Отечественный эквивалент

Наконец, после трёх часов стояния, коллеги-инноваторы добрались до первого окна, где заявки принимали по формальным признакам, ещё не вдаваясь в их содержание.

Приёмщица неопределённого возраста и пола, тупая как пробка и важная как сфинкс, после сравнения цвета и размера шрифта с нормативами, померила линейкой поля и отступы абзацев, затем положила папку на весы, которыми на почте взвешивают бандероли.

- Не проходит ваша заявка, – сказала приёмщица усталым голосом и категоричным тоном. – По нормативу вес проектной документации должен составлять не менее полутора килограммов чистого текста, а у вас только кило триста.

- Вы это серьёзно? – спросил Олег. – Вы заявки по весу принимаете?

- Молодой человек, у нас серьёзная организация – приёмщица показала на стопки заявок за её спиной, сложенные штабелями у стены и достигающие в высоту человеческого роста. – У вас не хватает двести грамм патриотизма. Вы понимаете, что это значит? Это не колбасу в магазине не довесить, хотя с колбасой тоже неприятно.

- Постойте, – вступила в разговор Люба, – сколько времени у нас есть, чтобы ситуацию исправить?

- Девушка, через двадцать минут у меня обед, не думаю, что вы успеете довезти материалы, даже если они у вас есть.

Люба не стала ничего отвечать. Она прошла к принтеру, стоявшему около окна, и вытащила из лотка приличную стопку бумаги. После этого она присела за столик, за которым обычно посетители составляли свои заявления, и начала быстро-быстро писать что-то своим аккуратным учительским почерком. Олег, с любопытством заглянув через плечо коллеги, увидел только слова «усиление синергетического резонанса компонента НАКЛАДИС в условиях геополитической турбулентности».

Через пятнадцать минут беспристрастные электронные весы показали, что недостающие двести граммов патриотизма были набраны, о чём беспристрастный сфинкс поставил на титульном листе заявки синий штамп, и отправился на дневной приём пищи,

А потом в учреждении начался обед. Все окошки закрылись, и регистраторы стройными рядами двинулись в столовую, создав там очередь, пусть и не сопоставимую с основной, но тоже весьма внушительную. Соучредители Компании «ПРОРВА», не стали обедать с рыцарями импортозамещения, а вышли на воздух выпить кофе в кафе неподалёку.

Оставалось ещё передать в отдельное окно опытный материал – коробку с сотней кубиков нано-борща, – и сдать саму заявку в отдел приёмки, уже по отраслевому направлению.

Коллеги уже заканчивали свой обеденный кофе с нехитрыми булочками, а Крамольник – с пирожком с рыбой, когда в кафе зашёл знакомый Олега. К их стойке подошёл не кто иной, как Тигран Казарян – тот самый бывший коллега, чей разговор Олег подслушал в очереди полторы недели назад, и благодаря которому проект нано-борща сегодня пробивал себе дорогу в мир.

- О, Прорывов! – Тигран подошёл к Олегу и весело хлопнул его по плечу. – Решил попытать счастья с импортозамещением?

- Да нет, – попытался отшутиться Олег. – Я здесь просто информацию определённую собираю для исследования маркетингового.

- Рассказывай! – засмеялся Казарян. – Я в тебе никогда не сомневался, ты всегда соображал быстрее многих из нас. Впрочем, не хочешь – не говори. Только зря всё это. Время напрасно потратишь. Я вон и специалистов нанял, которые мне заявку написали, и договорился с кем нужно, чтобы продвинули побыстрее, но всё равно не получилось ничего. Мой очиститель сыра «Аура» четыре стадии проверок прошёл, а Свистоплясов зарубил. Знаешь такого?

- Да, что-то слышал, – ответил Олег неопределённо. – Но деталей не знаю. А что за Свистоплясов?

- О! Это столп местной бюрократии. Из тысячи заявок до него доходит только пара десятков. Остальные ранее бракуют по формальным признакам. Но из тех двадцати, что к Свистоплясову доходят, утверждаются только одна-две. Я вон, считай, в лотерею выиграл: моя заявка до него дошла. Правда, толку в итоге всё равно нет. Зарубил её Фома Фомич, я только время потратил, и деньги на подарки и ускорение процесса. Сейчас вот ходил официальный отказ забирать.

- А зачем тебе отказ? Обжаловать будешь? – спросил Прорывов.

- Нет, – ответил Тигран. – Приговор Свистоплясова окончательный и обжалованию не подлежит. Жаловаться бессмысленно, из Москвы жалобы ему же и возвращают. Единственное, что можно сделать – заявку переделать, чтобы требованиям его соответствовать, но на это идут немногие – максимум, каждый десятый из тех, кому отказали. Я не из таких. Ты, может, не слышал, я в Москву уезжаю, казахские стиральные машины продавать. А отказ хочу забрать, чтобы следов здесь не оставлять. Кто знает, может в Москве в центральное отделение Корпорации подам что-нибудь, так пусть хоть история чистая будет. Сейчас обмен информацией между отделениями прихрамывает – оборудование и программное обеспечение под санкциями.

Олег попрощался с бывшим коллегой, пожелав ему успехов в торговле бытовой техникой в столице, после чего инноваторы вернулись в Корпорацию, где предстояло завершить начатое.

Поиск необходимых окон в огромной лабиринте Корпорации поручили Крамольнику. Яша, как человек опытный, ориентировался в казённых учреждениях как рыба в воде, и очень скоро позвал коллег на четвёртый этаж. Окна здесь были пошире, ведь предполагалось, что в них должны передавать образцы, а нано-борщ был не у всех, некоторые граждане приносили с собой модели мотоциклов.

Приёмщица внушительных размеров, по-видимому, для того, чтобы ворочать те самые модели мотоциклов, ткнула пальцем в коробку с опытными экземплярами продукта «НАБОР-01»

- Это что? – спросила она. – Продукты? А где сертификат соответствия и заключение потребнадзора?

Крамольник, не моргнув глазом, бросился в атаку.