Запретный плод монстра

Запретный плод монстра

Глава 1. Цена предательства. Алессандро

Тишина. Густая, почти осязаемая, она обволакивала чужую квартиру, пропитанную запахом женских духов - что-то лёгкое, цветочное, с ноткой ванили. Запах невинности. Ирония судьбы, учитывая, чья это дочь. Я стоял у огромного панорамного окна, глядя на ночной город, раскинувшийся внизу дрожащим ковром огней. Отражение в стекле показывало мне высокого мужчину в простом черном кашемировом свитере и темных брюках. Сегодня я не хотел власти костюма. Сегодня я был охотником, а не бизнесменом.

Мои люди проверили все. Квартира была чиста. Никаких ловушек, никакой охраны. Старый лис Росси действительно верил, что спрятал свою драгоценность в этом уютном гнездышке на окраине города, подальше от его грязных дел. Он просчитался. Он всегда недооценивал меня. И именно поэтому его бездыханное тело сейчас остывает на полу его собственного кабинета, а я стою здесь, в квартире его единственной дочери. Кьяры.

Я медленно провел пальцами по корешку книги, оставленной на подоконнике. Сборник стихов. Легкая, почти невесомая книжица. Внутри - засохший цветок. Такая предсказуемая сентиментальность. Всё в этой квартире кричало о её хозяйке: светлые тона, мягкий плед, небрежно брошенный на диван, фотографии в тонких рамках на стенах. На одной из них она смеялась, запрокинув голову. Длинные темно-русые волосы разметались по плечам. Большие светлые глаза сияли счастьем. В тот момент она еще не знала, что такое настоящий страх. Скоро узнает.

Холодная ярость, мой вечный спутник, шевельнулась внутри. Росси отнял у меня брата. Он думал, что это сойдет ему с рук. Он оставил кровавый долг, и я пришел его забрать. Не деньгами. Не властью. Я заберу то, что было ему дороже всего.

Щелчок замка в прихожей прозвучал оглушительно громко в этой сонной тишине. Я не обернулся, продолжая смотреть на город. Я слышал каждый её шаг. Как она поставила на пол легкие пакеты с продуктами. Как сняла туфли, и её шаги стали почти беззвучными. Как она тихонько напевала себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. Она вошла в гостиную, и её песня оборвалась на полуслове. Я почувствовал, как воздух за её спиной застыл от ужаса.

- Кто вы? - ее голос дрогнул, но в нем слышались стальные нотки. Дочь своего отца, как ни крути.

Я медленно обернулся. Она стояла в нескольких метрах от меня, в простом бежевом пальто, распахнутом на белоснежной блузке. В одной руке - ключи, в другой - сумочка, которую она сжимала так, что побелели костяшки пальцев. Её глаза, серые, как штормовое небо, расширились от шока и страха, но в их глубине уже разгорался огонь непокорности. Она была именно такой, как на фотографиях, и даже лучше. Нежная, хрупкая, но с упрямо вздернутым подбородком.

- Алессандро Де Стефано, — произнес я ровным, лишенным эмоций голосом, наблюдая, как с её лица отхлынула кровь. Она знала это имя. О, да. Ее отец наверняка рассказывал ей сказки про монстра, который хочет разрушить их идеальный мир.

- Что... что вы здесь делаете? Убирайтесь! Я вызову полицию! - она сделала шаг назад, нащупывая в кармане телефон.

Я усмехнулся, и эта усмешка, должно быть, выглядела жутко.

- Не утруждайся, Кьяра. Полиция сегодня очень занята. Расследует несчастный случай в особняке твоего отца.

Ее лицо исказилось. Губы задрожали.

- Что вы имеете в виду? Что с отцом?

Я сделал шаг ей навстречу, наслаждаясь тем, как она вздрогнула и вжалась в стену. Я остановился так близко, что мог чувствовать тепло её тела и тот самый ванильный аромат.

- Твой отец совершил последнюю, роковую ошибку, - я говорил тихо, почти интимно, впиваясь взглядом в её испуганные глаза. - Он думал, что я не найду его главное сокровище. Но я здесь, Кьяра.

- Нет... - прошептала она, качая головой. Слёзы заблестели на её ресницах. - Вы лжете...

- Я никогда не лгу, - я протянул руку и коснулся её щеки тыльной стороной ладони. Её кожа была как шелк, но холодной, как лед. Она отшатнулась, словно от огня, и в её глазах вспыхнула чистая ненависть. Вот. Вот то, что я хотел увидеть. Не слезы. Не страх. Ненависть. С ней можно работать. - Твоего отца больше нет. А все его долги перешли к тебе.

- У меня нет денег! Я ничего вам не должна! - выкрикнула она, и её голос сорвался.

- Ты - плата за его долги, - я грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. - С этой минуты ты принадлежишь мне. Твоя жизнь, твоё тело, твоя воля — всё моё. Ты поняла?

Она молчала, лишь прожигала меня яростным взглядом. Её губы плотно сжались в упрямой линии.

- Я не разрешал молчать, когда задаю вопрос, - я усилил нажим, и она тихо застонала от боли. - Ты. Поняла?

- Да... - выдавила она сквозь зубы.

- Хорошая девочка, - я отпустил её, и она отвернулась, тяжело дыша. - У тебя десять минут, чтобы собрать вещи. Только самое необходимое.

- Я никуда с вами не пойду!

Я окинул её холодным взглядом.

- Это не просьба. Два моих человека ждут за дверью. Мы можем пойти по-хорошему, и ты сама соберешь свою легкую сумку. Или мы можем пойти по-плохому, и они вынесут тебя отсюда в том, в чем ты сейчас стоишь. Выбор за тобой. Но учти, во втором случае твои красивые вещи останутся здесь гнить вместе с твоей прошлой жизнью.

Она смотрела на меня несколько долгих секунд, её грудь вздымалась от сдерживаемых рыданий. Затем она развернулась и молча пошла в спальню. Я последовал за ней, не давая ей ни секунды уединения. Она открыла шкаф и начала вытаскивать вещи, бросая их на кровать. Лёгкое шелковое платье, пара джинсов, несколько свитеров. Её руки дрожали, но она двигалась быстро, с какой-то отчаянной решимостью. Она схватила с тумбочки фотографию в рамке - ту самую, где она смеялась.

- Это оставь, - мой голос прозвучал как удар хлыста. Она замерла. - В твоей новой жизни нет места для прошлого.

Она медленно повернулась, и я увидел на её лице такую боль, что на мгновение что-то шевельнулось в моей груди. Но я тут же задавил это чувство. Жалость - непозволительная роскошь. Она сжала рамку в руках, и я сделал шаг вперед.

- Не заставляй меня повторять, Кьяра.

С тихим всхлипом она положила фотографию обратно на тумбочку, стеклом вниз. Словно хоронила кого-то. Она застегнула молнию на небольшой спортивной сумке и подняла на меня глаза, полные слез и вызова.

- Я готова.

- Отлично.

Я забрал у нее сумку, которая почти ничего не весила, и бросил её одному из моих людей, Марко, который бесшумно возник в дверях. Второй, Лео, уже ждал нас в прихожей. Я взял Кьяру за локоть. Её тут же передёрнуло, но она не сопротивлялась. Просто шла рядом, прямая, как струна, глядя перед собой невидящим взглядом. Мы вышли из квартиры, и тяжелая дубовая дверь за нами захлопнулась с глухим стуком, отрезая её от всего, что она знала и любила. В лифте она молчала, глядя на своё отражение в зеркальной стене. Я стоял сзади, и наши взгляды встретились в зеркале. В её глазах плескалась бездна отчаяния, но под ней тлел уголек ненависти. Этот уголек я ещё успею раздуть в настоящее пламя.

Внизу нас ждал черный бронированный седан. Лео открыл заднюю дверь. Я мягко, но настойчиво втолкнул её внутрь и сел следом. Марко сел за руль. Двери с тихим щелчком заблокировались. Она сидела вжавшись в самый дальний угол, стараясь не касаться меня, и смотрела в окно на свой дом, который стремительно удалялся. Водитель завел машину, и мы сорвались с места, плавно вливаясь в поток ночного трафика. Её старая жизнь закончилась. Началась новая. Моя жизнь. И моя игра.

Глава 2. Мир рухнул. Кьяра

Время остановилось. Или, может быть, оно просто перестало существовать для меня в тот момент, когда тяжелая дверь моей квартиры захлопнулась, отрезая меня от всего, что я знала. Сейчас оно текло вязкой, тягучей патокой, измеряясь не секундами, а ударами моего собственного сердца, гулко стучащего где-то в горле. Машина неслась сквозь ночной город, и огни фонарей, витрин и фар сливались в одну сплошную, размытую реку света за тонированным стеклом. Я видела знакомые улицы, повороты, перекрестки, но они казались чужими, декорациями из фильма о чужой жизни. Моя собственная жизнь осталась там, за захлопнувшейся дверью, вместе с запахом моих духов и фотографией, которую он заставил меня оставить.

Я сидела, вжавшись в мягкую кожу сиденья, стараясь занимать как можно меньше места, словно это могло сделать меня невидимой. Рядом сидел он. Алессандро Де Стефано. Монстр. Я не смотрела на него, но чувствовала его присутствие каждой клеткой тела. Он излучал ауру холодной, хищной силы, которая заполняла все пространство в машине, делая воздух густым и тяжелым. Я слышала его ровное, спокойное дыхание и ощущала тонкий, дорогой аромат его парфюма - что-то терпкое, с нотами сандала и кожи, запах власти и опасности. Этот запах въедался в память, и я знала, что отныне он будет ассоциироваться у меня с худшим днем в моей жизни.

В голове царил хаос. Слова, которые он произнес в моей гостиной, эхом отдавались в черепной коробке. «Твоего отца больше нет». Нет. Этого не может быть. Ложь. Это просто способ запугать меня, сломить, заставить подчиниться. Папа он был осторожен. Он был сильным. Он не мог просто так... умереть. Слезы жгли глаза, но я сжимала зубы и кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не позволить им пролиться. Я не доставлю этому чудовищу такого удовольствия. Не увидит он моих слез. Никогда.

Я заставила себя оторвать взгляд от мелькающего пейзажа за окном и украдкой, искоса, посмотрела на своего похитителя. Он не смотрел на меня. Его взгляд был устремлен вперед, на дорогу, но я знала, что он контролирует каждое мое движение. В полумраке салона его профиль казался высеченным из камня. Четкие скулы, волевой подбородок, покрытый аккуратной щетиной, прямой нос. Он был красив. Той самой дьявольской, пугающей красотой, о которой пишут в романах. Красотой, которая несет разрушение. Его руки спокойно лежали на коленях - длинные, сильные пальцы, ухоженные ногти. На одном из пальцев тускло блеснул массивный золотой перстень с черным камнем. Я представила, как эти руки сжимаются на чьем-то горле, и по спине пробежал ледяной холодок.

- Куда вы меня везете? - мой голос прозвучал хрипло и неуверенно, но я должна была нарушить эту гнетущую тишину. Должна была показать, что я не просто испуганная овечка.

Он медленно повернул голову. Его светлые, почти прозрачные глаза впились в меня, и я почувствовала себя голой под этим пронзительным взглядом. Он словно заглядывал мне прямо в душу, вытаскивая на свет все мои страхи.

- В твой новый дом, - ответил он ровным, лишенным эмоций голосом.

- У меня есть дом. Вы силой забрали меня из него, - возразила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

На его губах появилась тень усмешки, от которой мне стало еще страшнее.

- То была клетка, которую построил для тебя отец, чтобы спрятать от мира. А это будет моя клетка. Разница лишь в том, что из моей клетки выхода нет.

Мы свернули с оживленного проспекта и поехали вверх по извилистой дороге, ведущей в элитный район на холмах, откуда весь город был виден как на ладони. Машина остановилась перед высокими коваными воротами. Один из охранников, тот, что сидел за рулем, приложил палец к сканеру, и ворота бесшумно разъехались в стороны, открывая вид на ультрасовременный особняк. Здание из стекла, бетона и темного дерева выглядело холодным и неприступным, как крепость. Ни единого цветка, ни одного деревца, только идеально подстриженный газон и каменные плиты.

Машина плавно въехала в подземный гараж, где уже стояло несколько дорогих автомобилей, сверкающих в свете ламп. Дверь рядом со мной открыл второй охранник.

- Выходи, - приказал Де Стефано.

Я сглотнула, но подчинилась. Ноги были ватными, но я заставила себя стоять прямо, когда он вышел из машины и встал рядом. Он был на голову выше меня, и рядом с ним я чувствовала себя маленькой и беззащитной. Он небрежно бросил ключи охраннику и кивнул в мою сторону.

- Отнеси её сумку в гостевую спальню на втором этаже. И проследи, чтобы никто её не беспокоил.

Затем он взял меня за локоть. Его хватка была не болезненной, но железной, не оставляющей ни единого шанса вырваться. Мы вошли в лифт, отделанный темным зеркальным стеклом. Я снова увидела наше отражение: высокий, властный мужчина в черном и хрупкая девушка в светлом пальто, которую он держал, как свою собственность. Когда двери открылись, у меня перехватило дыхание.

Мы оказались в огромном пентхаусе. Гигантская гостиная с панорамными окнами во всю стену, за которыми раскинулся ночной город, усыпанный миллионами огней. Дизайнерская мебель строгих форм, тяжелые кожаные диваны, стеклянный стол, камин, в котором не было огня. Всё было выполнено в черно-бело-серых тонах, стильно, дорого и абсолютно безжизненно. Это место не было домом. Это был мавзолей.

Де Стефано отпустил мой локоть и прошел к бару, сложенному из черного мрамора. Он достал стакан, бросил в него несколько кубиков льда из встроенного льдогенератора и налил себе виски.

- Будешь что-нибудь? - спросил он, не оборачиваясь.

- Я хочу позвонить, - твердо сказала я.

Он медленно повернулся, держа в руке стакан.

- Кому?

- В полицию. И моему отцу. Я хочу убедиться, что вы лжете.

Он сделал глоток, его глаза насмешливо сверкнули над краем стакана.

- Смелая. Глупая, но смелая. Твой телефон, как и любые другие средства связи, тебе больше не понадобится. Что касается твоего отца... скоро ты получишь доказательства. Не те, на которые надеешься.

- Вы чудовище, - прошептала я, и ненависть, горячая и обжигающая, придала мне сил.

- Я - бизнесмен, Кьяра, - он поставил стакан на стойку. - Твой отец заключил со мной сделку, которую не смог выполнить. Он поставил на кон свою жизнь и проиграл. А ты - это проценты по его долгу. Компенсация за моральный ущерб.

Он подошел ко мне, и я инстинктивно отшатнулась, пока не уперлась спиной в холодную стеклянную стену. Он остановился в шаге от меня, засунув руки в карманы брюк.

- Здесь есть правила. И тебе придется их выучить, если хочешь, чтобы твое существование было сносным. Правило первое: ты делаешь то, что я говорю. Всегда. Без вопросов и пререканий. Правило второе: ты не пытаешься сбежать. Этот дом - крепость. Окна бронированные, на всех выходах мои люди. Попытка побега будет расценена как глупость, а глупость я наказываю. Жестоко. Правило третье: ты принадлежишь мне. Никто не войдет в твою комнату без моего разрешения. Никто не прикоснется к тебе. Но и ты не будешь искать защиты или общения ни с кем, кроме меня. Ты поняла?

Я молчала, глядя ему в глаза с вызовом. Мое сердце колотилось, как бешеное, но я не собиралась показывать ему свой страх. Не собиралась говорить "да".

Он выдохнул, и облачко пара коснулось стекла рядом с моей головой.

- Я задал вопрос.

- Я не ваша вещь, - процедила я сквозь зубы.

В его глазах на мгновение вспыхнуло что-то опасное. Он шагнул вперед, сократив расстояние между нами до минимума. Он навис надо мной, и я ощутила жар, исходящий от его тела. Он уперся ладонями в стекло по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.

- Ты именно вещь, - пророкотал он мне прямо в лицо, его голос был низким и угрожающим. - Трофей. Игрушка. Называй как хочешь. Но ты - моя. И чем быстрее ты это усвоишь, тем для тебя же будет лучше.

Я вздрогнула, когда сзади нас раздался тихий женский голос:

- Сеньор Де Стефано, вы звали?

Он нехотя отстранился. Я обернулась и увидела женщину лет пятидесяти, одетую в строгую черную униформу. У неё было суровое, непроницаемое лицо и гладко зачесанные седые волосы.

- Да, Елена, - сказал он, вновь обретая свое ледяное спокойствие. - Это Кьяра. Она будет жить здесь. Проводи её в гостевую спальню. Убедись, что у неё есть все необходимое. Завтра утром принесешь ей новую одежду. Ее размер ты знаешь.

Женщина, Елена, кивнула, даже не взглянув на меня с сочувствием. Её глаза были такими же холодными и пустыми, как и этот дом.

- Следуйте за мной, синьорина, - сказала она бесцветным голосом.

Я бросила последний полный ненависти взгляд на Де Стефано и пошла за экономкой. Он остался стоять у окна, глядя нам вслед. Я чувствовала его взгляд на своей спине, словно клеймо.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Коридор был длинным и пустым, стены украшали абстрактные картины, лишенные всякого тепла. Елена остановилась у одной из дверей и открыла ее. - Это ваша комната. Ванная смежная. Если вам что-то понадобится, в стене у кровати есть кнопка вызова.

Она говорила как робот. Я вошла внутрь. Комната была огромной, даже больше, чем моя гостиная. В центре стояла широкая кровать с белоснежным, легким как пух, покрывалом. У стены - гардеробный шкаф, туалетный столик с зеркалом. И снова - панорамное окно с видом на ночной город. Все было безупречно, стильно и абсолютно чужое. На кровати лежала моя скромная спортивная сумка - жалкое напоминание о моей прошлой жизни.

- Дверь запирается снаружи, - добавила Елена, прежде чем выйти. - Спокойной ночи, синьорина.

Дверь закрылась, и я услышала тихий щелчок замка.

Все. Капкан захлопнулся.

Я подбежала к двери и дернула ручку. Заперто. Я бросилась к окну. Толстое, бронированное стекло. Ни ручек, ни возможности его открыть. Я была в ловушке. В золотой клетке на вершине мира, из которой не было выхода.

Наконец, силы оставили меня. Ноги подкосились, и я сползла на пол, прижавшись спиной к холодному стеклу. И только тогда, в полной тишине и одиночестве, я позволила себе заплакать. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с чувством бессилия, ярости и всепоглощающего горя. Я плакала по отцу, которого, возможно, больше никогда не увижу. Я плакала по своей разрушенной жизни, по своему будущему, которого меня лишили. Я плакала от ненависти к человеку, который это сделал.

Но сквозь рыдания, сквозь отчаяние, во мне зарождалась холодная, твердая, как сталь, решимость. Он думает, что сломал меня? Он думает, что я стану его покорной игрушкой? Нет. Он забрал у меня всё, но он не заберет мою волю. Я - Кьяра Росси. И я выживу. Я найду способ выбраться. И я отомщу. Даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни.

Глава 3. Несломленная. Алессандро

Щелчок замка, закрывшего дверь её новой комнаты, прозвучал в оглушительной тишине коридора как точка в конце предложения. Предложения, которое я написал кровью её отца. Я остался стоять в полумраке, прислушиваясь. Я ожидал криков, истерики, звуков бьющейся посуды. Ничего. Только тишина. Она была куда красноречивее любого шума. Я развернулся и медленно пошел обратно в гостиную, чувствуя на себе строгий, неодобрительный взгляд Елены. Она служила моей семье еще до моего рождения и была одной из немногих, кто мог позволить себе смотреть на меня так. Она не одобряла моего решения привезти девушку сюда, в мой дом, в самое сердце моей империи. Елена считала это слабостью, неоправданным риском. Возможно, она была права. Но она не понимала главного. Это была не слабость. Это был финальный аккорд моей мести.

Я подошел к бару и снова наполнил свой стакан. Легкий звон льда о хрусталь был единственным звуком в огромном пространстве. Я не стал включать свет, оставшись в тени. Город внизу сиял, как россыпь бриллиантов на черном бархате, но я не видел его красоты. Я видел лишь поле битвы, на котором сегодня одержал окончательную победу. Марко Росси был мертв. Его жалкая попытка переворота, его предательство, стоившее жизни моему младшему брату Маттео, наконец-то оплачены сполна. Я помнил тот день, словно это было вчера. Звонок. Сухие, деловые слова моего капо о "неудачной сделке". А потом - тело Маттео, которого мне вернули по частям, как кровавое послание от Росси. Он думал, что я сломаюсь. Он недооценил глубину моей ярости. И сегодня я вернул ему долг, забрав не только его жизнь, но и то единственное, что он, по слухам, любил по-настоящему. Его дочь. Кьяру.

Я сделал большой глоток виски. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, но не принесла тепла. Я достал из кармана планшет и включил систему наблюдения. Десятки маленьких экранов ожили, показывая каждый уголок моего дома. Я нашел нужный. Камера в её комнате, хитроумно встроенная в датчик дыма на потолке. Картинка была кристально четкой. Она стояла на коленях у панорамного окна, спиной к камере. Её плечи мелко дрожали. Плачет. Хорошо. Я ожидал слёз. Я хотел их. Но потом она затихла. Она медленно поднялась на ноги, вытерла лицо рукавом блузки и подошла к зеркалу над туалетным столиком. Она долго смотрела на свое отражение. Я видел её лицо - заплаканное, бледное, но в её светлых глазах горел огонь. Не отчаяние. Не смирение. Чистая, незамутненная ненависть. И вызов. Она расправила плечи, вскинула подбородок и что-то беззвучно прошептала своему отражению. Я увеличил изображение, пытаясь прочесть по губам. "Ты справишься".

Внутри меня что-то шевельнулось. Странная смесь раздражения и... уважения? Я ожидал увидеть сломленную жертву, рыдающую о своей горькой судьбе. А увидел бойца, который, оказавшись на полу, уже готовится к следующему раунду. Она была дочерью своего отца - в ней была та же упрямая гордость, та же сталь в позвоночнике. Но в ней было и то, чего у старого лиса Росси никогда не было — какая-то звенящая чистота, невинность, которую хотелось либо защитить, либо разрушить до основания. Я еще не решил, что именно.

Она обошла комнату, методично проверяя всё: подергала ручку двери, ощупала раму окна, заглянула в шкаф, где висело несколько безликих халатов. Затем открыла свою сумку, вытащила оттуда легкий свитер и джинсы и аккуратно сложила их на кресло. Она двигалась плавно, без суеты, словно не пленница, а хозяйка, осматривающая свои владения. Эта её выдержка бесила меня. Я хотел, чтобы она умоляла, кричала, билась головой о стену. А она вместо этого готовилась к войне.

Мой телефон завибрировал. Звонил Марко.

- Да.

- Босс, все чисто. Тело Росси на месте, выглядит как сердечный приступ от передозировки стимуляторами, как вы и велели. Копы купились. Его люди в замешательстве, никто не знает, что делать. Империя обезглавлена.

- Хорошо. Что с его активами?

- Наши юристы уже работают. К утру большая часть его легального бизнеса перейдет под контроль наших подставных фирм. С остальным разберемся в течение недели. Конкуренты пока молчат, выжидают.

- Пусть выжидают. Усиль охрану по периметру. В ближайшие дни возможны провокации от клана Моретти. Они наверняка захотят урвать свой кусок пирога.

- Уже сделано, босс.

- Что-то еще?

- Девушка... - Марко замялся. - Вы уверены, что это было правильно? Привозить её в дом? Это... личное.

- Моя месть - это всегда личное, Марко, - отрезал я. - Маттео был мне братом. Росси забрал у меня брата, я заберу у него будущее, даже после его смерти. Её будущее. Выполняй приказ.

Я сбросил вызов и отшвырнул планшет на тяжелый кожаный диван. Личное. Марко был прав. Это было чертовски личное. Я смотрел на её хрупкую фигурку на экране и видел в ней не просто дочь врага. Я видел в ней идеальный инструмент для мести. Я не собирался её убивать. Смерть - это слишком просто, слишком милосердно. Я собирался медленно, день за днем, вытравливать из неё всё, что связывало её с прошлой жизнью. Я сотру её фамилию, её воспоминания, её волю. Я сломаю её так, чтобы от гордой Кьяры Росси не осталось ничего, кроме оболочки, которая будет принадлежать только мне.

Я прошел в свою спальню, которая находилась в противоположном крыле пентхауса. Сбросил свитер, оставшись в одних брюках. Подошел к окну. Вид отсюда был таким же, как из её комнаты. Мы смотрели на один и тот же город, но видели его по-разному. Для меня он был моей империей, моей шахматной доской. Для неё - символом потерянной свободы. Я думал о ней. О том, как она пахнет - ваниль и страх. О том, какая у неё нежная кожа под моими пальцами. О том, как потемнели её глаза от ненависти, когда я сказал, что она принадлежит мне. Эта ненависть возбуждала. Она была настоящей, живой, куда более интересной, чем притворное обожание женщин, которые проходили через мою постель.

Утром я проснулся раньше обычного. Привычка, выработанная годами жизни в постоянной опасности. После душа и чашки крепкого эспрессо я снова посмотрел на мониторы. Она спала, свернувшись калачиком на огромной кровати, и во сне казалась совсем юной и беззащитной. Рядом с кроватью стоял поднос с нетронутым ужином, который вчера вечером ей принесла Елена. Упрямая девчонка. Решила объявить голодовку? Что ж, это её право. Посмотрим, надолго ли её хватит.