Из Америки. С любовью!

Из Америки. С любовью!

Пролог

Марк

Вспышки фотокамер уже настолько напрягают, что хочется свернуть весь этот эротический балаган, лишь бы уединиться в своем комфортабельном автомобиле и поскорее свалить отсюда.

На часах стрелка уже перевалила за полночь, а мы всё не можем освободить студию, не сделав тот «самый кадр», для разворота в модном глянцевом буклете офисной мебели.

Сара, приглашенная модель, из кожи вон лезет, но мой дружок, будто издевается над девушкой, заставляя принимать неестественные позы, а порой и очень вызывающие.

— Роб! — гаркаю на весь павильон. — Подойди! — тру переносицу, уже не соображая, что мы в итоге хотим получить от этой фотосессии: обложку для мужского журнала или всё же изображение мебельного интерьера, с участием живого объекта на нём.

— Друг, звал? — отлепляет сальный взгляд от задницы Сары, обтянутой кожаной юбкой. Как по мне дизайнеры дали маху. Кожаный черный диван, черная юбка, смуглая девушка. Не получается поймать фокус, акцентируя на самой главной детали. На диване.

— Роб Эванс, напомни, кто ты? — раздраженно бросаю свою коронную фразу среди нанятого персонала, как бы сомневаясь в своей заинтересованности ими для моего любимого детища. Быть рекламным магнатом не так уж и легко, владея в довесок заграничным филиалом.

— Лучший друг Марка Харрисона, — довольно улыбается придурок.

— Мозги, что в утреннее американо превратились, с чрезмерным содержанием сахара, надеясь проснуться с милашкой Сарой в одной кроватке? Или ты забыл, что являешься моим ведущим PR-агентом и находишься на работе?!

— Марк, дружище, — поджимает губы, виновато потупив взгляд. — Сейчас сделаем всё по феншую.

— Надеюсь, твой член будет у тебя в трусах, по-моему феншую, что прописан в твоем договоре, — накидываю пиджак на плечи. — Зайду в офис, там что-то в московском офисе произошло. С безопасником переговорю.

— Хорошо, босс, — бросаю на него строгий взгляд. Друг другом, но работа есть работа. Мой авторитет не должен быть подорван, когда на кону миллионная сделка. Роб сделает все, как надо, иначе бы он здесь не работал.

В офисе уже никого нет, и только мой безопасник, Люк, сидит на своем посту, просматривая короткометражные смешные ролики на одном из видеохостингов.

— Что там? — веки слипаются от усталости, но я упорно желаю узнать, что же такого случилось, раз потребовалось моё внимание.

— Девица спалила чайник, устроив стресс для пожарной системы. В итоге отключилась вся сетка компьютерной безопасности, — хмуро сдвигаю брови к переносице, не веря своим ушам.

— Мне, как Бэтмену, перелететь за океан, купить новый чайник, нажать секретную кнопку перезапуска всей системы, а после уволить зачинщика всего веселья? Или же уволить старого компаньона моей матери по гольфу, который думает, что я всемогущественен и способен своими заклинаниями решить все проблемы?! Люк, есть руководство, нанятое мной. Пусть, решают сами, что и как делать.

— Русский так на девочку наседал из-за этого. Она плакала, — жалостливо заглядывает в мои глаза.

— Дай посмотреть, — отодвигаю кресло вместе с ним, нажимая по клавишам. — Какая камера?

— Четвертая, — жму я, после его уточнения.

— Не работает? — перевожу взгляд на наручные часы, учитывая нашу разницу во времени. — Ну-ка, давай всё посмотрим.

Убедившись, что в московском офисе не было уже ни одной живой души, в то время, как их работодатель вовсю вкалывает за Океаном, чтобы они получали свои гонорары, решаю принять меры по внедрению самого себя, а заодно преподать важные уроки по выживанию в рабочих джунглях. Мои здешние сотрудники вкалывают, как ангелы в аду. Так почему их коллеги должны прохлаждаться и считать величайшим событием, которого я должен быть удостоен, сгоревший чайник?

— Роба в мой кабинет! — сухо изрекаю я, переполняясь бешенством от недосыпа.

— Марк… Он… — кхекает мужик, смущаясь. У этого человека не только любопытный нрав, но и острые на слух ушки. Во благо компании, так сказать.

— Пусть, вынет член из Сары, а заодно руки помоет, перед тем, как пройти ко мне. Проконтролируй, — рявкаю на весь этаж.

Позвонив своему секретарю, прошу заказать билеты в варварскую для себя страну, надеясь на чудо, что меня не съедят медведи, а в аэропорту не начнут кормить «борщом», заливая темно-бордовую бурду мне прямо в уши.

Может русским и не страшны суровые морозы, но один американец, уж точно перевернет их устоявшийся мир с ног на голову!

Глава 1

Лана

— Ох, мамочки, — подбираю с пола разбросанные бумаги для переговоров, виновато посматривая на свои ручные часы. — Сегодня меня точно уволят, — бурчу себе под нос, представляя эту ужасную картину в своей голове.

Из-за моего очередного опоздания – компания может лишиться ценнейшего сотрудника.

— А, если не уволят, то кадровик создаст тебе такие условия, что сама сбежишь, сверкая пятками, — Лиля, помощник моего босса, помогает мне собрать с пола последние листы.

— Спасибо, — строю ей измученную гримасу, прежде чем хлопнуть перед ее любопытным носом дверью.

Стук хлопка мгновенно заставляет перевести все заинтересованные взгляды в мою сторону.

Здесь собрался фактически весь наш «дружный» коллектив. Странно, что уборщицу, тетю Зою, не позвали. Она вносит непоправимый вклад в наше сплочение, пересказывая местные сплетни.

— О, Светлана Анатольевна, — делает на мне акцент Борис Юрьевич. — Вы-то нам и нужны.

— Распечатала, как вы и просили, — передаю стопку бумаг своему начальнику. — Там некоторые листы перепутались, но это не критично.

— А, что критично, Светлана Анатольевна? — вздергивает свою правую бровь, неприятно цокая языком. И под одобрительным взглядом своей жены, продолжает: — Опоздания на работу, что вошли в норму, злоупотребление хорошим отношением к своей персоне, частые пропуски по семейным обстоятельствам или это всё можно объединить одним термином? Расхолаживание в коллективе – дурной тон!

Отдернув пиджак вниз и зло прищурив глаза, у меня тоже много накопилось эпитетов к этой работе и его начальнику.

— В свидетели мне нашего кадровика! — в моей голове опять играет нечто победного гимна, но, судя по лицам за столом, надо мной звучит похоронный марш. — Не я ли задерживалась до рассвета, вбивая бессчетное количество цифр за Лилю, что ни сном ни духом не понимает во всем этом! Не я ли являюсь квалифицированным лингвистом, а на деле исполняю роль прислуги и это в международной компании?! Не я ли жертвую каждый день драгоценным временем, когда могу…

— Хватит! — зло рявкает, показывая жестом, чтобы я уже села. — Только по третьей причине ты останешься здесь! Жалость – это последнее о чем должен думать успешный предприниматель, Светлана Анатольевна. Надеюсь, вы, подумаете о своем поведении и одумаетесь.

Под сочувствующие взгляды коллег, тяжело вздыхаю, вспоминая, что сегодня планировала отпроситься на час раньше обычного. Только, вряд ли меня теперь отпустят.

— Коллеги, — окидывает своим взором каждого из присутствующих Борис Юрьевич. — У нас грядут перемены и скоро к нам пожалует сам Марк Харрис.

Сначала в кабинете воцаряется смертоносная тишина, что хочется прочистить уши, но потом все сменяется настоящим галдежом. Только семечек не хватает и кулька из газеты.

Наблюдая со стороны этот сюр, представляю порхание бабочек и райское пение птиц. На лице появляется блаженная улыбка, в надежде, что все это скоро закончится и я смогу дальше притворяться, что усердно работаю за просмотром мыльного сериала.

— Она в отключке? — обеспокоенно спрашивает сидящий рядом со мной Егор, начальник отдела по кибербезопасности. — Свет…

— Ммм… — измученно тяну, вспоминая на какой серии остановилась. Сьюзан переспала со своим бывшим мужем по дружбе, значит будет шестая серия… Отлично.

— Вот и чудненько, — вежливо улыбается Борис Юрьевич.

— Что «чудненько»? — встряхиваю головой я, прогоняя все мысли.

— Ты сказала «отлично». Если честно у меня груз с плеч свалился да и выглядишь ты презентабельно, — ошарашенно всматриваюсь в лица коллег. Все ржут, кроме меня.

— Я вспоминала на какой серии сериала остановилась, а тут вы со своим «чудненько». Может переиграем до моего «отлично»?

Неестественно широко улыбаюсь, представляя вместо злого багрового лица босса Зака Эфрона, из «Спасателей Малибу». Какой он там красавчик. Глаз не отвести.

Но на меня смотрит не он, а я окончательно вырыла себе яму, в которую сама лягу и начну себя закапывать.

— Ладно… Куда ехать? Что распечатать? Или на худой конец забрать вашего той терьера из собачьего салона красоты? — прыскаю со смеха. Это нервное.

— Марк Харрис прилетает послезавтра в Москву. Нужно встретить. Показать компанию. Рассказать, что мы тут в носу не ковыряем, пока он зарабатывает свои миллионы за океаном. Создай видимость… Уж ты в этом лучшая, — громко закрыв черную папку с бумагами, он, словно вынес мне приговор.

— Вроде, не сложно.

Потупив взгляд, решаю все же внемлить каждое после его слово, а то мало ли с чем ещё соглашусь.

Как вспомню один пикантный момент прямо здесь, в этом кабинете, пропускаю громкий смешок. Едрить колотить… Опять я в центре внимания.

— Извините, больше не повторится, — нацепив на лицо важную деловую маску, погружаюсь в бесконечные отчеты и бла бла бла…

Каждый хочет выпендриться за счёт другого, ну, а мне просто хочется женского счастья. Эх, извини, Сьюзан, будешь продолжать охмурять Майка без меня и моих дельных советов перед монитором.

Когда все заканчивается, выхожу из кабинета, понуро опустив голову. Сдался мне этот американец по мою русскую душу.

Дай-ка, хоть посмотрю чьим языковым поводырем мне быть.

Включаю компьютер и набираю в поисковой строке «Марк Харрис» и чуть не падаю со своего старенького, затертого до дыр серого кресла.

Матерь Божья… Кажется запахло жареным.

Глава 2

— Это моя настоящая американская мечта, — из розового бутона Лили, вырывается удовлетворенное хмыканье. — Сразу видно, что он обходит стороной все фастфудные забегаловки, что натыканы там на каждом углу.

— Ты была в Америке? — мои брови вопросительно взлетают вверх, а глаза плавно перемещаются с «заграничных достопримечательностей» на пускающую слюни помощницу начальника.

— Пока нет, но какие мои годы, — на выдохе произносит она, облизывая через экран моего монитора изображение Марка с фотосессии из журнала Men’s Health. — Все мы помним про Золушку и ее сексуального принца.

— В сказке был прекрасный принц, без малейшего намека на эротический подтекст, — ухмыльнувшись, обвожу взглядом жаждущую подробностей женскую часть нашего коллектива.

— Ещё скажи ты не рада, что будешь находиться бок о бок с красавцем целых полтора часа в одной машине, пока едите к нам в офис? — зло пыхтит мне на ухо Леночка из бухгалтерии. — У тебя есть существенные привилегии. Так нечестно!

— Вот-вот, — вторит ей Кристина из PR-отдела. — Я тоже знаю английский!

— [1] I'll be happy to take you with me*, — мои губы расплываются в саркастической улыбке, триумфально выдержав ее гневный взгляд. — Боюсь, фраз «My name's Kristina» и «I want you» будет недостаточно и весьма неубедительно для плотоядной зубастой акулы, вроде него, — хихикаю, раздражая ее еще больше.

— Ха-ха, раньше мне вполне хватало базовых знаний языка для общения с иностранцами, — цокает она языком, отодвигая меня вместе с креслом в сторону, занимая центральное место за моим рабочим столом.

— Кристин, подвинься! Я ещё не видела! — шипит разъяренной кошкой Изольда Станиславовна, специалист по компьютерному обеспечению. — Ах, какой образчик мужественной красоты. Вот скинуть бы мне десять лет паспортного возраста… Ух, дала бы всем вам фору!

От удивления Кристина аж громко присвистнула, чем вызвала у Изольды Станиславовны надменный взгляд и сурово поджатые губы.

— Деточка, да за мной мужики в очередь выстраивались в свое время, чтобы я снизошла до них и приняла приглашение сходить с избранным на свидание, — поднимает указательный палец вверх.

— И было это лет тридцать назад, — Леночка язвительно указывает ей на несоответствие временного интервала между ее возрастом и навеянными молодостью воспоминаниями.

— Мне всего лишь сорок пять, — поправляет массивную черную оправу на переносице. — И все мне говорят, что я выгляжу намного моложе.

— А не в том ли году мы праздновали ваш юбилей? Кажется, вам исполнилось тогда пятьдесят лет, — подаёт голос Варвара, наш штатный фотограф.

Изольда Станиславовна демонстративно разворачивается и идёт в сторону своего кабинета, бросив на нас обидчивый взгляд.

— Девоньки, ей богу, будто мужика впервые увидели и не знаете, что скрывается у него в трусах, — заливисто смеется тетя Зоя, намывая полы новой шваброй. — Нет никакой интриги. Все у них одинаково.

— Тёть Зой, а вы сами хоть одним глазочком взгляните, — Кристина поворачивает к ней монитор, где Марк вальяжно растянулся в полный рост на светлом диване, делая вид, что читает газету.

— Вы бы не глаза свои ясные и прекрасные пучили сюда, а делом занимались. Баба должна думать наперед, иметь цель. А у вас хиханьки, да хаханьки, — приставляет швабру к стене и снимает перчатки. — Курятник тут завели, а ну кыш! — шикает на всех, в том числе и на меня.

— Тёть Зой, а как надо? — пищит Варвара.

— С широкой душой и кротким нравом. У него и местных хищниц хватает, — деланно закатывает глаза. — Нужно действовать от обратного. Чего у него нет, то нужно дать да сполна. Вот и будет у него сравнение в пользу славянских корней. Чем мы славимся? Правильно, готовкой. Борщок, котлетки, селедочку под шубкой… Ммм.

— Кажется, мне нужно перестать выписывать журналы по мужской психологии, — смеется Кристина.

— В очередь ко мне будите выстраиваться за ценным советом, а я вам не помогу, — погрозив нам кулаком, снова берется за свой нелегкий труд.

— Свет, а ты чего молчишь?

Лена разворачивается ко мне лицом, складывая руки перед собой. На меня все смотрят. А я молчу, не зная, что вообще можно сказать в подобной ситуации.

— Краси-и-ивый, — измученно тяну. — Мне больше нравятся блондины, — делаю ещё одну попытку, чтобы от меня отвязались, но не выходит. — Девочки, мне, правда, все равно, как он выглядит и какие имеет планы по внедрению своей американской филейной части на нашей территории. Есть приказ начальника – вы сами все слышали.

— Ладно-ладно, мы верим. Все равно, у такой, как ты нет ни единого шанса, — Кристина, цокая каблуками по напольному покрытию, останавливается около двери начальника. — Без обид.

Эта выдра уворачивается от моего бумажного комка, что я ей зашвырнула за ее бесхребетный язык.

Скалится. Точно выдра. Комкаю еще листик, и он летит ей прямо в голову, когда она открывает дверь и собирается переступить порог.

Кристина оборачивается и показывает мне язык. Ууу… Как это по-взрослому.

— Что вы здесь устроили? Светлана! — в коридор высовывается лицо Бориса Юрьевича, а затем выплывает его тело. — Мне нужны объяснения!

— Работаем, Борис Юрьевич, не покладая рук, — снисходительно улыбаюсь, не поднимая на него глаз. Рассмеюсь, ведь.

— Я вижу, как вы работаете, — качает головой. — Постыдились бы!

— А мы что? Мы ничего. Большого босса надо знать в лицо, — сдерживаю рвущийся хохот, аж давление в грудной клетке нарастает.

— Разбежались по своим углам! — гаркает на нас. Варвара с Леной обмякают и по стеночке ползут к своим кабинетам. — Света, кофе. Поживее!

Тяжело вздохнув, разворачиваю обратно к себе монитор. Закрываю картинку.

— Если и есть шанс осадить эту крепость, то только у тебя.

— Тёть Зой, это просто шутки, не более, — иду к кофеварке, перебирая в памяти все важные задания на сегодня.

— Везучая и смелая. И в огонь и в воду… За такой он сам будет бегать, — все потешается она надо мной.

— Тогда это точно не про меня, — взяв в руки чашку, добавляю в кофе сахар и молоко. Ставлю на поднос.

— Впору сказки тебе перечитать, чтобы начать в себя верить.

Толкнув дверь в кабинет начальника, выполняю то, что от меня требуется, а, именно, делать свою работу.

Марк Харрис – и есть моя работа, одно из поручений.

[1] «I'll be happy to take you with me», — я с удовольствием возьму тебя с собой.

Глава 3

— Светка, работу так всю свою проспишь, — вырывает из сладкого томительного сна знакомый голос. — Вроде, ты где-то должна быть через два часа.

Последние ниточки нереального, поистине счастливого момента, растворяются, возвращая меня обратно в собственную постель.

Открыв один глаз, вижу свою Тому, соседку по съемной квартире с бигудями на голове и в пушистом халате, значит она уже принимала душ. Значит, что я… Опять опаздываю!

Откинув край одеяла, подрываюсь на ноги и, подобно урагану, несусь в ванную комнату.

— Не благодари! — несется мне в спину громкий заливистый смех соседки. — Главное, чтобы не уволили, а то нам скоро за квартиру платить.

— Не уволят, — высовываюсь из ванны с зубной щеткой у себя во рту. — Я успею.

— Ну-ну, — цокает языком она. — Скоро на нашей земле высадится умопомрачительный красавчик, а ты останешься у разбитого корыта, потому что допоздна дочитывала очередную слезливую книжонку!

Захлопнув дверь, наскоро принимаю душ, а вот об тщательной укладке волос придётся забыть, да и обойтись лишь румянами и гигиенической помадой.

Рисовать ровные стрелки на верхнем веке, как выстрелить себе в голову. Эффект тот же.

— М-да… Спортивный костюм? — Тома выплёвывает чай, ошалело блуждая по моим ногам, затянутым в лосины, а потом резко вскидывает взгляд на мои волосы, перетянутые розовой резинкой. — Пожалуй, я воздержусь от комментариев и постараюсь подыскать вторую работу, как можно скорее.

— Мне нужно добежать до метро, а потом еще совершить пересадку. Борис Юрьевич распорядился машину подать сразу в аэропорт. О моём удобстве речи не шло, — выхватив из ее рук чашку, жадно делаю несколько глотков холодного чая с имбирём. — Взяла вещи с собой. Переоденусь наскоро в туалете, — тараторю я, закидывая в рот конфету. Клубничное желе… Ммм.

— Твоими молитвами, дорогая, — искоса смотря на меня, она тяжело вздыхает.

Надев кроссовки и подхватив большой пакет с одеждой, выбегаю из дома.

Многим бы показалось странным, что я делаю, но не мне. Я не могу облажаться.

Приходится идти на сверхновые задачи для своей мозговой деятельности.

Прибыв на место, с ошеломляющим ужасом всматриваюсь в табло прилёта.

Чёрт… Чёрт… Чёрт… Самолёт Харрисона приземлился, как двадцать минут назад.

Найдя туалет, скидываю с себя спортивную одежду, попутно набирая номер водителя лимузина. Блузка неприятно прилипает к телу, а капельки пота скатываются вдоль позвоночника. Вытираю пот со лба футболкой. Какая жара… Фу-х. Нужно встретить и не опозориться. Табличка. Вот она.

Корявым почерком вывожу его инициалы, прямо на ходу, не смотря по сторонам.

Ба-х! Из рук всё падает. Боже… Меня уволят! Какая я неудачница!

А все проклятые романчики с их идеальными главными героями в мужском лице и глупыми обольстительными ланеподобными барышнями. Это не оправдание! На глаза предательски выступают слёзы. Как же грустно!

В ноздри проникает приятный терпкий парфюм, и чужие руки уже во всю с пола поднимают мои многочисленные вещи. Стыдно-то как!

— Простите, — горестно шепчу, чуть ли не всхлипывая. — Я такая невнимательная, — боюсь даже взгляд поднять на потерпевшего от своей неуклюжести.

— Всё в порядке, — звучит насмешливый бархатистый тон, как урчание тигрёнка только на американский манер. Стоп! Какие кошки, Света?! — Хорошая встряска – залог движения. Кажется, именно вы должны встречать меня.

Медленно скользя взглядом от глянцевых носов дорогих мужских туфель до волевого подбородка, маниакально боюсь преодолеть еще пару сантиметров, чтобы встретиться с ним глазами.

— Вы сделали ошибку. Моя фамилия пишется с двумя «r», — делает справедливое замечание он.

— Простите, — пищу как мышка я, густо покраснев. — Этому нет оправдания, — стараюсь вспомнить правильное произношение и мало-мальски вложить в свою интонацию искренние извинения.

Марк Харрис выглядит задумчиво, когда рассматривает моё лицо. Но, когда его взгляд соскальзывает вниз в район моего декольте, нагло улыбается.

— Я не специально! — вырываю из его рук табличку, прикрывая дары мать-природы.

Надевая блузку, я забыла про один существенный момент. Бюстгальтер. У меня же всё видно…

— Марк! — окликает его «соотечественник». — Девушку я не нашёл.

— Зато, я нашел, — продолжает улыбаться он. — Жаль, что тебе не оказали такого же радушного приема.

Щёки снова вспыхивают алым румянцем, пока из ступора меня не выводит телефонный звонок.Это водитель.

— Прошу за мной, господа, — выдавливаю из себя вежливую улыбку я, жестом приглашая на выход.

— Выход в другой стороне, — уже вовсю хохочет Марк. Его смех подхватывает «компаньон», «друг», «родственник»?

— Извините, — бурчу себе под нос, понимая, что можно прощаться с выходным пособием и хорошей рекомендацией перед увольнением.

Глава 4

— Что-то медведей я здесь не вижу, — задумчиво тянет Марк Харрис, выглядывая через окно лимузина. — Ни одного лохматого в обнимку с расписным инструментом, лишь белокочанная капуста по соседству, — издав хриплый смешок, вновь смотрит на меня.

— Какая капуста? — поднимаю взгляд с бумаг, которые снова все перепутала, а теперь спешно раскладываю по порядку, соблюдая нумерацию листов. — Вы хотите перекусить? — сведя колени вместе, кладу на них «сборник сочинений» по проделанной работе за последний год дочерней компанией американца, чтобы организовать незапланированный перекус.

Пирожки с капустой? Салат с капустой? Борщ… ? Боже… Как же тяжело поддерживать разговор, когда даже мысли у каждого из нас имеют обратное силовое поле в силу разницы менталитетов.

— Лана, — ухмыляется его PR-агент, Роб Эванс. — Вероятно, наш биг босс имел в виду ваш внешний вид, — судорожно схватив распахнутым ртом прохладный воздух, забываю и про пирожки и про устав компании, где я работаю. «Ещё пока работаю».

— Светлана, — снисходительно улыбнувшись, поправляю Роба я. — У нас принято обращаться по имени и отчеству, — последнее слово я произношу на своём родном языке.

— «Отчество»? — переводит вопросительный взгляд на Марка он. — Это даже выговорить невозможно, — ещё раз пытается повторить, но ничего у него не получается.

— Думаю, так славяне пытаются нас запутать, используя дополнительное обращение к себе с целью «заговор-р-рить зубы», — Марк ослепительно улыбается, рассматривая мою футболку, надетую поверх той самой блузки.

— Вы говорите по-русски? — обращаюсь к нему с толикой удивления я.

— Ммм… Нет, — расстёгивает ворот рубашки, обнажая маленький кусочек загорелой кожи груди. — Но не прочь взять пару языковых уроков у здешних представительниц прекрасного пола.

— Марк, зачем тебе поиски, когда перед тобой сидит лингвист с мягким произношением «the… »? — переходит на хохот Роб, толкая Марка в плечо рукой. Сразу заметила за ними, что их связывают не только рабочие отношения, но и весьма тёплые дружеские. — Пластичный звук, третий уровень упругости, да и по безопасности тебе больше подходит, чем в этих джунглях приключения ловить на свой загорелый американский зад, — это он про мой «язык» или произношение в целом? Никогда не слышала в лингвистике о такой сравнительной характеристике для языковой мышцы. Может это чёрный американский юмор и мне его не понять?

— Извините за мой внешний вид, — обращаюсь к мужчинам я. — Знаю, что выгляжу неподобающе, напоминая вам известный всем овощ, используемый здесь в качестве афоризма, — деловито заключаю я.

— А мне нравится. Сохраняется некая интрига, — цокает языком Роб. — Если здесь все такие, то, наверное, задержусь здесь, — опять издаёт смешок и снова толкает Марка. На это раз локтём в бок. — Я давно не был в отпуске, Марк. Светлана, — с третьей попытки выговаривает он моё имя. — У вас же трудовое законодательство намного мягче здесь, где нет штрафных санкций за трусы, надетые позавчера?

— А у вас за это карают штрафами? — подаюсь вперёд, не сводя глаз с наглой ухмылки PR-агента янков. — У нас их вообще не носят, — хихикнув, занимаю прежнее положение, принимаясь снова складывать листы, согласно их номеркам внизу. Пусть, и мой юмор оценит.

И вот, когда я дохожу до первого листа, то нахожу ещё один листок, исписанный корявым почерком здешнего столичного «маленького босса»: «Светлана, ниже прилагаю полный перечень вопросов, которые ты должна задать… ». И двадцать пунктов истинных деловых вопросов, составленных по указке обожаемой жены-кадровика. Все они касаются штатного расписания, комплекции кадров, финансовой составляющей по закупке бытового инвентаря.