Элементарная Магия. Книга 2. Погружение

– Ты же читаешь меня? – на вопрос Кейт он стыдливо кивает. – Тогда ты знаешь, что иногда меня пугаешь.

– Когда выпускаю ветер.

«Когда тызабываешь, что я твой носитель, а не наоборот».

Снова укол в висок.

Ее руки касаются его лица. Она проводит большими пальцами по линии подбородка, гладит скулы и убирает упавшую на лоб челку. Эдвард смотрит ей в глаза и видит глянцевые блики. Внутри все клокочет от диссонанса. Он слышит фразу до того, как Кейт ее произносит:

– А вот такой Эдвард мне симпатичен.

Воздух молчит. Воздушный его не ощущает, хотя он давно не принимал таблетки для заглушения. По коже бегут мурашки, тепло внизу живота становится тяжелее, а голова, наоборот, легчает. Голоса и звуки вокруг стихают.

Нечто подобное происходило, когда он прочитал Ану после того, как она впервые его заворожила, выбив признание.

«В такую легко влюбиться».

Он подается вперед и целует Кейт. Сначала робко, почти как школьник, потом наглея, забывая, что они не одни. Желание нарастает, появляется мысль наплевать на гостей, праздник и прихотливую стихию, увести жену наверх и закрыться от посторонних глаз и ушей.

Лишь огненная вспышка в саду, ударившая по векам, а затем и влетевший с криками Кай спускают его с небес на землю.

– Аяна!

Воздух пропитывается терпким ароматом горения. Круг пламени сужается и растет в высоту, яростные искры летят во все стороны, словно смертоносные колючие конфетти. Из стен огненной ловушки доносится крик боли и искаженный голос Аны.

– Где он?!

Встревоженные гости высыпают наружу. Флауверсы в составе Аяны, Малика и Диаса единым целым преодолевают толпу зевак, но скоростные передвижения – преимущество Воздушных.

Эдвард первым оказывается на месте происшествия. Представшая перед ним картина шокирует, отсылая его к событиям прошедшего лета.

Ана, обнимаемая пламенем, крепко держит запястье Флауверса. Вязкий желтый воск стекает на садовую плитку и пачкает кожаные лоферы.

Вне Совета Вали Флауверс – единственный, кто знает о запретной связи двух Элементов. Раван, хранитель Далей, сдержал обещание и подослал к Ане Воскового шпиона, выбравшего очень удачную жертву для обращения.

Эдвард испаряется, чтобы вернуться через секунду. С бьющимся от страха сердцем он подкрадывается со спины. Частично тушит пламя, чтобы не обжечься. Вырывает плавящееся запястье Воскового из руки Аны, немного поморщившись от горячего прикосновения огня, застегивает на нем наручники и выдергивает из ловушки. Ладони стягивает быстро затвердевающая бархатная пленка.

Хамелеон поворачивается к Эдварду. На лице, усеянном пузырьками и подтекающему от повышенной температуры, появляется усмешка.

– Это из набора для ваших игрищ?

Даже мурлыкающий голос Флауверса шпион копирует идеально – не отличить от оригинала. Эдвард берет его за воротник рубашки, закрывает ему рот ладонью и заглядывает в поддельные темные глаза – ничего, кроме злорадства, в них не наблюдается.

– Не можешь прочитать? – бурчит Хамелеон.

Народ Далей – не люди, лишь имитация. То немногое, что они позаимствовали и приняли от тех, кого копируют – эмоции и неутолимая жажда самоутверждения. Они живые свечи – гибкие, пластичные, без физиологических особенностей в форме естественных жидкостей и сознания, по которым Водные и Воздушные способны прочитать людей и понять истинные мотивы.

Эдвард отнимает ладонь от лица Воскового, не спуская с него глаз. Он не способен прочитать его. Не может узнать, где он спрятал Флауверса и сколько времени осталось до того момента, когда он превратится в свечу, а незваный гость заменит жертву, навсегда приняв тело и воспоминания.

Но есть то, что Восковой не знает об Эдварде. Одним уголком рта он улыбается от осознания преимущества и почти детского восторга от того, как были не правы все, кто говорил ему, что такое увлечение не только оскорбительно, но и бесполезно.

Эдвард наклоняется к горячему уху Воскового и надменно произносит:

– Большое Озеро?

Много лет он слушает музыку из Далей – дерзкую, агрессивную, бесцеремонную альтернативу, не похожую ни на что, что создают соленцы. Она отражает сущность Восковых, их характер и мировосприятие. Их самый излюбленный прием, помимо ритмичных гитар и мощных ударных – простой и понятный символизм. Нет ничего банальнее, чем спрятать возлюбленного Аны там, где нити связали их друг с другом.

Хамелеон округляет глаза и ошарашенно открывает рот.

«Пускай думает, что прочитал».

Эдвард хлопает по карманам костюма Воскового, находит смартфон и останавливает запись звука. Шпион еле слышно рычит, но ухмылка тут же возвращается. Успел ли он передать сведения в Дали или блефует, желая вывести его на эмоции, остается гадать. Воздух не любит загадки.

– Это я конфискую, – Эдвард прячет смартфон. Восковой саркастично пожимает плечами.

На негнущихся ногах Аяна подходит ближе, Воздушный видит сцену в саду незадолго до появления младшего брата.

«Она – зажигалка, а он – свеча… кто меня за язык тянул?».

Диас отталкивает сестру, приближается и почти оглушает Эдварда:

– Где он?! – он стремится вырвать Хамелеона из рук Воздушного, что в состоянии неистовства удается. Диас грубо толкает Воскового на землю, садится на него сверху и хватает за лацканы пиджака с такой силой, что швы расходятся. – Говори!

Несмотря на то, что Восковой загнан в угол, разоблачен при многочисленных свидетелях и подвержен опасности от всех Элементов и разъяренных братьев, он смеется, будто все еще держит туз в рукаве.

– Подожди часик-другой и будет здесь, – он кивает на себя и получает несколько ударов кулаком в лицо. Вмятины держатся пару секунд, после чего нос, скула и кожа распрямляются, разглаживаются и возвращаются в приличное состояние.

Эдвард решает вмешаться – не из жалости, из-за страха, что время на исходе.

– Он на…

– Проще!

Огонь в гневе, она же добавляет визга и перегруза томному голосу Аны. Пылающая Огненная обходит Эдварда, борющихся Диаса и Воскового, опускается на колени, отчего нитки на разрезе платья лопаются, оголяя пару сантиметров кожи, и прикладывает ладони к щекам шпиона. Неживая плоть лужицей растекается под его головой, а крики оглушают до противного звона в ушах.

– Остановись! – вопит Аяна, пытающаяся схватить ее запястья вызванными из-под земли корнями, но морщится от боли, которую передает ей сгорающая древесина. – Он нужен!

Струйка воды, скромной нитью тянущаяся из автоматического опрыскивателя для растений, дотягивается до рук Аны, заставляя их шипеть и испускать пар, а пламя спрятаться обратно в носительнице.

Кай опускается на колено рядом с ней и кладет ладони на пылающие плечи – прикосновение к Огонь не грозит Водным ожогами.

– Ана, только он знает, где Вали, – он подается ближе, язычки пламени освещают сосредоточенное юношеское лицо. – Мы можем очень долго искать, если ты его расплавишь, а становится холодно. Вали может погибнуть от обморожения.

Восковому требуются сутки, прежде чем он станет почти полноценной заменой жертве. В том случае, если удается вовремя разрушить их связь, через убийство Хамелеона или разобращение, пострадавший просыпается замерзающим и ему необходима долгая реабилитация. Эдвард вспоминает день, когда обратили Кейт, сколько времени ей потребовалось, чтобы восстановить естественную температуру тела, и вздрагивает. От серьезной степени обморожения ее спасла июньская жара, но конец августа в этом году крайне осенний.

Пламя окончательно успокаивается и скрывается. Ана поднимает голову и упирает взгляд в Эдварда:

– Ты узнал?

Ее глаза наполняются слезами. Она скалится, дрожит от негодования и страха, пытается подняться на ноги. Ана открыта, и Эдвард впервые жалеет, что не слышит треск поленьев, за которым она прячет мысли. Он не видит ничего, кроме ее ненаглядного возлюбленного и неистового желания расплавить засланца.

«Меня она так не любила, как готова броситься на амбразуру ради него».

«Обмани».

Не время для ревности, личных переживаний и приказов от Воздуха.

– Большое Озеро. Сколько времени осталось, не знаю, – на выдохе произносит Эдвард. – Судя по его поведению, – он указывает на Воскового, – немного.

«Говнюк», – пульсирующая боль появляется в затылке.

Аяна достает смартфон, открывает диалог с Вали и сверяет время отправки последнего сообщения с текущим.

– Если это писал ты, – низким голосом говорит она, обращаясь к Восковому, – то чуть больше часа.

У всех Флауверсов, кроме мужа Земной и ее малолетних дочек, одинаково темные, ониксовые или обсидиановые глаза. Когда магическая сущность Аяны показывает, что она тоже здесь и порой хочет выйти, зеленые блики создают впечатление блуждающих огней в наводящей страх темноте.

Диас поднимается с Воскового и грубо ставит его на ноги. Он и более сдержанный, но не менее обозленный Малик берут его под руки и ведут к парковке. Аяна и Ана следуют за ними. Эдвард потирает напряженные виски и делает шаг.

– Нет…

«Твою ж Магию».

Кейт протискивается сквозь толпу замерших гостей. Она видит застывший воск на плитке, смотрит на Флауверсов – ненастоящий Вали подмигивает ей, – прикладывает ладони ко рту и начинает задыхаться.

Эдвард подлетает к ней, заключает в объятия и крепко прижимает к себе.

– Дыши, дыши. Все хорошо, – он берет лицо Кейт и смотрит в глаза. – Слушай меня. Дыши. Он уходит. Дыши носом. Медленно вдыхай и выдыхай, – он гладит ее шею, массирует горло, делится с ней дыханием. В атмосфере ощущается осенняя влажность. – Все хорошо. Ты в безопасности.

Кейт хватает ненадолго:

– А если он не один?

Только Огонь может ответить на этот вопрос.

В отчаянии Эдвард оборачивается и смотрит на Ану. Их взгляды пересекаются.

– Прошу, – шепчет он одними губами.

С расстояния она не слышит, но все понимает. Пламя окружает зрачки. Ана смотрит на удаляющихся Флауверсов и с облегчением выдыхает – Восковой среди них только один.

– Мне надо проверить гостей, – кричит она вслед.

– Но Вали нужна Огонь!

Сестринские чувства Аяны борются с долгом перед безопасностью Солено и его жителями. Она смотрит на гостей, на паникующую беременную Кейт, проникается сочувствием, содрогается и плачет, что крайне редко себе позволяет.

Ана берет ее за руку и крепко сжимает:

– Я догоню. У меня есть крылья.

– Я поеду, – вызывается Кай и в несколько прыгающих шагов оказывается рядом. – Это озеро, я могу пригодиться.

Такой расклад устраивает Земную, и спасательная делегация выдвигается на поиски.

Гости собираются в зале, где всего несколько минут назад пили, ели и танцевали до упаду. Музыка смолкла, все взволнованно перешептываются. Эдвард изо всех сил абстрагируется от лишних звуков и чужих мыслей.

Нарядные люди окружают Ану, которая, приподнимая подол черного платья с очевидным зеленым отливом, встает на стул. Она возвышается над людьми, сжимает ладони в кулаки до покалывания кожи ногтями, поднимает подбородок и громко произносит:

– Это не больно. Просто смотрите на меня.

Все повинуются, Эдвард, Мэттью и Тамил тоже. Хоть Элементов Восковые не могут скопировать – половинчатость естества играет определенную роль, – но люди о таком факте в общей панике могут и забыть.

Пламя снова показывается. Оно обнимает зрачки Аны, заполняя бледно-зеленую радужку. Толпа замирает, глаза каждого из них светлеют на пару тонов и светятся, как огоньки праздничной гирлянды.

Ана медленно обводит взглядом каждого, осторожно кружится, словно балерина из музыкальной шкатулки, когда часть гостей проходит проверку и настает очередь следующих. Она изо всех сил старается не моргать, чтобы пламя не спряталось и не пришлось ворожить повторно, а значит, потерять драгоценное время. Веки подрагивают, с приоткрытых губ срываются слова, которые доносятся до Эдварда:

– Слишком много сразу…

Элементарные силы у Огненных не бесконечны. У них есть свой лимит использования, а в саду Ана достаточно сильно погорела. Нервное напряжение, типичное для людей в стрессовой ситуации, добивает. Она едва заметно покачивается.

– Чисто. Никаких Восковых, – наконец Огненная смыкает веки, шумно выдыхает и наклоняется вбок.

Мэттью действует на опережение и ловит ее. Он ставит изнемогающую Ану на ноги – она хватается за лацканы его пиджака и, как пьяная, едва может устоять на месте.

– Твоему пламени нужно восстановиться.

Она протестует и, все так же покачиваясь, выпрямляется.

– Мне надо лететь, – дрожащим от усталости и злости голосом произносит Ана. – Огонь придет в себя, как только увидит Вали.

«Потому что она выбрала его», – заканчивает за нее Эдвард, глубоко опечаленный необратимостью.

Рядом с ней он чувствовал себя счастливым, нужным, забывал об одиночестве и мирился с утратами и непониманием. Она принимала его, умела выслушать, усмиряла внутренних демонов – и человека, и Воздуха. Но все это не выдерживает сравнения с тем, что она испытывает к Флауверсу. О таком трепетном отношении и готовности защищать до последней искорки Эдвард даже не мечтал. Вся эта приторность не для него, он отказывался верить, что самая страстная стихия может быть настолько нежной.

Ана и Вали сошлись после злополучного фестиваля, но она ясно давала понять Эдварду, что пора прощаться, еще в злополучном ноябре. Не только из-за Элементарного свода законов. Ей было некомфортно с ним уже тогда, но иное чувство держало ее – то, которое ледяная стихия и человек не распознали.

Не обожание.

«Если бы она не закрылась…»

Он бы сложил два и два. Не принял, но понял.

Вали Флауверс очень вовремя появился в ее жизни и открыл двери в новое, другое настоящее и будущее. Где нет места Эдварду.

– Ана, – голос Тамила выдергивает его из болота собственных дум. Через шум прибоя до Воздушного доносится завершение предостережения: – Там начинается дождь.

Она замирает возле стеклянной двери, всматривается и, заметив капли на плитке, отшатывается.

– Нет, нет, нет!

Погода решила так. Никакого полета, никакого чудесного спасения.

Волна отчаяния и беспомощности захлестывает ее. Ана содрогается, звонко всхлипывает и начинает безудержно рыдать. Люди в ужасе начинают шептаться, кто-то вскрикивает. Шаркая ногами по плитке, они отходят дальше, в дальние углы зала. Когда Огонь поддается эмоциям, всем становится страшно.

Эдвард отпускает Кейт и подлетает к шипящей, как потухающий костер, Ане, прижимает к себе и дрожит вместе с ней.

– Я прикрою, – говорит он. – Возьму тебя на руки и буду разгонять дождь.

Огненная вырывается и смотрит ему в глаза. Кровяные сосуды тянутся к радужке золотыми проводками, соленые слезы стекают по щекам. Она не верит в искренность, ищет подвох, ждет жестокую шутку, но Эдвард серьезен как никогда.

У нее не осталось никого. Родители, дедушка и бабушка. Эдварда она вычеркнула из своей жизни. Остался только Флауверс.

Не ради него. Ради Аны он готов так поступить. Еще одну потерю она не переживет.

Рука отца ложится ему на плечо, и Эдвард наконец слышит не только белый шум – он слышит страх, болезненный и тяжелый, природу которого не понимает. Мэттью же читает сына прямо сейчас. Он должен радоваться тому, что Эдвард борется с Воздухом и пресекает его выбор. Почему же так обеспокоен?

– Останься с Кейт и проводи гостей. Я помогу Ане, – он обращается к Тамилу: – Ты тоже нужен. Подниму тебя на ветряном потоке. Будешь на берегу дождь отгонять.

Порядком уставший от торжества Тамил вздыхает и обреченно кивает.

– Я стар для такого. Постарайся не сломать мне вестибулярный аппарат.

Едва они покидают особняк, и Эдвард готовится разогнать гостей, как воздух проникает в уши ветряным потоком. Крупицы пыли неистово царапают голову изнутри, в глазах появляется сухость и ощущение крошащегося стекла. Ноги становятся ватными, Экхарт падает на колени и хватается за виски пальцами, которые тотчас приобретают воздушность и исчезают в черепе.

«Я вытесню из тебя все это человеческое дерьмо!»

– Эдвард!

Глава 2

Как самый трезвый, Кай за рулем. На пассажирском сидении Диас дает вынужденный урок вождения, подсказывая ему, что делать и куда нажимать. Автомобиль спотыкается на кочках единственной широкой тропы Северного парка, подскакивает и трясется, но инструктор во всю следит, чтобы ученик не сбавлял скорость.

– Я же ее разобью, – Кай сглатывает, когда автомобиль с хрустом переезжает упавшую дубовую ветку, размалывая ее в щепки.

– Жми, – сквозь зубы говорит Диас, когда замечает, что движение замедляется, и младший Поло повинуется.

Он смотрит в зеркало заднего вида и наблюдает лицо Воскового Вали. Шпион ухмыляется и сохраняет пугающую хладнокровность, несмотря на то что по обе стороны сидят разгневанные родственники его жертвы. Бешеное биение трех сердец оглушает. Разгоряченная кровь циркулирует по венам и слышится, как вступление к песне, которая через три секунды после начала разразится на экстремальный вокал, подкрепленный бешеными ударными.

Восковой подается вперед и заискивающе смотрит на Диаса:

– С каких пор так переживаешь за этогобрата? Одни же плюсы, если главного умника и любимца не станет.

Диас с силой толкает Хамелеона в грудь, тот падает на спинку сиденья. Рука Малика хватает его за шею и сжимает.

– У тебя есть братья или сестры? – на заданный вопрос Восковой отрицательно мотает головой. Голос младшего Флауверса становится ниже: – Тогда не поймешь. Братьям можно сколько угодно недолюбливать друг друга, но, когда кто-то другой угрожает одному из них… – скалясь, Малик подносит большой палец к собственной шее и проводит линию. – А если это еще и брат Элемента…

– Хватит запугивать, – холодно осекает его Аяна. Она косится на фальшивого Вали. Каю кажется, что шпион впервые боится. – Он и так понимает, во что ввязался. Три брата, сестра – Элемент, девушка – самый опасный для Восковых Элемент. Куда ни ступи, а конец один, – и она повторяет жест Малика.

– Трибрата, – Диас морщится и сплевывает. Аяна не отвечает на замечание.

Кай, понявший механизм управления автомобилем и способный вести оставшийся путь без подсказок Диаса, молча наблюдает за Флауверсами. Похожие как капли воды. Разные, как снежинки, кружащиеся в вихре под названием «семья» и не покидающие его навсегда – даже когда приходит время выйти в мир и создать собственный, кристаллическая частичка остается там, откуда явилась, и не тает вплоть до самой смерти.

Ровно как у Эдварда, у Кая не было возможности состояться как брат. Являясь долгожданным ребенком, к рождению которого Тамил пошел на крайние меры, он остался и единственным. Все внимание отец сосредоточил на нем, порой перегибая палку. Он не представлял сына семьям других Элементов, что уж говорить о подопечных в областях гидроэнергетики, рыбацкого промысла, науки и производства напитков. Впервые Кай познакомился с коллегами чуть больше двух месяцев назад, после совершеннолетия и вступления в Совет. Тамил тщательно следил за тем, как к нему относятся в школе. Гиперопека дошла до того, что едва звенел звонок с последнего урока, младший Поло уже знал: отец, несмотря на обязанности, приехал за ним, и лучше не заставлять его ждать, отвлекаясь на разговоры с одноклассниками.

Хватка начала ослабевать после того, как он узнал, что является суррогатом. Потерянный и обманутый, Кай отдалялся, а на заботу отца отвечал побегами и отключенной геолокацией на смартфоне и умных часах. Даже когда получилось худо-бедно принять ситуацию и выстроить доверие заново, Тамил оставался все таким же – чересчур переживающим, сдувающим каждую пылинку и мешающий своей опекой выстроить сыну хоть какие-то долгоиграющие связи вне дома.

С того момента, когда отец не ответил на прямой вопрос – почему Подводница не атаковала ни его, ни Кая, – младший Поло вновь чувствует себя девятилетним ребенком, которому открылась страшная тайна. Отличие в том, что теперь эта тайна не про него, а про единственное во всем Солено существо, которому он мог доверять и думал, что знает.

Сейчас, когда он везет Флауверсов практически в полном составе на поиски потерянного брата, его навещает мысль. Достаточно мрачная, но есть в ней что-то обнадеживающее. Отсутствие близких связей с кем-либо, кроме отца, скрытность, свойственная носителям Воды, спасает Кая от Восковых – Далям просто не от кого искать компромат на него. Его тайны под защитой.

Кай выдыхает. Ехать осталось немного.

Пара застенчивых капель становится проливным дождем. Гладь Большого Озера рябит, как помехи на экране при просмотре видеокассеты. Почва под ногами промокает и хлюпает, от быстрых шагов комья земли летят вверх и пачкают брюки. Становится холодно, осенний воздух проникает под воротник, заставляя Кая ежиться.

Не переживая об одежде ни секунды, Аяна опускается на колени и прикладывает руки к земле. Глаза наполняются зеленым светом. Земная дрожит и от страха, и от гнева, и от холода, облачка пара выходят из приоткрытого рта на выдохах.

Вода и Земля оба теплолюбивые. Приход осени для них равен почти полугоду постоянной простуды и замерзанию. Если Кай еще подготовился, надев шерстяную жилетку, то на Аяну в серо-голубом брючном костюме и тонкой блузке смотреть жалко. Он делится с ней пиджаком. Она старшая, мать малолетних девочек, единственный трудоспособный Земной Элемент. Болеть ей категорически нельзя.

Ощущение холода усиливает осознание, что Ана, если и доберется по такой погоде, не сможет согреть ни их, ни Вали, жизнь которого зависит от ее пламени, а то и вовсе потухнет сама.

– Я его не вижу, – голос Аяны скрипит, зеленый свет в глазах мигает подобно сигналу светофора, пока не угасает. Слезы смешиваются с дождевыми каплями на лице. – Не вижу. Его нет.

Она поднимается, не стряхивая прилипшую к коленям грязь. Корни пугливо выглядывают из-под ног и стремительно вырастают от расщепленного крика.

– Дальский Экхарт!

Возглас эхом разносится над берегом озера. Рогоз над поверхностью воды качается, как от урагана. Тонкие ветви плакучих ив завязываются в петли для повешения. Деревянные пирсы вторят гудящим трещанием. Корни под ногами Земной твердеют, приобретают шипы и тянутся к Восковому, обвивают его ноги и придерживают за шею сзади, чтобы тот не упал. Не из-за того, что Аяна переживает за него, наоборот.

Малик и Диас поочередно бьют Воскового там, где у человека бы находились почки, пока сестра сжимает шипастый корень вокруг шеи.

– Где он?!

Прямые темные волосы Аяны собираются в тугие жгуты. Венки на лице зеленеют от крови и обрамляют горящие глаза Земной, становясь устрашающей карнавальной маской.

Земля бьется под ногами, лишая равновесия. Кай видит, как с неба на ветряном потоке спускается сначала Тамил, затем Мэттью неистовым ураганом приземляется с Аной на руках. Он шатается потому, как давно не летал и сколько сил в его возрасте на это потребовалось. Отец сразу формирует над Аной щит, не позволяя ливню прикоснуться к Огненной.

Кай сглатывает. Сестра и девушка в одном месте, обе – хранительницы стихий в уязвленном эмоциональном состоянии. Почти весь Совет, включая стажера и бывшего Верховного. Братья Аяны. Мэттью набирает скорую и полицию, количество людей на берегу скоро возрастет. Куда ни ступи, если Огонь и Земля покажут свои разрушительные стороны, конец один.

Не может быть, чтобы Эдвард настолько обезумел от разлуки и ревности, что решил уничтожить их всех. Кай вспоминает лицо Воскового, когда Воздушный назвал место, где искать Вали. Не прочитал, возможно, ткнул пальцем в небо, но угадал, и реакция шпиона это подтвердила.

Тогда почему земля не отвечает Аяне? Если только…

Осененный, младший Поло падает на колени и прикасается к образовавшейся лужице. Струйка с примесями грязи обвивается вокруг пальцев. Он командует ей пройти по поверхности прямо к озеру и заглянуть в него. Прозрачная водяная змейка ловко скользит по земле, прыгая из одной лужи в другую, пока не добирается до самой крупной и не скрывается в недрах водоема.

«Быстрее, пока не поздно».

– Я буду плавить тебя, пока не расколешься!

Ана берет лицо Воскового. Ее руки полностью покрыты пламенем, глаза мечут искры. За спиной сами по себе вырастают крылья, над головой появляется силуэт остроклювой птицы с распушенным хохолком и изящной длинной шеей.

Одно слово, случайное движение – и Огонь выйдет наружу.

– Расплавишь меня – убьешь его! – доносится визг шпиона, и Кай понимает, где Вали, а вернувшаяся водяная змейка подтверждает его догадку.

Он мчится к Ане, хватает ее за запястья и буквально отрывает от Воскового. Пламя прячется, девушка извивается и вопит, пока вокруг образуется пелена горячего пара.