Соболь. Слово офицера

Тишина. И только море дышит рассветом. Да где-то вдалеке чайки подают редкие и еще сонные голоса.

А потом я чувствую его ладонь на своей талии. Медленно, почти невесомо, она скользит по ткани джинсов к заднему карману. Замираю. Его ладонь – горячая, даже через плотную ткань. Касается моего бедра, чуть задерживается, и я слышу, как моё дыхание сбивается.

Соболь не отводит темного взгляда.

Вытаскивает мой телефон, берёт меня за руку – мои пальцы дрожат, но он не обращает внимания – и прикладывает мой указательный палец к экрану. Разблокирует. Ошалело пытаюсь понять, что сейчас происходит.

С моим телефоном. Со мной

Молча вбивает свой номер в мою адресную книгу и делает дозвон. В машине раздаётся глухой рингтон его смартфона.

Снова – глаза в глаза. Смотрит на меня, не отводит взгляд.

– Если тот, кто это сделал, ещё хоть раз просто попытается приблизиться к тебе – сразу набирай меня. Не теряй времени.

Возвращает телефон.

Читаю в адресной книге его имя.

Влад Соболев.

Где-то над лесом, со стороны лабораторного корпуса – нарастающий, тяжёлый рокот. Вертолёт. Знаю этот звук с детства, но сейчас все слишком резко поменялось.

Соболь переводит взгляд вверх, туда, где за макушками кленов угадывается крыша лабораторного корпуса и вертолетная площадка. Смотрит недолго. И снова – на меня.

– Аля, уходи в домик. Я найду тебя.

Разворачиваюсь и бегу, даже не попрощавшись. Галька под ногами – острая, холодная, я чувствую её босыми ступнями, но не останавливаюсь.

Влетаю на дощатую террасу маленькой дежурки и только уже у двери, на мгновение замираю. Оборачиваюсь.

Соболь опирается плечом на открытую дверцу «Гелендвагена». Футболка уже на нём – та самая, белая, что я запомнила той ночью. Значит, надел её мгновенно, пока я бежала.

Не знаю, чья тут еще охотничья тропа, но одного ночного охотника я точно повстречала.

Перед тем, как скрыться за дверью, стараюсь запомнить его таким. Хищно–уверенным, нереально красивым. Его руки, подхватившие меня и не давшие упасть горячие ладони на моей талии. И тот момент, когда он вытаскивал телефон из моего кармана.

Он прикасался ко мне, и я Зажмуриваюсь и резко распахиваю глаза, прочь отгоняя сладостное и капельку стыдное наваждение.

Соболь смотрит наверх.

Глава 4. Моя добыча

АЛЯ

Вертолет. Несложно прикинуть один к одному, чтоб понять, кто именно сейчас прилетел на этом вертолете.

Тимур Рашидов. На вертушке, которую ему подарил моей отец незадолго до того несчастного случая на злополучной охоте. Или что там на самом деле случилось

Боюсь дышать слишком громко, хотя понимаю – затаиться не получится. Рашидов четко дал понять в ночном сообщении, что его терпение на исходе. И он идет за мной. Ну вот, пришел. Вернее, прилетел.

Осторожно подкрадываюсь к окну и гляжу на Соболя. Не пойму его реакций, смотрит на вертушку. Затем впрыгивает в свой «Гелик», резко стартует и мчится к лабораторному корпусу. Так, что-то я уже совсем запуталась. И явно упускаю что-то важное

Что он имел ввиду, когда говорил об охотничьей тропе и об опасностях? И кто он вообще такой? Ну кроме того, что служит в спецназе вместе с Марсом, и по рассказам Лии – его близкий друг.

Пытаюсь собрать мысли в кучу, но получается паршиво. Рашидов уже здесь. Сколько времени до того момента, как он войдет в мою дежурку? Пять минут, тридцать, сорок?

Сколько бы ни было, ничего они не решат. Как и мой побег. С такими ресурсами, он влегкую вычислит меня. Через день, неделю или месяц. А может и через год, который я проведу в страхе и однажды расслаблюсь, потеряю бдительность

– Аля, – влетает в дежурку мой ураганчик и начинает быстро складывать мои вещи в сумку, – живо собирайся, мы уезжаем.

Вздрагиваю и вместо быстрого сбора, ошалело таращусь на подругу.

Либо я просто сплю, либо я проснулась, но – в дурдоме.

– Ли, стой. Куда? У нас смена.

Лия не слышит, забрасывает мой ноутбук в рюкзак и деловито оглядывается.

– Так, зарядка где? Аль, не стой как вкопанная, времени мало. Марс уже ждет.

– Кто? В смысле? Кого ждет?

– Нас, – сердито шипит Лия, – срочно выдвигаемся. Я сама знаю не больше твоего, но с ним лучше не спорить. Он уже ждет, давай быстро.

Ничего не понимаю, но чувствую, что это как–то связано с прилетом Рашидова и странным почти приказом Соболя скрыться в домике. Марс – его друг это же может быть связано?

– Аль, не тяни время. Марс просто так суету наводить не будет. Он четко сказал, забрать тебя. Фактически, он за тобой приехал. Я ничего сама не понимаю, но вопросы задавать бесполезно. Если им надо, они всегда уходят от нужного ответа.

Отмечаю, как Лия сказала «они».

Значит, Соболь в теме. И к панике сейчас примешивается что-то странное непривычно приятное. И впервые за очень долгое время мне хочется ощутить, каково это – не бояться.

Но я боюсь.

И схватив сумку, вылетаю вслед за Лией. Едва успеваю дрожащими руками нацепить навесной замок на дверь дежурки.

– Нет, – хватает меня за руку Лия, разворачивая в сторону посадки – Марс ждет возле запасного выезда. Там сейчас нет охраны. Нам туда.

Замираю перед густым подлеском. Н-не-е-т, мне нельзя в лес. Однажды уже завезли и потом я помню, как выбиралась. Нельзя.

– Аля, – шипит Лия, – бегом. Марс ждет там, не у центральных ворот.

Заглотнув побольше воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, я скрываюсь вместе с Лией в кустах. Ветер шуршит папоротниковой листвой, я напряженно вслушиваюсь в каждый шорох. И глохну от шумного топота. Нас точно услышат.

Тропинка есть, ведет прямо к техническому выезду – ворота видно. Но почему там? На ходу прикидываю разные варианты, и все они упираются в приезд Рашидова и в действия Соболя.

Вот в это отчаянно хочется верить. Даже больше, чем в купальскую магию. Хочу верить в то, что и мне полагается маленький кусочек счастья. Просто так – не заслужить, а получить.

Толкаем небольшую калитку из панцирной сетки. Ч-чё-ёрт, как же скрипит. Палимся и даже не скрываем.

Первой добегаю до внедорожника Марса и залетаю на заднее сиденье. Лия врезаясь мне в спину, наваливается на меня и кубарем влетает в салон.

Внедорожник резко стартует и развернувшись в пыли грунтовой дороги, быстро уходит в сторону перевала. Совсем не туда, где выезд в город.

Зыркаю на Лию. Притихла и молча покусывает губы, но вопросов не задает. А вот это уже пугает. Но еще больше становится не по себе, когда в зеркале заднего вида я ловлю взгляд Марса.

Едва заметным движением глаз, он словно запрещает Лии задавать вопросы. Быстро гляжу на нее и она кивает. Мне не показалось, между ними диалог. Который я точно не должна понять. И уже не шестым, а всеми доступными мне чувствами, я четко ощущаю – вся эта срочная эвакуация связана только со мной.

И приездом Рашидова.

Нервно вцепляюсь пальцами в рюкзак с ноутбуком и пледом. Тонкая брезентовая ткань сейчас – мое заземление. Улыбаюсь, вспоминая, как Лия в панике бросала в рюкзак мои вещи, на ходу сворачивая плед.

– Это Соболь, да? – несмотря на панику, мой голос сейчас даже звучит уверенней, чем я ожидала.

Молчаливая ухмылка в зеркале заднего вида.

Вот и ответ.

Устраивает. Более чем.

Снова бросаю взгляд на Лию. Хмурится, молчит и грустно отворачивается к боковому стеклу. Марс замечает ее маневр и в глазах мелькает что-то жесткое, нечитаемое. Что между ними происходит вообще. Она готова слушать его с полуслова, но не разговаривает с ним.

Да и он

Ладно, разузнаю по приезду. Кстати

– А куда мы едем?

– К Лии, – коротко бросает Марс, напряженно вглядываясь в зеркало заднего вида. Так, словно ждет хвоста.

Ясно, что ничего не ясно. Кроме того, что за этим стоит Соболь.

Смотрю на свое отражение в стекле – и тут же отворачиваюсь. Слишком откровенная и довольная улыбка всё ещё на губах, и я боюсь, что Марс заметит. Он и так подмечает больше, чем нужно. Отчаянно пытаюсь выбросить из головы нахальный блеск серых глаз Влада Соболева.

И не могу.

Не хочу.

Добираемся до города объездным путем, въезжаем в запруженный авто и вечно скованный пробками, центральный район.

Выходим из машины и Марс так же быстро стартует, срываясь в места. Даже не попрощавшись с Лией. Явно ведь в ссоре. Но тем более пугающей выглядит ситуация. Если даже несмотря на такую размолвку, моя подруга готова безоговорочно слушать своего мужчину.

Интересно, что они оба сейчас от меня скрывают.

Почему-то становится капельку спокойней, как только за нами захлопывается входная дверь. Лия идет на кухню и сразу включает кофемашину.

– Ну вот, – озадаченно бросает подруга, – ты там что-то говорила про «тридцать три богатыря»? Это хорошо, что твой Соболь не поднял на уши всю группу. А то б с утра пораньше маски–шоу штурмовали дельфинарий Савина.

– Чего это – сразу мой Соболь

Щеки заливает краской, но приятно, черт возьми. Хотя никакой он не мой. Но в ушах все еще сладко отдается фраза про «моего».

Лия с деловым видом инспектирует холодильник и достает сыр, ветчину и зелень. Следом на кухонном столе появляется упаковка тостерного хлеба.

– Горячий кофе и горячие бутерброды – лучшее средство, чтоб быстренько продрать глаза, – с преувеличенной бодростью объявляет Лия и тихонько добавляет, – если горячие мужики нашли себе очередную горячую точку.

Помогаю Ли нарезать ветчину и красиво разложить зелень сверху сырных ломтиков. И ловлю себя на мысли, что мне интересно что бы я приготовила Соболю на завтрак.

– Ай, – резко отдергиваю палец и тащу его в рот, зализывая ранку.

Замечталась и тут же получила ответку. Мечты вообще созданы только для того, чтоб сбивать с толку.

– Так, теперь не отвертишься, рассказывай, – заговорщицки требует Лия, отправляя бутерброды в гриль, – что у вас там с Соболем приключилось за это время?

– Да ничего, просто поговорили ни о чем

– Ага, – весело подхватывает Лия, – а спустя час он развертывает спасательную операцию, стоит только твоему Рашидову приземлиться на крыше савинского центра? Думаешь, я поверю? Алька, я ж тебя как облупленную знаю.

– Вот тогда и поймешь, что ничего не было.

Ли фыркает и не мигая, впивается в меня насмешливым взглядом.

– Та-а-ак, значит все еще серьезней чем я думала? Ну ты хотя бы себе уже не ври, у тебя ж на лице все написано. Влюблена по уши.

– Ничего не влюблена, – смущенно бормочу я, – и вообще, бутерброды сейчас подгорят.

Ли не отрывает от меня сомневающегося взгляда и переключает гриль на умеренный режим прогрева. Больше не задает вопросов. Но мне надо, прямо жизненно необходимо поделиться с ней. Иначе, я сойду с ума.

– Я не знаю, что это, – говорю тихо, почти шёпотом, – просто смотрю на него и не могу себя понять. Я ведь не знаю его. Совсем. Это ведь глупо?

Ли молча пожимает плечами, но не пытается отшутиться или снова закидывать меня вопросами. В целом, диагноз ясен. Острая влюбленность. Надеюсь, не перерастет в хроническую форму.

– Что ты о нем знаешь, может Марс рассказывал?

Подруга усмехается так, словно ждала моего вопроса. Ну и в целом, конечно глупо отпираться. Соболь мне очень понравился. Так не должно быть, это же неправильно и так сладко.

– Так, что-то рассказывал У Соболя чутье легендарное, характер скверный, но боевой опыт все перевешивает. Разведка, сама понимаешь Только что из Африки, не знаю откуда Но недавно получил ранение. Сейчас в звании капитана, недавно получил майора, но за что-то снова сняли.

Жадно впитываю информацию.

– Опять о нем замечталась?

– Перестань

– Ладно-ладно, не смущайся. Отвечу на главный твой вопрос, пока ты не лопнешь от любопытства. Не женат.

– А я и не спрашивала.

– Ну да. И не краснела.

Новость обнадеживающая.

– Не женат. Но мы это поправим, – воодушевленно продолжает Лия, – главное, путь свободен.

Одновременно позвякивает кофеварка и гриль. Ароматный кофе льется в две кружки, пока мы вытаскиваем румяные и сочные бутерброды из гриля. И только вгрызаясь в большущий бутер, осознаю насколько зверски я голодна.

И дико слипаются глаза, хочется спать. Я ведь спала всего несколько часов. Неудивительно.

– Аль, что у тебя с Рашидовым? Почему Савину все не расскажешь? Ну хоть сейчас-то объяснить можешь?

Ли, как всегда, наступает без объявления войны.

Вот только знала бы я, что сейчас ответить подруге? И как объяснить, что в свои девятнадцать, я до чертей устала ловить осколки чужих гранат.

– Я не верю в то, что мой отец погиб на охоте в результате несчастного случая.

Признание вырывается помимо моей воли. Хочу верить, что в отличие от Савина, моя подруга не посчитает все это наивными домыслами. Впрочем, не хочу грешить на Савина. Он и так делает для меня все, что может.

– То есть – осторожно интересуется Ли.

Собираюсь мыслями. Самой бы еще понять, что не так Но что-то упрямо не дает мне покоя во всей этой истории.

– Ли, можешь считать это профессиональной деформацией, еще до получения диплома. Но я уверена, что гибель отца подстроили. И за ней стоит Рашидов. Ну или его люди. Слишком много совпадений и слишком удобно все сложилось.

Подруга распахивает глаза и откладывает надкусанный бутерброд. Пододвигает ко мне одну из кружек с кофе.

– Поясни.

– А нечего пока пояснять. Савин знает о моих подозрениях, все–таки знает меня с пеленок, друг семьи. Служили вместе с отцом, давно еще. Он тоже считает, что я накрутила себя. Но хотя бы не отрицает мое право докопаться до правды. Поэтому и помогает.

Лия молчит. Потом тихо, осторожно добавляет.

– А ты сама веришь в то, что это – просто профессиональный интерес?

– Не знаю, чувствую что здесь явно неладно, но пока доказать не могу. Савин не верит, но он подключил все связи и я могу работать в архиве со всеми документами по его делу. Сама понимаешь, чего ему это стоило. Он считает, что мне это только на пользу в будущем. Если я не передумаю и дальше заниматься судебной лингвистикой.

Лия невесело усмехается.

– Так. И что ты ищешь в тех документах?

Неуверенно пожимаю плечами.

– Да все, что угодно. Любое несоответствие. Маркеры лжи в письменной форме. Если обман есть, он вскроется.

Лия молча хмурится, но вопросов больше не задает. Только придвигает мне очередной румяный бутерброд, с сочной сырной корочкой.

Надкусываю его и понимаю, что засну прямо сейчас. Вот прямо на кухне, за обеденным столом.

– Ли, а можно у тебя поспать пару часиков. Глаза слипаются, я до дома не доеду, усну в автобусе.

Лия сонно кивает и сама явно готова уснуть, хотя проспала большую часть ночного дежурства.

– Да хоть живи тут, я только рада буду.

На миг задумываюсь.

– Нет, – улыбаюсь, – мне только поспать пару часиков. И надо ехать в архив. Савин переслал вчера скан пропуска. И номера дел. Сама понимаешь, нельзя упустить возможность.

Ли помогает мне разложить маленький угловой диванчик в гостинной и через десять минут я сворачиваюсь клубочком, укутанная с головой в плюшевый плед. Есть пара часов, чтоб выспаться.

Тащу с собой телефон и открываю мессенджер.

Отчего-то сейчас мне все равно, что там может быть сообщение от Рашидова.

Среди списка контактов я ищу Соболя.

И нахожу.

Соболь – офлайн. Беззвучно шевелю губами, повторяя его номер телефона. Зазубриваю и пытаюсь запомнить.

Дыхание перехватывает от того, что рядом со значком контакта загорается зеленый огонек и через пару секунд появляется фотография.

Добавил только что?

Сердце больно прыгает и описывает экстремальный кульбит и я боюсь поверить в то, что Соболь добавил фото только что, для меня. Конечно, это не так Но помечтать-то я могу?

Скачиваю его фото к себе в телефон. Затаив дыхание, рассматриваю и прячу в секретной папке с паролем, словно драгоценную и запретную добычу.

Мою добычу.

И совершенно убаюканно–счастливая, стремительно проваливаюсь в расслабляющее, сонное марево.

Сжимая в ладони телефон с его фотографией.

Глава 5. Разведка боем

СОБОЛЬ

Знакомый звук заставляет насторожиться. Вертушка на подлете, уже четко в нашем направлении и совсем близко – в паре километров. Дистанция стремительно сокращается. Идет на снижение, но как–то странно.

Сразу видно – пилот не из учебки. В Африке таких криворуких быстро отсеивали.

Или списывали "двухсотыми".

Мельком смотрю на Алю, девочка резко меняется, сжимается и затравленно покусывает нижнюю губу. Впивается взглядом в вертолет на горизонте, со стороны горного хребта.

Такой взгляд я видел много раз, в горячих точках. Жертвы насилия смотрят именно так, это не описать словами, но ошибиться нельзя.

И сейчас Аля смотрит в сторону звука именно таким, безжизненным взглядом. Инстинктивно хочется заслонить ее собой, закрыть.

Действовать быстро.

Разберемся уже потом.

– Аля, уходи в домик, – даю ей приказ, – я найду тебя.

Не дожидаясь повторной команды, Аля мчится в свой домик и останавливается только на веранде. Быстро натягиваю футболку и решаю пока оставаться на позициях.

Интересное место.

Белов явно знает больше, чем сказал, отправляя меня сюда. Он не просто «просил выяснить». Генерал что-то знает – и не говорит, не открывает карт. Хочет сверить информацию. Ладно, не первый раз, когда мне приходится собирать факты по крупицам.

Савин – отдельная песня.

Слишком открытый, слишком приветливый для мужика с его боевым опытом. Улыбается, пожимает руку, но взгляд – цепкий, холодный, профессиональный. Он заговаривает мозги – мастерски, как учили на старших курсах. Видел такое сотню раз.

И сам так делал.

Ладно, прорвёмся.

Занавеска в окне Алиного домика колышется. Она там. Смотрит. Хотя я четко сказал уйти – она всё равно наблюдает. Девочка совсем не умеет прятаться.

Губы против воли плывут в улыбке. И кто же ты, моя маленькая шпионка?

Алина? Алёна? Алла? Может, Алевтина?

Делаю засечку в мыслях – сразу, как вернусь домой, надо прошерстить базы данных. Узнаю всё. Хотя есть вариант проще – спросить у Марса. Если Аля – подруга Лии, он должен знать. Или хотя бы знать, где искать.

Вертолет подлетает и я на миг забываю обо всем. Пялюсь на этот цирк в небе и пытаюсь сообразить, что за мудак управляет вертушкой. Машину болтает в воздухе, из стороны в сторону. Резко рвет то вверх, то вниз.

Трусит, как алкаша в судорогах.

И там сейчас тот, кого боится моя Аля?

Моя? Да, моя Аля.

Занавеска в ее окне все так же тихонько шевелится. Ладно, с этой милой шпионкой разберемся позже. Сначала, глянуть на того мудака, который ее прессует.

На всякий случай срочно сбрасываю Марсу координаты волонтерской базы с просьбой забрать Алю и Лию. Пусть увозит, потом будем разбираться. Забрать девчонок как угодно, но не через главный вход.

Не хочется пока откровенно светиться.

Артем поймет, методы работы у нас примерно одинаковые.

Но задание Белова теперь становится еще интересней. Что скрывает генерал? Каким догадкам он хочет получить подтверждение?

Вертушка, рванув в сторону и болтнувшись в воздухе, грузно заваливается на площадку на крыше лабораторного корпуса. И следом в ворота въезжает машина Савина. Вернулся, значит.

Вопросы по вертолетной площадке тоже множатся. Зачем она здесь?

Устраивать дельфинам полеты над Черным морем?

Рывком распахиваю дверь, «Гелендваген» взрывается с полуоборота, и я вылетаю с гальки, даже не дав мотору прогреться. Останавливаюсь в тени дуба, глушу мотор, наблюдаю за крышей, где затихла вертушка.

Бестолочь, пилотировавшая ее, уже явно внутри здания.

Лабораторный корпус – стильная хайтек-игрушка на берегу моря. Солнечные панели на крыше, система климат-контроля, лабораторное оборудование последнего поколения – Савин не скупится.

Красивая картинка для грантов и отчётов.

Дельфины – легальное прикрытие. Как и весь «волонтёрский центр» с примыкающим к нему, недавно купленным заброшенным лагерем. Огромная территория на первой береговой линии.

Слишком всё дорого, слишком технологично для простого благотворительного проекта. Здесь пахнет большими деньгами.

И Аля... она в этом всём не случайно. Та вертушка, что прилетела, её затравленный взгляд, следы от пальцев на плече – всё завязано в один узел. Девочка явно знает больше, чем говорит.

Или не может сказать.

Значит, придется понять, что за ниточка тянется от Савина к этой девочке.

Работаем, боец.

Пока не буду уверен, что Марс забрал Алю, уезжать отсюда рано.

Иду к главному входу, прикладываю спецпропуск к считывателю. Дверь открывается бесшумно, как в хорошем фильме. Внутри – стерильный коридор, пахнет озоном и чистящими средствами. Идеальный порядок. Слишком идеальный.

Нутром безошибочно чую подвох. Что-то здесь не так. Не понять сразу, где противник. Запах, звук, воздух – всё правильное, да только тишина – как перед боем.

Подхожу к кабинету Савина – дверь приоткрыта. Голоса. Один, глухой и уверенный – Савина, второй – низкий, с характерным азиатским акцентом. Память сразу взрывается иссушающим, пустынным зноем кызылкумских песков, палящим солнцем и вечной жаждой.

– Альбина у себя? Я к ней, – произносит боров, и голос у него масляный, вкрадчивый и жесткий.

Видал таких.

Эти не спрашивают. Берут, в безнаказанной убежденности, что все вокруг принадлежит только им.

Альбина. Значит, Аля.

Внутри всё закипает. Эта тварь собирается к ней, прямо сейчас, пока я здесь. Секунда – и я принимаю решение.

Разведка боем.

Лучшая тактика.

Делаю шаг в кабинет, не спрашивая разрешения.

– Следующий полет будет последним, – говорю ровно, глядя на савинского гостя в упор.

Разворачиваю служебное удостоверение, ровно на несколько секунд – чтоб боров успел вчитаться, кто перед ним. Заодно, хочу оценить, насколько тот борзый.

Тишина повисает в кабинете. Савин медленно переводит взгляд с меня на гостя. Восточный гость молчит, но его глаза сужаются, становятся щёлочками. Оценивает меня. Просчитывает.

Телефон в руке вибрирует. Короткое, сухое сообщение от Марса.

«Девочек забрал».

Отлично. Теперь руки развязаны. Можно действовать спокойней.

Боров вскакивает с кресла, но Савин его останавливает коротким, заземляющим жестом. А вот это уже интересно. Сейчас он больше не пытается играть добряка–филантропа.

– Спокойно, Тимур,– бросает команду бесцветным голосом и его гость нехотя останавливается, все еще не сводя с меня пристального взгляда, – это Влад Соболев и он головой отвечает за безопасность всего, что тут происходит. Неофициально.

Правила меняются, значит.

Уже головойотвечаю...

– Влад, – обращается ко мне Савин, – поясни. Это мой деловой партнер, Тимур Рашидов. И в моем кабинете не принято бросаться такими словами.

Пожимаю плечами. Отступать теперь нельзя.

– Кто управлял вертушкой?

Рашидов надменно вскидывает брови, презрительно кривит губы.

– Я. Есть проблемы, капитан?

У меня нет. А вот ты скоро узнаешь лично, что такое настоящие проблемы.

– Никаких проблем, кроме того, что небо для тебя – приговор, отсроченный на время. При таких навыках пилотирования добром не кончится.

Савин напрягается. Хмурится, но молчит. Но я успеваю мельком уловить едва заметную ухмылку. Интересное кино.

Как это использовать – разберемся по ходу пьесы.

– Объяснись, – одышливо цедит Рашидов.

Стараюсь держать нейтрально-равнодушный вид. Не для Рашидова, но скорее чтоб не спалиться перед Савиным. Он мне не нравится особенно.

– Скажи, что у тебя в летной книжке написано?

Рашидов напрягается. Савин, впрочем, тоже.

– Порядок у меня там, – огрызается боров.

Политкорректность к чертям. Интересно, как скоро этот разговор дойдет до генерала? Ладно, не в первый раз.

– Там – может и порядок, а вот навыки – в заднице.

Снова ухмылка Савина и острое бешенство в глазах Рашидова. Но пока тому не скомандовали «фас», цепная зверушка бесится молча. Рашидов открывает рот, но я не даю ему вставить и слова.

– Здесь перепады давления, – продолжаю спокойно, будто читаю лекцию нерадивому курсанту, – горные хребты рядом, море – с другой стороны. Если машину бросит вниз на полсотни метров на такой высоте, ты не выйдешь из пике. Ты утонешь в море, Рашидов. Или моментально сгоришь в горах, если повезёт. Если не повезёт – будешь сидеть в кабине и ждать, пока она превратится в груду горящего металла. А когда винт срежет верхушки сосен – и ты даже не поймёшь, как выбраться из застрявшей машины. Опять же, если не успеешь разбиться. И мы даже еще не разбирали навыки десантирования.