О брате нашем Иисусе Христе. Размышления и дискуссии

1993 Стихи в прозе [48]

Глагол Божественный Сущего

Будешь ты – звездою; и – тучею, закрывшей звезду от того, кто ищет её; и тем, кто ищет – тоже ты будешь! и тем лучом, что пробьётся! и тьмой дороги его – томленьем, страхом и радостью!..

Будешь ты рабом и господином своим. Не жалей раба своего; честно служи господину! Повелевай и терпи; но, подчиняясь, не унижайся: смиренный раб, ты – Владыка Вселенной!

Безмерен Бог. И весь Он поместился в тебе. А ты в Нём – ничтожная часть. Думай над тем, что Он скажет твоими устами!

Вечные звёзды с тобой в одном мире. Они – гиганты, ты же – микроб перед ними. Но у тебя есть душа, а у них – только твоя. Их лучи – Слава тебе.

Смотри! Слушай! Распознавай!.. Солнечный свет, трель соловья, куст и травинка – вся красота и боль мира, отражаясь в тебе, открывается Господу. Каждый, кто может понять, мыслит и чувствует, освещает Единому – Тело и Дух Его.

Подари же Безмерному полноту Его, будь благодарным: Он дал тебе жизнь Свою.

Кто ты? – Овца из стада, пастух или тот, кто стрижёт и режет?

«Во мне стадо моё» – вот что Он говорит во мне.

Человек-творец – руки и мысль Всемогущего; кто потребляет – глаза, уши и тело. Разрушающий – кто он? И он – тоже ты; но разве ты враг себе?

Знай же: кто разделяет, тот смертен!

Помогай части, не осознавшей единства многоликого Целого, понять то, что ей самой не по силам; потому что, и она – ты.

Мир – твой. Ты в нём хозяин вместе со всеми сущими «я».

Мир – это ты. Ты – одно из его бесчисленных «я»!

Осуждение царств

Кто утверждает: «Я царь ваш на Земле» – или: «Я царь ваш на Небе» – истинно говорю вам: он хочет унизить вас, сомневаясь в вашей свободе. Докажите ему, что вы свободны более этого сумасшедшего, оставив ему свободу владеть своим бредом. Несчастный! это он нуждается в вас, а не вы в нем.

«Все позволено!» – тщится убедить себя раб. Свободный человек свободен, прежде всего, от иллюзий.

«Я постиг все и научу всех» – думает тот, кто больше всех заблуждается.

«Все мое!» – хвастается богач. Но разве владеет он хоть одною звездою?

Свободен ли тот, кто повелевает другими? Он раб тех, кто в его подчинении. Истинная свобода в том, чтобы распоряжаться собою, достигая необходимого – среди бесчисленных необходимостей.

Помимо тебя на Земле миллиарды людей, и не сосчитать других «я», – на чью свободу ты посягаешь? Кто ты среди других? – Сообрази и опомнись!

Никогда не обретет желанного несвободный. Свободный имеет всё. Освободись от желания чужой несвободы, и станешь свободным!

Для чего свобода тебе? Отчего ты так хочешь её? Может, хочешь быть Богом? – Тогда будь им! Не проси ничего у другого – всё есть у тебя, и всего можешь достичь ты трудами своими.

Желание овладеть всеми умами – не то же ли, что желание овладеть всеми телами? И то, и другое – бред сумасшедшего.

«Я пришел, чтобы нести вам слово Его.» – О, Боже мой! почему этот, возможно, неплохой человек, ослеплен так, что считает себя первым из всех детей Твоих, Господи? Помоги ему преодолеть, может быть, и последний грех, гордыню его. Тогда и он станет Равным – средь множества Первых!

Прояви волю и силу Свою в нас, Господи! И воспоем мы славу Тебе: наши «я» поднялись выше, чем ступень одиночества!

Царства «от мира сего» и «не от мира сего» – порочны в одинаковой степени. Как и всё, что претендует на царство, монополию – свободу других!..

Вера и сомнение – мерою

Без веры пуст разум у человека; без сомнений он не сможет развиться. Исчезают сомнения или же разрушается вера – прекращается человек.

Потому, вера с сомнением – вещи не только вполне совместимые, но друг с другом и неразрывные. Разум стоит на вере и строится на сомнении. В поиске и сомнении, до последних дней своих, мы строим веру свою, создавая себя.

Прекрасна вера, тяжко сомнение! И мы всю жизнь испытываем себя, мечтая, даже и через муки сомнений, ближе подойти к совершенству истинной веры. Но дай нам бог, чтобы вера наша никогда не превысила меры сомнения, дабы строить себя всю жизнь, не умереть раньше времени.

Невозможно только лишь верить, бессмысленно во всем сомневаться. Осознание этой мысли рождает страдание – самое сильное из чувств человеческих, иногда – выше человеческих сил. Нет никого, кто мог бы установить за нас меру между верою и сомнением, раз навсегда примирив их.

Господи, в чем правда Твоя, где Твое указание? Слышишь ли Ты меня, хочешь что-то сказать? Смогу я понять Тебя хоть немного когда-нибудь – или же никогда?

А может быть, Ты всегда со мной рядом? Или и вовсе нет между нами различия, и только тот, кто это, наконец, понимает, обретает истинную веру в Тебя? Которая – и вера в себя.

Но отчего же, даже тогда не уменьшается мера сомнения? Отчего я так часто теряю в себе Тебя, Господи? Ты – вечное изменение. На что же могу рассчитывать я, алкающий «окончательного ответа»? – Нет его, и не будет…

Не найти окончательного ответа! Сколько бы ни истекло лет, окончательного ответа не будет! Всегда рядом с верою будет сомнение. Дай бог, чтобы мерою, которую знаешь один только Ты.

Рядом, на расстоянии – Ты и во мне, и повсюду вне меня, Господи! Я пытаюсь угадывать промысел Твой. Могу ли я его угадать?..

На какую же муку обрекаешь Ты чад своих и Себя?! Любишь ли Ты кого-нибудь, Господи?..

И вот слышу я чей-то голос в себе: «По мукам нашим обретаем мы счастье».

Какова же мука у Тебя, Господи! – Безмерная Мука, открывающая бессмертие.

Посланники Господа

Господи! Ты один, а нас много. Но Ты един во множестве наших я. Ты – все; а каждый из нас – частица Твоя. Зачем Целому желать зла части своей и части – Целому?

Почему же, Господи, мы так трудно живем?.. Ведь каждый знает: можно жить лучше. Не Твой ли свет видим мы, заглядывая глубже в себя? Отчего же не следуем мы по этой светлой дороге, снова, и снова сходим с нее во тьму, уходя все дальше туда, где один только мрак? Что мы хотим найти, Господи, зная, что нет там Тебя? Что мы ищем во тьме, ползая на коленях там, где не видно ни зги, все время боясь упасть еще ниже? И, иногда, – падаем, падаем… На сколько же глубоко может быть наше падение?!

Но все-таки, проникая все дальше во мрак или, наоборот, залезая в самое пекло, мы различаем вдали ясный и радостный свет Твой, Господи. – Зачем же и тогда мы бежим от Тебя?..

И добро, и зло имеют границы. Мы – не беглецы. Мы – посланники Твои, Господи, несем частицу добра Твоего – жизнь и разум – туда, где недавно еще не было ничего.

Как трудно нам отходить от Тебя – дальше, и дальше. И, может быть, многие не верят в Тебя потому, что не понимают – это Ты направляешь нас, Господи, расширять границы Славы Своей, чтобы Разум и жизнь распространялись в просторах вселенной, завоевывая пределы ранее невозможного!

Пусть кто-то движется бессознательно – может, так ему легче. И он исполняет дело свое. Но во сто крат радуешься Ты за тех, кто знает и помнит, ради чего он уходит в леденящую тьму, вступает в палящий огонь, всегда все-таки ощущая, хотя бы и в отдалении, Тебя, Господи.

Словно лучики доброго света – нас миллиарды и миллиарды – оббегаем мы закоулки вселенной, проникаем разумом в глубины материи, раздвигаем границы торжества Духа. Как это тяжело, Господи!.. Нас обжигают холод и жар. Мы испытываем себя, порой – через грязь, ужас и мерзость. Постоянно в себе открываем мы новое. Увы, не всегда прекрасное, Господи… Кто знает, нужно ли это Тебе? Может быть, Ты хочешь перепробовать всё…

Но кто защитит Тебя от Тебя, Господи? Кто же, если не мы? Мы не только глаза Твои, но и руки, лечащие и строящие Тебя. Все вместе мы – Разум, несем свет туда, где нет света, и тьму – где нет тьмы. Так вносим мы всюду разнообразие, обживаем вселенную, расширяем сознание… Строим Тело Твое и Твое Сознание, Господи!

На берегу реки и в реке

Так пусто в жизни…

Как будто стоишь на берегу реки

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . и всё относит мимо тебя

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . новые, и новые воды…

Почему я не капля полноводной реки, текущей единым потоком? Нет у капли в потоке границ, нет своих устремлений…

Что это, желание отсутствия «я»? Извечная тоска по Единому? Может быть, это желание смерти? Ведь только через смерть «я» обретается вечная жизнь, исчезает Преграда… Она снимается поглощением одного из двух: или я сольюсь с миром, или мир сольется со мною.

Это будет… И нет, наверное, разницы, что с чем сольется. Будет одно. Но почему этого нет всегда, Господи? Почему отделен я от мира? Почему мое «я» не разлил Ты в синеве неба, не объединил моим «я» океанские воды, не наполнил им безбрежие лесов и степей? Почему не слил мое «я» со Вселенной, отделил от Себя?

Зачем я не Ты, Господи?! Зачем рядом со мною миллиарды других «я»? И жизнь протекает,

как будто стоишь на берегу реки

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . и все относит мимо тебя

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .новые, и новые воды…

Как трудно понять! Как трудно смириться! Как трудно жить со своим «я», Господи! Зачем дал Ты мне муку мою?

Господи! Господи! Когда наплывает тоска, хочется вернуть Тебе все, что Ты дал мне, неблагодарному, Господи!

Мое «я» – самая тяжелая ноша.

Но… может быть, она и Твоя, Господи? Может быть, во мне, через меня и, наверное, неизмеримо больше меня – страдаешь Ты, Господи?!

Ты сотворил меня из Себя – часть Свою. Что же Ты натворил, Господи?! Зачем принял муку сию?

Что Ты ответишь Себе? Смотри на Себя:

стоишь Ты на берегу реки,

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . и все относит мимо Тебя

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . новые, и новые воды…

Но ведь и они – это Ты, Господи! Ты обнимаешь Собою все. Разве Ты – не каждая капля воды в этой реке, Господи? Так и я вместе с Тобою смотрю на себя – ведь мы одно, Господи?

Смотрю я на то, что проносится мимо: ведь и для каждой капли воды я, стоящий на берегу, мелькну на одно лишь мгновение. Она не будет грустить…

Ну а я погрущу… Ты дал мне много больше, чем ей, Господи! Погрущу… И примусь за дело свое. У меня много дел. Ведь Ты для дел создал меня? Чтобы по реке шли корабли и по берегам зеленели поля, чтобы мир украшался через дела мои и Твои – наши дела с Тобой, Господи! И чтобы видеть каждую каплю воды в реке Твоей, Господи. Смотри: они искрятся на солнце! Травы, деревья и облака… И рыбы, и птицы! Ты видишь?

Смотри глазами моими: все это – Ты!

И обнимают Меня

. . . . . . . . . . . . . . . . .все новые, и новые воды…

Смертью своею я лишил бы Тебя Твоего, Господи! А страдания мои – не только мои. Что же, если Ты терпишь, как же мне не потерпеть, Господи?

Ты разделил меня с каплей воды – и я могу ее видеть. Я могу видеть весь мир, и я его вижу – спасибо, о Господи! Я вижу Твое совершенство.

Боже, дай силы мне быть достойным Тебя!

Счастьемое – видеть Тебя, страдание – потерять…

И страдаю я, когда я теряю в себе Тебя, Господи! Тогда так пусто в жизни, как будто стою я один на берегу бесконечной реки

и все относит мимо меня

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . новые, и новые воды…

Думать о том, что хоть в каком-нибудь месте мира, хотя бы мгновение что-то одно течет мимо другого совершенно не связано и бесполезно может лишь тот, кто не понял еще, что все в этом мире объединяешь Ты, Господи. И потому, как я могу совсем отделить себя от Тебя: от этой земли, неба и солнца?..

Каждому, по справедливости Своей, Господи, равно даришь Ты счастия и страдания. Кому больше счастья, соответственно, – и страдания. Ты дал мне жизнь человека – на что же жалуюсь я? На то, что Ты дал мне чрезмерно?

Все станет однажды землей и водою. И это будет долгая жизнь… Человеческое счастье недолго; кратко наше страдание. Что же, я откажусь от чего-нибудь? Тогда я признаю себя неудачным творением Твоим, Господи. Ты Сам это признаешь во мне.

Нет, я пройду свой путь до конца. И скажу спасибо Тебе. А когда придет срок, который Ты Сам назначишь мне, Господи, моя кровь растворится в воде, и с радостью обнимут меня

руки земли,

. . . . . . . . . . . крылья небес,

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . все новые, и новые воды…

И будут лететь года… И вот буду я каплей воды. Время ничто для воды. И кто-то всегда будет стоять на берегу полноводной реки и смотреть на меня… Может быть, он тоже поймет – и, может быть, даже и я немного в этом ему помогу? – что он и каждая капля в реке, это – одно. Все мы – на берегу реки и в реке. А весь бесконечный и вечный мир, это и есть – Ты, Господи!.. Каждый помогает Тебе еще немного узнать Себя и стать сущему несколько совершеннее.

Чтобы никто не творил напрасного зла…

И, может быть, уже больше никто с отчаянием не думал о том,

что так пусто в жизни…

Как будто стоишь один

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . на берегу бесконечной реки

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . и все относит мимо, и мимо тебя

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .новые, и новые воды…

1999 Из статьи «Свой путь России, 3» [19]

Я понимаю, как можно быть другим – «кем-то», «каким-то»… Может быть, – даже Христом. Ясно, что весьма приблизительно. «Самим собою» быть, несомненно, – высшее счастье! Но что значит «верить» в кого-то? Например, «верить в Христа»? Что дает, может дать человеку такая «вера» в другого? Нужно верить в себя. Здесь же – подмена. Вера в себя подменяется верой в кого-то. Но, если ты веришь не в себя, а в другого, кто ты сам тогда в мире? Твоего «я» настоящего нет. И, может, тогда ты не «кто», а только лишь «что»?

Да, можно верить в других, как в себя. Даже нужно. Хотя иногда это трудно. Но что значит верить в других более чем в себя? Это просто позорно. Полное само неуважение.

В России проблема – потеря веры не в Христа, но в себя. В себя, человека отдельного, и себя, гражданина. Утеря веры в себя и страну свою – самое страшное.

Сила любой нации определяется уровнем веры сограждан в себя и друг друга. Чем этот уровень выше, тем сильнее страна.

Вера в себя и других опирается на отсутствие лжи, честность перед собою самим и в отношениях с другими людьми. Т.е. мера истинной веры определяется мерою искренности. Мощь страны соответствует мере искренности в отношениях между людьми.

Россия заплуталась во лжи.

Как мы только начали разбираться в себе, вкушая «плоды просвещения», особенно, после реформ Петра I, так, постепенно, стали осознавать всю искусственность своего положения. Религия – привнесена со стороны. Правители – наполовину, если не более, иностранцы. Культура вся высшего общества, – по сути тоже привнесена со стороны, а не естественным образом наработана, выращена, начиная от кровных низов.

Русские люди оказались – сами себя поставили! – в ситуацию абсолютно искусственную. И это, по душе своей, может быть, – самая чуткая, искренняя нация в мире!

Как может ощущать себя искренний человек, крепко пойманный в ловушку изошреннейшей лжи, сначала не понимающий, а потом, постепенно осознающий в чем все-таки дело? А если подобное осознание приходит к народу?!..

Противоречия нарастали с распространением просвещения. В условиях ослабления мер, направленных на насильственное сохранение существующего порядка, все это не могло не кончиться взрывом, разрывающим путы лжи.

«Не знаю, какое проклятье

Лишило нас веры в себя…»

В этих, полных боли стихах Евгении Михайловой верно указана главная наша беда. Однако мне кажется, я знаю ответ откуда взялось это «проклятие»…

За века русской истории многие красиво рассуждали о вере своей, да мало кто истинно верил. Как могли мы желать разрушить веру свою? Нет, «своя вера» просто была чужою!

И вот, в 1917-ом мощный взрыв национального самосознания разорвал оковы искусственной веры. Но взрыв оказался не контролируемым и уничтожил чересчур много – не только чужого, привнесенного со стороны, но также и своего, наработанного в России. Вместе с водой был выплеснут и ребенок – нарождающийся подлинный синтез культур Запада и Востока, гениальная культура России ХIX века.

Мы освободились от одной лжи. И тут же поверили все в другую. Кто, не поверил – тех уничтожили. Опять тот же метод! Точно такой же, как и в первый раз насильственного крещения! Коммунистические идеи так же привнесены были со стороны. Нам запретили верить в одно и разрешили верить в другое. Рекомендовали усиленно – попробуй-ка не поверь!

То, что мы много брали со стороны, – не самое страшное. Это как раз нормально. Страшно то, что верхи заставляют всех поголовно верить в одно. Если бы это одно было даже родное, и то худо. Но слишком часто это чужое.

Сила России в коллективизме, общинности. Но в этом же и наша главная слабость. Когда мы все вместе верим во что-то, горы передвигаем. А впадаем в неверие – крах.

И разные бывают виды общинности.

Коллективизм типа пирамиды власти, «демократического централизма» порочен. Соборность, множественность и соразмерность – вот идеал. Вера в себя и друг друга на базе свободы вероисповедания, искренность, честь в отношениях – наше лекарство.

Многие говорят о необходимости восстановления православия. Но я ни разу не видел ни одного истинно верующего. Того, кто, в самом деле, «горы сдвигает» в сердцах людских. Как не встречални одного настоящего коммуниста. Зачем эта ложь, одна и другая?

Почему-то у нас каждый хочет, чтобы другие все в кого-нибудь верили – в Христа, вождя, дьявола – для себя считая эту веру не обязательной, достаточным находя для себя соблюдение внешних формальностей. (Как в детской песенке: «Укололся и пошел, и пошел, и пошел…»– Так, перекрестился и пошел…) Иллюзия пользы сохранения веры не у себя, так хотя б у других – вреднейший самообман! В результате – никто не верит, все надеются на других и друг друга винят в лицемерии. Вместо веры распространяется недоверие, профанация идеалов, всех отношений между людьми.

Разумная, рациональная мера веры характерна для Запада. В России всегда крайности.

Нам надо опять обрести веру в себя – не иллюзорную, настоящую! В истории русской наши победы соразмерялись не с силою веры в Христа, но с верою в силы собственные, силы народа, в Россию единую, святую Русь-матушку.

Русские войска не в крестовые походы ходили, но показать себя – удаль, славу свою. Что это, как не вера в себя? И где она ныне?..

Наибольших успехов в развитии добивается та страна (ОИС), которая избирает лучшую веру. В человеческих общностях так же, как в мире животных, в конечном итоге побеждают те, у кого система понятий в наибольшей мере отвечает реалиям мира материального и его перспективным нуждам.

Так победил человек среди других видов. Так в свое время победило христианство, христианские страны.

Сегодня нужна новая вера. И тот народ, который создаст – сам создаст, а не примет! – веру, мировоззрение, оптимальное в смысле всестороннего развития мира, получит значительное преимущество в соревновании с другими народами.

Христианство было лишь формой, в которой пребывало русское содержание. И, т.к. содержание просматривалось сквозь форму, то по-другому смотрелась и форма. Ее даже назвали особенно – православием.

Затем формой был коммунизм. Соответственно, коммунизм – русский. Потому что – русское содержание.

Но это все формы искусственные, прокрустовы ложа. Содержание должно не помещаться в форму, привнесенную со стороны, но естественным образом принимать форму свою.

Для высших иерархий развития, к которым относятся человеческие сообщества, в регулирование отношений между формой и содержанием активно вмешивается Разум. Увы, не всегда вмешательство это приносит положительные плоды. Но именно Разум должен понимать это, сознательно регулируя собственное вмешательство, вовремя делая выводы из ошибок.

Я не вижу Христа, сидящем на троне небесной России! Не вижу Его правителем града Китежа. Это русские образы. Да, Он может быть у нас гостем почетным, но не царем «не от мира сего»!

Русский народ призывал царей из-за моря править собою. Это – полу легенда и, наверняка, неправильная трактовка ее. Может быть, нам вообще не нужна власть в обычном понимании этого слова. Недаром русские люди так часто аполитичны – какая разница, кто управляет. Нельзя править душой!

Русский человек душою свободен. Его можно обмануть, он доверчив, но нельзя (или крайне трудно) изменить внутренний склад души.

Из-за наплевательского, равнодушного отношения к власти и оказалось возможным создание такого чудовищного государства, в различных формах просуществовавшего тысячелетие.

Почему большинство не хочет признать очевидного факта, что христианство привнесено к нам извне, и уже поэтому оно не может быть коренной нашей идеей, русской идеей? Оно может быть частью, составляющей чего-то большего и более глубокого, именно нашего, родового, вселенского нашего, космического начала. И не может, конечно, заслонить собой все.

Христианство родилось не на русской земле. Значит, уже по своему месту рождения это не наша религия. Предназначена она для другого народа, другой земли. Мы можем что-то взять из нее – то, что нам нужно. Но мы не должны брать ее целиком и, исходя из ее ортодоксии, отбрасывать наше, родное, наработанное на этой земле. Все, что создавалось в России, скорее будет здесь истинным, чем что-то взятое из культур других стран и народов.

Церковники утверждают, что именно духовенство многократно спасало Россию. С тем же успехом можно говорить, что ее многократно спасало русское крестьянство, дворянство, армия… Наверное, все-таки в целом – русский народ. И почему не думать, главное здесь – не христианство, но русский Дух?

Каждый народ защищает землю свою. У всех есть традиции и обычаи, они объединяют и помогают выстоять вместе. Почему церковь берет на себя смелость заявлять, что именно она – самое первое и главное из всего?

2004-02 Из «Интеллектуальная собственность: сущность и значение» [28]

Onomatodox Добавлено: 08.05.2004 10:51:48

Со времени Распятия Христова, Варвара, прошло, прошу прощение за напоминание, уже 2000 лет, а мы, как ошеломленно заметил Виталий Иванов, «все еще здесь!» Так был ли в Распятии смысл?

. . . .

Мимоходом о том, что прошло 2 тысячи лет. С этим не поспоришь. Хотя, богословы и говорят о некоей вневременной вечности, в которой, де, евангельские события происходят и поныне, вне времени, постоянно. Весьма сожалею, что нет у меня ну никакого времени развить все эти замечательные вещи в длительный и конструктивный с вами диалог. Скажу только, что очень сомневаюсь в том, что лёгкость нашего бытия была миссией Христа. Речь не о том, что Он принёс страдание, а о том, что человек столь, по всей видимости, грязен, что только трудами и страданием может очиститься. «входите узкими вратами, ибо широки врата и пространен путь, ведущие в погибель» «Ибо то угодно Богу, если кто переносит скорби, страдая несправедливо». «Лучше входить в дом плача об умершем, нежели в дом пира». «Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте, смех ваш да обратиться в плачь и радость – в печаль» и т.д. Я, тем более в этом смысле, на компетентность никак не претендую, однако люди сведущие говорят, будто вера – это подвиг. Увы, это правда, что нет у меня возможности побеседовать с Вами обстоятельно. Быть может, оно и к лучшему. Может также быть, что стоит вам лествицу почитать. А может и не стоит.