва уловимое свечение. Потом — отклик. Инфоблок оказался сложнее, чем у мантии или кинжала: в нём чувствовались слои. Восстановление, заживление, ускорение регенерации… И что-то на самом дне — химический отклик, который я пока не мог расшифровать. Но основа была ясна.