Город-под-городом

Щупальца Барона взлетают в восхищении, притворном, конечно же. Этот, с позволения сказать, язык глухонемых я разработал очень давно специально для Барона, обратив внимание на спорадические подергивания отростков на его физиономии. Где-то с год Барон учился управлять щупальцами, зато результат стоил потраченного времени. Теперь наш капо может изъясняться так, что непосвященным даже в голову не придет, что он собственно изъясняется. В общем-то, идея не нова: губы произносят одно, язык тела говорит другое. Я, кстати, и собственный язык тела жестко контролирую и при случае даже могу при помощи него обманывать. Правда, работает это только с людьми.

– Что это за чучело? – спрашиваю, заранее понимая, что чучело ох какое непростое.

– Зачем ты вернулся? – чуть ли не в унисон говорит Барон, начисто игнорируя мой вопрос.

– Я тебе все расскажу. Но это долго, скажи сперва, что это было, в зале? Какого вообще черта?

Барон дергается.

– Ты б еще того помянул, - тычет когтем в потолок. – Все-таки подзабыл кое-что, а? А в зале... Скажем так, ты имел честь познакомиться с моим особо доверенным советником Валузассом.

«Латыш?» – чуть не бухаю я, но вместо этого иронически поднимаю бровь.

– Советником? Не уважаешь ты меня, Твое баронство. За дурачка держишь. Зря я к тебе пришел, похоже.

– Ты пришел? – щурит Барон свои многочисленные глаза. – Или тебя привели? Не бери на себя слишком много, сынок. Хребет не выдержит. А что до советника... Большего я тебе сейчас сказать не могу.

– Даже здесь?

– Особенно здесь, – подчеркивает мой собеседник.

Вот это уже по-настоящему пугает. Багровый кабинет – одно из самых защищенных мест в этой реальности. Защищенных от всего. Лично я подозреваю, что именно в Кабинете таится самое центр силы Барона. Фактически он здесь неуязвим и бессмертен, а уж о том, чтобы подслушать то, что здесь говорят, и говорить нечего, извините за тавтологию. Что за силы пришли в движение? Что вообще происходит?! И, главное, могу ли я теперь рассказать Барону о том, что мне нужно? Выбора, впрочем, особо нет, остается верить, что вопросы, не касающиеся «советника Валуазасса», все же останутся между нами. В общем, я рассказал Барону все. На этот раз действительно все.

Глава 10

Рыцарь и дракон

«В глубокой шахте который год

Таится чудище-змей»

«Воля и разум», гр. «Ария»

И вновь я иду по улицам Города-под-городом, глазея на суккубов и размышляя, как так получилось, что ни одного вопроса еще не решено, а обязательств опять прибавилось. Барон в помощи не отказал, о нет! Но традиционно потребовал плату – не потому, что он такой сквалыга, просто таковы правила. Он бы и с собственных детей содрал три шкуры за помощь. Собственно, однажды он так и поступил. Буквально. А меня наладил в квест, потенциально куда более опасный, чем моя основная задача здесь. «Мадам, клиент хочет странного». Барону нужна одна вещь, которая на самом деле не вещь, но в действительности никто не знает, вещь она, или не вещь. Задача «со звездочкой», понимайте как хотите. Зато если я эту вещь, которая не вещь, найду (три раза «ха!»), будет мне всесторонняя поддержка и вообще глобальное счастье. А с поддержкой Барона и его «красных дьяволят» нельзя не считаться. Проблема в том, что я – как, между прочим, и сам Барон – ни малейшего представления не имею, что такое Колыбельная Князя Демонов и с чем ее едят. Каноническому Федоту-стрельцу и то проще было, при его-то супруге и ее подручных. Пора и мне прибегнуть к помощи сторонних специалистов, делегировать, так сказать, полномочия.

Помимо новой миссии, Барон одарил меня и некоторыми интересными сведениями. Например, о необъяснимо возросшей активности неживых. Да и Синкельса, по словам главы Синдиката, что-то зашевелились. Обычно-то эти фанатики стараются не слишком высовываться, а в последнее время выпустили на улицы Дна целую армию безумных пророков, вещающих о Часе Мазиака. А еще оказалось, что Щелкуна из зоны перехода никто не убирал. Та мазутная тварь там просто завелась, и о судьбе бедного Капитана теперь можно только догадываться. Сердце мне вещует, что вряд ли он пьет джюс, лежа в шезлонге где-нибудь на Канарах. Представляю себе шезлонг для Щелкуна и непроизвольно улыбаюсь. Суккубы и прочие искусители ошибочно принимают улыбку на свой счет и стаей летят ко мне. Приходится спасаться бегством.

Путь мой лежит на сей раз в райончик под названием Нора, где обитает еще один мой старинный знакомец. Район не то чтобы престижный, хотя до Пазузария в плане рисков ему далеко. В любом случае, я уверен, что за мной следуют несколько хранителей, только не ангелов, а скорее наоборот. Слежки я при этом не ощущаю, но на то они и хранители, они проявят себя лишь в критический момент. Оторвавшись от похотливых демонов, транзитом пересекаю Венерину Мухоловку, и Тоттен ( хвала всем силам, безо всяких «критических моментов»), и выхожу на улицу Личинок – своеобразного предместья Норы. Нужная мне дверь ведет под землю, местные жители не очень жалуют поверхность – и это на Дне. Стучу... а дома никого. Сюрприз! Вполголоса выругавшись, я вспоминаю, что после Ночи бледных монахов на Манеже Луна всегда устраиваются представления – для тех, кто выжил. Скорее всего, мой приятель сейчас именно там, то есть ковылять мне обратно в центр, уж таково мое фирменное везение. Впрочем, кое-что интересное по дороге я все же заметил, и это были не только адепты Синкельсы.

Манеж Луна – стандартный, в целом, развлекательный комплекс, мало чем отличающийся от того, что можно встретить в каждом более или менее крупном городе Поверхности. Но это снаружи. Мероприятия, что проводятся в стенах Манежа, для людей странны и пугающи. Хотя, вероятно, некий древнеримский император, носящий гламурное прозвище Сапожок, чувствовал бы себя в Манеже как пресловутая рыба в пресловутой же воде. Но и он вряд ли бы смог оценить такие аттракционы как Подсознательные гонки или Калейдоскоп реальностей. В последнем я от большого ума один раз поучаствовал, так гостей из моей головы изгоняли пару месяцев, и я до сих пор не уверен, что изгнали всех.

Перед Манежем толпится местный народ, где-то – в относительно упорядоченных очередях, но большей частью – в перманентном хаотичном движении. Со стороны все это напоминает кипение разнородного варева в огромной кастрюле. Но у меня перед остальными потенциальными зрителями есть серьезное преимущество – пайцза Барона, выданная напоследок как бы в задаток. Благодаря ей я без особых сложностей (трудно было только протолкаться сквозь бушующую толпу) проникаю внутрь. Местные секьюрити, похожие на крылатых горилл, лишь уважительно почмокали губищами и даже соизволили лично провести меня в отдельную ложу, принадлежащую Синдикату. Интересно, кто сюда ходит, не сам же Барон? Сейчас, во всяком случае, ложа пуста, и я могу расположиться с максимальным комфортом.

Плюхнувшись на диван, предназначенный для гуманоидов, я начинаю жадно поглощать яства с расписного столика, стоящего рядом. Это очень кстати, с утра я успел проголодаться. И немного старой доброй асомы, исключительно чтобы не жрать всухомятку. Асома мозги не туманит, но перебирать с ней все же не стоит - питье тонизирующее и может тонизировать так, что сутки будешь воспринимать реальность как бы в замедленном темпе, а это опасно. Особенно для меня.

Из ложи открывается вид на главную арену, где в данный момент завершаются выступления духов-гипнотизеров. По краям уже толкутся служители, чтобы убрать с арены трупы и подготовить плацдарм для следующего номера. Я бы и рад его посмотреть, но мне нужно искать своего знакомца. Арена велика, ряды зрителей - еще больше, и обладай я лишь человеческим зрением, мне никогда не удалось бы разглядеть искомый объект в толпе. Но на этот случай у нас есть очередная линза, называемая «Фокус». Небольшая настройка, и я буквально пронзаю взлядом амфитеатр, последовательно оглядывая ряд за рядом. «А глаз как у орла!». Но толку от этого никакого, моего приятеля среди алчущей хлеба и зрелищ массы нет, что очень и очень странно.

Арену меж тем засыпали песком и оградили тройными решетками. Кажется, следующим пунктом повестки будут гладиаторские бои. Освещение гаснет, лишь несколько огромных хрустальных линз, висящих под потолком, бросают пятна света на площадку. О, а вот и бойцы! Под чудовищные жужжащще-визжащие звуки появляется фантастическое даже по меркам Дна существо. Очертания его, в целом, антропоморфные, несколько размазаны. Кажется, что при движении существо оставляет в воздухе некий шлейф. Из-под купола раздается громоподобное:

– За честь своего клана будет сражаться Агломерат Четырнадцатый!

А, вот в чем дело. Видимо, это какой-то коллективный разум со многими мелкими носителями. Его противнику не позавидуешь – как победить существо, которое можно в самом прямом смысле расчленить на тысячу частей, но оно от этого никак не пострадает? Жаль, я не успел сделать ставку, можно было бы подзаработать. А вот и второй участник. Переваливаясь на кривых мускулистых лапах, на арену выходит прямоходящий крокодил. Или, скорее, варан – для крокодила у него слишком короткое рыло. Пожалуй, я все-таки успею поставить. Даешь кровь и песок!

Быстренько выглядываю в коридор и предъявляю топчущемуся там летучему гамадрилу пайцзу. Пара слов, позвякивающий мешочек переходит из рук в лапы и – вуаля! Я даже успеваю на представление второго бойца.

– За приз будет сражаться любимец публики, непобежденный доселе Виртру! Это полуфинал, почтенные существа и сущности!

Виртру... Вон оно как. Из середины арены вырывается язык разноцветного пламени – сигнал к началу. Агломерат плавно потек к сопернику, тот, гораздо более неуклюже, двинулся навстречу. На дистанции удара ящер с неожиданной ловкостью крутанулся вокруг своей оси и массивным хвостом буквально разрубил Англомерат пополам. Но, как я и думал, коллективный разум моментально вновь объединил свои частицы. Ход за ним. Агломерат превратился в жужащщее облако и практически полностью облепил ящера. Тот размахивает когтями – каждый с человеческий палец, – клацает зубами, кружится на месте, но все тщетно. Сейчас его попросту удушат, частицы Агломерата настойчиво пытаются проникнуть во все естественные отверстия, и ящер уже воет от безысходности.

Мне становится интересно, из чего же состоит Агломерат, и я вновь вытаскиваю «Фокус». Как любопытно! Это вовсе не колония насекомых, как я предполагал, но сонм неких человекоподобных существ с крылышками, будто вырезанными из тени. Этакие феечки-нуар. Каково-то им в пасти и... гм... других естественных отверстиях рептилоида? Последний оказался не так прост: свернувшись клубоком на манер панголина, он с шокирующей скоростью выкатывается из облака феечек. Кажется, часть их даже вспыхнула от трения. Публика, как ей и положено, беснуется. Я уже говорил, что донники не так уж отличаются от людей? Те же, по сути, рептильные страсти, извините за каламбур. Сейчас они восхищаются находчивостью ящера, но это все полумеры – он не сможет бесконечно уклоняться от облака. И когда феечки его добьют, та же публика будет так же бесноваться, смакуя его смерть. Рептилоид, впрочем, придерживается другого мнения. Еще больше нарастив скорость, он, все так же клубком, начинает кружить вокруг Агломерата, сужая спираль. Ящера уже фактически не видно, он двигается быстрее, чем успевает уследить глаз. Соник-суперёжик, ха! Колония начинает метаться, похоже запредельно быстрое ящернадо начало высасывать вокруг нее воздух. Ну да, часть феечек уже осыпается на песок, остальное – дело времени. И тут ящер выдал трюк. Прямо с раската он пружинисто – куда и подевалась вся неловкость – прянул в воздух, перевернулся, что твой гимнаст, и встал четко на задние лапы. А передние приложил к пасти рупором. Ф-ф-ф-ф-фух! Поток пламени испепелил Агломерата целиком. Scorpion wins! Fatality!

Зрители замирают на мгновение и взрываются в натуральной уже истерике, и я их понимаю. Восторг, чистый восторг. Этот ящер – прирожденый шоумен, умеет дать публике то, что она хочет. А что шоу стоило жизни целой колонии ни в чем, возможно, не повинных существ, так этому особого значения здесь никогда не придавали. Впрочем, как и на Земле. Опять же, доведись победить Агломерату, сильно сомневаюсь, что он пощадил бы противника. Даже если и захотел бы, ему бы не позволили те же самые восхищенные зрители. Vox populi – vox dei, однако.

Бой был интересный, но финал зрителям покажут только на следующий день, так что я вполне могу удаляться, прихватив по пути выигрыш. И стопы свои я направлю в подвальные помещения Манежа, где находится много чего интересного: сюда сваливают реквизит, здесь же располагается аппаратура механическая и магическая, вольеры со всевозможными животными, казармы бойцов, напоминающие, скорее, номера дорого отеля. А на нижних ярусах подвала, по слухам, до сих пор бродит неупокоенный дух основателя Манежа Луна. Местные гладиаторы считают хорошей приметой оставить перед боем в подвале кусочек собственной плоти (если она вообще у гладиатора есть), как бы в жертву. Дикий народ.

Я пробираюсь захламленными коридорами, всерьез молясь духу основателя, чтобы не переломать себе конечности. Дикий народ, нда... Едва не свалив какой-то диковинный агрегат, сворачиваю в очередное ответвление и – вот оно! Скромная на вид дверь без каких-либо опознавательных надписей. Естественно, закрытая. Не все двери открывает пайцза Барона, но мне известен один секрет. Пробегаю пальцами по косяку, здесь нажать, тут три раза стукнуть и подумать об обитателе задверья. Ловлю себя на дежа вю: совсем недавно я почти так же пытался проникнуть в зону перехода. Все, дело сделано. Хозяин апартаментов знает о моем присутствии и знает, что я пришел с добрыми намерениями. Из-за двери доносится:

– Пришедший может войти.

Дверь распахивается, и я шагаю через порог – весьма осторожно, кто знает, какие тут могут быть сюрпризы.

– Ну здорово, Плискин!

– Человек не запутает Змея, – невозмутимо отвечает тот, к кому я пришел. – Змей уже ознакомился с этой синематографией.

Прямо посреди комнаты стоит огромный булькающий котел, и в нем размокает мой старинный приятель, над водой (водой ли?) торчит только ухмыляющаяся морда. Я чувствую, как моя собственная физиономия расплывается в улыбке, для разнообразия искренней. Я и в самом деле рад видеть Змея после стольких лет. Не считать же свиданием недавнее...

– Не знал, что ты умеешь дышать огнем, Чингачгук.

– Змей тоже не знал, что умеет дышать огнем. Возможно, это связано с тем, что Змей не умеет дышать огнем.

– Но как же...

– Змей не умеет дышать огнем, зато Змей любит фокусы.

– Ты... Ты читер, вот ты кто! – восклицаю я, расхохотавшись.

– Змей не знает такого слова. Зато Змей знает, что опять победил.

Из котла медленно вздымается чешуйчатая, гипертрофированно мускулистая туша. Змей спрыгивает на пол, когти клацают по камню. Мой друг манит меня пальцем, указывая на стоящий в углу столик, уставленный флаконами и баночками разных размеров, прямо как в будуаре следящей за собой красотки.

– Человек смотрит. Вот полироль для чешуи. Вот воск для когтей. Вот дезинсекталь от мелких насекомых. А вот – алхимический жидкий огонь.

Змей берет что-то со стола.

– А вот это – огниво с Поверхности.

Я смотрю на когтистую ладонь. В ней лежит зажигалка Zippo, которую я подарил Змею много лет назад.

*****

Интересно, как Змей умудряется пользоваться зажигалкой – при таких-то когтищах? Мы не торопясь фланируем по направлению к Норе и ведем неспешную же беседу. Иногда на улице это безопаснее.

– Я искал тебя среди зрителей, не думал, что ты будешь выступать.

– Дело Змея – выходить на арену, – пожимает плечами мой друг.

– А дезинсекталь тебе зачем? Блохи замучали?

– Человек смеется, – отмечает Змей. – Это хорошо. Но человек пришел к Змею. Значит, человеку плохо.

– Нет, ты действительно индейский вождь! И шаман на полставки, ни слова в простоте!

– Змей объяснит. Но человек тоже должен объяснить. Дезинсекталь – на врага.

– Объяснил лучше не бывает, – кривлюсь я. – Все стало кристально ясно.

– Агломерат.

– Что? Это же не насекомые были, я специально посмотрел. Пикси, феи, что-то в этом роде.

– А человек думал, феи – они кто есть? – Змей ухмыляется. – Фея летает, фея роится, у феи шесть ног и много глаз. Кто фея есть?

Шести ног и многих глаз я, признаться, не разглядел даже в «Фокус». Но теперь многое становится понятным.

– То есть ты их этой дрянью траванул? А чего ж выл, когда они тебя облепили? У меня от твоих обертонов чуть сера из ушей не потекла.

Мы перепрыгиваем неглубокую канаву, на дне которой что-то бормочет. Вообще в Тоттене наблюдается какая-то нездоровая активность: что-то роют, что-то строят. Искоса смотрю на Змея. Он явно обдумывает ответ.

– Фокус. Трюк. Замысел. Змей не знает, как нужно объяснить.

– А! Теперь понял. Тактика. Обманный маневр!

– Змей запомнит слова.

По пути мы приобретаем кувшин какого-то пойла и в скором времени достигаем дверей Змеева жилища. Мой друг проводит небольшой ритуал, не имеющий, как он мне объяснял когда-то, ни малейшего отношения к магии и противоворовским уловкам, но долженствующий продемонстрировать уважение к крову. А мне придется снять ботинки, дабы не осквернять.

Дом Змея – архетипическое обиталище гладиатора с уклоном в ориентализм. На полах циновки, по стенам развешано всевозможное оружие, вплоть до боевых кинетических молотов и нагинат с лезвием из сверхкомпримированного лунного света, у дальней от входа стены на специальной подставке покачивается золотисто-багровый гонг. По нему как раз Змей и выстукивает некую мелодию, предварительно капнув собственной крови, в результате чего в полу открывается проход. Мы довольно долго спускаемся вниз по тоннелю и упираемся, наконец, в здоровенный – два человеческих роста – люк. Змей начинает раскачиваться и шипеть, причем, кажется, на разных звуковых частотах. Люк, словно подумав и все взвесив, нехотя уходит в стену, открывая истинное логово Змея. То, что наверху – чистая бутафория, на дурачка. Дурачки на Дне долго не живут, поэтому любой несанкционированный посетитель Змеева дома в первую очередь будет искать тайный проход в тоннель. И, будьте уверены, он его найдет. Вот только если не отстучать в гонг нужную мелодию, проход приведет не к люку, а не хочется даже думать куда. Во всяком случае, Барон, как-то пославший своих мальчиков проверить, чем в действительности живет Змей, когда заходила речь об их дальнейшей судьбе, сразу насупленно замолкал. Именно после того случая Змей начал лепить образ гладиатора – и оказался в этом деле настолько хорош, что ширма едва не стала реальностью. Но все же не стала. В действительности мой друг жил тем, что торговал информацией.