Полная версия
Город-под-городом
Алексей Топалов
Город-под-городом
Глава 1
Тихие семейные радости
Кончилось лето, приехали, слазь!
Кончилась жизнь, а смерть не началась.
Но самое гнусное - взять по новой напиться...
«Паранойя», Павел Дементьев.
Алкоголь, как известно, бывает питьевой и технический. Судя по моему состоянию, вчера я пил нечто из ряда вон. Такие рецепты должны использоваться в карательной психиатрии. Я уже даже мысленно вижу, как рассказываю доброму, седоватому врачу некоторые вещи. А ведь через пару часов мне предстоит ворочать мешки с цементом, или что они там грузят в вагоны.
Я тяну руку за своим стареньким, но надежным мобильным. Если продолжать сравнение с врачом — он как раз вот тот, надежный и седоватый. Это, конечно, не легендарная Nokia, выдерживающая прямое попадание метеорита, но аппарат вполне достойный. А главное – это обычный телефон с небольшим набором дополнительных функций, а не один из новомодных «смартов», где этих самых функций столько, что мир можно захватить, если разобраться. Не люблю, когда телефон умнее меня. Впрочем, если подумать, фокус нехитрый.
Судите сами: семьи нет, жилья нет, образования нет, работы постоянной нет, девушки – даже непостоянной – нет. Сколько лет уже мотаюсь по городам и весям, как неприкаянный. Дурак? Дурак. К слову, о работе... Телефон меня опережает, выдавая начало одной полузабытой уже композиции. «Алкоголизм — не шутка!», – с надрывом выпевает Федоров. Очень актуально, согласен.
Звонит, естественно, Эндрюс. И начинает, как всегда, без приветствий.
– Старик, ты только не переживай! – Андре всегда начинает разговор так, будто случилось что-то если не смертельное, то весьма близкое к тому. – Накладочка вышла, мы тебя в список не внесли, а он уже согласован. Так что с работой сегодня – увы! За мной должок! Ну, пока!
Все это – прежде, чем я успеваю вставить хоть слово. В список они меня не внесли... Хоть бы врать поучился, да даже и у меня. Или это мы как раз с ним вчера пили, и у него отшибло память? Потому что не может человек в трезвой памяти не помнить, как два дня назад мне радостно сообщал, что протолкнул меня в список грузчиков-поденщиков, и список тот уже был согласован. При этом Адриано радостно скалился и каждые пять минут грозил мне пальцем: «За тобой должок!». А сейчас провели взаимозачет, так сказать.
Знаете, я верю в «принцип монеты». Он, конечно, как-то по-другому называется, но я это явление называю именно так. Суть его в том, что каждое событие имеет по меньшей мере две стороны, условные аверс и реверс, извините уж за банальность. Взять хотя бы этот звонок. Судите сами: деньги у меня кончаются, где их взять теперь – непонятно, а через несколько дней платить за квартиру. Хозяин, в общем-то, не сильно строгий в плане оплаты, нормальный дядька. Но когда теперь у меня появятся деньги – черт знает. Да и он не знает, скорее всего. А с другой стороны – какой сейчас из меня грузчик? Этак и сердце разорваться может, невзирая на младые мои годы. То есть можно спокойненько поваляться в постели, или даже завалиться в ванную и дремать там в свое удовольствие. Все равно ведь уже ничего не изменишь.
И тут монета встала на ребро... Дверь распахнулась и на пороге выросла средних лет яростная фурия.
–Ты должен мне помочь!
– Черта с два! – выкрикиваю я чуть ли не в унисон, подскочив на матрасе. Потому что на пороге стоит та самая семья, которой у меня нет...
*****
У меня есть самопримета: если потолок спальни приглянулся пауку, и в углу выросла дребезжащая от моего дыхания паутина, это – мой дом, мне здесь будет хорошо. Даже не примета – статистика. Тут была паутина, ее было много... Паук был вежлив, не появлялся никогда. Когда в дверь вломилась растрепанная женщина, я автоматически стрельнул взглядом в потолок. Только потом я осознал, что паутины там уже не было.
Маменька моя выглядит, мягко говоря, не ахти. Волосы дыбом, глаза безумные, одежда в беспорядке. И что бы это все значило? Наша маман только на выбор лака для ногтей тратит до получаса, а тут вдруг – такое явление. «Здравствуй, лошадь, я – Буденный!», – как говаривал один мой школьный приятель. Явилась, не похмелилась, не прошло и пятнадцати лет. Главное – как нашла? И как вошла? Дверь-то заперта была, такие вещи я в любом состоянии проделываю автоматически. Опыт, знаете ли...
Муттер тем временем бухается в кресло и, не спросив разрешения, закуривает. Боже, боже, что я вижу! Плебейский «Мальборо»! Нет, господа, определенно, что-то происходит. Я готов допустить, что май мом по прошествии четырнадцати с гаком лет вдруг вспомнила, что сыновей у нее двое и спонтанно соскучилась. И даже нашла меня в этих б/у-палестинах, но чтобы она курила «Мальборо»? Помилуйте, она даже это анорексичное недоразумение, именуемое «дамскими сигаретами», тянула через мундштук.
–Ты должен вернуться на Дно!
– ВОН ОТСЮДА! – рявкаю я, на этот раз даже раньше. Как хотите, а еще на слове «должен» у меня что-то кольнуло в сердце, и я понял, о чем пойдет разговор.
–Ты должен вернуться на Дно, – как ни в чем не бывало повторяет мать. – Адам пропал.
«Туда ему и дорога», – чуть не ляпнул я, но прикусил язык. Интересно, с чего это вдруг мадре ностра решила, что исчезновение Адама, пропади он пропадом, как-то связано с Дном? А главное – откуда она-то знает, что и я имею к Дну некоторое отношение? Вернее, имел. И повторять этот завораживающий экспириенс мне крайне не хочется. Боюсь? Нет, я не боюсь. Я почти обделался. Можете обвинять меня в трусости. Я не против. Кто знает, что такое Дно, меня поймет. А кто не знает – ему лучше и не знать. Во избежание казусов, подобных тому, что едва не случился со мной прямо сейчас.
– Рассказывай, – устало говорю я и тоже закуриваю. Неплохо бы еще выпить, да нечего. Кроме того, сердце мне вещует, что ясная голова вполне может стать залогом выживания.
– Несколько месяцев назад Адам связался с одной сектой...
Если редуцировать материны крокодильи слезы и прочие вздохи-всхлипы, получится примерно следующее: с полгода назад наш Адамчик начал общаться с некими весьма мутными личностями, несколько раз возвращался домой «какой-то не такой» и на все вопросы смотрел «вот этими своими глазами». Очень хорошо представляю этот взгляд. Из Адама, если он сам не захочет, черта с два что-нибудь вытянешь. Знаю, пробовал. Смотрит на тебя по-рыбьи и молчит. И хоть ты его головой об стенку колоти – без толку.
В общем, в какой-то момент мамитэ заметила, что из дома стали пропадать деньги, потом – ее драгоценности. Классика втягивания в наркозависимость, вообще-то. Сначала дают попробовать – «бесплатно», потом халява быстренько сворачивается и звучит хрестоматийное «Должо-ок!». Впрочем, что я вам рассказываю, интернет, поди, смотрите, телевизор читаете. Вот и матушка наша так решила. Подключила своих ручных ментов (хотя они ж теперь «полиция». Пентов, что ли?), а те ей ровно такие же, как у Адамчика, глаза сделали: увы, мадам, сие не в нашей компетенции, танцуйте соло.
Это ей, на секундочку, глава управления по борьбе с незаконным наркооборотом заявил, слово в слово. Крута маман стала, однако. Она и раньше-то вращалась в сферах, а теперь, видимо, к генералам дверь пинком открывает, а простых полковников и вовсе зовет холопами. Не хочу я быть столбовой дворянкой... И откуда только что берется...
Но к делу. Намекнули ей, что речь идет вовсе даже и не о наркотиках, а как раз о сектантстве сатанинском, или еще каком – поди их сейчас разбери. У каждого второго — свой личный бог и свой же персональный дьявол, причем молятся обоим. Мать к другим знакомым ментам, из того самого новообретенного спецотдела, занимающегося деструктивными сектами. Там еще смешнее – они ее не узнали. Экс-холоп полковник попросил дежурного проводить гражданочку к выходу.
Вот тут-то и закрались у муттер смутные сомнения, что дело попахивает. Вовремя сообразила, добавлю от себя. Так-то у нас все в роду не то чтобы тупицы, но тугодумы, этого не отнять. И пошла наша мать честная прямиком к экстрасенсам. Логика убийственная, я понимаю. Но позвольте заметить, что не все те сенсы, что экстра. Попадаются там сведущие люди, попадаются. Вот на одного такого она каким-то образом и набрела. Цыганская удача, в полный рост. Сведущий человек матери и поведал о новой секте чего-то-там-поклонников и посоветовал не соваться, а об Адаме забыть. Все, нет его. И не было.
И как в воду глядел – видимо, действительно, знающий товарищ был – потому что ровно на следующий день Адам исчез. Как выяснилось чуть позже, в тот же день исчез и сам товарищ.
А вот каким образом наша моме докопалась, извините за каламбур, до Дна и до моей к нему причастности, а также как она меня нашла, мне из нее вытянуть так и не удалось. Начала плести ахинею про каких-то старых знакомых, «серьезные контакты» и так далее. А между тем именно ради этой информации я вообще стал с ней разговаривать.
– Хочешь-то ты от меня чего, золотая рыбка? – спрашиваю, затягиваясь неведомо какой уже по счету сигаретой.
– Найди Адама. Верни его.
– Ну, это я и сам дедуктивно допетрил. Каких конкретно действий вы от меня ожидаете, голубушка?
Вот тут она растерялась. Да и вы бы растерялись, назови вас ваш же единоутробный сын голубушкой.
– Ну... Я не знаю...Ты же там был, у тебя там должны были остаться связи...
– Мадам, – говорю. – Последнюю пятилетку я занимался исключительно тем, что избавлялся от этих связей, пытался спрятаться подальше и забыть все как страшный сон. И тут являетесь вы в волшебном сиянии и этак запросто предлагаете мне вернуться на Дно?
–А ты никогда не думала, – срываюсь на крик. – Почему Дно называют именно Дном?! Вспомнила, б...ь, про сына через пятнадцать лет специально, чтобы его с гарантией угробить!
– Чего ты хочешь?! Денег?!
– Я. Хочу. Чтобы. Ты. Исчезла. Из. Моей. Жизни. На. Все. Гда. – выравниваем дыхание, успокаиваемся. – Уж извини за пошлый киноштамп. А деньги раздай нищим. Пусть едят пирожные.
Мать прищуривается. Нехорошо так прищуривается, прицельно. Не глаза, а бронещели.
–Или ты возвращаешься на Дно и находишь Адама, или я сдаю тебя «вичам».
Так вот, значит, откуда ноги растут. «Вичи», если кто не знает, это не общество друзей СПИДа. Это инквизиция. Вичхантеры, охотники на ведьм. То есть именуются-то они официально как-то иначе, очередной спецотдел по борьбе с борьбой, или что-то в этом роде. Но сути дела это не меняет. Вот они-то как раз вплотную занимаются Дном. Да чтоб тебя! Говорят, что половина «вичей» – сами выходцы с Дна! Эти и меня наверняка знают, и отыскать могли. Интересно, где это маза с ними стакнулась? Вопросы, вопросы...И ответов, что характерно, не предвидится.
– И сына родного не пожалеешь? – щурюсь ничуть не хуже нее.
– Ты же брата пожалеть не хочешь.
Вот оно. Слово сказано. Брат. До сих пор в разговоре мы оба как-то старались это слово не упоминать. Брат. Единственный человек, которого я по-настоящему ненавижу.
*****
Тянусь за сигаретой, но пачка пуста. Вот теперь точно нужно выпить, хоть той дряни, что глотали вчера, но нет и ее. В голове прокручивается пара интересных сюжетов: вот я беру тяжелую чугунную пепельницу, доставшуюся мне в наследство от прошлых жильцов, и, лаская матушку любящим взором, отовариваю ее по темечку. Дальше – ночь, окровавленный мешок, я, демонически смеясь, по частям скармливаю маменьку бродячим псам.
Или: я предлагаю выпить чаю, на кухне капаю в чашку из фамильного перстня сразу три капли концентрированной желчи виверны, смешанной с пентатоксином и, ослепительно улыбаясь, предлагаю самому близкому человеку на свете. Правда, перстня у меня нет, да и виверновой желчи тоже, так что придется обойтись крысиным ядом – его я видел в шкафчике под раковиной. Далее по схеме: демонический смех, фрагменты тела, но вместо собак чан с негашеной известью.
Спокойно, спокойно... Она не могла не предусмотреть этот вариант.
– А ты не боишься, что я тебя – прямо здесь? В порядке общей самозащиты, так сказать?
– Тебе же хуже. Данные на тебя лежат у надежного человека. Пока невскрытые. Зато если я вдруг исчезну или погибну, он получит код к данным, и они будут опубликованы. Все официально, заверено нотариусом.
И улыбается этак паскудненько, змея. Все предусмотрела. И ведь не иначе, это ей «вичи» присоветовали, сама бы не додумалась. Тем более, что из дома я бежал запуганным до нервного тика подростком, а отнюдь не хладнокровным убийцей матерей.
– Оч-чень интересно, – говорю. – А если на тебя кирпич упадет? Или несвежее бланманже изволите откушать?
– Не судьба, значит, – разводит руками, а сама все так же гаденько улыбается. – Да ты не дрейфь, там люди серьезные, разберутся. Лишнего на тебя не повесят.
Мне и того, что мое, родное, с двумя головами хватит, если докопаются. А эти докопаются. Неужели придется возвращаться на Дно? Как говорят персонажи приключенческих романов, есть и менее экзотические способы самоубийства. Может, безопаснее самому сдаться «вичам»? Лучше у них, чем возвращаться туда. Здесь хоть какой-то шанс есть. И опять же – Дно не под юрисдикцией Поверхности. Ха! Кого это когда волновало... Нет, даже если добрейшие инквизиторы меня и не порешат, то мозги вывернут наизнанку со всем прилежанием, есть способы. Правда, после них остаешься полным кретином. Так что, получается, лучше на Дно. В крайнем случае попробую там залечь. И вновь искрометный каламбур. Три раза «ха».
– Средствами и всем необходимым я тебя обеспечу, – говорит меж тем муттер.
И называет сумму. Такую, что если бы я не сидел, обязательно хлопнулся бы на задницу. На эти деньги можно купить небольшое государство. Врет. Не может у нее быть таких денег.
– Перевожу на твой счет прямо сейчас, – добивает она. – И имей в виду, если ты попытаешься скрыться, тебя и со Дна достанут, ха-ха!
Надо же, момми тоже любит каламбуры, кто бы мог подумать.
– А Адама они так же достать не могут?
– Не могут. Вообще... я не уверена... но, судя по всему, это можешь сделать только ты.
– Откуда такие догадки, Эркюль?
– Обмолвки, недосказанности... Я сама толком ничего не знаю, хочешь верь, хочешь не верь. Итак, твое слово?
– «Мы принимаем бой!», – кричали они», – бодро говорю я, хотя на душе пакостно-препакостно.
Вот он опять, «принцип монеты» в действии. Денег у меня теперь – двадцать птицефабрик не склюет. Только потратить их в свое удовольствие я вряд ли смогу, мертвецам деньги без надобности. С другой стороны, некоторые обитатели Дна являют собой опровержение последнего тезиса.
Глава 2
Каким будет завтрашнее Дно?
«Прощай, Мишутка!»
гр. «АукцЫон»
Так и получилось, что вопреки собственной воле я был вынужден вернуться туда, куда поклялся не совать носа. Но для начала следовало подготовиться. Я сделал несколько звонков, отправил пару электронных писем и начал собирать вещи. Так или иначе придется ехать в столицу, там находится единственный известный мне переход на Дно, хотя есть и другие, множество их. Возможно, некоторые располагаются здесь, совсем рядом со мной. Но не к «вичам» же обращаться: не проводите, дескать?
Мать обещала меня полностью экипировать. В ее представлении, видимо, поход на Дно – это нечто сродни спецоперации против колумбийских наркобаронов. Набрал людей, закупил экипировку, обрисовал задачу и сиди, пей джюс. Экипировка! Ха! Мне известно о нескольких попытках вооруженного прорыва на Дно с Поверхности. Когда это была чья-то частная инициатива, прорывавшиеся быстро и незатейливо исчезали. Зато если прорыв начинался по приказу властей того или иного государства – о, все становилось гораздо интереснее. Половина техники на Дне внезапно просто переставала работать. Вторая половина работала так, что лучше бы не работала: например, снайпер мог запросто послать пулю самому себе в спину. А третья половина (и это не оговорка!) вдруг обретала душу и сознание. По Дну, наверное, до сих пор ходит история про спецназовца, которому собственный автомат заявил: «Босс, я пустой! Рвем когти!». Как правило, какой-то части агрессоров давали возможность уйти. Большинство из них, правда, к этому моменту могли похвастаться первозданной чистотой разума, свойственной новорожденным и клиническим идиотам.
И такой подход со стороны обитателей Дна глубоко и исключительно верен. Давление на психику – раз. Причем – не только непосредственным участникам вторжения. Создание предпосылок к образованию информационного вакуума – два. Ни одно правительство не станет афишировать такие курьезы. И, кстати, зря. Если бы всего лишь пять-шесть стран объединились, обменялись опытом, у них был бы реальный шанс захватить Дно, устроив массированную атаку. Донников элементарно меньше. На много, много порядков меньше. Их бы просто завалили трупами.
И если я не хочу стать подобным трупом, экипироваться мне все-таки придется. Только совсем не так, как это видится маменьке. Впрочем, на Поверхности ее деньги – она действительно сразу перевела почти всю сумму (и счет ведь вычислили, стоило менять имя и документы!), присовокупив несколько пачек наличных – могут сослужить мне хорошую службу, тогда как на Дне они имеют ценность разве что в глазах коллекционеров.
В первую очередь я направляюсь в павильон, где торгуют обувью. Хвала всем богам, в этих Нижних Гнилозубовках, где настиг меня рок в лице обожаемой матушки, вполне приличный для провинции шопинг (какое все же мерзкое слово). Обувь – первейшее дело в каждом походе, спросите любого путешественника. Хорошо бы, конечно, чтоб она была еще и разношена, но тут уж выбирать не приходится. Главное даже не в том, что новая обувь как те чужие сапоги из песни будет натирать ноги – на этот случай я всегда беру на полразмера больше, – а в том, что у каждого, как это ни банально звучит, свои собственные ноги, под которые со временем обувь подлаживается. Кто-то косолапит, у кого-то основная нагрузка на внешнюю часть стопы идет, у кого-то – наоборот. Еще у кого-то вообще одна нога короче другой. Вот и стачиваются ботиночки в полном соответствии с манерой ходьбы своего хозяина. А в новых будет неудобно. Но не в кроссовках же тащиться на Дно, или в зимних сапогах?
Брожу по рядам долго, ломаными кругами – такова неевклидова геометрия наших рынков. Выбираю основательно. И все-таки останавливаюсь на военных «берцах», с самого начала бывших моими фаворитами. При всех их очевидных недостатках, достоинства перевешивают. Ага, демисезонный вариант с дополнительной защитой сустава, стальными «стаканами» в носах и клапаном на липучках, прикрывающим голень. Между прочим, вполне может спасти от перелома, если треснут по ногам чем-нибудь тяжелым. Подошва, правда, резиновая, что не очень хорошо. Вступишь в какую-нибудь едкую дрянь, резина и «поплывет». Хотя на улицах Дна такое порой разливают – и титановые сапоги расплавятся. Вы думаете, где канонический сказочный герой сносил семь пар стальных башмаков? То-то и оно.
Так, теперь мне нужна трость. Скрытые клинки, а то и пистолеты – это все для незрелых умов. «И тут боец вспомнил, что в кармане у него винтовка». То есть, наверное, бывают ситуации, когда и шпага в трости может пригодиться, но это не мой случай. Мне нужна самая обычная крепкая палка с тяжелым набалдашником. Хорошую трость надо заказывать заранее, у проверенного мастера, под свою руку и свой рост, но кто же знал, что все так обернется. В крайнем случае можно было бы и купить через интернет, но времени нет даже на это. Там ведь тоже потребуют мерки. С тростями, в отличие от обуви, в Старых Запедеевках обстоит из рук вон. Значит, с этим придется подождать до столицы. Цены там, правда... На этом месте я себя одергиваю. Денег у меня теперь столько, что при желании я могу купить трость из калифорния с бриллиантом Golden Jubilee в качестве навершия. Неплохо было бы с такой тросточкой сплясать степ на крыше небоскреба... Правда, калифорний, кажется, радиоактивен, так что степ может оказаться пляской на собственном гробу. Спокойно, старик, спокойно, это истерика...
Дома я продолжаю приготовления. Одежда вполне подойдет и повседневная: свободные джинсы, темная куртка, толстовка с капюшоном. Перчатки. Обычно я их не ношу даже зимой, но здесь случай особый, так что наш выбор – беспалые перчатки с укрепленными «костяшками» и «ладонью».
А вот теперь начинается настоящая подготовка. В манжету левого рукава куртки аккуратно ввожу три самые обычные иглы. В нагрудный карман прячу контейнер с контактными линзами – не самыми обычными. И наконец главное – монета. Серебряный канадский доллар с изображением какого-то зверя из породы кошачьих. Эту монету мне подарила когда-то подруга. Доллар вряд ли волшебный, но я считаю его своим талисманом. Кроме того, однажды на монету попала капля моей крови, а это может сыграть самую неожиданную роль в любой ситуации. Ну и в конце концов серебро попросту полезно носить с собой в местах, подобных Дну. Разумеется, по тамошним улицам не слоняются шайки вампиров и оборотней, задирая прохожих и приставая к девушкам. Но серебро – само по себе металл непростой. И лечат им, и освящают им же, и даже едят его. Здесь мы вновь сталкиваемся с «принципом монеты» (ха-ха). Не будем забывать, что некий уроженец города Кариота, которого никогда не было, оплату за свою прогремевшую в веках торговую сделку получил именно сребряниками.
Финальный штрих - «режик», ноутбук и документы. Если при слове «режик» вы вообразили себе нож Боуи или какой-нибудь отравленный вакидзаси, то спешу вас разочаровать – это все туда же, к адептам потаенных клинков. Мой «режик» – обычный мультитул, помимо прочего включающий в себя небольшое лезвие. В первую очередь – это инструмент. И стоит он, между прочим, подороже иного вакидзаси. Что касается документов, то на Дне они, разумеется, не нужны. Более того, если твое изображение (например, фото в паспорте) попадет не в те руки, можно сразу заказывать по себе поминки и не торопясь, с достоинством укладываться в гроб. А вот на Поверхности документы могут пригодиться. Без них вся эта авантюра может закончиться на первом же полицейском. Ну а ноут – он везде ноут. В крайнем случае им можно кого-нибудь по темечку угостить.
Ах да, нужно еще позвонить Семенычу и перевести ему деньги за квартиру с запасом на три месяца, пусть мужик порадуется. Возвращаться, правда, я сюда в любом случае не собираюсь. Если каким-то невероятным чудом мне удастся уцелеть – а это самое лучшее, на что я могу рассчитывать, Адама, скорее всего, уже нет в живых – пусть меня поджидают тут. Ну а если дело не выгорит, то и возвращаться будет некому.
*****
Самолетом от Красных червей, где я свил было себе гнездо, до столицы добираться дольше, чем поездом. Один из неисчислимых парадоксов нашей страны. Ближайший аэропорт – в трех часах езды и поди еще с рейсом угадай. Поездом – шесть часов, на машине – четыре. Но поезд, в отличие от автомобиля, не склонен стоять в пробках, так что четыре «машинных» часа – это только в идеальном мире. Ergo, я еду на поезде, тем более, что давно не пользовался железной дорогой. Как хотите, а есть в ней какая-то магия. Но чем современнее становятся поезда, тем меньше этой магии остается. Электрический конь идет на смену паровой лошадке... Только души у этого коня нет и не было, а вместо сердца – пламенный мотор.
Гулять так гулять! И я покупаю билеты в спальный вагон. Шикану! «Напоследок», – липко шепчет кто-то внутри моей головы. Мерзкий шепот звучит так отчетливо, так не по-моему, что я вздрагиваю. Вокзальный полицейский внимательно на меня смотрит. Еще бы, стоял-стоял себе человек и вдруг исполнил упражнение «прыжок в высоту на месте». Хорошо если экстремальная эпилепсия, а ну как наркоман?
Возможно, «первый же полицейский» случился бы со мной прямо сейчас, но тут как раз подошел поезд. Я заскакиваю в вагон и намереваюсь тем же манером оказаться в купе, однако здесь меня ждет сюрприз и не сказать, что приятный. В моем купе уже сидит, да еще и курит некий гражданин общего вида. Я на всякий случай смотрю на номер. Тусклая, потертая латунь цифр подтверждает, что купе мое.