Отечественный эквивалент

- Легко! Хоть сто человек я вам около собеса найду. Только если вы свою дегустацию на день выдачи пенсии назначите.

- Вот вам и фокус-группа – сказал Олег собравшимся, когда тётя Катя отправилась на встречу с внуком. Еще одной проблемой меньше. А мне пора с поставщиками поговорить. Совещание закрыто. Всем спасибо!

Глава шестая. ПРИЗВАНИЕ ДЕЛАТЬ ДОБРО.

Нет большего счастья, чем работать по призванию. Если в душе вы машинист пригородной электрички, хороший хирург из вас получится вряд ли. Конечно, вы можете отучиться десять лет в медицинском институте, лихо ампутировать руки и ноги, и зашивать раны лучше, чем портной зашивает дырку на штанах, но всё равно ночами вам будут сниться вагоны, пассажиры, и жена будет пенять вам, что вы опять во сне кричали «Осторожно, двери закрываются, следующая станция Мытищи».

Если же вы найдёте своё призвание, и вам посчастливится заниматься делом, ему соответствующим, можете считать, что вам очень повезло. Будь это работа тренера по плаванию, шахтёра или палача, если она вам по душе, вы будете радоваться, отправляясь в бассейн, в забой или на эшафот, а внутренний голос постоянно будет говорить вам «ты молодец!», даже если рука с топором иной раз немного соскользнёт.

Семён Аркадьевич Шекель работал по призванию. Его призванием был делать добро. Не то, добро, которое в сказках побеждает зло, а то, про которое в тех же сказках говорят: «стали они жить-поживать, и добра наживать». В понимании Семёна Аркадьевича добром были деньги – наличные и безналичные, рубли, доллары, евро, юани, и прочие валюты народов мира, включая те же самые шекели.

Он был тем, что пятьдесят лет назад называлось словом «цеховик». Шекель занимался производством. Нет, сам Семён Аркадьевич ничего не производил, у него не было ни заводов, ни фабрик, на прочих производственных комбинатов. Он умел договариваться. Каким-то только ему ведомым способом Шекель находил подходы к тем самым заводам и фабрикам в разных частях страны, причём, связывался не с руководством предприятий, а с начальниками цехов, бригад или смен, и те, после рабочего дня на заводском оборудовании могли сделать и делали для Семёна что угодно, начиная от носовых платков, и заканчивая телевизорами и мотоциклами.

Осведомлённые люди иногда под большим секретом сообщали, что у самого Семёна Аркадьевича есть какая-то бригада мигрантов не то с Ближнего, не то с Дальнего Востока, которые являются мастерами на все руки, живут и работают в каком-то подземелье, и могут сделать подделку чего угодно, не хуже китайской. Но живьём эти мёртвые души никто не видел, и, возможно, всё это было лишь сплетнями завистников, которых у Шекеля хватало, несмотря на его добрую душу и отзывчивый нрав.

Кое-кто поговаривал, что по молодости Семёну Аркадьевичу довелось побывать в не столь отдалённых местах, причём одни говорили, что он получил срок по глупости, за то, что на демонстрации плюнул в милиционера, другие же намекали на хищение двух вагонов тушёнки с какого-то стратегического продовольственного склада. Так или иначе, ни в разговорах, ни в поступках Шекеля никаких тюремных повадок никогда не проявлялось: он был предельно вежливым, тихим, спокойным и рассудительным человеком шестидесяти пяти лет, говорил медленно, как будто несколько раз взвешивая каждое слово, отчего сами эти слова казались тяжёлыми и значительными.

Он был невысок и не широк в плечах, движения его были скупыми и неторопливыми, как будто он предварительно обдумывал каждое из них. Одевался Семён Аркадьевич неброско, но удобно: никаких дорогих английских костюмов и тростей с золотыми набалдашниками, обычно поверх однотонной сорочки Шекель носил старенькую жилетку в мелкую клетку, застёгнутую или расстёгнутую в зависимости от погоды и времени года.

Лишь внимательный наблюдатель мог, и то не сразу, разглядеть за чуть прищуренными, казалось, всегда улыбающимися глазами, сосредоточенный взгляд шахматиста, уже просчитавшего все ваши действия на двадцать четыре хода вперёд.

И, конечно, никто бы даже предположить не мог по внешнему виду этого, почти пожилого, человека истинные размеры его состояния. То, что его фото не красовалось на страницах глянцевого журнала «Наши отечественные миллиардеры», можно было приписать мудрости и осторожности стареющего цеховика, а также его исключительной скромности.

Видимо, из-за этой скромности, а может, в силу своего прошлого опыта общения с исполнительной и судебной властью, официально регистрироваться либо как-то иначе уведомлять о своём бизнесе государство Семён Аркадьевич не спешил. Кроме того, он не разделял его налоговой политики, особенной той её части, где налоги следует исчислять и платить. Бизнес же успешно развивался и без всякой регистрации, а его хозяин процветал и шёл в гору.

В свободное от основного своего занятия время Семён Аркадьевич Шекель работал начальником отдела озеленения и благоустройства в городской администрации родного Проходимска. Интересен был факт, что в той же администрации существовало управление с таким же названием и функциями. Оно на самом деле и занималось озеленением и благоустройством. Отдел же при последнем обновлении организационной структуры просто забыли сократить. Прикрытие было отличным – Семён Аркадьевич, который находился уже в самом предпенсионном возрасте, числился муниципальным чиновником, его удостоверение открывало многие двери, а характер работы позволял не находиться постоянно на рабочем месте: летом можно было на выезде заниматься вопросами озеленения, зимой – благоустройства.

Олег познакомился с Шекелем восемь или девять лет назад. Он тогда запускал проект под названием «Китайские талисманы долголетия «Долгосрочный Феникс»». Это были дешёвые пластиковые фигурки драконов и фениксов массового производства, «изготовленные по старинной рецептуре династии Мин и заряженные мудростью Конфуция в священной пещере». Он тогда так успешно продвинул свой товар на рынок, что им заинтересовалась уважаемая сеть сувенирных магазинов, а закупленных заранее китайских игрушек не хватило. Тогда, вместо того, чтобы направить в Поднебесную дополнительный заказ, терять время и деньги на доставке, он обратился к знающим людям, которые и посоветовали заказать недостающую партию у Шекеля. Семён Аркадьевич и тогда, и сейчас жил и работал в Проходимске – областном центре соседней с Пролетайской области. Прорывов тогда не стал вести телефонных переговоров, а съездил к Шекелю лично, о чём впоследствии ни разу не пожалел.

Как выяснилось, Семён Аркадьевич обладал фактически неограниченными возможностями, он мог сделать что угодно – от шнурков и туалетной бумаги с запахом жареных грибов, до микрочипов и высокотехнологичного оборудования. Олег не сомневался, что если бы он нашёл покупателя на космический корабль, Шекель изыскал бы способ его произвести.

Две тысячи китайских фигурок Олегу тогда сделали за один день на авиационном заводе в одной из соседних областей, где, как выяснилось, тоже можно было зарядить их мудростью Конфуция, и ничуть не хуже, чем в священной пещере. С тех пор он несколько раз обращался к Семёну Аркадьевичу, когда нужно было произвести партию очередного товара – сотню кружек с гербом Пролетайска для любимой пивной Крамольника «В Добрый Путь!» или оградки для памятников местным пионерам-героям. И никогда Шекель его не подводил. Он задавал свои два дежурных вопроса: «какой объём?», и «к какому сроку?» и уходил в неизвестность, чтобы к оговоренному сроку вернуться из неё с нужным объёмом.

От Пролетайска до Проходимска было около трёхсот километров. Олег Прорывов в полседьмого утра сел на скоростной поезд «Стриж», курсировавший между областными центрами, и в без нескольких минут десять вышел на вокзальную площадь города Проходимска.

Зная привычки своего партнёра, Олег не стал звонить Семёну Аркадьевичу, и, тем более, не пошёл в городскую администрацию на его официальное место работы. Он прошёл два квартала от вокзала, завернул на тихую мощёную улочку и очутился перед небольшим заведением с названием «Кофейня «Копенгаген». Тут же на вывеске под финским флагом было написано «лучший шведский кофе», что намекало на пробелы в знании географии у владельцев заведения.

Семён Аркадьевич Шекель сидел за своим традиционным столиком около панорамного окна с видом на улицу, поэтому Олег сразу его заметил. Шекель не пил кофе, но обожал его запах, и каждое утро с десяти до пол-одиннадцатого сидел в этой кофейне, где под аромат жареной арабики пил большую кружку чая, закусывая её булочкой с корицей.

Семён Аркадьевич тоже узнал Олега и приветливым жестом пригласил его зайти внутрь.

- Здравствуйте, молодой человек, – сказал он, когда Олег подошёл к его столу. – Пришли разделить утреннее чаепитие пенсионера? Старый Шекель тронут до глубины его скучной, но бессмертной души. Делить он ничего не будет, но умножить может. Выбирайте кофе.

Шекель никогда не называл Олега по имени. Он обращался ко всем своим заказчикам просто «молодой человек» или «симпатичная гражданка» в зависимости от половой принадлежности. Сначала Семён Аркадьевич берёг таким образом репутацию своих собеседников от тех, кто захотел бы послушать его телефонные разговоры, а потом это вошло в привычку, и даже при личном общении без свидетелей ни имен ни фамилий Шекель не употреблял. О себе же Семён Аркадьевич предпочитал говорить в третьем лице.

Прорывов заказал двойной эспрессо и стакан воды, он приехал сюда не пить кофе.

- Как идёт бизнес? – поинтересовался Олег, начиная разговор.

- Ходит то, у чего есть ноги, – улыбнулся Шекель. – У бизнеса старого Шекеля ног нет, его приходится толкать вперёд, тянуть за собой, а чаще нести на себе. На это требуется время, которого у старого Шекеля осталось не так много. Не будем же тратить ни его, ни тем более ваше время, молодой человек. Проходимск – не такой красивый город, чтобы вставать ни свет, ни заря, и ехать за триста километров полюбоваться его красотами, главная из которых – городская библиотека, которую снесли три года назад.

- Мне нужно сделать партию бульонных кубиков для борща, – Олег сразу перешёл к делу.

- Молодой человек, если бы старый Шекель не знал вас лучше, он бы предложил вам плюнуть в лицо тому советчику, который сказал, что на этом можно заработать. Вы можете даже ударить его, только не делайте это при людях, а то будете иметь неприятности с законом.

- Я буду делать не просто борщ, а нано-борщ.

С этими словами Олег достал из наплечной сумки несколько листов бумаги, которые являлись выдержкой из проекта заявки в «БРЕДиМ», описывающей качество продукта. Шекель достал из кармана очки, и неспешно надел их на нос, став на какое-то время похожим на Крамольника, но только на несколько секунд: лицо Яши было живым, и постоянно находилось в движении, Семён Аркадьевич же замер как на фотоснимке, и только глаза его бегали по строчкам. Через пару минут он отложил листки на стол, посмотрел на Олега и смачно цокнул языком.

- Молодой человек, – сказал он, покачав головой. – В нашей культуре не принято сидеть за столом в головном уборе, и старый Шекель не снимает перед вами шляпу, только потому, что на нём её нет. Если это написали вы, то вы преступник, и старый Шекель немедленно отведёт вас в полицию. Преступно зарывать в землю литературный гений, разменивая его на какие-то продажи, пусть они и приносят немножко денег.

- Это написал не я, – улыбнулся Олег. – Знакомая девушка-филолог

- В таком случае, поход в полицию отменяется, но вы должны дать старому Шекелю слово познакомить его с этой симпатичной гражданкой, потому что человек с таким талантом не может быть несимпатичен, даже если у неё три ноги и лицо обезображено чёрной оспой.

- Хорошо, я даю вам слово, – успокоил Семёна Аркадьевича Прорывов. – Что вы скажете о производстве опытной партии нано-борща? Нам нужна тысяча кубиков.

- Старый Шекель боится показаться невежливым, но зачем вам, собственно, борщ?

- Так для Корпорации! Они же экспертизу будут проводить. Нам нужно взять обычный кубик борща и добавить в него чего-нибудь, что можно выдать за нано кластеры НАКЛАДИС и компонент «Скрепа-Дух».

- Молодой человек, позвольте старый Шекель займёт у вас ещё пару минут, и чуть добавит пользы для вашего проекта, заметьте, бесплатно, потому что опус вашей симпатичной гражданки поднял ему настроение. С вашего позволения, старый Шекель немного расскажет вам про состав того, что вы хотите продать, а ему предлагаете произвести.

- Буду вам крайне признателен, – ответил Олег, улыбнувшись.

- Основа продукта, – подмигнув левым глазом, начал Шекель тоном лектора, – гидролизат животных или растительных белков. Это только звучит тревожно, на самом деле – смесь аминокислот и пептидов, полученных расщеплением белка. Это несложная смесь, используемая, в том числе, для корма животных и производства косметики. Не делайте большие глаза, молодой человек, вам не идёт. Животные, и, тем более, симпатичные гражданки часто более требовательны, чем потребители вашего борща, так что это нормальные и проверенные ингредиенты. И это именно то, что даёт вам вкус говядины, свинины, или чего там ещё пишут в названиях. Добавим сюда соль, сахар, кукурузный крахмал, ароматизаторы и немного специй, таких как куркума, лавровый лист и чёрный перец, плюс регулятор кислотности в виде лимонной кислоты, и вуаля – готов ваш борщ, рассольник, харчо, или что там у вас написано в названии. А теперь спросите старого Шекеля, где же овощи и сушёная зелень? Где петрушка, чеснок, и лук, наконец?

- И где же это всё? – спросил Олег, ещё раз улыбнувшись.

- Есть они, конечно, здесь же в составе кубика. Но составляют они все вместе не более 0,7% от всего состава. А теперь подумайте, если вам будет сложно, старый Шекель вам поможет. Если все овощи, вместе взятые, составляют менее одного процента от общей массы и без того маленького кубика, то сколько будут занимать ваши нано-кластеры НАКЛАДИС? Про компонент «Скрепа-Дух» старый Шекель вообще молчит.

Продолжаем думать. Если мы даже возьмём и добавим необходимые вам ингредиенты, пусть это будет обычная пшеничная мука, чтобы не заглушить вкус тех же самых овощей, нам можно будет использовать не более одной десятой доли процента от общей массы продукта.

Включаем воображение, рисуем картинку. Вы, молодой человек, покупаете тысячу бульонных кубиков обычного борща вон в том магазине через дорогу, – Семён Аркадьевич через панорамное окно театральным жестом указал на покосившуюся вывеску «Продукты» на той стороне улицы. – Далее люди старого Шекеля очищают кубики от упаковки и сбрасывают их в большой блендер, добавляя во всю эту массу не более одной столовой ложки той самой муки. Затем мы везём наше «сырьё» не скажу, на какой завод, где нам штампуют ту же тысячу кубиков, но уже с «новым составом» и упаковывают это всё в «индивидуальную упаковку с использованием материалов отечественного производства с графическими элементами традиционной вышивки».

И теперь мы подходим к самому интересному вопросу, на который старый Шекель попросит вас ответить, положа руку на ваше молодое горячее сердце. И вопрос этот – зачем?

- То есть как «зачем»? – Олег так увлёкся рассказом Семёна Аркадьевича, что неожиданный вопрос в конце поставил его в тупик. – Чтобы наша формула отличалась от обычного рецепта, и мы инновационное новшество в неё привнесли. Чтобы деньги с Корпорации получить в итоге, вот зачем.

- А что мешает вам получить эти деньги, минуя всю эту историю с мукой?

- Но ведь тогда любая комиссия определит, что наш товар ничем не отличается от магазинных кубиков, заявку завернут, и денег, естественно, не дадут.

- Не торопитесь делать поспешных выводов, молодой человек. Эта кофейня работает до вечера, нас никто не торопит, и выгонять не собирается. Вы знаете, как исследуют нано-частицы?

- Ну, под микроскопом… – неуверенно ответил Олег.

- Нано-частицы исследуют с помощью просвечивающей или сканирующей электронной микроскопии. За неимением электронной в некоторых случаях используют и оптическую микроскопию, но тогда нужно дополнительно применять оптические резонаторы, либо анализ траекторий нано-частиц в суспензиях.

Прорывов слушал Семёна Аркадьевича заворожено, и только воспитание не позволяло ему широко раскрыть рот от удивления эрудиции Шекеля.

- Так вот, молодой человек, – продолжал Семён Аркадьевич. – Я открою вам маленький секрет: электронных микроскопов нет ни в Пролетайском, ни в Проходимском отделениях Корпорации «БРЕДиМ». И дополнительного оборудования для использования оптических микроскопов для вашего анализа у них тоже нет. Дело в том, что и микроскопы, и оборудование это импортные и находятся под санкциями, а ваши коллеги ещё не додумались, или просто не успели их импортозаместить. Так что риск ваш минимален, а с такой талантливой симпатичной гражданкой-филологом он практически отсутствует.

- А если они образцы в Москву на экспертизу отправят? – с сомнением спросил Олег.

- Уделяйте больше свободного времени изучению психологии человека. Направить какие-то образцы выше – для них то же самое, что расписаться в собственном бессилии. А в Москве спросят ответственно руководителя: «Что это вы, господин Свистоплясов, с такой простой задачей не справились? Государство вам доверило полномочия, ресурсы выделило, а вы не умеете распорядиться ни тем, ни другим?». И вы знаете, молодой человек, в Москве, Петербурге или любом другом городе будут правы, ибо нечего такие глупые вопросы задавать и серьёзных людей от дела отвлекать. И вот что скажет вам старый Шекель: именно поэтому никакой Свистоплясов ни в какую Москву ничего не напишет, и никаких образцов не направит. Денег у Корпорации так много, что ваш проект никто не заметит. Кроме вас, ваших коллег, и немножко старого Шекеля, который поможет вам для того, чтобы ему не было стыдно смотреть в глаза богу, когда он спросит, что старый Шекель делал сегодня утром.

- Так если мы состав менять не будем, чем же вы мне поможете?

- Вы забываете про оригинальную упаковку с использованием материалов отечественного производства в цветах национального флага с графическими элементами традиционной вышивки и надписью «содержит НАКЛАДИС и компонент «Скрепа-Дух», заряжено патриотизмом». Это и есть ответ на ваш вопрос – чем нано-борщ отличается от купленного в магазине, и за что Корпорация заплатит вам деньги. Конечно, сделать упаковку и перепаковать кубики – тоже работа, но поверьте старому Шекелю, это гораздо проще, чем ваша технология производства, которая делает из того, что можно есть с сомнением, в то, что можно есть с большим сомнением.

- А у вас, действительно есть нужные материалы для упаковки отечественного производства?

- Молодой человек, старый Шекель никогда вам не врал, и начинать не собирается. У старого Шекеля нет отечественных материалов, но есть нечто лучшее – турецкая упаковочная бумага и умелец, который принесёт вам настоящий сертификат с синей печатью, подтверждающий, что она выполнена в Кирове из лучшей тамошней древесины. Кстати, он из ваших, Пролетайских, и, возможно, вы даже про его слышали. Его зовут Яков Крамольник. Сейчас старый Шекель найдёт вам его телефон.

Олег улыбнулся про себя, но от телефона вежливо отказался – пусть Яша заработает на прожженном цеховике свою копейку.

Прорывов с Шекелем посидели ещё несколько минут, договорились о дизайне упаковки и о цене работ, после чего Олег оплатил официанту небольшой общий счет за кофе, чай и булочку с корицей, попрощался с Семёном Аркадьевичем, и, выйдя на улицу, направился к вокзалу. Осматривать достопримечательности Проходимска он не стал, тем более, что библиотеку снесли три года назад.

Глава седьмая. КАК ЗАЯВИТЬ О СЕБЕ.

Общественное признание – одна из важнейших потребностей человека. Сидел бы себе Архимед в своих Сиракузах, наслаждался средиземноморским климатом, да сочинял потихоньку свои законы физики. Применял бы на своём огороде рычаги, чтобы корчевать персиковые деревья, винты, чтобы воду для полива из колодца поднимать, да катапульты по воронам стрелять. Так нет же, не сиделось пытливому уму на месте. Хотелось человеку признания, и стал он предлагать свои изобретения согражданам, в те – использовать их направо и налево. Сограждане не просто оценили, но взяли катапульты на вооружение, и пришла к изобретателю заслуженная слава. А не будь той славы, может, и не убили бы Архимеда римские воины, обидевшиеся на его катапульты, и прожил бы старик ещё лет пять, и справил бы свой восьмидесятилетний юбилей в своём персиковом саду. Правда, есть версия, что римляне обиделись не на катапульты, а на изобретение числа «пи», но она ничем не подтверждена, и автор в неё не верит.

Так или иначе, но все известные гении всегда о своих изобретениях заявляли. Кто-то хотел славы, кто-то денег и прочих благ.

Учредители Компании «ПРОРВА» хотели денег. Их нано-борщ не был ни катапультой, ни даже числом «пи», но для получения финансирования о нём тоже следовало заявить.

В понедельник второй недели мая, ровно через неделю после исторического заседания в кафе Пролетайского городского парка, Олег Прорывов, Люба Словоблудова и Яша Крамольник стояли перед массивными дверьми Корпорации «БРЕДиМ». Всесильное учреждение занимало здание, раньше принадлежавшее внешнеторговой палате Пролетайской области. Но внешняя торговля закончилась, а вместе с ней закончилась и палата, и здание передали тем, кто был нужнее государству.

А нужнее всего было сейчас импортозамещение. Об этом свидетельствовал небывалый ажиотаж, встретивший посетителей уже на входе. Улыбающаяся девушка в униформе, напоминавшей не то гимназистку, не то учительницу начальных классов, провела их к аппарату, который выдавал талончики по направлениям. Как выяснилось впоследствии, эти талончики ничего не значили, поскольку все посетители потом всё равно вставали в одну большую общую очередь. Так или иначе, Олегу достался талончик с номером 10.89.99, на котором было написано «Производство прочих продуктов с неуточнёнными нано-параметрами и духовными компонентами».

Сама очередь заслуживала отдельного описания. Кого здесь только не было!

Прямо перед ними стоял какой-то бородатый мужик с клеткой, из которой грустными глазами смотрел хомяк в крошечной каске из синего пластика. На клетке было написано: «Отечественный испытатель ударопрочности микрочипов «Хомяк-2»». Цифра «2» наводила на подозрения, что бедное животное не было первопроходцем, и о судьбе «Хомяка-1» думать не хотелось. Печальные глаза второго пушистого тестировщика догадки эти укрепляли.

Чуть дальше стояла бабушка с хитрыми глазами, в грязной кофте, из кармана которой торчала какая-то тёмная бутыль с мутной жидкостью. На этикетке было написано что-то про эликсир молодости, но почтенный возраст заявительницы и, главное, её внешний вид говорили не в пользу её продукта.

Были здесь и молодые инженеры-недоучки в рваных свитерах, несмотря на жару, надетых на голое тело, и пожилые энтузиасты с распущенными седыми волосами и горящими глазами, и один строитель в оранжевой каске с мешком гвоздей за плечами.

Отдельный вид представляли люди в аккуратных пиджаках с портфелями или паками под мышкой, в которых Олег безошибочно определил конкурентов – охотников за государственными деньгами. Их серьёзный внешний вид и сосредоточенные взгляды даже визуально придавали им больше шансов на рассмотрение заявок, чем изобретателям из народа. Олег даже пожалел, что они с Крамольником тоже пришли в строгих костюмах – так они сливались с серьёзными просителями, а в задачу его группы входило быть уникальными.

Впрочем, опасения Прорывова быстро рассеялись: бездушные регистраторы никого по внешнему виду не выделяли, они могли даже ни разу не поднять глаз от бумаг, которые им передавали, и в принципе не увидеть заявителя.

Как признак любой очереди, чуть поодаль стоял небольшой столик, за которым суетливый предприимчивый мужчина средних лет за сущую безделицу в три тысячи рублей предлагал услугу по проверке и заполнению документов, гарантируя, что их хотя бы почитают, а не сразу отправят в макулатуру. Рекламная вывеска гласила: «Экспресс-курс Патриотизма: узнайте 10 фраз, которые можно добавить в заявку, чтобы её не выбросили сразу!» Олег верил в свою команду и гений Любы Словоблудовой, и заказывать экспресс-курс не стал.

Яша Крамольник, как знаток государственных учреждений предположил, что где-то здесь наверняка должна быть возможность подачи заявки в электронном виде. Не выходя из очереди, Олег зашёл в приложение Корпорации по адресу «бредим точка ру», и, минут через сорок проходя от одной ссылки к другой, действительно, нашёл раздел «электронная подача», правда в самом приложении было написано, что раздел находится в разработке. Потирая руки, Олег сгенерировал в системе уникальный номер, по которому следовало получить QR-код для подачи заявления. Правда, после обращения к регистраторше в униформе, напоминавшей не то гимназистку, не то учительницу начальных классов, стало ясно, что для получения этого QR-кода нужно отстоять в живой очереди, которая по размеру была сопоставима с основной, а, возможно, была даже больше.