Миссия самозванки 2: продержаться учебный год

– Например? – спросила я, не понимая, к чему он клонит.

– Будь вы свободны, боюсь, с рассветом вы стали бы моей невестой, а через несколько дней женой. Поспешный брак в подобных случаях – единственный способ сохранить репутацию леди и ее семьи. Но так как вы уже замужем, мистер Герт мог бы вызвать меня на дуэль.

Я старательно прятала улыбку. Меня такие моральные терзания не посещали, но что-то в предложении лорда зацепило. Дуэль как шанс расправиться с артефактором? Это следовало обдумать.

– Между прочим, я констебль. У нас нет ни пола, ни возраста, ни титула, – напомнила я.

– Поверьте, для любящих родителей это было бы ничтожное оправдание. Отойдите, я верну землю на место.

Глава 6.3

Послушно отступив, я оперлась на черенок лопаты. Отстраненно наблюдала за тем, как лорд Карилл поднял в воздух широкий пласт земли, сохраняя при этом его грани. Заклинанием Цыа-Шейбу, как и я, он владел в совершенстве, хотя на самом деле воспроизвести его мало кто мог.

Все дело было в расчетах. Я давно привыкла проводить манипуляции мысленно и быстро. Другим же требовались как писчие принадлежности, так и время. Собственно, именно по этой причине им редко пользовались.

Осознав это, я пораженно замерла. Даже не дышала, глядя на спину детектива-инспектора. Если именно он нашел Книгу должников, значит, от него не укрылось примененное мною заклинание. Он знал, что тот, кто сделал схрон, владел этим заклинанием.

Даже не предполагая, в каком отчаянии я нахожусь, Прайнер притаптывал траву по краям могилы. Но вдруг тоже замер.

Я ждала его слов как приговора. Закрыв глаза, просто ждала.

– Вы удивительно похожи на вашу матушку, – произнес он, и я с облегчением выдохнула.

– Но острый ум у меня от отца, – добавила я и попросила: – Отойдите, пожалуйста.

Дождавшись, когда лорд отойдет, я закрыла веки и распростерла ладони над могилами. Искала семена цветов в верхнем слое почвы, а найдя, помогла им прорасти. Кустики маленьких фиолетовых цветов раскрыли свои бутоны.

– Спасибо вам. Для меня это было важно, – проговорила я, глядя на портреты родителей.

– Я понял, – отозвался лорд Карилл и забрал лопаты. – Если хотите успеть поспать этой ночью, в редакцию газеты нужно отправляться сейчас. Или вы передумали?

Обернувшись, я искренне улыбнулась:

– Не дождетесь.

Кладбище мы покидали вместе. Проходя мимо храма, на мгновение остановилась. Он был столь ярко освещен, что будто светился изнутри, и это теплое сияние распространялось по сторонам от него.

Вскинувшись, я смотрела на огромный золотой колокол. Не представляла, каким он был тяжелым, но что самое любопытное – сколько он мог стоить. Наверняка на эти деньги можно было построить еще один такой храм.

– В него звонят, когда на кладбище появляется очередное захоронение, – поведал Прайнер, заметив мое любопытство.

Взглянув на широкое крыльцо с множеством ступеней, я обнаружила в арке силуэт в сером плаще и капюшоне. Кажется, это был смотритель. Он нас точно заметил и не отводил взгляда.

Увидев смотрителя, лорд Карилл неожиданно взял меня под руку.

– Поторопимся, – произнес он и больше не сказал ни слова.

Пока мы ехали обратно в академию, я даже успела вздремнуть. Маленький ключик согревал душу, но не приносил спокойствия. Мне хотелось как можно скорее прочесть дневник матери, но на это не было времени.

Поставив сито в комнате у кровати, я убедилась, что соседки уже спят и забрала со своей тумбы благодарственное письмо. Привратник был не очень доволен моим хождением среди ночи, но один образ детектива-инспектора у кареты все решил. Без него так просто за территорию академии в столь поздний час мне было не выйти.

– О тексте я позабочусь сам. От вас требуется фотокарточка, затем мой кучер отвезет вас обратно в академию, – проговорил Прайнер, стоило мне вновь занять скамью напротив него.

– А вы? – удивилась я.

– Прослежу за тем, чтобы в утреннюю газету попало не только интервью, но и заметка. Надеюсь, вам не придет в голову покидать академию среди недели. Этим вы подпишете себе смертный приговор.

– Я не настолько глупа, – возразила я.

– А я и не обвинял вас в глупости. Безрассудство, необдуманный риск, упрямство и желание идти наперекор – это про вас. Ваши умственные способности я под сомнение не ставлю.

Хотелось сказать в ответ что-нибудь обидное, но на бессмысленную перебранку не осталось сил. Я устала – день был длинным, и не только для меня. На это прямо указывал отвратительный характер лорда Карилла.

Всю дорогу до редакции мы провели в тишине. Я пыталась подремать, но сон не приходил. В итоге развлекала себя тем, что всматривалась в черты лица детектива-инспектора. Он на меня подчеркнуто не смотрел, и это злило.

Я хотела знать, о чем он думал. Его мысли, предположения. То, что произошло сегодня... Он снова стал отстраненным, по моей вине. И это усложняло наше общение. Моя настороженность возросла в разы.

– Держите язык за зубами. Говорить буду я, – произнес Прайнер, стоило экипажу остановиться.

Помогая мне выбраться из кареты на плохо освещенную улицу, он впервые взял меня за руку. Мы оба были не обременены перчатками и это касание... Было приятно чувствовать тепло его кожи под пальцами, крепкий уверенный хват. Мы встретились взглядами, но лишь на мгновение.

Отведя глаза, он выпустил мою руку и громко постучался в закрытую дверь редакции. За зашторенным окном проскальзывал свет.

Нам открыли далеко не сразу. Почему, я поняла, как только мы вошли в первое помещение. Шум стоял такой, что было не слышно даже собственных мыслей. Это работали станки, но звук доносился откуда-то снизу, словно типография находилась в подвале.

Так оно и оказалось. Главному редактору пришлось остановить уже начавшуюся печать.

Глава 6.4

– Кто возместит мне убытки, уважаемый детектив-инспектор? – спросил он, не скрывая негодования.

Щуплый, с первыми залысинами, в очках. Его манера говорить и держаться выдавала в нем родовитого лорда, но, вероятно, он был не старшим сыном в семье, а иначе бы не занимался газетой.

– Департамент уголовных расследований. Утром посыльный принесет вам разрешение комиссара и банковский чек. Приступайте, у нас мало времени.

– У вас? А у меня его вообще нет! – возмущался лорд, но в противовес своим словам жестом пригласил меня к стулу, стоящему у белой стены.

Сам же встал за аппарат на трех ножках. Я не помнила его точное название – артефакт изобрели не так давно, лишь знала, что в получении фотокарточек участвовал магический порох.

Представив лицо мистера Герта, когда он прочтет утреннюю газету, я улыбнулась от всей души. Демонстрировала на переднем плане благодарственное письмо и постаралась не зажмуриться, когда меня ослепила вспышка.

Перед глазами еще несколько мгновений летали световые пятна.

– Вы в порядке? – спросил детектив-инспектор.

– Более чем, – отозвалась я и поднялась.

Хотела бы остаться дольше. Было интересно, как мастер перенесет мое изображение со стеклышка на полотно. Но Прайнер предельно ясно дал понять, что мне здесь делать нечего. Попрощавшись с ним, я отправилась в академию.

Было жаль куратора. Сколько он уже не спал? Судя по настроению, несколько дней точно. Я бы тоже на всех бросалась, если бы была так нагружена работой. Но каждый сам выбирал, как ему жить.

В карете я умудрилась задремать. Кучеру пришлось будить меня. Буркнув Спасибо и Всего доброго, я отправилась в общежитие, по пути вернув пропуск привратнику. То ли ранней, то ли поздней побудкой он был категорически недоволен, но сказать ничего не посмел.

Прокравшись в комнату, я тихо скинула плащ. Не хотела будить соседок, а потому, достав из шкафа дневник матери, беззвучно вышла в коридор и уже там открыла замок ключиком.

Надпись на обложке я знала наизусть. Когда-нибудь ты все это прочтешь, моя девочка. «Ин-кевисе» приведет тебя к цели. Ин-кевисе маги старой школы называли заклинание Кровный зов. Я была уверена, что Софи видела эту надпись.

С дневником в руках в полнейшей тишине я просидела на подоконнике в коридоре до самого рассвета. В каждой строчке я чувствовала боль отчаявшейся женщины, которой не верили. Она клялась, что слышала крик двух младенцев. Она пыталась убедить мужа, и отец даже ходил в монастырь, но слова настоятельницы оказались весомее.

Она настаивала, что роды – сложный процесс. Что для облегчения они использовали молочко медоноски, и леди могло показаться, привидеться, почудиться все, что угодно. Ведь роды – это тяжелое испытание, и не каждая психика способна их пережить.

Мама плакала, молила, была готова унижаться. Заклинание Ин-кевисе она нашла сама, одолжив литературу в столичной королевской библиотеке, но отец просто не мог его использовать. Он бы сгорел и оставил ее вдовой, а Софи сиротой.

В конце концов лорд Роерти не выдержал каждодневного напора. В один из дней он вернулся со службы и предложил леди Роерти на пару недель лечь в больницу Святого Франциска. На обследование. Он настаивал, что ей требуется помощь, что ему – ее мужу, страшно за нее.

Зная, что эта больница принимала исключительно душевнобольных, леди Роерти испугалась. Она не могла позволить себе оставить Софи. Ее маленькая девочка – все, что у нее было, и расставание с ней действительно свело бы ее с ума.

В тот день леди Роерти замолчала навсегда. Она больше никогда не заговаривала о втором младенце, но боль никуда не ушла. Леди помнила об этом ребенке до последних страниц. Совсем скоро дневник превратился в заметки молодой мамы, которая восхищалась своей подрастающей дочерью, но ее боль, ее мысли о потерянном ребенке все время возвращали ее к тому страшному дню.

Она надеялась, что мне приготовлена судьба без тягот и волнений. Только этой надеждой она и жила.

Студентки постепенно просыпались, а я так и продолжала сидеть на подоконнике, прижимая к себе дневник. Бездумно смотрела в окно. Слезы высохли, и ни единой мысли в голове. Я была опустошена, но чужой голос быстро вывел меня из этого оцепенения.

– Эй, это ты Софи Роерти?

Взглянув на незнакомого шатена в форме студента, я медленно кивнула.

– Тогда это тебе. Ваш куратор просил передать, – произнес он и протянул мне газету и конверт.

Моя фотокарточка была отпечатана на первой странице рядом с портретом Афиса Герта. В статье помимо его интервью была также размещена информация обо мне и моем прямом участии в деле об освобождении похищенных детей.

Отложив дневник и газету на подоконник, я вскрыла конверт. Короткая записка гласила: Десять минут назад мистер Герт снял в банке сто тысяч. Из академии ни ногой. Только посмей ослушаться.

Этим утром моя улыбка светила ярче солнца.

Гла