Искажённые миры: Ставшие богами

И дальше. Туда, где висело Четвёртое Зеркало. Чёрное. Запертое. Оно открылось.

Дождь. Перекрёсток. Фонарь мигает — то гаснет, то загорается. Асфальт блестит, как чёрное зеркало. Он лежит на земле. Тело не слушается. Он мёртв. В этом воспоминании он мёртв.

И над ним — лицо. Старший брат. Молодой. Глаза — золотой и обычный. Он держит его на руках и говорит — беззвучно, одними губами: «Я найду тебя».

— Я знаю, — хочет ответить Нокс. Но у него нет голоса.

Он висел в пустоте. Вокруг расходились линии — серебряные, тонкие, как паутина. Они растягивались во все стороны, пересекались, соединялись в узлы. Это были границы. Пределы. Его пределы. И один из них — тот, через который он только что прошёл, — горел алым.

Свод Пределов.

Тишина — абсолютная. Не как в Атласе. Там всегда был шёпот, звон, эхо. Здесь — ничего. Только он. Только линии. Только знание, которое приходило не через мысль — через кровь.

И в этой тишине — голос. Не его. Не Эш. Не Тени.

«Вернись. Пожалуйста. Вернись ко мне».

Рэйн. Где-то там, наверху, Архитектор с золотым глазом стоял на коленях над телом друга и держал нить. Не давал ей порваться.

Вокруг Нокса серебряные линии натянулись, зазвенели — и одна из них, та, что тянулась наверх, засветилась теплом.

Он мог вернуться. Но для этого нужно было сделать выбор — не между жизнью и смертью. Между одиночеством и связью.

«Ты должен дойти», — сказала старуха.

«Ты нужен ему», — сказал Ланс.

«Я найду тебя», — сказал Рэйн.

Тишина ждала.

Он выбрал.

7. Финал

Академия. Башня Знания.

Слуга Тени лежал у стены, связанный светящимися страницами Архива. Бой закончился. Рэйн стоял над телом Ланса. Золотой глаз горел.

И вдруг —

Нить. Она провисла. Не порвалась — умолкла. Как струна, которую перестали щипать. Как сердце, которое пропустило удар.

Рэйн замер. Ладонь сама легла на грудь — туда, где всегда звенела нить. Там было пусто. Тихо. Мёртво.

— Нокс, — прошептал он.

А потом золотой глаз показал ему.

Лавка. Тьма. Удар. Падение. Тело на полу. Руны гаснут. Алый глаз закрывается. И тишина — такая глубокая, что в ней тонет всё.

— Нет.

Рэйн упал на колени. Не перед Лансом — перед пустотой в груди.

— Нет, нет, нет, нет...

Архивариус молчал. Ему нечего было сказать.

Рэйн сидел на полу, прижимая руку к груди, и смотрел в стену. Слёзы текли по лицу — он не замечал их. Он никогда не плакал. Даже в детстве. Даже когда отец не пришёл. Даже когда умирала Берта. А сейчас слёзы были — горячие, быстрые.

— Ты обещал, — прошептал он. — Ты обещал, что мы встретимся.

Где-то на краю сознания Архивариус произнёс: «Связь не прервана. Сигнал слабый, но стабильный. Вероятная причина: переход состояния. Рекомендую ожидание».

Рэйн поднял голову.

— Что значит «не прервана»?

Архивариус не ответил. Но в груди, там, где только что была тишина, что-то дрогнуло. Слабое. Едва заметное. Как первый удар сердца после долгой паузы.

Нить возвращалась.

Лавка старьёвщика.

Эш очнулась. Голова гудела. Во рту — привкус крови. Она лежала среди обломков шкафа. Рядом валялся сломанный посох. Серебряная нить погасла.

Тень ушла. В лавке было пусто и тихо. Только дождь снаружи набирал силу.

На полу, в нескольких шагах, лежал Нокс. Она подползла к нему — нога не слушалась, кажется, сломана. Тело Нокса было холодным. Руны погасли. Алый глаз закрыт. Кинжалы лежали рядом — один на полу, второй торчал из половицы, как надгробие.

— Нет, — прошептала она. — Нет. Ты не мог. Ты...

И замолчала.

Воздух вокруг тела начал меняться. Он стал тяжелее. Гуще. Пространство сгущалось, словно кто-то натягивал невидимую плёнку. И внутри этой плёнки тело Нокса — не двигалось, но менялось. Что-то внутри него открывалось, разворачивалось.

Эш смотрела не дыша. Она видела, как руны на ладонях медленно, неуверенно, как первые звёзды в сумерках, начали загораться. Слабо. Едва заметно. Но загораться.

Атлас поглотил Нокса. И теперь Свод Пределов возвращал его обратно.

Серебряная линия проступила на полу — тонкая, светящаяся. За ней — вторая. Третья. Они расходились от тела во все стороны, как паутина, как карта, как судьба.

И на руках Нокса — от запястий до предплечий — проступили три тонкие серебряные линии. Как закрытые глаза. Как татуировки. Как обещание.

Эш смотрела на это и не могла отвести взгляд. По лицу её текли слёзы — она не плакала с тех пор, как умер Сайлас. Она думала, что разучилась.

— Живи, — прошептала она. — Слышишь? Живи.

И в тишине лавки, под шум дождя, где-то глубоко внутри Свода Пределов, Нокс услышал.

Конец Главы 9.

Глава 10: «Пробуждение»

1. Нокс — Возвращение

Тишина.

Эш держала его за плечи. Тело было холодным. Она звала его по имени — снова и снова, пока голос не сел. Руны на ладонях погасли. Линии на руках — три серебряные нити — застыли, как мёртвые вены.

А потом воздух изменился.

Он стал плотнее, тяжелее. Пространство вокруг тела Нокса сгустилось, словно кто-то натягивал невидимую плёнку. Эш замерла. Её рука всё ещё лежала на его плече, и она почувствовала — сначала слабо, потом сильнее — тепло. Не человеческое. Глубинное. Как жар из трещины в земле.

Три серебряные линии на руках Нокса засветились. Не ровным светом — пульсирующим, как сердцебиение. Раз. Другой. Третий. С каждым ударом пульса линии становились ярче, и кожа вокруг них начинала светиться — не серебром, а багровым, как остывающий уголь.

А потом — темнота.

Не та, что была раньше. Не Тень. Не Хаос. Что-то другое. Что-то, что шло изнутри Нокса — из самого сердца Свода. Она поднималась по его рукам, обволакивала пальцы, стекала на пол. Чёрное пламя — без дыма, без жара, но живое. Там, где оно касалось половиц, дерево чернело и трескалось. Не горело — именно трескалось, как от невыносимого холода. Запахло озоном и старым льдом.

Оно не жгло. Оно поглотило свет в комнате. Лампа на столе мигнула и погасла. Единственным источником света остались серебряные линии на руках Нокса и чёрное пламя, пляшущее на его пальцах.

Эш отдёрнула руку. Пламя не тронуло её — оно не было оружием. Оно было частью Нокса. Частью его возвращения.

Правая рука Нокса дрогнула. Пальцы сжались в кулак — медленно, преодолевая сопротивление мёртвых мышц. Чёрное пламя стекло с ладони на грудь, и кулак, объятый тьмой, ударил.

Раз.

Звук был глухим, как будто молот ударил в каменную стену. Пол под телом Нокса дрогнул. Старая половица — та, что скрипела при каждом шаге, — дала трещину от стены до стены. Пыль взметнулась и застыла в воздухе.

Тишина.

Два.

Второй удар — сильнее. Кулак вошёл в грудь так, что рёбра отозвались гулом. Воздух вокруг сжался и хлопнул, как барабанная перепонка. Трещина в половице расширилась, и край доски с хрустом ушёл вниз. Кинжалы на полу задрожали и сдвинулись на волосок. Чёрное пламя на кулаке взревело — беззвучно, без дыма, но Эш почувствовала, как по лицу прошёл холод.

Тишина.

Три.

Кулак ударил в третий раз — и на этот раз вместе с ударом пришёл звук. Не стук. Низкий, утробный гул, как будто где-то глубоко под землёй проснулось древнее существо. Половица под Ноксом сломалась окончательно, уйдя вниз острыми щепками. Пыль осела. Лампа на столе зажглась сама собой — пламя свечи внутри неё стало чёрным на секунду, а потом вернулось к нормальному цвету.

Сердце забилось.

Нокс распахнул глаза и закашлялся — грудью, горлом, всем телом. Чёрное пламя исчезло, втянулось обратно в серебряные линии, и линии засветились ярче прежнего — теперь они были не просто шрамами, а живыми, пульсирующими, как вены, по которым течёт расплавленный металл. Он хватал ртом воздух, и каждый вдох был похож на удар, каждый выдох — на стон. Боль была повсюду сразу: в рёбрах, в спине, в левой руке, которая так и не срослась правильно. Но боль означала жизнь.

Эш смотрела на него, не дыша. Она видела, как его грудная клетка поднимается и опускается — неровно, судорожно, но самостоятельно. Она видела, как три серебряные линии пульсируют в такт сердцу. Она видела трещину в полу, которая прошла в волоске от её колена. И она улыбнулась.

— Тихо. Тихо. Ты жив. Ты вернулся.

Голос Эш звучал странно — хриплый, надтреснутый. Нокс открыл глаза. Сначала — обычный, карий. Потом — алый. И оба увидели её лицо, склонённое над ним.

Эш была бледной. Под левым глазом — кровоподтёк, губа разбита. Но она улыбалась.

— Ты заплакала, — сказал Нокс. Голос был чужим — слабым, сиплым.

— Нет.

— Я видел.

— Ты был мёртв. Ты ничего не видел.

— Я видел.

Эш отвела взгляд. Нокс попытался сесть. Тело не слушалось, мышцы дрожали, но он заставил себя. Привалился спиной к стене. Поднял руки и посмотрел на них.

Руны горели. Три серебряные линии шли от запястий до середины предплечий — яркие, как свежие шрамы. Он сжал правую руку в кулак и почувствовал остаточное тепло чёрного пламени. Оно всё ещё было там — глубоко внутри, в Своде Пределов. Ждало.

Он посмотрел на пол. Трещина в половице, разошедшаяся от стены до стены. Кинжалы, сдвинутые невидимой силой. Чёрные отметины на дереве — следы пламени, которое не жжёт, а вымораживает. Он посмотрел на свою грудь. Ткань рубашки была цела — пламя не трогало материю. Но под рубашкой, на коже, остался след. Не ожог. Знак. Три круга вокруг сердца — один в другом, как печать.

— Это появилось, когда ты возвращался, — сказала Эш.

Нокс смотрел на линии. Потом перевёл взгляд на трещину в полу.

— Я сломал пол?

— Ты проломил его.

— Я был мёртв.

— Две минуты. Может, три. Я не считала.

— А казалось — дольше.

Он не стал рассказывать, что видел. Перекрёсток. Дождь. Лицо брата. Чёрное пламя, которое само подняло его руку и ударило в грудь — не как враг, а как старый друг, который не даёт уснуть навсегда. Три удара. Три круга. Три печати.

Это было только его.

2. Рэйн — Тишина после

Они сидели в убежище втроём.

Эш возилась с перевязкой — у неё было сломано ребро и рассечена бровь, и она тихо ругалась сквозь зубы, затягивая бинт. Нокс сидел на ящике, привалившись спиной к стене, и смотрел на свои руки. Три серебряные линии слабо светились в полумраке.

Рэйн сидел за столом. Перед ним лежал кинжал Сайласа — тот, что Нокс потерял в лавке. Эш принесла его вместе со сломанным посохом.

— Ланс мёртв, — сказал Рэйн.

Он произнёс это вслух впервые. Слова были тяжёлыми, как камни, которые бросаешь в воду — и они уходят на дно, не оставляя кругов.

Эш перестала перевязывать бинт. Нокс поднял голову.

— Он был моим единственным другом, — продолжил Рэйн. — Он пошёл в закрытый архив, чтобы найти информацию о моём отце. Он сделал это ради меня. И его убил слуга Тени.

— Ты отомстил? — спросил Нокс.

— Я победил. Это не месть. Месть не возвращает.

Нокс кивнул. Он понимал. Он убил Варга не ради мести. Он убил его, потому что такие, как Варг, не должны ходить по земле. Это другое.

Архивариус заговорил в голове Рэйна — впервые за несколько часов. Голос был тихим, как шелест страниц: «Смерть Ланса из Дома Вэллс зафиксирована в Архиве. Причина: защита Архитектора. Статус: цена активации. Рекомендую принять».

— Я уже принял, — сказал Рэйн вслух.

Нокс и Эш переглянулись.

— Он говорит с тобой? — спросила Эш.

— Да. Его зовут Архивариус. Он — часть Архива. Он сказал, что Ланс заплатил за его рождение.

Эш отложила бинт.

— У Сайласа была теория. Он говорил, что Архитектор не может активировать свою силу в полной мере без потери. Без жертвы. Я думала, это метафора. Оказалось — нет.

— Значит, каждая эволюция будет стоить жизни?

— Не знаю. Может, только первая. Может, каждая. У меня не было инструкций. Сайлас говорил: «Узнаешь, когда случится».

Рэйн посмотрел на свои руки. На правой, на указательном пальце, сидело серебряное кольцо Сайласа. Он не снимал его с тех пор, как Эш отдала. Оно всё ещё было тёплым.

— Что теперь? — спросил он.

— Мы продолжаем, — ответила Эш. — Тень ещё здесь. Слуга в Академии — это только авангард. Она будет атаковать снова. И в следующий раз — сильнее.

— Но вы теперь другие, — тихо добавила она. — Ты — Архитектор с Архивом. Ты — Свидетель со Сводом. Вдвоём вы — сила, с которой Тени придётся считаться.

Нокс поднялся. Ноги держали нетвёрдо, но он не сел обратно. Подошёл к карте и ткнул пальцем в центр города.

— Здесь Тень убила студента. Здесь — торговца. Где она ударит в следующий раз?

— Там, где мы не ждём, — ответила Эш.

3. Похороны

Хоронили Ланса на рассвете.

На старом кладбище за Академией, где хоронили студентов, у которых не было денег на фамильный склеп. Могильщики уже заканчивали работу — комья земли глухо падали на деревянную крышку, — когда Рэйн пришёл.

Он стоял в стороне, у старого дуба, и смотрел. С ним были Нокс и Эш. Нокс — в тени дерева, надвинув капюшон. Эш — с перевязанной головой, опираясь на подобранную палку вместо сломанного посоха.

— Я не знал его, — сказал Нокс.

— Он знал о тебе, — ответил Рэйн. — Он сказал: «Ты нужен ему». Он говорил о тебе.

Нокс ничего не ответил. Но что-то в его молчании изменилось. Словно он принял невидимый груз.

Могильщики ушли. Свежая земля темнела среди серых надгробий. Рэйн подошёл к могиле, опустился на колено и положил на холмик книгу — «Историю Дома Крейн», ту самую, которую он читал в детстве, ту самую, страницу из которой он хотел показать отцу. Он принёс её с собой из поместья сам не зная зачем. Теперь понял.

— Ты был моим единственным другом, — сказал он тихо. — Я не забуду.

Архивариус произнёс без запроса — впервые без запроса: «Запись о Лансе из Дома Вэллс сохранена в разделе Основания. Эта запись не будет удалена никогда».

Рэйн закрыл глаза. Постоял так минуту. Потом повернулся и пошёл прочь. Нокс и Эш двинулись за ним — молча, не нарушая тишины.

4. Вечер

Вечером они сидели в убежище втроём.

Эш разложила на столе карту города. Красные нити, которыми она отмечала убийства Тени, теперь шли через весь Аркхейм-Сити. Она добавила новые точки — места, где видели подозрительных людей в серых плащах, места, где гасло пламя, места, где по ночам сгущалась тьма.

— У Тени есть сеть, — сказала она. — Слуги. Агенты. Они могут выглядеть как люди. Они могут быть людьми. Хранитель архива, который убил твоего друга — он когда-то был обычным магом. Тень сломала его и сделала своим орудием.

— Как их найти? — спросил Рэйн.

— По глазам. У них нет зрачков. Только тьма. Но они умеют прятать это. Нужно смотреть в момент, когда они теряют контроль — когда злятся, когда боятся.

— Я смогу их видеть, — сказал Нокс.

Все посмотрели на него.

— Свод Пределов. Я пока не понимаю, как он работает. Но когда я смотрю на человека, я вижу... границы. Пределы. У каждого они свои. У слуг Тени они чёрные.

— Ты можешь видеть это прямо сейчас? — спросила Эш.

Нокс посмотрел на неё. Алый глаз загорелся, и в его глубине что-то изменилось — словно открылась дверь в темноту. Секунда. Другая.

— У тебя предел — страх. Не за себя. За других. Он как старая рана. Глубокая. Зажившая, но не до конца.

Эш помолчала. Потом кивнула.

— Сайлас. Он погиб у меня на глазах. Я не смогла его защитить.

— Ты защитила меня, — сказал Нокс. — Я был мёртв. Ты осталась. Этого достаточно.

Повисла тишина. Потом Эш усмехнулась — криво, одними губами.

— Ладно. С этим будем разбираться позже. Сейчас — план.

Она ткнула пальцем в центр карты.

— Тень будет искать вас. Она знает, что вы встретились — она видела это на улице. Она знает, что слуга в Академии повержен. Она будет осторожнее. А значит — будет использовать других.

— Кого? — спросил Рэйн.

— Совет Лордов. Церковь. Гильдии. Она умеет манипулировать. Если она не может убить вас сама, она заставит других охотиться на вас. Архитектор — угроза. Это знают все. Если она убедит Совет, что ты опасен...

— За мной придут.

— Да.

Рэйн задумался. Архивариус заговорил: «Анализ: вероятность такого сценария — 78 процентов. Рекомендую подготовить пути отступления».

— Мы не будем отступать, — сказал Рэйн.

— Что ты предлагаешь? — спросила Эш.

— Мы найдём того, кто стоит над слугами. Аватара Тени в этом городе. И ударим первыми.

Нокс кивнул. Он сжал кулаки, и три серебряные линии на его руках засветились ярче. Эш посмотрела на карту, потом на братьев.

— Хорошо. Тогда завтра мы начинаем.

Конец Главы 10.

Глава 11: «След»

1. Утро

На рассвете Аркхейм-Сити был тих.

После комендантского часа улицы патрулировались, но в Нижнем Городе патрули не появлялись — здесь власть принадлежала не Совету Лордов, а тем, кто умел держать нож. Нокс знал эти улицы. Он провёл здесь недели, выслеживая Мейкписа, покупая оружие, прячась от чужих глаз. Теперь он шёл по ним не как наёмник — как охотник.

Рядом шагал Рэйн. Золотой глаз горел в предрассветных сумерках, и Архивариус тихо комментировал всё, что попадало в поле зрения: «Следы на мостовой — свежие, не старше двух часов. Запах гари — источник в переулке слева. Вероятность присутствия слуги Тени — 34 процента».

— Он всегда такой? — спросил Нокс, кивнув на Рэйна.

— Ты про Архивариуса?

— Про вас обоих.

Рэйн задумался.

— Он говорит, что я стал Архитектором не случайно. Что я всегда анализировал. Просто теперь это... громче.

— Громче?

— Раньше я слышал только себя. Теперь слышу его.

Нокс ничего не ответил. Он посмотрел на свои руки — три серебряные линии слабо светились под рукавами. Свод Пределов молчал. Он не говорил — он показывал. И сейчас он показывал другое.

— Там, — сказал Нокс. — В переулке.

Рэйн посмотрел в указанном направлении. Переулок был пуст — облупленные стены, перевёрнутый ящик, лужа, подёрнутая ледяной коркой. Ничего примечательного.

— Я ничего не вижу.

— Я тоже. Но чувствую. След. Как тень, которая осталась после того, кто ушёл.

— Слуга Тени?

— Не знаю. Но здесь кто-то умер. Недавно. Часа два назад.

Они вошли в переулок. Нокс опустился на корточки у стены. Пальцы коснулись камня. Холодный. Влажный. Но под слоем грязи — что-то ещё. Серебряная линия на его руке вспыхнула, и на камне проступил знак. Круг, перечёркнутый волнистой линией. Печать Хаоса.

— Здесь, — сказал Нокс.

Рэйн наклонился. Архивариус зашептал: «Обнаружен след Тени. Возраст — ориентировочно полтора часа. Направление — восток».

— Он движется к Верхнему Городу, — сказал Рэйн. — К Совету.

— Зачем?

— Эш была права. Тень не будет нападать сама. Она заставит других охотиться на нас.

Нокс встал. Стёр знак с камня ладонью — серебряная линия вспыхнула и погасла, и след исчез. Будто его и не было.

— Тогда мы найдём его раньше.

2. Сеть

Они прошли через Нижний Город к восточным воротам. След вёл неровно — слуга Тени не прятался, он спешил. Нокс чувствовал это по остаточному холоду в воздухе, по запаху озона, по тому, как Свод Пределов натягивался, словно нить, указывающая направление.

У старой часовни, заброшенной ещё с прошлой войны, след оборвался.

Часовня стояла на границе Нижнего и Верхнего Города — серая, покосившаяся, с проваленной крышей. Дверь висела на одной петле и скрипела при каждом порыве ветра. Внутри было темно, но Нокс видел. Алый глаз не нуждался в свете — он видел границы. И одна из них была чёрной.

— Он здесь.

— Сколько? — спросил Рэйн.

— Один. Ждёт.

— Нас?

— Или кого-то другого.

Они вошли. Под ногами хрустели осколки витражей — когда-то здесь были окна, теперь только рамы. В углу, под остатками алтаря, сидел человек.

На первый взгляд — обычный. Невысокий, худой, в рваном плаще. Он дрожал и прижимал руки к груди. Но когда он поднял голову, Нокс увидел его глаза.

Тьма. Густая, живая, клубящаяся. Ни зрачков, ни белков — только чернота, которая не отражала свет.

— Вы пришли, — сказал слуга. Голос был двойным — как будто говорили двое одновременно. — Я знал, что вы придёте.

Рэйн шагнул вперёд, и вокруг него засветились полупрозрачные страницы Архива.

— Ты служишь Тени. Ты убил студентов. Ты убил торговца.

— Я служил. — Слуга закашлялся чёрной слюной. — Теперь нет. Тень... она уходит. Она знает, что вы стали сильнее. Она отзывает слуг.

— Куда?

— В Лес Мёртвых. Туда, где всё началось. Она собирает армию. Она готовит Врата.

Нокс и Рэйн переглянулись. Лес Мёртвых. То самое название, которое Рэйн видел в книге о географии.

— Где аватар? — спросил Рэйн. — Тот, кто командует слугами в городе?

— Он... — Слуга не договорил. Его тело выгнулось дугой, и изо рта вырвался чёрный дым. Тьма в его глазах закипела и начала вытекать — не как жидкость, а как газ, тяжёлый и холодный. Запахло озоном и гнилью.

— Назад! — крикнула Эш с порога.

Она появилась внезапно — с перевязанной головой, опираясь на подобранную палку. Она успела занять позицию у двери, пока братья шли по следу.

Чёрный дым собрался в воздухе над телом слуги и принял форму. Не человека — силуэта. Контур, заполненный тьмой. Точь-в-точь как Тень с перекрёстка, только меньше. Слабее.

— Архитектор. Свидетель. — Голос звучал как шёпот десяти тысяч ртов. — Вы думаете, что победили. Вы ошибаетесь.

— Ты аватар? — спросил Рэйн.

— Я — голос. Глаза. Я вижу вас. Тень видит вас. Она ждёт.

— Где?!

Силуэт рассмеялся — беззвучно, но смех был слышен. Он отдавался в костях.

— В Лесу Мёртвых. Приходите. Там всё закончится.

Чёрный дым рассеялся. Тело слуги рухнуло на пол — мёртвое, пустое. Глаза стали обычными. Карими. Человеческими.

Эш подошла и наклонилась над телом. Проверила пульс — ничего.

— Он мёртв. Уже несколько часов. Тень говорила через него.

— Лес Мёртвых, — повторил Рэйн. — Что это?

Эш поднялась. Лицо у неё было напряжённым.

— Это место на границе между мирами. Там больше нет людей. Только мёртвая земля и... те, кто там живёт.

— Кто?

— Драконы. И те, кто им поклоняется.

Нокс сжал кулаки. Он вспомнил старую легенду, которую слышал когда-то от Гарека — про место, где твари из кошмаров обретают плоть. Тогда он думал, что это сказка. Теперь понимал — нет.

— Тень собирает армию, — сказал он. — Она хочет открыть Врата и впустить Хаос.

— Да, — подтвердила Эш. — И, похоже, Лес Мёртвых — это ключ.

— Тогда мы идём туда, — сказал Рэйн.

— Не сейчас, — Эш покачала головой. — Сначала нужно разобраться с тем, что здесь. Аватар всё ещё в городе. Он не ушёл со слугой. Он остался.

— Почему?

— Потому что у него есть цель. — Эш посмотрела на Рэйна. — Твой отец. Досье «Омега». Тень охотится не только за вами. Она охотится за всеми, кто связан с Архитекторами. Твой отец может знать то, чего не знает никто.

Рэйн замер. Герцог Роберт Крейн. Человек, который не приходил. Который не отвечал на письма. Который не мог смотреть на сына, потому что тот напоминал ему о жене.

И теперь этот человек был в опасности.

— Мне нужно найти его, — сказал Рэйн.

— Тогда пошли, — кивнул Нокс. — Вместе.

3. Путь в поместье

Они вышли из часовни, когда солнце уже поднялось над крышами. Улицы наполнялись людьми — торговцы открывали лавки, стражники сменялись с ночного дежурства, дети бежали к фонтану. Обычный день. Обычный город. Никто не знал, что где-то в его тенях прячется аватар Тени.

До поместья Крейн было полдня пути. Рэйн хорошо помнил дорогу — он проехал её в обратном направлении несколько месяцев назад. Тогда он был один. Теперь с ним были брат и Охотник.

Эш ехала верхом — где-то раздобыла лошадь. Нокс шёл пешком — он не умел ездить верхом и не хотел учиться. Рэйн сидел в седле, но мысли его были далеко.

— Ты волнуешься, — заметил Нокс.

— Да.

— Из-за отца?

— Из-за того, что я ничего к нему не чувствую. Он не был мне отцом. Он был тенью за дверью. Я думал, что если он умрёт, мне будет всё равно.

— А сейчас?

— Сейчас я не знаю.

Нокс помолчал. Потом сказал:

— У меня не было отца. Никакого. Я не знаю, что значит терять родителя. Но я знаю, что значит терять того, кто мог бы им стать. Гарек. Сайлас. Они не были отцами. Но они были... чем-то похожим.