Смерти не бывать

«Неплохо поработали некоторые офицерские тайные организации в большевицком тылу, - рассуждал далее Охотин. – Уже летом семнадцатого Николай Евгеньевич Марков создаёт в Петрограде подпольную монархическую организацию «Великая единая Россия». Изначальная цель её - спасение Царской Семьи. Они стремятся привлечь германские войска и немецких военнопленных к новому государственному перевороту. Переговоры с доверенным лицом немецкого генерала Гинденбурга ведёт лично Марков, но немцы выдвигают кабальные требования и договоренность не достигается61. С осени, воспользовавшись прикрытием Совета Союза казачьих войск, в Петрограде действует организация во главе с командиром Лейб-гвардии Измайловского полка полковником Веденяпиным, состоявшая из офицеров полка, кавалерии, Дикой дивизии и технических войск – то есть, наименее разложившихся. Многих воспитанников артиллерийских училищ и Морского корпуса сумели переправить на Дон. Монархическая организация, ушедшего в подполье Пуришкевича62, «Русское Собрание» занималась тем же. Да только рыльце у Вас в пуху, господин-говорун Пуришкевич: уж слишком Вы, монархист с позволения сказать, увлеклись россказнями врагов Самодержца о Распутине. Рады были принять отречение «слабовольного» монарха, «негодного политика», бывшего на порядок более мудрым во внешней политике, чем Вы, сударь. Что Вы вообще в ней смыслите? Из-за подобного Вам окружения и запутался Самодержец в политике внутренней... Куда достойнее Вас решительные капитан Зинкевич с подпоручиком Ушаковым, военврачом Некрасовым и вольноопределяющимся Мартьяновым, которые создали в самой столице, под носом у Чека «Петроградский союз георгиевских кавалеров». Да только смелые его руководители вскоре были арестованы. Вскоре была разгромлена и вербовочная «Организация борьбы с большевиками и отправки войск Каледину» полковника Ланского и поручика Орла. Вместе с ними арестовали семнадцать славных офицеров! Все сгинули в застенках Чека. Возникли и «Союз реальной помощи», «Чёрная точка», «Белый Крест», «Всё для Родины». Гвардейские полковники Хомутов с Кушелевским, измайловцом, пойманы и, наверное, уже в ином мире. Такие смельчаки пытались ещё раз поднять восстание в окрестностях Питера, но сил не хватало. Не было денег, оружия. Но средний обыватель отнюдь не стремится поддерживать какие-либо начинания более ответственных, честных и храбрых. «Белый Крест» оказался живучее других и конспиративнее. Он действовал как благотворительное учреждение и умудрялся перебрасывать Алексееву маленькие группы офицеров под видом инвалидов или раненых. Упоминали и некую вербовочную организацию графини Ланской и несколько мелких групп генералов Суворова и Геруа. Была и монархическая организация германофильского толка генералов Довгирда и фон Дрейера. Да только выдали её большевикам германские же дипломаты... Чистой политики более в природе не бывает – одна грязь. Но больше всего меня привлекает Московская организация присяжного поверенного Полянского, предпринявшая попытку освобождения Царской семьи. Но данных у нас о их деятельности явно недостаточно. Они забросили в Сибирь отряд в тридцать человек, в их числе - с десяток офицеров Сумского гусарского полка во главе с ротмистром Михаилом Лопухиным. Большинство из этих офицеров погибли. Был среди них и некий гвардеец Лермонтов. Лопухин был расстрелян, вернувшись в Москву. До обидного мало известно об этом деле. Создаётся ошибочное представление, что не предпринято ни единого шага по спасению Государя. Вот и генерал-лейтенант лейб-гвардии Конного полка, начальник канцелярии министерства Императорского Двора Мосолов, как я слышал, пытался что-то предпринять63. Вот где мне подобало бы находиться, а не штаны здесь протирать! Штабная работа нужна, но не лежит к ней моя душа. Заставляют, мол, у тебя полицейский опыт... С другой стороны, выполняю свой долг там, где большая часть офицеров не имеет опыта. А хотелось бы примкнуть к Северной армии во Пскове. Хочется надеяться, что её возглавит сам генерал Келлер. И давний знакомый Спиридович64 служит у графа. Куда более привлекательная фигура, чем наш «Царь Антон»65. Германия намерена поддержать монархическое движение. Во всяком случае, честная часть её офицерства66. От Великобритании и ожидать нечего. Там уже и не монархия вовсе.

Радоваться надо, что успел честно пройти Ледяной поход, а потом занялся контрразведкой. Прибывших после Кубанских походов офицеров, начальство встречает холодно, а ежели узнает, что новичок – монархист, или имел несчастье прослужить хоть день на Украине при гетмане - то и враждебно. Что поделать, если в управлении армией засилье кадетов и эсеров. Над прибывающими генералами чинится подлинное следствие специальной комиссии. Потом требуется ещё персональное согласие главкома на приём в Добрармию. Заметно пристрастное отношение Деникина и его начальника штаба к, служившим при царском режиме в Отдельном корпусе жандармов, в полиции, да и в других ведомствах. Если их и принимают на службу, то на незначительные посты. То есть, мне следует благодарить Бога, что Корнилов успел меня сюда поставить, и, что деникинцы не ведают о моих истинных убеждениях. Сейчас в Совдепии действует, по нашим сведениям, один единственный «Всероссийский монархический союз». Может быть ещё жив и «Тактический Центр» князя Владимира Трубецкого, пытавшего освободить Царя. Но забрасывать завербованных на юг становится всё сложнее67. Всего в Москве действовало не менее двенадцати вербовочных организаций. Совсем недавно разгромлены «Сокольническая боевая организация», «Орден романовцев68» и в Вологде – вербовочный пункт для Северной армии – «Организация британо-славянских легионов». В марте Корнилов послал полковника артиллерии Перхурова для формирования добровольческих отрядов для борьбы с большевиками в Москве и Центральной России. Полковник становится начальником штаба тайной офицерской организации в Москве, входившей в состав «Союза защиты Родины и свободы», возглавляемый Савинковым. Сильный союз «Наша Родина», действующий в ряде городов Украины, мог бы забрасывать к нам на юг людей гораздо проще и быстрее. Но они упорно пополняли Южную армию, которая так себя и не реализовала, в отличие от Добровольческой... При этом Южная армия мне гораздо ближе по своему монархическому духу69…

Увы, с восстаниями на территориях, порабощенных большевиками, явно вышла одна сплошная неудача. Лучше бы их жертвы были заброшены к нам, или на Волгу. Взять Ярославское восстание. Что можно ожидать от замаравшего свои руки до локтей в крови, старого бомбиста Савинкова? Сначала он напакостил Корнилову вместе с Керенским, потом он едет к нему же, чтобы примкнуть к добровольцам. Савинков70 берёт на себя подготовку офицерского подполья в тридцати четырёх центральных городах сразу! Были и «Союз фронтовиков», «Союз офицеров». Полковник Перхуров и кадет генерал Рычков становятся верными помощниками террориста номер один... Впрочем, теперь не до щепетильности. Вместе с «Национальным центром» Кривошеина было объединено до пяти тысяч человек. Среди них были и монархисты. Но тут начинается: Савинков не желает их принимать в Союз! Отвергает наиболее верных и преданных России в принципе! В разношёрстных организациях преобладают социал-демократы плехановского толка, эсеры, меньшевики, бывшие террористы разных мастей. Намеревались савинковцы и Троцкого с Лениным пристрелить, на что сумели получить немало средств от французов. Уж тут-то Савинкову опыта не занимать! Но с нынешней властью так легко, как раньше, не выходит. Долго скрывался Борис Викторович в Москве в квартире литератора Дикгоф-Деренталя, где коротал вечера в пространных беседах с женой Деренталя о верности идеалам, мужской дружбе и свободе женщин располагать собой. Позже проскальзывало в словах Савинкова о некоем любовном треугольнике. Его непомерное честолюбие и самолюбие включали и успех у женщин в качестве неотъемлемой части звания «великого террориста». Московское подполье провалено. Идут репрессии. Но решительности Савинкову с Перхуровым не занимать и, в отличие от многих других подпольщиков, они начинают восстание, несмотря на его непродуманность и неподготовленность. К тому же, они сильно надеялись на наступление англичан с французами на Вологду и Вятку. Савинков с Перхуровым отправляются в Ярославль, а полковника Бредиса посылают в Рыбинск. Сотня офицеров «Ярославского отряда Северной Добровольческой армии» захватывает арсенал города, что становится сигналом к боевым действиям. Восставших поддерживает городская милиция, которая формировалась ещё до Октября, сотня военных из Ярославского округа, автоброневой дивизион поручика Супонина из двадцатипяти офицеров и двух пушечных бронеавтомобилей «Путилов-Гарфорд», а также около сотни добровольцев - кадеты, учащиеся Демидовского юридического лицея и гимназисты. Позже подходят две сотни крестьян из села Диево-Городищево, собравшиеся по звону набата и отслужившие молебен «о даровании победы над безбожной властью» решением волостного схода. Но защищать Ярославль остаются лишь пятьдесят крестьян, остальные получают оружие и идут назад в деревню. Сражается уже около полутора тысяч офицеров и почти шесть тысяч добровольцев. «Перст истории указал на наш город, и нужно верить, что Бог спасет нашу Родину в тяжелую настоящую годину! - с пафосом воззвал Перхуров к горожанам, но тут же заладил, как теперь Деникин - Да здравствует Всенародно-законно-избранное учредительное собрание!» Кого вдохновит такая ахинея? Разве что бюрократа. Уместно вспомнить слова Маркова Второго, который сказал ещё думским либералам: «Народ пойдёт или с правыми, или с левыми, но с вами... народ никогда не пойдет, ибо вы ничего общего с народом не имеете». Вспыхнувшие восстания в Ярославле, Рыбинске и Муроме провалились71. Красные бонзы знали кого посылать разрушать древний город, кто надёжнее будет добивать остатки гимназистов без всяких эмоций: были брошены Московский интернациональный батальон из австрийцев, латышский корпус72, польский революционный полк, венгерские части. Какой глупостью было создание огромных латышских частей, которые горазды были оклеветать офицеров-немцев! Не зря левый думец Гольдман так старался осуществить идею их создания в жизнь... А генерал Курлов прозорливо уверял, что такие формирования опасны. Большевики предъявили ультиматум и передали его по радио: «жители должны выйти из города, а иначе будет открыт самый беспощадный, ураганный артиллерийский огонь из тяжёлых орудий, а также химическими снарядами». Ответа не последовало. Ярославль превращён латышской артиллерией в груду развалин73, большинство защитников захваченного центра города погибает74. Четыреста тридцать офицеров сдаются представителю германской миссии лейтенанту Балку, который заверяет сдававшихся: его комиссия занимает «позицию вооружённого нейтралитета», никто из них не будет выдан красным. Но все офицеры выданы большевикам и расстреляны, ибо они против Брестского мира и не могут найти поддержки у немцев! Полковник Перхуров с несколькими десятками офицеров прорывается на катере за Волгу к Толгскому монастырю. Они пытаются вооружить и поднять местных крестьян. Мужики берут винтовки и попросту прячут оружие на чёрный день. Перхурову приходится уходить, чтобы примкнуть к Народной армии Комуча.

Савинков тоже бежит в эсеровский Комуч, который относится к нему с подозрением. Наглый эсер не унывает и бросается в ряды каппелевцев. Возможно, что это был его театральный жест в истерическом порыве от потерянности? Никто уже не узнает. Представляю себе радость монархиста Каппеля! Уж кто-кто, а Владимир Оскарович к нему симпатии не испытывает. А каппелевцы обожают своего командира... Примечательно, что никто уже и не вспоминает, кем был этот террорист, убийца-Савинков в мирные времена. Его осуждают за предательство Корниловского «мятежа», но не более. Позже Савинков уломал Авксентьева отправить его в Париж с особой миссией и отправился туда через Владивосток с супругами Деренталь. Скатертью дорога: чем меньше эсеров останется здесь, тем лучше для нашего Белого дела. И не подумал бы я становиться под знамёна Савинкова в Ярославле. Эсер испортит всё дело на корню. Когда же в Новочеркасск явился Керенский, генерал Каледин его не пожелал принять, обозвав «шельмой». К прискорбию, современные иуды не хотят следовать примеру своего предшественника Искариота. Они не удавятся, но напротив, чувствуют себя героями.

Надеюсь, что с Каппелем сейчас и трое младших брата-Охотиных, а может и старший тоже. Знаю лишь, что все трое подались на Волгу... Братья мои долго колебались: оставить ли семьи в Москве, или рискнуть перебираться на юг вместе? Выбор их затягивался. Я мог хорошо понять своих братьев, но для себя решил: срочно на юг, и с семьёй! Отправляться всем вместе было бы рискованно, и мы решили уезжать поочередно. Конечно, Охотины дотянули до того, что договорились податься не на юг, куда стало пробираться опаснее и дольше, а на Волгу, где уже вспыхнул второй очаг сопротивления большевизму75. В это время я уже был в Новочеркасске. Да, в те дни железнодорожные полотна повсюду были усеяны трупами офицеров, обывателей и даже женщин. Расправлялись куда быстрее, чем при суде Линча. Россия одичала больше Дикого запада за какой-то год! На вокзалах часто буйствовали рев-комитеты, стрелявшие в пьяном виде нередко в вагоны - в назидание «буржуям». Иной раз, озверелая толпа бросалась в вагоны в поисках офицеров.

А каков этот Ленин! Очень ловкий шаг: объявить партию социал-демократов большевиков партией коммунистов, а советскую власть коммунистической. Тем самым Ленин поглощает все анархо-коммунистические группы и парализует их пропаганду, ибо левее коммунистов идти некуда. Анархические группы как политические организации неуклонно деградируют и исчезают. Но, если бы год назад кто-то из большевиков заикнулся о коммунизме, Ленин его объявил бы чуть ли не ренегатом. Опасность слева была обезврежена, а справа осталось разгромить своего самого страшного врага - эсеров76 и кадетов, которые год назад были ещё очень сильны. Из-за провокационного убийства левыми эсерами немецкого посла Мирбаха пострадало немало невинных77. Масштаб большевистских репрессий возрос. Несколько позже, насколько мне известно, левые эсеры хотели устроить убийство Царской семьи, поскольку как бы направили свой террор на всех немцев, а кем же в их глазах была Александра Фёдоровна? Дочери её, следовательно - одновременно и русские царевны, и германские принцессы. Так что, для меня эти эсеры ничем не лучше большевиков. Британские службы пытались проработать вопрос о предполагаемой эвакуации латышских частей из России в Латвию. Моему давнему «знакомцу» Сиднею Рейли надлежало подкупить латышей. Новый германский посол Рицлер, скорее всего, со своей стороны, пытался сделать тоже самое, но для противоположной цели, поскольку только большевики были за Похабный мир. После этого распустили коллегию ВЧК, назначив новым председателем Петерса. Чека стала полностью коммунистической. И далеко не один Рейли был послан со шпионскими целями нашими «союзниками». И некий литератор Сомерсет Моэм прибыл к нам в семнадцатом году78. Не говоря, о подозрительной деятельности некоего Гувера79.

На Украине недавно казался привлекательным союз «Наша Родина» герцога Лейхтенбергского, начавший формировать Южную армию. Монархисты, несколько наивно, увидели в ней надежду на возрождение самодержавия. Тем паче, что командующим её пророчили тогда самого неотразимого кавалерийского генерала - графа Келлера. Краснов очень надеялся, что она прикроет северные рубежи Дона, а немцы усматривали в ней противовес Добровольческой армии, преданной Антанте. Помимо Южной армии, под немецким покровительством формировались и Астраханский с Саратовским корпуса. В качестве командующего намечался Первая шашка Империи - граф Келлер, который начинал создавать свою Псковскую армию. Загорелся было я туда податься от здешнего засилья республиканцев, да оказалось, что Южная армия – дитя мертворождённое... Но и сам Фёдор Артурович похоже, что ошибался: в ответ на просьбу вербовщиков не отговаривать офицеров от поступления в Добровольческую Армию, граф заявил: «Нет, буду отговаривать! Пусть подождут, когда наступит время провозгласить Царя, тогда мы все вступим!80» Не то сейчас время, чтобы идти на принцип без компромисса. Граф Келлер писал Алексееву, чтобы тот публично покаялся и придал своей армии монархическую направленность. Недолго под Витебском и Псковом русские монархисты во главе с самими Треповым, Марковым Вторым смогли добиться германской поддержки для создаваемой ими Северной армии. В командующие хотели пригласить либо генерала Гурко, либо Юденича, либо Келлера. Называли и Хан-Нахичеванского, тоже готового постоять за Престол, как и неустрашимый Келлер. Слышал, правда, что писал послание, с готовностью поддержать отрекающегося Государя, вовсе не сам генерал Нахичеванский, а его подчинённый барон Александр Винекен81. Более суровым в суждении оказался Монархический союз «Наша Родина», действовавший в Киеве летом недолго. Во главе его встал боевой флотский капитан, прославившимся в 1916 году при Трапезунде, герцог Лейхтенбергский. О Добровольческой армии он заявил: «Самой армии не трогать, а при случае похваливать, но зато всемерно, всеми способами травить и дискредитировать руководителей армии. Для России и дела её спасения опасны не большевики, а Добровольческая армия, пока во главе её стоит Алексеев...» Руководители Южной армии заявляли, что в Добровольческой армии должна быть произведена чистка, поскольку в составе её командования имеются лица, противостоящие по существу провозглашению монархического принципа, например, генерал Романовский. Этого генерала при Деникине упорно сравнивали с «социалистом» генералом Борисовым, бывшем в Ставке при генерале Алексееве до Февраля. Разницу находили они лишь в том, что Борисов был «немыт и нечистоплотен», а Романовский82 лощён в лучших офицерских традициях. Атаман Краснов добавлял, что «в Добрармии имеется раскол: с одной стороны - ярые монархисты дроздовцы, с другой – последовательные деникинцы».

В ходе формирования Добровольческой армии в неё вливались, в основном, не дворяне с буржуазией, а государственно настроенная «служилая» интеллигенция. Это объясняет во многом желание её руководителей подчеркнуть демократизм армии. Даже Корнилов демонстративно заявлял: «Я – республиканец», хотя частенько оговаривался, что «с удовольствием перевешал бы всех этих Тучковых и Милюковых». Лавр Георгиевич колебался, в силу своего происхождения, помноженного на вражью пропаганду с самых верхов идущую, которая оболгала Царя. До боли хочется верить, что этот храбрый офицер не отвернулся от покинутого Государя, подобно многим, а только прикрывался республиканскими лозунгами. Полученный в Японскую чин полковника, давал сыну сибирского казака права потомственного дворянства. Но и это не могло легко обратить его в твёрдые сторонники самодержавия. Деникин, скорее всего, республиканец по убеждению всё твердит об Учредительном, словно это панацея для больной России. Наследственность матери-полячки сказывается в нём. Один вред был нам от владения половиной Польши целых два столетия... Приходится молчать, коль нами руководит не совсем тот человек, которого бы хотелось видеть во главе Белого движения. Выражение «завоевания революции» пошло от Керенского, но его с упоением повторяют наши вожди, как Корнилов и Деникин. Но выбора нет и пусть лучше заправляет щепетильный в вопросах чести Деникин, лишь бы не такие, как в насквозь эсеровком Комуче. Похоже, что из высшего офицерства при Корнилове, лишь один Марков – сторонник самодержавия. Сергей Леонидович не мог себе представить Отечество республикой, когда наступит мир... Марков относился к тому сорту былых кадровых офицеров, что воспринимали свою службу в армии на особый рыцарский, средневеково-акмеистский лад, а также на лад былинно-русский и, подобно казакам, ощущал себя, наверное, «лицарством Христовым». Когда последний, уцелевший из триумверата, Алексеев выдвинул Антона Ивановича Деникина на место Корнилова, офицерская молодёжь оказалась недовольной, требуя своего любимца Маркова. Тогда Сергей Леонидович обратился к своим подчинённым: «Армию принял генерал Деникин. Бояться за её судьбу не приходится. Этому человеку я верю больше, чем самому себе!» В нашей армии, оказывается, возникла тайная монархическая организация83... Ещё незадолго до своей смерти Алексеев стал склоняться к конституционной монархии и поговаривать, что лозунг Учредительного собрания армия выставила лишь в силу необходимости. Но Деникин продолжает считать неприкрытый монархизм гибельным для Добрармии84.

Добровольческая армия, возникшая из Алексеевской организации, имевшей изначально около семисот человек, превратилась в многотысячную армию. Прибывший, к тогда ещё горстке «добровольцев», Лавр Георгиевич потребовал полной власти над создающейся армией и заявил, что в противном случае он уйдёт воевать в Сибирь. Стало очевидным, что, если не будет Корнилова, армия развалится, но, если отделится Алексеев, неизбежен раскол и ослабление. Офицеры требовали от своих лидеров компромисса. Наконец, вмешался уравновешенный Деникин, который предложил золотую середину: военная власть переходит к Корнилову, гражданская и внешние сношения - к Алексееву, а всё, связанное с Донским казачеством - к Каледину. Так, во главе Донского гражданского совета стал «триумвират»: Алексеев, Корнилов и Каледин. Триумвирату был придан Гражданский совет, куда вошли весьма левые фигуры - Трубецкой, Струве, Милюков, Савинков. И Родзянко к добровольцам приблудился. Такой состав Донского совета вызвал недоумение среди достойных офицеров: что за абсурд, ведь они – предатели!? Самым одиозным стал близкий сподвижник Керенского великий террорист. У многих офицеров чесались руки, как и у меня, при одном упоминании о Савинкове. Я с удовольствием бы вызвал его на дуэль! На него была устроена охота с нехитрой целью убить зазнавшегося эсера, оскорблявшего своим присутствием Белую армию. Поэтому вскоре Савинков удрал в Москву и Ярославль. Но господин Милюков мне куда омерзительнее беспринципного, но храбреца Савинкова. Этот скользкий тип заявил в Думе, в напряжённый момент войны: «Что это – глупость, или предательство?», положив начало политической травле Царской семьи, умело обыгрывая имя Распутина, немецкую кровь Императрицы. Рвался к власти, Иуда. Недавно, находясь в занятом немцами Киеве, тот же Милюков настаивал на том, что следует «убедить немцев занять Москву и Петербург». Мразь! Большинство, тех же кадетов, такое отвергли. Рассказывали, что кадет князь Оболенский спросил Милюкова: «Неужели Вы думаете, что можно создать прочную русскую государственность на силе вражеских штыков? Народ вам этого не простит...». Циничный политикан ответил: «Бывают исторические моменты, когда с народом не приходится считаться...» Что ещё ждать от всей этой либеральной шушеры? Недавно Милюков признал ошибочной свою пронемецкую позицию и приветствовал интервенцию государств Антанты... Когда такие, как господин Милюков становятся автором декларации Добровольческой армии, определяя её цели и принципы, реакцию лучшей части офицерства можно себе предположить! Такие, как Дроздовский, готовы плюнуть в его сторону. Добровольческой армии предписывалось «стоять на страже гражданской свободы, в условиях которой хозяин земли русской, её народ, выявит через посредство свободного избранного Учредительного собрания державную волю свою». Так, по-иезуитско-республикански, выражена задача Белого движения с начала его возникновения! Абсурд! Восстановлением самодержавия тут не пахнет! Большинство крестьян ещё не испорчено и могло бы встать на защиту самодержавия. Обещание им большевицкого «царства справедливости» тоже может их увлечь, но уж никак не проникнется простой народ труднопроизносимым словосочетанием «Учредительное собрание»! Такие дурацкие слова народ не заманят, господа-словоблуды! Думается, что будь Каледин выше Алексеева по рангу, он бы погнал с Дона Милюкова и компанию. Право, каким местом - головой или седалищем думает наше начальство, которое терпит эту поганую свору в качестве политического сотрудника, если не руководства? Не тёмный наш, пока ещё, народ во всём этом аду виновен, а безответственные горлопаны из Думы! Набоков, выступая в Думе где-то в шестом году, клеймил правительство как убийц! Милашка Милюков высказывался в том смысле, что террористическая деятельность «логична», при сложившихся обстоятельствах, когда террористы являлись лишь невинными жертвами тирании и беззакония, идущего сверху! Кадет Пустошкин сравнил бомбистов с Христом: «Вспомните, что Христос тоже признан был преступником и предан позорной смертной казни на кресте. Прошли года, и этот преступник - Христос - завоевал весь мир и стал образцом добродетели. Отношение к политическим преступникам является подобным же актом насилия власти по отношению к людям, не выносящим строя!» Деникинский ОСВАГ85 находится в руках тех же конституционалистов и прочего сброда самых разных политических воззрений. И хорошо ещё, если не скрытых социалистов86. Монархистам там голоса не дают. От того ОСВАГ и работает слабее большевистской пропаганды. Никакой духовно-просветительной работы! Нет до сих пор агитации на территории, занятой красными в то время, как они засылают своих агитаторов по всей России. Служба в ОСВАГе даёт кусок хлеба представителям творческих профессий и избавляет их от мобилизации...