Миссия самозванки 2: продержаться учебный год

Дора Коуст (Любовь Огненная)

Миссия самозванки 2: продержаться учебный год

Глава 1

Однажды я уже доверилась тому, кому нельзя было доверять. Мне было двенадцать, когда я попала в банду Ястреба. Ему самому едва исполнилось семнадцать, но юный возраст нисколько не мешал ему держать в узде практически весь квартал у границы Егинстоуна.

Малолетние сироты промышляли воровством кошельков на рынке, подростки снабжали банду чем посущественнее, а взрослые выполняли заказы и называли себя наемниками. Они собирались в одной и той же таверне, куда редко заглядывали случайные посетители.

Когда я впервые оказалась там, меня распирало от желания скорее получить настоящее взрослое задание. Легко ли было стать воровкой? Гораздо проще, когда не знаешь иной жизни, когда единственная возможность выжить – это приносить пользу банде.

Ястреб не держал тех, кто не работал. Не принимал обратно тех, кто ушел в поисках лучшей жизни. Он всегда был жесток и требователен, но за своих мстил до смерти.

Я слышала о нем много страшных вещей прежде, чем попала в банду. Но встретившись с ним лично, поверила его взгляду, его глазам. Не словам – он был жесток и не скупился на фантазии о моем будущем на улицах Егинстоуна. Он говорил, что я не продержусь ни одной ночи. Но на тот момент, сбежав из монастыря Девы Дафии, я уже жила на улице около двух месяцев.

И все же я пришла в катакомбы под Егинстоуном, потому что поверила его глазам. В них не было зла.

В глазах детектива-инспектора Департамента уголовных расследований я тоже не видела зла. Лишь искреннее желание помочь, пусть и в своей своеобразной манере, и... не допустить непоправимого. Моя жизнь была важна для него, но лишь потому, что он считал меня дочерью своего друга и наставника.

Через меня он желал вернуть долг лорду Роерти, и в этом мы с ним были похожи. Я тоже выполняла свой долг, но не из-за отца, которого видела лишь в одном из воспоминаний Софи, а из-за сестры. Они лишили меня ее, семьи – их убийцы. И я собиралась разобраться с ними любой ценой.

– Вы просите слишком много, – произнес Прайнер, глядя на меня.

Мы по-прежнему сидели в чайной, скрытые экранирующим пологом. Мгновением раньше я потребовала у лорда Карилла магическую клятву. Собиралась рассказать ему все, что знала и о чем догадывалась в отношении убийц моей семьи, но только при одном условии.

Он должен был поклясться, что не станет мне мешать.

– Тогда нам не о чем говорить. – Я поднялась, собираясь уйти.

Успела сделать пару шагов, обходя стол, но он поймал меня за руку. Вполне ощутимо сжал запястье, останавливая.

Еще мгновение мы так и смотрели друг другу в глаза. Я смотрела на него сверху вниз, готовая к тому, что сейчас мне придется уйти навсегда.

Уйти из его жизни, из академии. Перестать притворяться покойной сестрой. Раствориться в столице и пойти на крайние меры, а после всю жизнь бегать от детектива-инспектора, которому когда-нибудь придется меня арестовать.

– Софи, сейчас вы в отчаянии. Я допускаю, что многое не знаю об этом деле, но вы же понимаете, что я могу вам помочь. У меня больше возможностей, чем у вас. Я обещаю, что поступлю по закону.

– В этом и проблема, – призналась я откровенно. – Иногда, чтобы добиться справедливости, хорошим людям приходится переступать через законы.

Медленно склонив голову на бок, он внимательно всмотрелся в мое лицо. Казался растерянным, сбитым с толку. Я видела: он пытался понять, но не получалось.

– Что вы намерены делать? – произнес он требовательно.

Я молчала, тая в уголках губ вежливую улыбку. Мне не хотелось исчезать из этой новой жизни. Мне не хотелось прибегать к крайним мерам, но Прайнер был прав – я дошла до точки отчаяния. Встреча с мистером Афисом Гертом, его фактическое признание в убийстве моих родителей что-то изменили во мне.

Лорд Карилл первым сдался под моим взглядом:

– Я не могу дать вам такую клятву. Она лишит меня возможности уберечь вас от глупости.

Я едва не рассмеялась. Знал бы он сколько глупостей я уже совершила в своей жизни.

– Но я готов дать вам другую клятву. Я клянусь, что стану помогать вам, леди Роерти, и что всегда буду на вашей стороне.

Ощутив покалывающее тепло на коже, я взглянула на наши руки. Детектив-инспектор по-прежнему удерживал меня за запястье, но теперь от его пальцев вверх по моей руке скользили огненные нити магической клятвы.

Я колебалась всего миг. Это было странно осознавать, но в этом деле мы нуждались друг в друге.

Тщательно контролируя оба магических дара, я перехватила руку Прайнера на манер рукопожатия и выпустила чистую силу магии земли. Тонкие светло-зеленые нити не шли ни в какое сравнение с его уверенным плетением, но большего для подтверждения клятвы и не требовалось.

Однако, едва нити переплелись, фиксируя клятву, случилось кое-что странное. Огонь лорда резко вспыхнул, поглощая мою зелень и...

Я успела одернуть руку раньше, чем мой собственный огонь вырвался наружу. Создавалось ощущение, будто мой дар позвали.

– Что вы сделали? – спросили мы одновременно.

Окончательно растерявшись, я наплевала на этикет и посетителей и подняла рукав плаща, а затем и камзола лорда. Прижавшись большим пальцем к внутренней стороне его запястья, успокоилась, когда увидела проступивший рисунок клятвы. Тонкие едва заметные зеленые нити оплетали его руку.

Закатав рукав своей формы, я взяла Прайнера за руку и надавила его большим пальцем на свое запястье. Под приглушенным светом чайной яркими линиями скользил чужой огонь. Именно скользил, переливаясь, будто жидкая лава.

Я вопросительно взглянула на лорда.

– Впервые вижу подобное, – ответил он, осторожно касаясь все тем же пальцем моей кожи.

На краткий миг меня бросило в жар. Прикосновение вызвало необъяснимую тревогу. Не страх, именно волнение.

– Клятва принята, – озвучила я очевидное, нервно одергивая руку. – Когда и где мы встретимся для следующего разговора?

– Следующего? – куратор боевого факультета нахмурился. – Нет-нет, Софи. Вы расскажете мне все именно сейчас.

_________________________________

Дорогие друзья, я приветствую вас во втором томе истории Миссия самозванки. Пожалуй, мы переходим к самому интересному. Впереди нас ждет противостояние, чувства, которым невозможно сопротивляться и, конечно же, расследования, тайны, загадки и интриги. Спасибо, что остаетесь со мной и героями :)

Глава 1.2

Поколебавшись, я снова села за стол. Хотела оттянуть этот разговор хотя бы на полдня, чтобы собраться, упорядочить мысли. Слишком боялась сболтнуть лишнего, выдать себя, но детектив-инспектор был категоричен.

Наполнив чашку травяным отваром, я так к ней и не притронулась.

– Полагаю, свой рассказ я начну именно с вас, – произнесла я и посмотрела лорду прямо в глаза. – У меня нет уверенности в том, что смерть вашей матушки связана с этим делом. Впрочем, нет. Только собственная уверенность у меня и есть. Мне кажется, вас нарочно отослали из столицы и... Примите мои искренние соболезнования.

– Я услышал ваше предположение, – ровным тоном ответил Прайнер.

– Тогда продолжим, – предложила я. – И вернемся за несколько недель до убийства. Двоюродный брат моего отца изредка наносил нам визиты. Это не нравилось ни отцу, ни матушке. Они часто ругались после его ухода. А все потому, что лорд Матиш Хенетинг всегда являлся по одному и тому же поводу. Он просил у отца денег на покрытие карточных долгов. Каждый раз, как в последний.

Сев ровнее, лорд Карилл достал из кармана металлическую пластину. Я впервые видела записывающий артефакт так близко. Судя по мерцающей энергетической линии, пластина была активирована не только что. Вероятно, наш разговор с Афисом Гертом – супругом Софи, – тоже был записан.

– Вы же не против? – осведомился Прайнер.

– Этот вопрос вам следовало бы задать раньше, – ответила я и продолжила: – В один из таких визитов лорд Хенетинг привел с собой леди Малию Гановски. Молодую вдову он объявил своей невестой, и естественно попросил денег на свадьбу. С того момента леди Гановски также стала появляться в нашем доме, но уже отдельно от любовника. Простолюдинку, получившую титул через брак, не принимали в обществе, и леди Роерти стала для нее единственным другом. Свадьба, конечно, не состоялась.

– Не удивлен, – произнес мой собеседник и добавил еще отвара в чашку. – Обычно люди с пагубной страстью к картам много лгут, пытаясь любым способом выманить деньги.

– В этом вы правы, – согласилась я. – Так вот, за пару недель до убийства лорд Хенетинг снова приходил к отцу. Причина была все той же, но на этот раз они сильно поругались. Я сидела в гостиной и слышала часть их беседы. Доставая из сейфа деньги, отец сказал, что больше лорд Хенетинг не получит от него ни экела. Он посоветовал ему либо жениться на обеспеченной даме, либо искать работу. В тот день лорд Хенетинг потерял свой бездонный кошелек, и это послужило мотивом для убийства.

– Считаете, что ваш двоюродный дядя мог убить ваших родителей из-за отказа в деньгах? – засомневался лорд Карилл.

Я грустно улыбнулась.

– Люди убивают и за меньшее, – поведала я. – Но продолжим. Примерно в эти же дни наш особняк, а может, и Департамент уголовных расследований навестил мистер Афис Герт. С собой он принес предложение руки и сердца в отношении меня, но мой отец отказал ему. Это всего лишь мое предположение, я не знала об этом, не видела этого своими глазами, но реакцию мистера Герта на мои слова вы имели честь лицезреть.

– Это можно проверить, – произнес детектив-инспектор задумчиво. – Если встреча состоялась в департаменте, в чем я сомневаюсь, записи хранятся три года. Но запись не передает содержание разговоров, поэтому даже если мистер Герт был там, улика окажется косвенной. Если же он побывал в вашем доме, об этом должны были знать служанки. Кто-то из них еще работает в вашем доме?

Я покачала головой.

– Тогда нам стоит разыскать их.

Предложение имело смысл, но, оценивая его, я ощущала некоторую нервозность. В день убийства в особняке Роерти служанок было не меньше четырех. Одну из них – Амелию Ролл, – Софи выгнала в тот же день. Еще одна девушка была ее личной служанкой, но пропала через несколько дней, когда Софи отправила ее с письмом. Лица двух других я не могла вспомнить, сколько бы ни пыталась, не говоря уже об именах.

Заручившись молчаливой поддержкой собеседника, я продолжила:

– Итак, мы подошли к самому интересному. Я полагаю, что Хенетинг и Герт, получив отказы, решили объединить свои усилия. Мне неведомо, как они встретились, при каких обстоятельствах познакомились, но я точно знаю, что они договорились. Чтобы возвыситься, мистеру Герту при его деньгах не хватало только титула, который он, по каким-то причинам, не мог получить иначе, чем через брак. А лорду Хенетингу снова не хватало денег.

Взяв блюдце и чашку, я переставила их на стол рядом.

– Первое – оба получили отказ и договорились. Второе – придумали план, – взяв чашку и блюдце Прайнера, я поставила их следующими. – Третье – каждый начал играть свою партию, но четвертое – роль убийцы отвели леди Гановски.

– Но какой мотив, Софи? – возразил Прайнер. – У нее не было мотива.

– Возможно, вы просто искали не тот мотив? – спросила я, отвечая улыбкой. – Зависть – мотив. Обещание, что ее возьмут замуж – мотив. Лучшая жизнь при деньгах в новом доме – еще один мотив. Страх нищеты, обещание денег, а может, и шантаж. Супруг леди скоропостижно скончался через несколько дней после их свадьбы. Если причиной его смерти стал сердечный приступ, это может стать еще одной ниточкой в нашей паутине. Но вернемся в день смерти моих родителей. У отца был выходной. Вечером мы собирались на ужин к Кокстерам.

Окунувшись в воспоминания Софи, я пыталась детально вспомнить тот день. Леди Гановски явилась с визитом как раз перед обедом, когда все собирались в столовой. Сестра была последней, кто вошел в столовую.

Светская беседа протекала должным образом. Служанка – Амелия Ролл, – по приказу леди Роерти принесла еще комплект приборов и посуды. Отец привычно проверил поданный служанкой заварочный чайник артефактом. До прихода Софи он также проверил все блюда. Служанка тут же вышла за графином – сестра пила только воду.

Желая показаться услужливой, леди Гановски сама взялась разливать чай по чашкам. Она наполнила три – для отца, для леди Роерти и для себя. Вернувшаяся служанка принесла графин с водой, и именно в этот момент в распахнутое окно столовой влетел магический вестник. Он был фиолетовым.

– Вы слышали само послание? – уточнил лорд Карилл.

– Слышала. – Я кивнула и вернула чашки на свои места. – Полагаю, к тому времени в кошельке леди имелась большая прореха. Вместо того чтобы жить в особняке, полученном после смерти супруга, она снимала комнату. Думаю, лорд Хенетинг добрался и до ее сбережений. Хозяин дома отправил ей гневное письмо с требованием немедленно забрать свои вещи, иначе они окажутся на улице. Вероятно, леди некоторое время не оплачивала комнату.

– Любовь настолько зла? – откинувшись на спинку кресла, Прайнер соединил кончики пальцев.

Его взгляд словно был устремлен сквозь меня, а после вновь сфокусировался на моем лице.

– Она слепа и глупа, – не согласилась я. – Но вернемся к чашкам. Леди Гановски добавила в них яд в тот самый момент, когда разливала отвар. Иного объяснения у меня нет. А после, краснея и бледнея, она спешно покинула особняк. И здесь в игру вступил четвертый соучастник.

Глава 1.3

– Но подождите. А смерть ваших родителей? – остановил меня Прайнер.

Я надеялась избежать подробностей. Софи было тяжело, а мне... Я ощущала все ее чувства, собственное бессилие, умноженное на ее боль, потому что ничего уже нельзя было исправить.

Мне уже никогда не удастся обнять родителей.

– Мы приступили к обеду, – выдохнула я. – Отец пожурил матушку за то, что она продолжает общаться с леди Гановски. Малия ему никогда не нравилась.

– Ваш отец всегда хорошо разбирался в людях, – отозвался лорд Карилл.

А я продолжила, желая скорее покончить с пересказом:

– Прямо во время обеда родителям стало плохо. Отцу чуть раньше. Он и скончался на несколько минут раньше. Полагаю, потому что выпил немногим больше. Я позвала слуг, чтобы пересадить их на софу. Отправила свою личную служанку за целителем. Но все произошло слишком быстро. Я сразу предположила яд. Это было логично, ведь два взрослых человека ни с того ни с сего пожаловались на нехватку воздуха, на боли в груди, на онемение губ. Будь это только матушка или только отец, я бы тоже предположила сердечный приступ. Но они ушли с разницей в несколько минут с одинаковыми симптомами.

– И тогда вы проверили чашки, – констатировал детектив-инспектор.

– Не совсем. Я начала проверку с их тарелок, и только после проверила чашки. Что меня удивило, яд был во всех трех чашках. То есть в свою чашку леди Гановски тоже добавила яд, но так и не притронулась к напитку. Субстанция определялась как нечто, что было плотнее напитка. Она осела на дне чашки. При этом специфического аромата отвар не имел, как полагаю, и вкуса, раз родители не почувствовали разницы.

Целое мгновение я молчала. Все еще раздумывала над тем, стоит ли пересказывать лорду Кариллу то, что Софи узнала от леди Роерти. Рассказ леди о похищенном ребенке – обо мне, несомненно, был важен для дела о монастыре, но к делу о смерти моих родителей не имел никакого отношения. Да и страшная информация могла породить новые вопросы, а отвечать на них я пока была не готова.

– Мне жаль, Софи, – тихо произнес детектив-инспектор.

– Мне вас тоже, – парировала я и едва заметно смахнула неизвестно откуда взявшиеся слезы.

Мы помолчали еще миг. Тяжко вздохнув, я как можно суше продолжила:

– Смерть наступила быстро. Обнаружив нечто похожее на яд, я приказала служанкам бежать к полицейскому посту. Исполнить приказ вызвалась мисс Амелия Ролл. Она вернулась довольно быстро. Следом за ней пришла моя служанка. Нашего семейного целителя дома не оказалось, его пригласили на роды, но его супруга обещала прислать мужа как можно скорее. Он явился почти в одно время с констеблями, которые явно не спешили.

– Потому что они не спешили, – внес ясность Прайнер. – Дежурный констебль при обращении служанки сделал вывод, что дело не требует срочности. Она просила отправить свободных констеблей, как только появится возможность. Как вам уже известно, дневная смена заканчивается в четыре. Закончив маршрут, констебли отправились к вам.

– И пришли без инспектора, – добавила я. – Я сама вышла встретить их, как и полагается, но, когда мы вошли в столовую, часть посуды уже исчезла со стола. Все три чашки мисс Амелия Ролл забрала вместе с несколькими тарелками и заварочным чайником. Стоит отметить, что эта особа настойчиво пыталась забрать посуду и раньше, объясняя это тем, что констеблям понадобится больше места, но я запрещала. Когда я забежала на кухню, якобы от моего крика служанка выронила поднос, и вся посуда разбилась, а ее содержимое перемешалось. Полагаю, идея разбить все пришла ей там же. Ее расстройство, на мой взгляд, выглядело излишне наигранным. Кроме того, она тут же обвинила меня, будто это я приказала ей вымыть посуду. Она четвертая соучастница, я в этом уверена, но ни улик, ни доказательств у меня нет.

Выпалив все это, я замолчала, ожидая реакции собеседника. Жестом подозвав подавальщицу, лорд Карилл попросил для нас кофе. Этот напиток широко распространился на нашем материке примерно два века назад. Я редко его пила, предпочитая более действенную альтернативу – бодрящее зелье.

– Я читал материалы дела, – ответил детектив-инспектор. – Читал ваши показания. В получившейся смеси обнаружили только крысиный яд, не считая примесей естественного происхождения вроде спор плесени. Но как вы сами указывали, кухарка обрабатывала кухню крысиным ядом несколькими неделями ранее. Да и при вскрытии следов ни этого, ни какого-либо другого яда обнаружено не было.

– Но на этом ничего не закончилось, – продолжила я. – Констебли вызвали подкрепление и инспектора. Я не знала, что они были из общественного департамента.

– Как первые прибывшие на место, они обязаны были сделать первичный осмотр. Инспектору полагалось написать отчет и передать все материалы в уголовный департамент. При этом закончить отчет без данных по экспертизе он не мог, а отобранные образцы были отправлены в уголовный департамент. Но у наших экспертов существует своя система срочности. В первую очередь они работают над образцами по делам нашего департамента.

Я едко усмехнулась. Прибытие констеблей из общественников теперь казалось мне также спланированным. Словно убийцы рассчитывали именно на то, что время будет упущено. Детектив-инспектор из уголовного департамента мог бы сразу увидеть, что леди Гановски добавила яд в чашки.

– Задержка оказалась существенной, не так ли?

– Существенной, – подтвердил Прайнер. – К тому моменту, как экспертиза была готова, а ее результаты доставлены в общественный департамент, сутки оказались на исходе. Инспектора не было, он выехал на место преступления по делу об ограблении. Когда он вернулся и отправил все документы, сутки уже прошли. Вашего отца не хватились раньше по той простой причине, что он взял два отгула. На второй день была запланирована ваша помолвка с лордом Кокстером.

Я этого не знала. Софи, по-видимому, тоже, ведь о том, что она могла стать невестой младшего Кокстера, я узнала непосредственно от него самого.

– Помолвки не состоялось, – забрав со столика принесенный подавальщицей кофе, я сделала глоток обжигающего терпкого напитка.

Его горечь как нельзя лучше подходила моменту.

– На следующий день констеблей и правда приехало больше, они обошли весь дом и рабочей стала версия с артефактом отсроченного действия, но так как предмет не нашли, решили, будто маг применял его снаружи, а затем скрылся. У отца было много врагов, поэтому его смерть никого не удивила, а тот факт, что я осталась жива, приняли за счастливую случайность. Якобы служанка, которую я отправила за целителем, спугнула убийцу. Мое замечание о содержимом чашек и о том, что приказа убрать посуду я не отдавала, приняли за нервное расстройство.

– И об этом я тоже читал, – добавил Прайнер и сделал глоток кофе. – Далее вас не беспокоили. С департаментом как старший родственник взаимодействовал ваш дядя. Когда вы пригласили его в дом?

Не сумев удержаться, я горько улыбнулась.

– Я не приглашала. Ему никто не сообщал о трагедии, я никого к нему не отправляла. В особняк немного позже инспектора он пришел сам.

Глава 1.4

– Думаете, хотел скорее убедиться в благополучном для себя исходе?

– Полагаю, ему просто не терпелось прибрать все к рукам, – отчеканила я. – Все последующие дни превратились для меня в кошмар. Лорд Хенетинг изо всех сил желал утешить бедную сироту.

Детектив-инспектор изменился в лице.

– Под словом утешить вы подразумеваете...

– Подразумеваю, – коротко отрезала я, не желая озвучивать подробности. – Но вам не о чем беспокоиться. Я держала оборону в своих покоях, благо моей магии было достаточно для защиты. Чуть позже он начал требовать, чтобы я открыла ему сейф. Угрожал выдать меня замуж. А по истечении двух недель со дня смерти родителей в особняке появился поверенный мистера Герта. Договор и приложения к нему были составлены таким образом, что после подписания бумаг титул, имя рода и непосредственно я принадлежали новоявленному лорду Роерти, а особняк и счета переходили от моего супруга, как от нового владельца, к лорду Хенетингу. Следующим утром меня увезли в монастырь Девы Лиории.

Закончив свой рассказ, я замолчала. Именно сейчас мне вдруг захотелось спросить у лорда Карилла, куда в те дни смотрел он. Почему он не явился в особняк Роерти, почему не попытался хотя бы поговорить с Софи. Он назвался другом моего отца, но не проявил того участия, которое пытался проявить сейчас.

– Почему вы не пришли ко мне в те дни? – спросила я, не сумев промолчать.

Детектив-инспектор явно собирался что-то сказать. Даже открыл было рот, но после моего вопроса замер. На его лице появилась растерянность.

– О чем вы? Как только вернулся в столицу, я не раз пытался навестить вас. Но лорд Хенетинг всегда принимал меня сам. Он говорил, что вы очень тяжело переживаете свалившееся на вас горе и не выходите из собственных покоев. Я лично убедился в этом на похоронах. Бледная, осунувшаяся, с отсутствующим взглядом. Когда я приносил вам свои соболезнования, вы даже не взглянули на меня.

– Вы правы, я не запомнила вас на похоронах, – устыдилась я и добавила: – Но будем честны, я смотрела вовсе не на присутствующих. Во время обряда лорд Хенетинг стоял в отдалении от всех, и именно в этот момент к нему подошла леди Гановски. Он мгновенно отошел от нее, не дав ей и рта раскрыть. Кажется, после убийства он порвал с ней все связи.

– Потому что она выполнила свою роль, – подхватил мой рассказ детектив-инспектор. – Итак, у нас нет ни одной прямой улики, ни одного доказательства, что эти четверо совершили двойное убийство. А может, они причастны еще к двум смертям, если моя мать и покойный супруг леди Гановски стали жертвами этого же яда. Бесцветный, безвкусный, по консистенции напоминающий...

– Клей, – ответила я. – В монастыре мы использовали жидкий клей, сваренный монахинями, чтобы заполнять щели в окнах в холодное время года.

Намереваясь взять чашку с кофе, я так и замерла с протянутой рукой. Пальцы задрожали, меня бросило в жар. Осознание обрушилось, будто удар молота. Жар мгновенно сменился ознобом, а кожу покрыл холодный пот.

Пальцы непроизвольно сжались в кулак.

Яд по консистенции напоминал жидкий клей, который монахини варили для утепления окон. Мы обмакивали в него лоскуты, а затем пропихивали их в щели. На лоскуты шли старые простыни, но...

Так делали в монастыре Девы Дафии. Вероятно, точно так же делали и во всех остальных монастырях.

– Софи, что с вами? – Прайнер подался вперед.

Он накрыл мой кулак ладонями и осторожно разжал мои дрожащие пальцы. Его голос, его действия вывели меня из этого странного состояния.

Я заставила себя посмотреть на него. Все еще не могла поверить, пыталась разубедить себя, но сходилось. Все снова слишком хорошо сходилось.

– Яд не определялся, – произнесла я вслух, потому что так было проще размышлять. – Яд не определился, потому что он не определялся. Бесцветный яд без запаха и вкуса, плотнее чем вода или чай. Он не мог быстро раствориться в чае – для этого напиток стоило бы размешать, – потому и осел на дне чашек.