Искажённые миры: Ставшие богами

— Ты скучаешь по ним?

— По Гареку — нет. По Сайласу — да.

Они проехали ещё немного. Дорога пошла вверх, и за поворотом показались знакомые очертания — башни поместья Крейн на фоне серого неба.

— Я не знаю, что скажу ему, — признался Рэйн.

— Скажи правду. Что он тебе нужен. Что ты пришёл не потому, что простил. А потому, что он — единственный, кто может знать.

Рэйн посмотрел на Нокса. Алый глаз смотрел прямо — без жалости, без сочувствия. Только понимание.

— Ты научился этому у Сайласа?

— Нет. У тебя.

4. Поместье

Ворота были открыты.

Рэйн спешился и пошёл к дому. Нокс и Эш — за ним. Двор был пуст. Ни слуг, ни стражи. Тишина — та самая, знакомая с детства. Но сегодня она была другой. Тяжёлой. Мёртвой.

— Слишком тихо, — сказала Эш.

— Я знаю.

Они вошли в дом. Холл встретил их запахом пыли и старого воска. На столе у входа лежала нераспечатанная почта — счета, приглашения, письмо от Рэйна, которое он отправил перед отъездом в Академию. Его так и не открыли.

— Отец? — позвал Рэйн.

Тишина.

Они прошли через гостиную, мимо камина, который когда-то починил Рэйн, мимо библиотеки, где он провёл столько ночей. Дверь в кабинет отца была приоткрыта.

Рэйн толкнул её.

Герцог Роберт Крейн сидел за столом. Он был жив. Но глаза — оба глаза — были закрыты. А на столе перед ним лежал лист бумаги, исписанный мелким, убористым почерком. Досье. «Крейн, Роберт. Уровень доступа: Омега».

— Отец.

Герцог открыл глаза.

И они были золотыми.

Конец Главы 11.

Глава 12: «Наследие»

1. Золотые глаза

Герцог Роберт Крейн смотрел на сына. Оба глаза были золотыми — не один, как у Рэйна, а оба. Глубокими, светящимися, как расплавленный металл. И в них не было ни страха, ни удивления. Только усталость. Бесконечная, древняя усталость.

— Ты вернулся, — сказал он. Голос был тихим, но Рэйн услышал его из коридора. — Я знал, что ты вернёшься.

Рэйн стоял на пороге, не в силах сделать шаг. Нокс замер за его спиной, положив руку на кинжал. Эш застыла в дверях гостиной, готовая сорваться в любой момент.

— Твои глаза, — произнёс Рэйн. — Они...

— Золотые, — закончил герцог. — Да. Я знаю. Я скрывал это двадцать лет. — Он поднял руку и коснулся своего лица, словно проверяя, на месте ли глаза. — Иллюзия. Простая магия, но действенная. Слуги думали, что у меня серые глаза. Твоя мать знала правду. Она была единственной.

Рэйн шагнул в кабинет. Половица скрипнула под ногой — та самая, которая скрипела всегда. В детстве он думал, что она жалуется на тяжесть его шагов. Теперь он знал: она просто старая.

— Ты Архитектор, — сказал он. — Как я.

— Нет, — герцог покачал головой. — Не как ты. Ты — Архитектор в истинном смысле. Ты можешь переписывать реальность. Я — только вижу. Я — Свидетель. Как твой брат.

Нокс напрягся. Герцог перевёл на него взгляд — двойное золото встретилось с алым.

— Ты похож на мать, — сказал герцог. — У неё тоже был алый глаз. Она скрывала его так же, как я — свои. Мы встретились тридцать лет назад. Она была рабыней в каменоломнях Кархата. Я был молодым лордом, который искал ответы.

— Ты знал мою мать? — голос Нокса прозвучал глухо.

— Знал. Она была Свидетелем. Сильным. Она видела то, что не видел никто. Она сбежала из Кархата, мы встретились случайно, и... — Герцог замолчал. — Мы полюбили друг друга. А потом пришли они.

— Кто? — спросил Рэйн.

— Охотники. Как твоя спутница. — Он кивнул на Эш. — Они сказали, что Архитектор и Свидетель не могут быть вместе. Что это нарушает равновесие. Что Тень найдёт нас быстрее, если мы останемся. Мы разделились. Я женился на Элейне. Твоя мать... — он посмотрел на Нокса, — ...вернулась в Кархат. Я думал, что она в безопасности. Я ошибся.

В комнате повисла тишина. Рэйн смотрел на отца и не узнавал его. Холодный, отстранённый человек, который не приходил, не отвечал на письма, не мог смотреть на сына — всё это было ложью. Маской. Иллюзией, как и цвет его глаз.

— Ты прятался, — сказал Рэйн. — Двадцать лет. Ты прятался от Тени.

— Я прятал тебя, — ответил герцог. — Если бы Тень узнала, что у Архитектора и Свидетеля родился ребёнок, она бы уничтожила нас всех. Я держался на расстоянии, чтобы она не заметила связи. Я не мог быть тебе отцом, Рэйн. Я мог быть только твоим защитником.

— Ты не защищал меня. Ты просто не приходил.

— Я знаю. И я не прошу прощения. Прощения за такое не просят.

Рэйн отвернулся. Он смотрел в окно — на старый дуб, корни которого он когда-то изучал, на серое небо, которое видел каждый день своего детства. Архивариус молчал. Ему нечего было анализировать. Это были чувства, а не данные.

Нокс шагнул вперёд.

— Моя мать. Как её звали?

— Астра. Её звали Астра. Она была... — герцог осёкся. — Она была сильной. Она видела будущее. Не ясно — обрывками, фрагментами. Она знала, что у неё будет сын. Она знала, что он встретит моего сына. Она говорила: «Они закончат то, что мы не смогли».

Нокс опустил голову. Руны на ладонях горели. Три серебряные линии на руках пульсировали в такт сердцу. У него было имя. У его матери было имя. Астра.

2. Досье «Омега»

— Досье, — сказал Рэйн, поворачиваясь от окна. — Ланс нашёл его. Что в нём?

Герцог взял лист со стола. Его руки дрожали — не от страха, от возраста.

— Здесь всё, что я знаю о Тени. О Хранителе. О Вратах. Я собирал это годами. Я знал, что однажды кто-то придёт за мной. Я думал, это будешь ты. Но пришла она.

— Она? — переспросила Эш.

— Аватар Тени. Она была здесь. За час до вас. Она не тронула меня. Она хотела, чтобы вы нашли это. — Герцог протянул лист Рэйну. — Она хочет, чтобы вы пошли в Лес Мёртвых. Это ловушка.

Рэйн взял досье. Бумага была тёплой — то ли от рук отца, то ли от магии.

— Ты знаешь, как её найти? Аватара?

— Нет. Но я знаю, где она будет. Через три дня — Совет Лордов. Она явится туда как один из советников. Она хочет, чтобы Совет объявил тебя угрозой и начал охоту. Тогда тебе придётся бежать. И тогда у тебя не останется выбора, кроме как идти в Лес Мёртвых.

— Значит, мы должны опередить её, — сказал Нокс. — Явиться на Совет первыми.

— Это самоубийство. Совет охраняется лучше, чем королевский дворец.

— Мы не будем атаковать, — сказал Рэйн. — Мы будем говорить. Если Тень хочет использовать Совет, мы используем Совет против неё. У нас есть доказательства.

Он поднял досье.

— Здесь всё. Перекрёсток. Тень. Две души. Имя Хранителя. Если Совет узнает правду, они не станут охотиться на Архитектора. Они станут охотиться на Тень.

— Или они решат, что это подделка, и казнят вас на месте, — возразила Эш.

— Тогда мы будем готовы к этому.

Нокс сжал кулаки. Три серебряные линии засветились ярче.

— Мы только что вернулись с того света, — сказал он. — Казнь нас не пугает.

3. Ночь перед Советом

Ночь они провели в поместье.

Герцог отдал им свой кабинет и ушёл — он сказал, что должен побыть один. Рэйн не стал его останавливать. Он сидел за столом отца, разбирая бумаги, и Архивариус тихо комментировал каждую страницу.

«Раздел 4: Структура Врат. Информация неполная. Для открытия Врат требуется кровь Архитектора и Свидетеля. Вероятная причина охоты Тени — получение образца».

«Раздел 7: Контрмеры. Рекомендовано: объединение сил с другими Пробуждёнными. Рекомендовано: поиск союзников среди Охотников. Рекомендовано: избегать прямого столкновения до полной активации сил».

Нокс сидел у окна и смотрел на лес. Эш чинила посох — она нашла в подвале старые инструменты и теперь возилась с серебряной нитью.

— Твой отец, — сказал Нокс. — Он знал мою мать. Они были вместе.

Рэйн поднял голову от бумаг.

— Ты злишься?

— Нет. Я... не знаю. Я никогда не знал, кто она. Гарек говорил, что она умерла при родах. Что у неё не было имени. Теперь у неё есть имя. Астра. Это странно.

— Что именно?

— Иметь что-то. Я привык быть Ничьим.

Рэйн отложил досье.

— Ты не Ничей. Ты — мой брат. Ты — Свидетель. Ты — тот, кого ждали.

Нокс не ответил. Он смотрел в темноту за окном, и в его алом глазу отражались звёзды.

4. Утро Совета

Утром они вышли из поместья вчетвером. Герцог Роберт Крейн — впервые за много лет покинул свой кабинет. Он надел старый камзол с гербом Дома, взял фамильный меч и встал рядом с сыном.

— Ты не обязан идти, — сказал Рэйн.

— Я не был рядом с тобой двадцать лет, — ответил герцог. — Я не повторю эту ошибку.

До Аркхейм-Сити они добрались к полудню. Улицы были заполнены людьми — Совет Лордов собирался раз в месяц, и в городе было оживлённо. Торговцы зазывали покупателей, стражники проверяли документы, дети бегали между лотками.

Их никто не остановил. Герцог шёл впереди, и толпа расступалась перед ним, как перед призраком. Старый лорд, которого никто не видел много лет, вернулся. И с ним — его сын, золотоглазый наследник, и мальчик с алым глазом, и женщина-Охотник с посохом.

У входа в Зал Совета их встретила стража.

— Лорд Крейн? — капитан стражи выглядел ошарашенным. — Вас не ждали.

— Я пришёл, — ответил герцог. — И я требую слова.

Двери открылись.

Внутри, в огромном зале с витражными окнами и каменными колоннами, заседал Совет Лордов. Десять человек в мантиях, по одному от каждого Великого Дома. Они сидели полукругом, и когда герцог Крейн вошёл, все головы повернулись к нему.

Среди них — в дальнем кресле, у самого края — сидел человек. Невысокий, седой, с бледным лицом. Он выглядел как обычный советник. Но когда Нокс посмотрел на него, алый глаз загорелся.

— Вон тот, — прошептал он. — В серой мантии. У него нет предела. Только тьма.

Аватар Тени был здесь.

И он улыбался.

Конец Главы 12.

Глава 13: «Совет»

1. Зал

Зал Совета был огромным.

Десять кресел полукругом стояли на возвышении, и в каждом сидел лорд одного из Великих Домов. За ними, на стене, висели гербы — старые, выцветшие, но всё ещё гордые. Крейн — золотое перо на сером поле. Вэллс — скрещённые мечи. Мейкпис — мёртвый, но герб всё ещё здесь. Его кресло пустовало.

Герцог Роберт Крейн вошёл первым. Его шаги отдавались эхом от каменных стен. Он не шёл к своему креслу — оно стояло с краю, запылённое, неиспользуемое много лет. Он остановился в центре зала, перед полукругом лордов. Рэйн, Нокс и Эш встали за его спиной.

— Лорд Крейн, — произнёс глава Совета, старый лорд Эшфорд с седой бородой и голосом, похожим на скрип несмазанного колеса. — Вы не появлялись на заседаниях двадцать лет. Что заставило вас вернуться?

— Правда, — ответил герцог. — И угроза, о которой вы не знаете.

Он поднял досье — тот самый лист, исписанный убористым почерком.

— Здесь собраны свидетельства о существах, которые называют себя Тенью. Они проникают в наш мир через Врата. Они убивают Архитекторов и Свидетелей. Они манипулируют Советом. Один из них прямо сейчас сидит среди вас.

Шёпот пробежал по рядам. Лорды переглядывались. Кто-то усмехнулся — лорд Торн, глава Дома Торн, толстый, краснолицый, с золотыми перстнями на пальцах.

— Это безумие, Крейн. Вы просидели в своём поместье двадцать лет и теперь приходите сюда с байками о каких-то тенях?

— Это не байки, — сказал Рэйн. Он вышел вперёд и встал рядом с отцом. Золотой глаз загорелся, и вокруг него засветились полупрозрачные страницы Архива. — Я — Архитектор. Мой брат — Свидетель. Мы видели Тень. Мы сражались с её слугами. Один из них убил моего друга. Другой — говорил с нами перед смертью. Тень готовит вторжение. И тот, кто ей помогает, сидит здесь.

Он указал на советника в серой мантии. Тот продолжал улыбаться — спокойно, почти доброжелательно.

— Мальчик бредит, — сказал лорд Торн. — Архитекторов не существует. Это легенды для черни.

— Архитекторы существуют, — голос Эш прозвучал резко, как удар хлыста. Она вышла вперёд, опираясь на посох. — Я — Охотник. Я служу Порядку. Я видела, как Тень убивает. Я хоронила тех, кого не успела защитить. Если вы не выслушаете нас, этот город повторит судьбу десятков других миров.

На мгновение в зале стало тихо. Лорд Эшфорд поднял руку.

— Дайте ей говорить.

Эш рассказала. О войне Порядка и Хаоса. О Хранителе. О циклах Архитекторов и Свидетелей. О том, как Тень охотится на них тысячи лет. О том, что сейчас в городе действует аватар — высший слуга Тени, способный принимать человеческий облик и манипулировать людьми.

Когда она закончила, тишина стала тяжёлой, как вода.

— Это серьёзные обвинения, — произнёс лорд Эшфорд. — У вас есть доказательства?

— У нас есть досье, — Рэйн поднял лист. — Здесь описана структура Врат, методы вербовки слуг, признаки одержимости. И здесь указано, как отличить слугу Тени от человека. У них нет зрачков. Только тьма.

— Тогда пусть тот, кого вы обвиняете, покажет глаза, — сказал лорд Эшфорд.

Все взгляды обратились к советнику в серой мантии. Он сидел неподвижно, всё с той же спокойной улыбкой.

— Это легко проверить, — сказал он. Его голос был мягким, почти ласковым. — Я с радостью.

Он поднял голову и открыл глаза.

Они были обычными. Серыми. Человеческими.

По залу пробежал вздох облегчения. Лорд Торн хмыкнул. Лорд Эшфорд нахмурился.

— Вы ошиблись, — сказал он Рэйну. — Это не слуга Тени.

— Это он, — твёрдо произнёс Нокс.

Он вышел вперёд. Алый глаз горел. Три серебряные линии на руках засветились, и советник в серой мантии посмотрел на него — впервые с начала заседания в его взгляде что-то изменилось.

— Ты прячешь тьму, — сказал Нокс. — Но я вижу границы. У каждого человека есть предел. У тебя его нет. Только чернота. Свод Пределов не обмануть.

Советник перестал улыбаться.

И тогда Нокс сделал то, чего никто не ожидал. Он закрыл алый глаз — и открыл его снова. Но теперь это был не просто алый глаз. В его глубине что-то двигалось. Что-то древнее. Серебряные линии на руках вспыхнули, и от них по залу прошла волна — невидимая, но ощутимая. Словно кто-то сдёрнул покрывало.

Иллюзия спала.

Глаза советника стали чёрными. Не серыми — чёрными. Без зрачков, без белков. Тьма, клубящаяся в глазницах, как дым.

Зал ахнул. Лорды повскакивали с кресел. Лорд Торн отшатнулся, опрокинув чернильницу. Стража схватилась за мечи.

Аватар Тени улыбнулся — теперь уже открыто. Его улыбка была жуткой: слишком широкой, слишком неподвижной, словно маска.

— Поздравляю, Свидетель, — сказал он. Голос изменился: теперь он был двойным, как будто говорили двое. — Ты научился видеть. Жаль, что это тебе не поможет.

Тьма вырвалась из него.

2. Бой в Зале Совета

Чёрный дым заполнил зал. Он не душил — он поглощал свет. Витражные окна потемнели, свечи на столах погасли одна за другой. Лорды кричали, падали, пытались бежать. Стража бросилась вперёд, но их мечи проходили сквозь дым, не причиняя вреда.

Аватар стоял в центре зала, и его тело менялось. Человеческий облик спадал, как шелуха, обнажая то, что было под ним. Огромный силуэт, сотканный из тьмы. Контур, заполненный пустотой. Такой же, как Тень с перекрёстка, только меньше.

— Архитектор, — произнёс он. — Ты думал, что Совет защитит тебя. Что люди испугаются и помогут. Но люди всегда выбирают страх. А страх — это моё оружие.

Рэйн не ответил. Архивариус уже говорил в его голове — быстро, чётко, без эмоций: «Обнаружена структура аватара. Уровень угрозы: высокий. Слабые места: три. Первое — ядро в центре груди. Второе — сочленение шеи и плеча. Третье — точка за левым глазом. Рекомендую координировать атаку со Свидетелем».

— Нокс! — крикнул Рэйн. — Ядро в груди!

Нокс уже двигался. Он не ждал команды — Свод Пределов сам показывал ему цель. Чёрное пятно в центре аватара, где тьма была гуще всего. Он выхватил оба кинжала и бросился вперёд.

Аватар ударил. Чёрное щупальце вылетело из его тела и врезалось в пол там, где только что стоял Нокс. Камень треснул, брызнули осколки. Нокс ушёл перекатом, и щупальце ударило снова — он перепрыгнул, оттолкнувшись от колонны. Третьего удара он не стал ждать — метнул кинжал. Лезвие вошло в дым и прошло насквозь. Бесполезно.

— Он нематериальный! — крикнула Эш. — Нужно бить, когда он атакует!

— Я знаю! — Нокс приземлился и тут же снова прыгнул — на этот раз не уклоняясь, а навстречу. Щупальце ударило в грудь, и Нокс пропустил его — холод обжёг кожу, но он не остановился. Принял удар, чтобы подобраться ближе. И когда аватар замахнулся снова, Нокс ударил.

Кинжал вошёл в центр чёрного пятна.

Аватар закричал. Это был не человеческий крик — звук, похожий на скрежет металла о стекло. Тьма на секунду рассеялась, и Нокс увидел то, что было внутри: пульсирующее ядро, похожее на сердце. Оно сокращалось, толкая тьму по венам аватара.

— Рэйн! Сейчас!

Рэйн уже стоял в центре зала. Страницы Архива развернулись вокруг него, складываясь в формулу. Архивариус закончил анализ и выдал готовое заклинание — «Структурный Разрыв». Формула была сложной, но Рэйн уже умел читать быстрее.

Страница засветилась. Заклинание ударило.

Луч чистого света вошёл в ядро аватара. Тьма закипела, завыла, начала расползаться. Аватар попытался отступить, но Нокс держал его — второй кинжал вошёл в сочленение шеи и плеча, пригвоздив тень к реальности.

— Ты не уйдёшь, — сказал Нокс.

— Я уже ушёл, — ответил аватар, и его голос был спокоен. — Вы победили здесь. Но это не важно. Армия собирается. Врата открываются. Лес Мёртвых ждёт.

Тьма схлопнулась.

Аватар исчез, оставив после себя только запах озона и чёрное пятно на каменном полу. Нокс стоял над этим пятном, тяжело дыша. Кинжалы в его руках дымились — не жаром, а холодом.

Эш подошла к пятну и опустилась на колено, рассматривая его.

— Это ещё не конец, — сказала она. — Это был отвлекающий манёвр. Пока мы сражались здесь, Тень закончила то, ради чего пришла.

— Что? — спросил Рэйн.

Эш подняла голову.

— Врата. Они уже открываются. Не в Лесу Мёртвых — здесь. В этом городе. Аватар тянул время.

Рэйн посмотрел на тёмное пятно на полу. Архивариус произнёс голосом, в котором впервые прозвучало что-то похожее на тревогу: «Обнаружена остаточная энергия Врат. Вероятное место открытия — площадь перед Залом Совета. Расчётное время — менее часа».

— Она хотела, чтобы мы пришли сюда, — сказал Рэйн. — Она знала, что мы обнаружим аватара. Знала, что мы победим. Всё это было запланировано.

— Чтобы отвлечь нас от Врат, — закончил Нокс.

Герцог Роберт Крейн подошёл к ним. Он выглядел измождённым — двадцать лет затворничества не подготовили его к битве с Тенью. Но голос его был твёрдым.

— Тогда мы идём туда. Все вместе.

3. Площадь

Когда они выбежали из Зала Совета, площадь уже изменилась.

Небо над ней потемнело — не от туч, а от той самой тьмы, что клубилась в глазах слуг Тени. Воздух стал плотным, тяжёлым, пахнущим озоном. Люди бежали прочь, крича и толкая друг друга. Стражники пытались навести порядок, но никто не слушал.

В центре площади, прямо на брусчатке, открывалась трещина. Не в земле — в воздухе. Такая же, как на перекрёстке в Прологе. Разрыв в реальности, из которого сочилась тьма. Она пульсировала, расширялась, и из неё доносились звуки — не голоса, не шум. Что-то другое. Низкий, утробный гул, от которого вибрировали кости.

— Врата, — прошептала Эш. — Мы опоздали.

— Нет, — сказал Рэйн. — Мы здесь. Это главное.

Он посмотрел на Нокса. Алый и золотой встретились.

— Ты готов?

— Всегда.

И они пошли вперёд — Архитектор и Свидетель, два брата, два клинка. За ними — герцог с фамильным мечом и Охотник со сломанным посохом. Четверо против Врат. Четверо против Тени.

Из трещины выходили слуги. Десятки. Сотни. Их глаза горели тьмой, и они двигались синхронно, как одна армия.

— Пир кровавой жатвы, — прошептал Рэйн, вспомнив слова, которые Архивариус никогда не говорил, но которые были вшиты в структуру Архива. — Ещё не время.

— Зов Бездны, — ответил Нокс, и три серебряные линии на его руках засветились, как никогда раньше. — Тоже не время.

Эш подняла посох. Герцог сжал меч.

И битва началась.

Конец Главы 13.

Глава 14 «Колыбельная»

1. Площадь

Площадь превратилась в поле боя.

Слуги Тени выходили из трещины десятками. Они не были похожи на людей — только контуры, заполненные тьмой, только глаза без зрачков. Они двигались синхронно, как одна армия, и там, где они проходили, камень чернел и трескался от холода. Воздух пах озоном и гнилью. Крики горожан смешались с гулом открывающихся Врат, и над площадью стоял звук, похожий на стон огромного раненого зверя.

Рэйн стоял в центре. Архив работал на пределе — страницы разворачивались вокруг него, как крылья. Архивариус говорил без остановки, отмечая цели, рассчитывая траектории, предупреждая об ударах. Заклинания срывались со страниц одно за другим: «Структурный Разрыв» — и слуга Тени рассыпался чёрным пеплом. «Световое Копьё» — и ещё один падал, пронзённый насквозь.

Но их становилось только больше.

Эш сражалась у восточного края площади. Её посох, восстановленный наспех, светился серебром, и каждый удар оставлял в воздухе светящийся след. Она убила уже пятерых, но шестой ударил сбоку — она не заметила. Щупальце тьмы врезалось в плечо, и Эш отлетела к стене, выронив посох. Герцог Роберт Крейн встал над ней, прикрывая своим телом. Фамильный меч рассёк ближайшего слугу, но герцог не был воином — он выдохся через минуту. Спина прижалась к холодному камню. Эш хватала ртом воздух, пытаясь подняться.

А Нокс был в самой гуще.

Он двигался как тень — быстрее, чем могли уследить слуги. Два кинжала в руках, три серебряные линии горят на предплечьях. Он не считал убитых. Он просто танцевал. Удар — перекат — удар — прыжок. Слуги падали один за другим, но на место каждого убитого вставали двое новых. Они брали количеством.

А потом один из них ударил неожиданно.

Щупальце вылетело из земли — не из воздуха, а из трещины в брусчатке. Нокс не заметил. Оно обвило его левую ногу, дёрнуло, и он рухнул. Кинжалы выпали из рук и звякнули о камень в нескольких шагах.

Слуги бросились на него.

Нокс перекатился, уходя от первого удара. Второй принял на плечо — тьма обожгла холодом, но он выдержал. Третьего ударил кулаком в лицо — руна на ладони вспыхнула, и слуга рассыпался. Но их было слишком много. Они навалились всей массой, прижимая его к земле.

Он попытался встать. Левая рука — та самая, сломанная когда-то Варгом, — отказывалась слушаться. Правая тянулась к кинжалу, но пальцы сжимали пустоту. Кровь текла по лицу, заливая глаз. Обычный, карий. Алый горел, но что толку видеть, если не можешь двигаться?

Рэйн пробивался к нему. Он видел, как брат упал. Архивариус кричал в голове: «Расстояние — 30 метров. Противников — 12. Вероятность успеть — 19 процентов. Рекомендую…» — «Заткнись!» — рявкнул Рэйн, и страницы вокруг него засветились ярче.

Но он не успевал.

Нокс лежал на холодной брусчатке. Тьма давила сверху. Он чувствовал, как силы уходят — по капле, по вздоху. Свод Пределов молчал. Тишина внутри стала оглушительной.

И тогда он почувствовал тепло.

2. Она

Сначала — только тепло за спиной.

Как будто кто-то встал сзади, закрывая от ветра. Нокс не мог обернуться — тело не слушалось. Но тепло росло. Оно поднималось от земли, обволакивало плечи, согревало онемевшие пальцы.

А потом — руки.

Тонкие, полупрозрачные, серебряные — такого же цвета, как линии на его предплечьях. Они обхватили его плечи. Не держали. Не удерживали. Обнимали. Так, как обнимают не воина перед боем — а ребёнка, который проснулся от кошмара.

Нокс замер. Он не мог пошевелиться. Не мог заговорить. Он только чувствовал — как она прижимается щекой к его плечу, к тому месту, где на коже остался шрам от давнего удара. От неё пахло травами и молоком. Запах, который он не мог помнить. Но тело помнило. Кровь помнила.

И она запела.

Не голосом — шёпотом. Четыре удара сердца. Четыре слова, которые впечатались в него навсегда:

Нить дрожит Мрак гудит Я держу Иди

Он знал этот голос. Никогда не слышал — но знал. Этот голос пел ему до рождения. Этот голос был с ним в каменоломне, когда он лежал на соломе и хотел умереть. Этот голос был с ним, когда он убил Варга. Когда он умирал в лавке старьёвщика. Когда он возвращался.

Его мать. Астра.

— Мама, — прошептал он. Слово вырвалось само — тихое, хриплое. Он никогда не произносил его раньше. У него никогда не было матери. Теперь была.