Элементарная Магия. Книга 2. Погружение

– Он в озере!

То, что вода нашептала Каю, не укладывается в голове. Он смотрит на Воскового, чье помятое лицо снова приобретает черты Вали. То, что он сделал – чересчур даже для народа Далей.

Кай снимает ботинки с носками и обращается к Аяне:

– Ты нужна, – он берет ее за руку, оставляя всех присутствующих в недоумении, а Воскового в отчаянии.

На краю пирса младший Поло формирует вокруг них пузырь, и они ныряют.

Из-за того, что водоросли и растения на дне находятся под влиянием воды, а глубина Большого Озера составляет почти километр, они не услышали Аяну и не ответили. Здесь Земля признает превосходство другой стихии и передает ей полномочия. Пузырь преследуют стайки головастиков, сонные рыбы с невиданной прытью уплывают прочь, а пресноводные черепахи недовольно разевают беззубые пасти.

Глубина озера не позволяет температуре его вод повышаться. Здесь холодно, как в никогда не прогревающейся ледяной пещере.

Погружаясь в самые кромешные, непроглядные пучины озера, Кай ругает себя за неосмотрительность. Он может видеть под водой. Аяна – нет. И обдумывает, как поступить в сложившейся ситуации.

Придется ей подсказывать.

– Он жив?!

Кай настраивается. Вслушивается, пытаясь обнаружить в журчании воды сердцебиение. Проходит секунд пять – и раздается один гулкий слабый стук. Сердце Вали борется за жизнь, но температура тела слишком низкая, а воск проникает все глубже в кожу, стремясь вытеснить все человеческое, что есть в нем. Время идет на минуты. Кай ускоряется.

– Твою Магию… – Аяна прикрывает рот обеими руками.

Даже то немногое, что она видит в темных глубинах, заставляет ее содрогнуться каждой клеточкой тела, а сердце упасть в пятки.

Покрытая светящимся воском фигура с золотой подвеской на шее, с приподнятыми руками и застывшей маской удивления на грани с ужасом. Из одежды на Вали только нижнее белье. Восковой побрезговал раздевать его догола, но отлично подстраховал себя на случай разоблачения, заковав жертву в металлические цепи с тяжелой гирей на конце. На запястьях, щеках и шее слои воска значительно тоньше, чем на остальной поверхности тела.

Если бы Ана расплавила Воскового, Вали даже при бешеном выбросе адреналина не смог бы спастись самостоятельно. И Кай не смог бы в одиночку вынести его на поверхность, не навредив еще больше. Металл потянет Вали вниз при попытке поднять, а учитывая хрупкость замороженного и почти воскового тела, разорвет его на части.

Кай формирует второй пузырь, чтобы полностью покрыть им голову Аяны, и лопает тот, в котором они спустились. Он находит ее руки и кладет их на цепь. Она без слов понимает, что надо сделать.

Тьму прорезают зеленые всполохи.

Металл дрожит и трещит от силы, которая ломает его структуру, и рассыпается в ржавую крошку с глухим скрежетом. Цепь освобождает Вали, Кай ловит его, вздрагивая от прикосновения ледяной восковой корки.

Настает время следующего маневра, о котором он не задумывался, когда нырял вместе с Аяной – поднять обоих без трагичных последствий и потери сил. Он снова создает пузырь вокруг нее и одним взмахом поднимает его наверх, приказывая воде действовать быстрее и в полной сохранности доставить Земную к пирсу.

Он борется с головокружением и слабостью. Мотает головой, чтобы не отключиться. Еще не время.

Когда раздается звук всплывающего пузыря, Кай перекидывает обращенного за спину, отталкивается от дна и резвым подводным течением движется к поверхности. Он видит круги на воде – они стали меньше. Дождь ослабевает.

Кай выныривает, вдыхает полной грудью влажный воздух. Ловит носом нотки земли и травы, ощущает тяжесть тела Вали, которая под водой казалось несущественной, а сейчас стремится утянуть обратно на дно.

«С Магией».

Он встает на водную гладь и бежит по ней к берегу, как по мокрому асфальту.

В их отсутствие подоспели полиция и карета скорой помощи. Дождь затихает, но Тамил продолжает удерживать плач небес. Жилка на виске пульсирует, пальцы дрожат от напряжения – возраст настигает и Водного, постепенно ослабляя стихию внутри него.

Когда он слышит всплеск, а затем видит, как Кай впервые, еще и с такой несгибаемой уверенностью бежит по глади озера, отцовское сердце трепещет от гордости. Тамил не раз пробовал учить его данному навыку, но сын слишком нервничал. А еще упрямо пытался бежать в ботинках, надеясь стать первым Водным Элементом, который сможет так сделать.

Едва ступив на размякшую почву, Кай поскальзывается и чуть не падает. Шатаясь от усталости, он, обволакиваемый холодными влажными парами, преодолевает расстояние до медицинской каталки и вручает Вали в руки специалистов, после чего падает на колени, пытаясь отдышаться.

Малик и Диас толкают совсем обреченного и помятого Воскового к Ане.

– Плавь! – в один голос кричат они.

Глаза Огненной загораются в предвкушении кончины шпиона.

– Он может пригодиться, – Мэттью кладет руку на хрупкое плечо Аны, затем оборачивается к промокшей насквозь Аяне. – Ломай наручники.

Земная выполняет приказ и освобождает руки Воскового.

Бывший Верховный наклоняется к уху Аны – он не шепчет, просто добавляет драматичности моменту, чтобы Хамелеон на полную прочувствовал сложность своего положения:

– Угрожай, пока разобращает.

Ана беспрекословно слушает, словно Мэттью до сих пор является Верховным Элементом, раскрывает ладонь и показывает пламя.

– Хотите, чтобы он все помнил?! – верещит Восковой. – Сутки, прожитые мной с его сознанием, останутся с ним! Он увидит, как я сбросил его в озеро, и что я делал!

Восковой не за Вали переживает, а за себя. Он многого добился от своей жертвы и готов принять быструю, мгновенную смерть, как и сотни его собратьев, а не ждать ее, еще более страшную после допросов, в карцере. О методе, которым Совет избавляется от уцелевших шпионов, в Далях ходят страшные легенды. Он смотрит на Ану, ищет ниточки, за которые надо потянуть, чтобы повлиять на свою участь.

– Такого ты желаешь ему – знать и видеть, как его пытались убить?! Он сам, братья… И ты.

Тень сомнения мелькает на ее бледном лице, но пламя в глазах разгорается.

– Не тяни время! – она резво подпрыгивает к нему и самостоятельно ведет к изголовью медицинской каталки. Огонь проживает ткани костюма, дотрагивается до восковой кожи, но Хамелеон уже не чувствует боли, полностью поддавшись безысходности и безвыходности своего положения.

Восковой прикасается к вискам. Выжидает секунду-другую, после чего, подгоняемый огнем и агрессивно настроенными Флауверсами, дотрагивается до висков обездвиженной жертвы, которого медики уже укутывают в одеяла, и опускает голову. Лоб ко лбу.

Все замирают. Небо решает молча наблюдать за чудом.

Бледно-желтое свечение плавно перетекает из тела Вали в тело Воскового. Тот, в свою очередь, отдает ему сливочно-карамельное – в тон его кожи. Медленно, но постепенно шпион приобретает истинную форму криво слепленного человека без определенных черт лица, а Вали становится самим собой. Слои воска исчезают, открывая смотрящим того, кого они так усердно искали и чье возвращение так трепетно ожидали.

Воздух трогает покрытые остатками пленки волосы. Мутная пелена исчезает из открытых глаз, короткие прямые ресницы дрожат. Из приоткрытого рта выходит сиплый неполный выдох.

– Вали… – Ана тянется к нему с придыханием.

Воск полностью сходит. Кожа Вали моментально синеет, приобретает мраморный рисунок и отекает. Щеки покрываются изморосью, проступают пузыри с кровянистым багрово-синими сердцевинами. Нос и уши темнеют до насыщенного фиолетового оттенка. Он пытается дышать, но получается только сипеть. Пытается дрожать и вырабатывать собственное тепло, но может лишь едва заметно содрогаться.

Медики просят Спарк и Флауверсов отойти от каталки, чтобы погрузить его в карету скорой помощи. Диас первым запрыгивает в машину, Малик следом.

Аяна хватает Ану за запястье.

– Она с нами, – проговаривает она медперсоналу, на корню пресекая попытки помешать ехать с пострадавшим не члену его семьи.

Земная увлекает Огненную за собой. Напоследок Ана оборачивается и одними губами, смотря на промокшего и продрогшего Кая, шепчет:

– Спасибо…

Кай не раз встречал в книгах выражение «согревающий взгляд» в отношении персонажей, которые своей заботой, любовью и эмоциональностью способны разморозить самое холодное сердце. Получить такой от носительницы Огонь оказывается сродни горячему душу, шерстяному одеялу, чашке какао и теплому признанию одновременно. Осознание, что сегодня он использовал особенности Элемента по прямому назначению – спас человека и не позволил одной семье и одной девушке столкнуться с горем и невосполнимой утратой, – накрывает с головой и дарит незабываемое ощущение собственной значимости.

Ана бросает быстрый взгляд, такой же пылающий и согревающий, на Мэттью и Тамила, благодаря их без лишних слов.

Едва двери закрываются, Тамил расщеплено выдыхает, роняет ладони на колени и последние капли дождя проливаются на них.

Он смотрит на Кая. Кай смотрит в ответ. Крайне странное выражение лица – гордое, просветленное, но недовольное. Младший Поло надеется, что последнее от изнеможения, а не из-за каких-то очередных неизвестных ему мыслей, идей и секретов, и выбрасывает это из головы, позволяя себе насладиться моментом.

«Я не верю. Я сделал это. Сам, без него».

***

Диас и Малик шумно потирают окоченевшие ладони, после чего тянутся к Вали.

– Нельзя! – прикрикивает на них Ана, заставляя обоих вздрогнуть и получая недоумение и протесты в ответ. – Нельзя растирать его! Сосуды хрупкие, вы ему навредите!

Она устраивается у изголовья каталки на подготовленный складной табурет и прикасается к щекам Вали, стряхивая с них изморозь и не обращая внимания на возникающий пар.

Он здесь. Он жив. Он настолько холодный, что обжигает ее.

Осталось спасти до конца.

Ана вдыхает и выдыхает. Сосредотачивается. Велит Огонь быть максимально аккуратной. Приспускает одеяло, чтобы прикоснуться к шее Вали. К ярко-синим заледеневшим венам. И обращается к замершим в нетерпеливом ожидании Флауверсам:

– От тепла кровообращение начнет восстанавливаться, но это очень болезненно, – она сглатывает и чуть ли не плача заставляет себя продолжить: – Он может кричать и начать дергаться. Просто… следите, чтобы не так сильно, и очень осторожно его останавливайте.

Дождавшись, когда все утвердительно кивнут, Ана наклоняется, смотрит Вали в глаза и роняет слезинку ему на скулу.

– Потерпи немного, хорошо? – она заканчивает со всхлипом и произносит окончание фразы почти беззвучно.

Вали не отвечает, сухие синие губы едва шевелятся. Он не может кивнуть, даже полноценно моргнуть. Лишь по взгляду, теплому на контрасте с телом, она понимает: он дает согласие.

Пламя медленно покрывает его, ложась на кожу оранжевым фильтром. Ана регулирует температуру, начиная с минимума, чтобы исключить болевой шок. Когда холод перестает обжигать, она добавляет градусов.

Кровь оттаивает. Неестественно расширенные сосуды понемногу сужаются, кристаллики льда царапают вены изнутри. Вали начинает дрожать, удивление на лице, с которым его обратили, сменяется болью, но он терпит. Ана ненадолго снижает температуру, чтобы он привык. Сделал вдох, выдохнул, снова вдохнул.

Потом снова разогревает.

Она хочет его поцеловать. Совсем слегка соприкоснуться губами, как в последнюю встречу. Она одергивает себя – нельзя. Одно неправильное движение может привести к повреждению кожи и усилить болевые ощущения.

Потом. Сначала спасение, потом собственные желания.

Пульс учащается. Вали дергается.

– Больно… – на выдохе произносит он, в глазах появляются слезы.

Он кривит ртом, плотно сжимая челюсти. Зажмуривается, вдавливает затылок в плоскую подушку, выгибается и исходит на истошный вопль. Диас подкладывает руку ему под спину, второй чуть касается живота и аккуратно опускает его.

– Жжется!

В порыве Вали приподнимается и касается холодным носом губ Аны.

– Это нормально. Потерпи… еще немного…

Она отнимает одну руку от его плеча. Чуть касаясь, проводит ладонью по плоскому гладкому лбу, покрывающемуся капельками испарины. По волосам, смахивая остатки восковой крошки, и кладет его голову обратно на подушку.

Они снова смотрят друг другу в глаза. Пламя показывается, отражается в темной обсидиановой радужке закатным заревом. Ана не ворожит его. Успокаивает. Пытается хоть как-то смягчить боль от покалывания и жжения, агрессивными волнами разливающееся по его телу.

– Все будет хорошо.

Крики становятся громче.

Ана отлучается всего на час, чтобы переодеться из порванного и грязного платья в штаны и футболку. Звуки шагов в тягучей тишине больничного отделения отскакивают от стен, в окна подглядывает спящий Зеркальный. Освещение, как подобает ночью, слабое, практически отсутствующее и создается лишь табличками с номерами палат над дверьми.

Она не посещала этот этаж башни со смерти бабушки. Неприятные мурашки бегут по коже, а память отсылает ко дню столкновения с Дуалами у Камня Слез.

Дали снова покусились на самого ценного для нее человека. Только понимание, что в этот раз попытка не обернулась для них триумфом, мешает пламени яростно вспыхнуть и уничтожить все на своем пути.

Ана подходит к палате, куда поместили Вали. Из Флауверсом бдеть возле него остался только Диас. Укрытый предоставленным отделением одеялом, он полулежит на диване, откинув голову назад, и разлепляет веки, когда слышит шаги. Темные патлы жирнятся и путаются, под опухшими глазами лежат синюшные тени и тянутся смазанные грязные дорожки от слез.

Она присаживается рядом, сохраняя небольшую дистанцию. Открывает рюкзак и протягивает ему банку энергетического напитка.

– Безалкогольный.

Стыд промелькивает в темных глубоко посаженных глазах Диаса.

– Если бы не выпил на свадьбе… одиндальский бокал вина... сел бы за руль и быстрее бы добрались. – Он принимает угощение. – Спасибо.

Щелчок открывающейся банки разносится по коридору.

– Малик вернулся домой, Мирру утешать. Пишет, она чуть полы не подняла, – зевая и облизывая кисловатые от напитка губы, поясняет Диас. – Эван тоже беспокоился. Говорит, девчонки как будто почувствовали что-то неладное, их стало невозможно успокоить. Навели беспорядок телекинезом. И Аяна ушла.

– А ты? – тихо спрашивает Ана.

Он чуть слышно выдыхает и чуть ли не залпом выпивает энергетик.

– А я что? Мне некого утешать. Разве что Оскара, – он закусывает губу почти до крови, на лице появляется гневное выражение. – Прикинь, позвонили ему, сказали, что произошло, а он даже пальцем не пошевелил! У него брат чуть не умер, а он все на своей ферме отсиживается!

Диас роняет голову, поднимает колени к подбородку и обнимает себя.

– Я его не понимаю.

Как так вышло, что родной старший брат оказался таким игнорирующим и равнодушным? Диас, с которым у Вали натянутые отношения, первым накинулся на Воскового. Первым же начал его избивать. И он же сейчас здесь, чтобы быть первым, кто узнает о состоянии младшего и процессе его восстановления.

– Я не помню, спрашивала ли… ты как? Держишься?

Собеседник шумно вздыхает.

– Можешь не отвечать, если не хочешь, – спохватывается Ана и пристыжает себя, что и в без того мрачной обстановке напоминает Диасу о своем положении. – О покойниках либо хорошо, либо никак.

– Ну и бред, – грубо возникает он, разглядывая сложенные в замок ладони. – Тогда уж либо никак, либо правду. А правда в том, что они меня бросили.

– Они же не предполагали…

Диас мотает головой.

– Умоляю. Не нужно быть умником, как Вали, чтобы знать, куда приводит эта дорожка. Не надо их жалеть, – он потирает высохшие глаза и опечаленно смотрит на собеседницу. – Мой случай не как у тебя, Ана. Ты последняя в своей семье из-за непредугаданных событий. Я – из-за беспечности и потакания зависимостям. – Диас плотно сжимает губы, его подбородок дрожит, а голос стихает до шепота: – Я не трогал их комнаты с прошлой осени. Я, Магия, боюсь заходить в них.

Ана пододвигается ближе и неуверенно сжимает его худое плечо. Этим признанием он лишь добавил им схожести. Идет четырнадцатый год, а Огненная до сих пор не наведалась в дом, в котором прошли первые восемь с половиной лет ее жизни.

– Это нормально, что ты скучаешь по ним. Они все равно твоя семья.

Он дергает плечом, и Ана отнимает руку. Ранее Диас представлялся ей капризным, грубым и избалованным ребенком взбалмошной Миллы Флауверс, непонятно каким чудом не унаследовавший от нее вредных привычек и зависимостей. Откровенный разговор не входил в планы и чего точно не предполагала Огненная, что за маской вульгарного и беспечного задиры скрывается уязвимый чувствительный парень.

– Безусловная любовь, пропади она пропадом. И паранойя. Я теперь, как Вали, бегу с вечеринок, если пахнет пьяной потасовкой. И боюсь потерять еще одного брата, – его глаза запальчиво округляются. – Ты только ему не говори.

– Ну как такое не рассказать? – Ана неловко хихикает. – По-моему, очень трогательно.

Диас задерживает дыхание и складывает руки на груди.

– Нос в облаках потеряет. У тебя крылья, ты и будешь искать.

Она все еще не до конца понимает природу братских и сестринских взаимоотношений, но не может не признать того факта, что, несмотря на недопонимание и обиды, они отличаются от всех остальных. Они особенные.

– Этот Водный… его Кай зовут? – получив утвердительный кивок на свой вопрос, Диас достает наполовину разряженный смартфон и протягивает его Ане. – Дай мне его номер. Хочу лично поблагодарить.

– Предупреждаю, он стеснительный, – Огненная добавляет номер коллеги в контакты Флауверса.

– По воде он бежал вполне себе нескромно, – бурчит Диас, тень беззлобной усмешки мелькает на его оживающем лице.

Ана улыбается. Искренне, гордо и благодарно.

И Кай тоже особенный. Похожий на отца лишь внешне и не взявший ни одного процента его противного характера. Ана не забывает косых взглядов Водного, нелестных комментариев и тяжелого, как связка металлических настилов, общения и ждет того момента, когда Кай сменит его и станет Полноправным Элементом. Хотя, сегодня и Тамил достоин похвалы и одобрения – если бы не он, в одной из палат могла бы лежать Ана с потухающей Огонь.

«Иногда он не такой противный».

– Врач говорит, что Вали ампутируют несколько пальцев на ногах и часть уха. Ткани почти мертвые, их могут не спасти.

Огонь спасла Вали не до конца.

Ана прикрывает лицо руками, сгибается и начинает горестно всхлипывать. Крики возлюбленного в карете скорой помощи отдаются эхом в ушах, боль, отражающаяся на неестественно бледном мраморном лице, предстает перед глазами всеми ужасающими красками. Она смотрит на дверь палаты, на светодиодную надпись с номером и горящие красным слова «Не входить», за которой находится он. Весь в повязках, смазанный мазью от страшных волдырей, укутанный в термоодеяла и обколотый седативными, чтобы хотя бы ненадолго боль заглохла и дала возможность измученному телу и травмированному разуму отдохнуть.

«Я же просила, аккуратно».

Ана безмолвно ругает выглядывающее из-под ногтей пламя и сжимает ладони в кулаки.

Диас пододвигается ближе и кладет руку ей на спину.

– Ну хорош, – утешительно говорит он. – Он жив благодаря тебе. Без твоего пламени он бы долго согревался, а так… легко отделался, – Диас откидывает с лица всклоченную темную шевелюру. – Отрастит волосы и прикроет ухо. Ну будет косолапить как медведь. Член остался, считай, ничего не потерял.

Ана прыскает со смеху, смущенные искры прыгают на ладони Диаса. Он испуганно отстраняется. Огненная поднимает заплаканные глаза и видит оранжевые блики в темных радужках собеседника.

Пламя окутывает ее.

«Ты чего?!»

Ана вскакивает с дивана, отчаянно потирает запястья и вслух просит Огонь скрыться, но только сильнее разгорается. Освещенность больничного коридора становится ярче. Она прикрывает руками грудь, опасаясь, что одежда загорится.

«Когда же ты начнешь мне доверять?»

Она замирает, как от внезапного озарения, и не дышит. Пламя ведет себя так же, как после разговора с Вали. Не сжигает одежду и пространство вокруг.

– Диас, – Ана протягивает ему подрагивающую руку в огне, – прикоснись.

Диас поднимается с дивана и озадаченно смотрит на нее.

– Пожалуйста.

Он неуверенно тянется к пламени, вдыхает полной грудью и окунает в него левую руку.

– Не обжигает, – узкие глаза-бусины округляются, брови удивленно поднимаются. – Просто тепло.

Ана завороженно смотрит на пламя. Непривычно ласковое, приветливое, не сжигающее одежду и не наносящее вред ни ей, ни тому, кто к нему прикасается. Она не чувствует жара, температура тела почти человеческая.

Она не опасна.

Восторженный вздох срывается с губ.

Диас ошеломленно мотает головой, надувает щеки и хохочет – заливисто, громко, утирая выступающие слезы.

– А можно нескромный вопрос, у вас уже был? – жестом он показывает, что имеет в виду, заискивающе улыбается во все тридцать два зуба и щурится.

Крайне бестактный вопрос заставляет щеки Аны окраситься в насыщенный цвет арбузной мякоти. Она не раз задумывалась, как пройдет их первая с Вали близость, если вообще состоится. Огонь хоть и выбрала его, но Ану терзают сомнения насчет того, как стихия поведет себя и сможет ли она полностью расслабиться. С другими парнями и особенно с Эдвардом ее постоянно нужно было держать под контролем, что, когда наслаждение закрывало способность мыслить, удавалось так себе. Постельное белье сгорало, а после Ана тратила много сил и времени на иллюзии, чтобы скрыть оставленные Экхарту ожоги.

То, как ведет себя Огонь сейчас, вселяет надежду.

Диас сгибается пополам от безудержного смеха.

– Понятно все.

– Что понятно?

Задыхаясь, он выставляет перед ней ладонь:

– Я не над тобой смеюсь. Над ним, – Диас кивает на дверь палаты Вали. – Я просто представил его лицо, когда он это увидит.

Глава 3

30 августа

В случае, если Воскового удается задержать, его доставляют не в стандартное отделение полиции, а на один из подземных этажей башни Элементаль и держат в особом помещении. Квадратное, с один столом из гранита и двумя стульями, ни единого окна и всего одна дверь. В потолке по обе стороны прямоугольной люстры установлены мигающие датчики дыма и тепла. Стены из кирпича покрашены в черный цвет.

Лицо, устраивающее допрос Восковому, не носит формы и не имеет полицейского звания. Особому преступнику, не являющемуся человеком, не положен адвокат, но полагается особый следователь.

Комендант отворяет тяжелую металлическую дверь и впускает Эдварда в камеру допроса.

Он видел Восковых на экранах, сталкивался с ними у Камня Слез, но так близко, лицом к лицу, оказывается впервые. Экхарт сохраняет непроницательное выражение лица, утаивая то, как на самом деле ему интересно рассматривать его.

Восковые отдаленно напоминают людей, больше походя на неровные кривые слепки – бледно-желтые, светло-оранжевые или грязно-белые. Две руки, две ноги, туловище и голова с волосами, если они присутствуют, какие бывают у фигурок – без фактуры и легкости, один шмоток с линиями, имитирующими пробор и текстуру локонов. Лицо похоже на театральную маску, с углублениями вместо глаз и рта, которыми Восковые все равно могут шевелить, подражая настоящим эмоциям.

Дверь закрывается.

Эдвард опускается на стул напротив и смотрит на Хамелеона. На нем все еще смокинг, в котором он заявился на свадьбу, порванный, грязный, пропитавшийся ароматами озона и земли. Хоть народ Далей максимально похож друг на друга, его не покидает ощущение, что где-то Воздушный уже видел этот слепок.

Восковой сощуривает пустые глазницы, уголки рта поднимают в усмешке.

– Как женушка? Не родила раньше срока?

И голос, родной, не скопированный с Вали, в котором обозначаются яркие визгливые нотки, он точно уже слышал. Эдвард пропускает нелестное высказывание мимо ушей.

Воздух почувствовал его слабину, едва отец, Ана и Тамил выдвинулись на поиски. Гости воочию наблюдали, как руки Верховного исчезали, сливаясь с атмосферой. Слышали его крики и сами кричали, отчего в голове случился перегруз. Кейт подскочила к нему, пытаясь выведать, где его таблетки. Воздух разозлился сильнее.

«Мы же договорились – не при людях! – в голове обращался Эдвард к стихии, стараясь перекричать мысли собравшихся, заполнившие разум одним сплошным гвалтом голосов. – Ты не выживешь без меня!»

Воздух рычал, пытаясь вытеснить все человеческое. Ветряные потоки окружали Эдварда, снижали температуру в зале приема до минусовой – напитки леденели, на волосах и одежде гостей образовывались снежинки и кристаллики льда.